Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 169 (всего у книги 344 страниц)

– Что будем делать, Каннеус?

Голос дэйлор звучит так устало, будто он весь день таскал без отдыха корзины с камнями для постройки новой усыпальницы усопшего короля.

Из тени в потоки лунного света выступает второй дэйлор. У него хищное лицо, белое, в призрачном свете кажущееся неживым. Блестят напомаженные, зачесанные назад длинные волосы.

– Не вижу повода для беспокойства, Ваше Величество.

Первый дэйлор оборачивается – так стремительно, что полы камзола разлетаются в стороны, как крылья птицы.

– Не видишь повода?!! Случилось то, о чем мы старались не думать, лорд Каннеус! Личинка выжила – уж не знаю, что ее спасло – то ли материнская магия, то ли воля Дэйлорона… И вернулась к нам в виде мальчишки, наследника дома д’Амес! Что, я спрашиваю, что ты теперь собираешься предпринять, чтобы спасти свою шкуру?

– По закону король тот, на чье чело была возложена корона. Даже если этот дэйлор и в самом деле д’Амес, в чем лично я глубоко сомневаюсь, он не имеет никаких прав на престол.

В черных глазах короля вспыхивает темное пламя.

– Да, да, ты прав, Каннеус…. Но теперь – если это действительно наследник правящего дома – теперь этот щенок будет дышать мне в затылок, выжидать удобный случай. Духи предков поведают ему о происшедшем с его отцом, он будет мстить… Я не могу быть спокойным, пока он жив.

– Этот парень может быть просто безумцем, Ваше Величество.

– Неужели? А ты не обратил внимания, как он похож на…

Дэйлор, осекшись, замолкает.

– Всего лишь одно слово, Ваше Величество, и он бесследно сгинет.

Король молчит. Смотрит на водную гладь Поющего озера – которое больше не поет.

– Любопытство сгубило великую Э’хаилл, – беззвучно шепчут его губы. Затем, повернувшись к своему советнику, он негромко выносит приговор:

– Я хочу знать правду, Каннеус. И хочу знать, действительно ли Дэйлорон может помочь тому, за кем правда. Пусть попробует пройти Испытание. И если… Если он его пройдет – я буду ждать его голову. Так, пожалуй, будет лучше для всех.

– Почему бы не избавиться от него сразу? – шелестит, как гадюка по песку, голос Каннеуса.

– Я хочу прежде узнать правду.

Повелитель Дэйлорона медленно наклоняется, поднимает камень и, размахнувшись, швыряет его, стремясь добросить до середины озера. На этот раз Поющее озеро не сопротивляется – и лунное зеркало морщится. Расходящиеся круги мешают осколки света и тьмы.

Король, усмехнувшись, отряхивает ладони и, не говоря ни слова, уходит, ныряя в густую тень. Его первый советник еще несколько мгновений смотрит на замирающую воду. Затем, пожав плечами и презрительно скривившись, уходит вслед.

С его губ срывается:

– Любопытство сгубило великую Э’хаилл… не стоит забывать об этом.

* * *

Нещадно палит солнце. По дороге, в облаках пыли, медленно бредет женщина. На ней невзрачная мужицкая одежда, какую носят только батраки; за плечами – пухлый мешок. Пояс, сплетенный из пеньки, увешан маленькими разноцветными мешочками. На шее женщины – странные бусы из кусочков самоцветов, птичьих перьев, сушеных лягушачьих лапок.

У этой странной женщины молодое, довольно красивое лицо, на котором застыло выражение фальшивого, показного равнодушия, и длинные, совершенно седые волосы, заплетенные в семь кос. Время от времени ее губы шевелятся, словно она разговаривает сама с собой – но ни единого звука не вылетает изо рта. Глаза теплого, темно-зеленого цвета смотрят куда-то вдаль.

Она медленно бредет под палящим солнцем, словно зной ничуть не утомляют ее.

Она оборачивается лишь тогда, когда сзади, в клубах пыли, из-за поворота появляется шумная толпа крестьян, вооруженных кто чем. Кто – вилами, кто – топором, кто – серпом.

– Бей ведьму!

Женщина спокойно ждет, пока преследователи приблизятся. Под спокойным, серьезным взглядом теплых зеленых глаз толпа как-то смирнеет, теряется – и, наконец, останавливается. Не дойдя десяти шагов до ведьмы.

– Что вам нужно от меня? – спрашивает она. Слова с трудом выползают из горла. Будто один-единственный крик отнял когда-то всю силу голоса.

Толпа мнется. Потом все-таки вперед выступает крепкий паренек.

– Ты прошла через нашу деревню, и вся скотина пала! Ты – черная ведьма!

– Я ничего не делала вашей скотине, – едва шепчет женщина, – я просто иду мимо. Своей дорогой.

Но они уже не слышат ее.

– Черная! За тобой – зло! Сгинь, сдохни!

Боясь подступить ближе, люди подбирают с дороги камни и начинают швырять в одинокую фигурку.

Ведьма стоит, не двигаясь с места – только разводит руки в стороны – и – о чудо! Камни, не достигая цели, рассыпаются черной трухой.

– Лучше уходите, – шепчет ведьма. Она бы крикнула это – но сорванный голос уже никогда не станет прежним.

Ее никто не слышит.

– Что, струсили?!! – вопит кто-то из гущи толпы, – вперед! Вилами ее!!!

– Уходите… – выдыхает женщина, закрывая глаза.

Странная и страшная фигура с раскинутыми в стороны руками, похожая на пугало, посреди пыльной дороги.

Ей уже не нужно обычное зрение. Она чувствует всем телом, как рвутся вперед деревенские храбрецы, размахивая топорами, вопя во все горло, тем самым пытаясь задавить свой страх перед черной ведьмой.

И женщина позволяет Силе течь сквозь нее.

Ее глаза закрыты – но она видит, как из ладоней вырывается черная волна, как, захлестывая орущих людей, обращает их тела в прах, смывает бойцовский задор. Вместе с жизнью.

Жабьи глаза, перья ласточки, кровь неродившегося ягненка… Для обычного человека все это – ничто, пыль и прах. А для того, в чьей крови – Дар – великий источник, из которого можно черпать Силу.

…Она снова одна на дороге. Позади – горсти праха, спешно уносимые прочь горячим ветром. Впереди – зной, пыль и желтая лента, уходящая к горизонту.

Ведьма медленно бредет, с каждым шагом поднимая маленькие облачка пыли. Ее губы шевелятся, словно она разговаривает с кем-то. Хотя на много лиг вокруг нет ни одной живой души.

– Да, Эсвендил. Я знаю, знаю. А, и ты, Глорис, туда же…

* * *

Багровый свет факела резнул по глазам сквозь опущенные веки.

– А ну, вставай!

Шениор, спросонья вскинув руку, чтобы прикрыть глаза, чуть не взвыл от боли – тело затекло, словно окостенело. Сколько же… сколько времени он провел так, скорчившись у холодной стены?

Зашипев, он завалился на бок – и тут же получил пинок в живот.

– Вставай, д’Амес! Ты хотел испытания – сейчас ты его получишь!

Шениор, скрипя зубами, оперся ладонями о мокрый пол, с трудом подтянул ноги. Глаза, отвыкшие от света, слезились, багровые сполохи огня размазывались в затхлом воздухе.

– Что, мало? Вставай, ублюдок!

– Что вам нужно? – выдохнул дэйлор. Вцепившись негнущимися пальцами в выступающий из стены камень, Шениор медленно поднимался, заставляя распрямиться закостеневшую спину.

– Давай, давай, – усмехнулись из-за пылающего пятна света, – Поющее озеро тебя ждет, дурак. Будешь рыб кормить.

Шениор расправил плечи.

– Ведите. И пусть народ Дэйлорона – с помощью Поющего озера – решит, правду я говорю или нет.

– Ты сам-то веришь в это? – проскрипели в ответ, – да и о каком народе ты говоришь, парень? Ночь сейчас, все спят. Мы сами… убедимся, взаправду ты высокорожденный – или только прикидывался. А если ты и в самом деле наследник – тем хуже для тебя.

Шениор ощутил неприятный холодок под ребрами. Они даже не пытались скрывать своих намерений. Вот, значит, как…

И вспомнил сон. Двух дэйлор, беседующих у кромки темной воды. Приговор. Предупреждение голоса?.. Возможно. Особенно, если учитывать происходящее.

Его просто-напросто собираются убить.

Глаза привыкли к яркому свету, и Шениор наконец смог разглядеть пришедших за ним убийц.

Первый – невысокий и коренастый, едва доходил Шениору до плеча – за что тут же получил прозвище «коротышка». Смоляные волосы сальными косицами свисали на широкое, плоское, как тарелка, лицо. Глаза, широко посаженные и чуть на выкате, смотрели пристально, не мигая.

Второй был полной противоположностью первому, и Шениор мысленно обозвал его «долговязым». Но в каждом движении этого высокого и тощего дэйлор чувствовалась немалая сила. Лицо его было тоже вытянутым, узким; а волосы, на удивление, оказались коротко остриженными. Хотя косы – гордость любого дэйлор…

– Я хочу видеть лорда Каннеуса, – как можно более спокойно произнес Шениор.

А сам лихорадочно думал, думал… Есть ли для него возможность спастись? И, чем больше думал, тем больше убеждался в том, что, похоже, он стоит на пороге конца.

– Не бойся, лорд полностью осведомлен о происходящем, – подмигнул коротышка, – именно он попросил нас устроить тебе испытание.

И тут рассудок Шениора сорвался в пропасть ужаса и дикого желания жить.

Он бросился на убийц, дико крича, размахивая сложенной вдвое цепью. Но – то ли тело еще было слишком неловким, то ли враги подвернулись достойные – его ткнули тупым концом копья под грудину, вышибая дыхание и лишая всякой возможности сопротивляться.

– Экий прыткий, – равнодушно заметил долговязый, – придется связать и тащить волоком.

– Почему?.. Почему меня хотят убить? – задыхаясь, прохрипел Шениор.

– Э, братец… На этот вопрос мы тебе ответить не можем. Без обид?

Его умело связали и, подхватив под руки, потащили куда-то. Навстречу гибели…

– Значит, это правда – что я наследник трона? – попытался подкинуть наживку Шениор. Двое дэйлор у Поющего озера стояли, как живые, перед глазами.

Долговязый покачал головой и ухмыльнулся, продемонстрировав подгнившие зубы.

– Мы ничего не знаем, парень. Нам приказали спустить тебя под воду – и мы это сделаем. Будь ты хоть сам король.

– Если я действительно наследник, я заплачу вам вдвое больше того, что вам заплатили, если поможете мне, – пробормотал Шениор.

Его слова вызвали настоящую бурю смеха. Немного успокоившись, коротышка дружески хлопнул Шениора по плечу.

– А если нет? Вот мы и проверим… Боюсь, правда, что все байки о чудесном спасении из озера – только байки. На самом деле нет такой силы, которая бы могла позволить дэйлор дышать под водой.

Шениор промолчал. Что и говорить – он сильно сомневался в правдивости легенды о Поющем озере. Но ведь не зря же ему нашептал об этом голос Дэйлорона? Оставалось… только верить.

…Больше он не пытался заговаривать с убийцами. Молчал, пока его волокли вверх по грязной лестнице, молчал, пока тащили к воде, пока, морща отражения лун, везли на лодке к середине озера. Только когда привязывали к ногам веревку, спросил, зачем это.

Долговязый покачал головой и назидательно изрек:

– Молодой, глупый… Как же мы тебя вытащим, без веревки-то?

Проверив прочность узла, он вяло поинтересовался:

– Ну, может, скажешь что напоследок?

Шениор посмотрел вверх – туда, где сияли звезды.

Слова родились внезапно. Из бесконечной, бархатной черноты неба, из тишины Поющего озера, из шороха седых елей Дэйлорона…

– Вы раньше меня соединитесь с духами предков.

Убийцы опешили. А затем, дружно расхохотавшись, столкнули его в темную, холодную бездну.

* * *

Первые несколько мгновений Шениор еще видел наверху два белых диска лун, большой и малой, стремительно мутнеющие и наливающиеся чернотой. Потом и они погасли, стал невидимы за толщей воды. Дэйлор продолжал погружаться на дно Поющего озера. Цепи тянули вниз; веревки, которыми он был тщательно спеленут, не давали шевельнуть ни рукой, ни ногой.

Надежды более не оставалось.

Вера в то, что Поющее Озеро оставит ему жизнь, оказалась слишком призрачной, как дым от костра. Стоит подуть ветру – и его уносит прочь, не оставляя ровным счетом ничего.

Шениор дернулся. Раз, другой. Уже почти утратив осознание того, что не разорвать путы, забился, пытаясь освободиться. Легкие жгло, как огнем; мучительно хотелось вдохнуть. Все сокровища мира собрались в одном-единственном глотке воздуха – но он был недостижим.

Перед глазами завертелись огненные круги. Сознание мутилось.

И вдруг – мягкий женский голос, шелестящий, как сухие листья на ветру.

…Спи, мой малыш…

К нему склоняется лицо молодой дэйлор. Шениор знает это лицо – немного печальное, но самое красивое на свете. Лицо его матери.

Спи…

Черные глаза дэйлор полны слез. Прозрачные, как горный хрусталь, они каплями сползают по бледным щекам.

И пусть тебе снятся добрые сны…

Она исчезает, растворяется в клубящемся, белом, как молоко, тумане. И вместо лица матери появляется другое лицо. Человеческое. Темно-зеленые глаза строго и грустно смотрят на него сквозь дымку наползающего беспамятства.

Что же ты натворил?.. Зачем ты это сделал?

Но он не мог ответить. Потому что ничего – совсем ничего не помнил.

Холод объял тело, лаская кожу. Темнота была повсюду – давящая, мертвая.

И когда жжение в легких стало невыносимым, а дальнейшая борьба – бессмысленной, Шениор вдохнул.

Но вместо воды в легкие хлынул поток чистого воздуха, напитанного запахом нагретой на солнце хвои.

Спи, спи, возлюбленное мое дитя, король, сын короля…

Голос, звучащий в ушах, успокаивал, убаюкивал. Солнце играло на колючих, остро пахнущих смолой лапах вековых сосен. Трещали в сочной траве цикады. И холод бездны начал отступать.

Шениор невольно улыбнулся. Значит, Поющее озеро приняло его и защитило? И, значит, именно его голос он уже слышал не раз?

Он висел над пропастью, купаясь в тепле солнечных лучей. И не было больше ни холодной воды, ни убийц, ждущих в лодке. Остался только сон – прекрасный и теплый, как ладони матери.

… Все оборвалось внезапно. Шениор закашлялся. Перед глазами плавали клочья тумана; где-то высоко, наверху, медленно плыли по небу две сияющих луны. Он по-прежнему не мог пошевелиться, да и почти не ощущал ни рук, ни ног. Спину кололи мелкие камешки.

– Гляди-ка! Живо-ой… – удивленно протянул хриплый голос.

Шениор, с трудом приходя в себя, узнал долговязого – и понял, что убийцы не оставили его в покое.

– Не может быть, – последовал ответ.

Над ним склонились два бледных лица, тех самых, что должны были лишить его жизни.

– Так, значит, правда все это!

Коротышка смачно выругался и выжидающе посмотрел на своего подельника. Долговязый, прикусив губу, внимательно разглядывал лицо Шениора.

– А он и вправду похож… И что теперь будем делать?

– Мы продержали его под водой больше четверти-лунного-круга, – процедил долговязый, – любой уже захлебнулся бы… Значит, это и вправду наследник дома д’Амес… Нам остается только закончить начатое дело и принести лорду его голову.

– Может, все-таки не стоит?..

– Тебе за что платят, дурак?

Тонкий свист. Что-то мелькнуло в ночном сумраке – и убийца, усомнившийся в необходимости лишать наследника жизни, захрипел. Схватившись двумя руками за шею, он кулем свалился набок, рядом со связанным пленником. Шениор краем глаза успел заметить, что у основания шеи из тела торчит окровавленный наконечник стрелы. Второй убийца, выхватив меч, метнулся в сторону – но смерть настигла и его.

Шениор стиснул зубы. Что бы это ни было, не стоит рассчитывать на собственное везение. Выгнувшись дугой, он оттолкнулся ногами от гальки и покатился по пологому склону. Снова к воде… Но воде Поющего озера он верил, а тем, кто стрелял из лука – нет. Быть может, когда настанет утро, его, связанного, заметит кто-нибудь из простых дэйлор, далеких от дворцовых интриг…

Не успел. Крепкие руки вцепились в плечи, останавливая круговерть неба и гальки.

– Ваше Высочество! Это я, Миртс!

…Это и вправду была она, страж границ Дэйлорона. Зеленую курточку и коричневые штаны сменила черная, облегающая одежда. Голова – и та была замотана черным платком. Из-за плеча выглядывала рукоять меча.

– Слава Предкам, Вы живы, – бормотала она, разрезая веревки, – я уж думала, не успею… Они-то были на лодке, а я бежала по берегу…

Еще несколько мгновений она потратила на замки кандалов, затем, размахнувшись, швырнула их в озеро.

– Поднимайтесь, ваш… всочество, надо отсюда уходить. И чем быстрее, тем лучше.

– Как ты здесь очутилась? – собравшись с силами, наконец спросил Шениор, – я даже подумать не мог, что ты…

– Все чуть позже, – девушка, не дожидаясь, пока он поднимется самостоятельно, ловко поднырнула под руку и буквально потащила на себе, – поторопитесь, не то останемся здесь навсегда… Этих двоих могут хватиться.

– Миртс… Ты ведь не хочешь меня утащить к врагу лорда Каннеуса? Да и как ты могла знать, что Поющее озеро сохранит мне жизнь? Ты же никогда не верила в это!

Ноги, затекшие и непослушные, заплетались на каждом шагу, но Миртс упорно тащила его на себе – все дальше от озера, туда, где одобрительно шумели седые гиганты-ели. А в глубине души Шениора, так внезапно обретшего спасение в лице стража границы, рождалась надежда.

– Не верила, – прошипела дэйлор, – теперь – верю. Слишком много всего случилось, Ваше Высочество. Я знала, что вы – д’Амес, еще два дня назад.

– Два дня? – Шениор недоуменно моргнул, – а… сколько времени прошло с тех пор, как я пришел в Дэйлорон?

Миртс гневно встряхнула головой.

– Пять дней. Ровно пять дней.

– Что тебя заставило поверить в мои слова?

– Я расскажу, – выдохнула девушка, – чуть позже. Сперва надо убраться отсюда как можно дальше. Я знаю хорошие тропы, Ваше Высочество.

* * *

К утру они оказались уже далеко от Поющего Озера. Погони не было, и Миртс предложила сделать небольшой привал. Шениор обрадовался – ибо только непомерная гордость заставляла его переставлять ноги.

Он с наслаждением растянулся на мокрой еще от росы траве под кряжистым дубом, в то время как Миртс рылась в заплечном мешке.

– Вам следует переодеться, Ваше Высочество.

Рядом с Шениором на траву плюхнулся туго перевязанный жилами сверток.

– Миртс… Я не знаю, смогу ли тебя отблагодарить за все, что ты сделала.

Худое лицо девушки на мгновение озарилось улыбкой, и тут же вновь стало сосредоточенным.

– Вам не следует благодарить меня, Ваше Высочество. Я всего лишь прислушалась к голосу Дэйлорона… К тому же, это я должна просить прощения за то, что посмела напасть на вас тогда, на границе…

Шениор вздохнул и занялся содержимым свертка. Там оказались шаровары из плотного темно-серого полотна, льняная рубаха, шерстяная куртка и башмаки. Бросив взгляд на Миртс, он заметил, что та, закусив нижнюю губу, нервно теребит застежку на куртке.

– Я бы предпочел не вспоминать о том, что было на границе, – заметил дэйлор, раскладывая перед собой одежду, – в любом случае, ты поступила правильно.

– Ваше высочество позволит мне помочь ему одеться?

Этот вопрос привел Шениора в легкое замешательство. Хоть и не увидела бы сейчас Миртс ничего нового, он предпочитал самостоятельное переодевание. Откашлявшись, и, к ужасу своему, почувствовав, что краснеет, Шениор пробормотал, что помощь не нужна.

Схватив в охапку одежду, он удалился в ближайшие кусты. Все пришлось впору – оставалось только удивляться тому, что Миртс смогла так точно подобрать нужный размер. Даже башмаки сидели так, словно шили их специально для Шениора. А когда он вернулся к месту привала, то обнаружил девушку за разделкой зайца.

– Подстрелила, пока вы переодевались, – самым обыденным тоном пояснила она, – нам предстоит долгая дорога, Ваше Высочество. Вам нужно скрыться. Исчезнуть на время, чтобы все сочли вас мертвым. И лучше всего это получится, если я отведу вас в Гнездо.

Она сидела на корточках, возясь с тушкой зайца, и сверху ее макушка казалась совершенно беззащитной и трогательной. Шениор усмехнулся. Обман, все обман. Не стоит забывать, что это изящное создание, не колеблясь, засадило по стреле в своих же соплеменников…

– Я могу тебя кое о чем попросить? – дэйлор присел на корточки рядом, чтобы видеть лицо стража границ.

Она бросила на него подозрительный взгляд.

– Все, что скажете, Ваше Высочество.

– Помнишь, ты просила меня сохранить маленький секрет – о том, что я тебя обезоружил?

Миртс только криво усмехнулась и покачала головой, продолжая орудовать ножом.

– Взамен прошу, чтобы ты не называла меня «высочеством».

– Что вы… Я не смею. Кто я? Жалкая низкорожденная…

– Я хочу, чтобы ты называла меня просто по имени.

На сей раз она ничего не ответила. Ловко насадила выпотрошенного и ободранного зайца на вертел и поднялась на ноги.

– Нам следует перекусить. Чтобы идти дальше, в Гнездо.

– Что это за Гнездо?

Миртс пожала плечами.

– Гнездо куниц… Шениор. Там ты найдешь убежище, думаю, он позволит.

… Потом они долго жарили зайца, старательно поворачивая его то одним, то другим боком к пылающим углям. Разгорался новый день – чистый и солнечный, каким и должен быть летний день. И Шениор ощутил себя почти счастливым.

– Ты обещала рассказать, почему очутилась у Поющего озера, – напомнил он, старательно пережевывая жесткое мясо.

– Да, обещала, – Миртс кивнула, – только нужно ли? Думаю, тебе будет не очень приятно услышать, сколько дэйлор погибло из-за твоей персоны.

Кусок застрял в горле. Неужели?..

– Да ладно, я ведь знаю, что ты ни в чем не виноват на самом-то деле. Это все Каннеус, гаденыш. Задавить бы его – да некому. Старший никогда не вмешивается в дворцовые интриги…

Она уселась поудобнее, скрестив ноги. Задумчиво поглядела на застывшего в недоумении Шениора и пояснила:

– Первого советника, к тому же, хорошо охраняют. Наверное, даже лучше, чем короля… К слову, раз уж ты наследник престола со стороны дома д’Амес, то должен знать – в народе ходят нехорошие слухи относительно ухода в мир иной твоего царственного отца. Слишком уж внезапно он помер, завещания не составил – вот и хотели убить, как и полагается, его единственную личинку. Не понимаю, как ты вообще уцелел. Остается приписать твое чудесное спасение не иначе как явлению воли Дэйлорона, нашей благословенной Звездами земли…

Он мрачно отложил кусок дичи на широкий лист лопуха, заменивший тарелку.

– Думаешь, моего отца убили?

Миртс неопределенно пожала плечами.

– Я не утверждаю это, Шениор. Могло произойти все, что угодно – одним только духам предков ведомо, отчего помер король. Ну, и еще тому, кто приложил к этому руку. Если приложил.

– Тогда понятно, отчего мое появление пришлось не по вкусу нынешнему королю. Кстати, как его зовут-то?

– Селлинор д’Кташин. Из младшего Правящего Дома. Ты ешь, ешь… теперь уже не исправить содеянного. Разве что отомстить можно, но не сейчас.

– Расскажи мне, что за дэйлор пострадали из-за меня, – настойчиво сказал Шениор, – что с ними случилось?

Миртс поглядела на него – с кислой улыбкой. И сказала:

– Погибли те, кто знал о твоем появлении в пределах Дэйлорона. Кьеверт, Лирт и Геланс. Кьеверт – тот даже не вернулся от Каннеуса. Лирта нашли на следующий день утыканным стрелами так, что он был похож на ежа. Геланс захлебнулся в ручье, когда обходил наш участок. Осталась одна я. Так что – увы – мне тоже придется пожить у куниц, пока не забудут о нашем существовании.

Шениор вздохнул. Немудрено, что Миртс поверила в его высокое происхождение еще до того, как увидела результаты испытания… на сердце легла скользкая, отвратительная лапа, больно сжала его.

– Это еще не все, – добавила девушка, – того, что случилось с моими приятелями, оказалось достаточно, чтобы я убедилась в твоей «особенности». Ты уж и сам задался вопросом – а что я делала у Поющего озера, когда тебя вытащили из воды.

И, словно желая раскрыть великую тайну, Миртс благоговейным шепотом произнесла:

– Голос нашей земли просил меня об этом!

Затем совершенно нормальным голосом добавила:

– Никогда не думала, что когда-нибудь услышу его. Говорят, только избранные могут… Но, значит, я тоже не совсем обычная дэйлор? Впрочем, неважно. Мне приснился сон, Шениор. Я видела, как тебя вытаскивают из воды, волокут по берегу, и видела, что ты – живой. А потом что-то теплое коснулось моего лица, и голос – неповторимый, похожий на пение ручья, или шелест папоротников, произнес: «вода не причинит вреда наследнику. Дэйлор захотят убить его».

Ее черные, блестящие глаза были широко распахнуты; она смотрела куда-то… куда-то сквозь Шениора, в лесную чащу. Миртс молчала, будто тщась еще раз услышать священный голос земли дэйлор. Потом вздохнула и улыбнулась – но улыбка получилась очень грустная.

– Вот так я и оказалась на берегу Поющего озера. А дальше… Дальше ты и сам знаешь. Теперь нам одна дорога – в Гнездо куниц.

* * *

Миртс, на удивление, оказалась довольно разговорчивой особой для воина, коими были все детеныши Гнезда. Она с удовольствием рассказала Шениору о себе, ничего не утаивая.

Вся сознательная жизнь этой дэйлор была связана с Гнездом, где растили самых лучших воинов и отчаянных лазутчиков.

– Редко, очень редко, мастера спускаются из Гнезда и совершают путешествие по Дэйлорону, выискивая тех, кто сможет стать хорошим воином и защитником священной земли. И тогда состоится церемония посвящения в куницы – когда новичков принимают на обучение. Какой это праздник!

Миртс мечтательно прикрыла глаза. Было ясно, что лучшие воспоминания ее жизни – именно о пресловутом Гнезде, куда она вела Шениора.

– Да, я вполне довольна тем, что оказалась там, – она пожала плечами, – я из семьи низкорожденных, почти рабов, и была бы низкорожденной всю жизнь. Что за удовольствие с утра до вечера гнуть спину в поле? Или в саду? Или, еще того хуже, стать игрушкой для какого-нибудь высокорожденного подонка? Ой, прости, Шениор, я не имела тебя в виду… А так – я – куница. И я – свободна. Ну, почти что…

Поэтому, когда мастер заметил меня, тощую и невзрачную, окучивающую дхарти, и потребовал меня у родителей – я была только рада. Нет, конечно же, мне было немного грустно расставаться с матерью и отцом, но у них в это время была уже другая личинка, и я подумала, что они не будут очень тосковать по мне.

Да… Я хорошо помню тот день, Шениор! Утро выдалось великолепное, как нынешнее – но я, естественно, и думать не могли ни о чем другом, как об этих колючих кустах, которые к осени родят съедобные клубни, обычную пищу бедняков. Я начала работать затемно, и к тому часу, когда солнце поднялось над горизонтом, была по уши в грязи. Так я медленно переползала от куста к кусту, орудуя мотыгой, пока, наконец, не очутилась у ног странного господина…

«Ну, сейчас мне попадет», – успела подумать я. Потому что дэйлор, нависший надо мной, как темная скала, и в самом деле был похож на высокорожденного: одни его башмаки стоили, наверное, как весь урожай дхарти с нашего клочка земли! Он был высок ростом, в плечах – широк, но в меру.

Так вот, представь себе, Шениор, любопытнейшую картину: грязная оборванка в рваной рубахе и штанах, застывшая в ужасе среди буйно растущих колючек – и дэйлор в дорогих одеждах, красивый, холеный… Слишком велика разница, а? – она лукаво подмигнула и с улыбкой продолжила:

– Он несколько мгновений просто рассматривал меня, а я никак не могла решить, что делать – то ли броситься в ноги, то ли дать деру… В конце концов, кто знает, что на уме у этого престранного незнакомца? И вдруг, глядя на меня, он улыбнулся. И спросил:

«Как тебя зовут, девушка?»

Я ответила, недоумевая, к чему подобные расспросы.

«Красивое имя», – помолчав, сказал он, – «я знаю, ты недавно покинула кокон, и тебя ничего здесь не держит. Согласна ли ты последовать за мной?»

Наверное, в тот миг у меня был совершенно глупый вид, потому что дэйлор хитро улыбнулся, наклонился – и протянул мне руку. Мне ничего не оставалось, как поспешно вытереть свою о штаны… На удивление, пальцы незнакомца оказались крепкими, мозолистыми, словно у низкорожденного.

«Но кто вы?» – я все еще не совсем понимала…

«Я мастер из Гнезда куниц», – последовал ответ, – «согласна ли ты стать одной из нас?»

Так я и ушла из дому. У меня впервые в жизни была хорошая одежда. А самое главное – у меня был учитель, который рассказывал мне уйму занятных вещей. Таких, что я только рот разевала и глазами моргала… Ведь я не имела ни малейшего понятия о камнях портала, и о лесных коридорах…

А потом мы прибыли в Гнездо. Там уже собирались и другие мастера с учениками. Мастера ведь берут не кого попало, а выбирают из только что покинувших кокон дэйлор самых подходящих. Как они это делают – ведомо лишь духам Предков. Мне оставалось только радоваться, что выбор мастера пал на меня.

Затем… Нас учили. Долго, пять зим. Пять зим непрерывных занятий – чтобы в итоге выпустить на волю свободными воинами. Еще два года я была в группе лазутчиков – мы выведывали, что там творится, в людских землях. Иной раз вредили – то мост обрушим под караваном, то скотину потравим… но я не сомневалась в том, что все это правильно. Чего их, людей, жалеть? И без того они оттеснили дэйлор с исконных земель!

Ну, все и катилось так вот – до тех пор, пока я не провинилась. Не смогла человека убить, вернее, добить – он ранен был. Умолял – не надо, не убивай… Вот и дрогнула рука… Как думаешь, это большой позор для воина – не суметь добить противника?

И она вопрошающе поглядела на него.

Шениор покачал головой. Как же мало он знает о мире!

Не думал, что люди и дэйлор – враги. Худой мир – лучше войны… Дэйлор слишком малочисленны, чтобы идти на империю, где, судя по словам Миртс, людей расплодилось видимо-невидимо. А люди…

Память Предков шевельнулась неожиданно, ожила, потянулась мягкими щупальцами к сознанию.

…А люди пытались дважды войти в Дэйлорон. Было это давно… В первый раз – даже не армия, а просто объединенные племена, настоящее людское море, перехлестнулось через границу. Но тогда и народ дэйлор был куда более многочисленным, и магия… Магия была сильна. Людей встретили лучники, притаившиеся среди родных деревьев, чародеи, превращающие самую обычную траву в отравленные шипы… Армия начала таять столь стремительно, что вожди, не дожидаясь полного истребления воинов, повернули обратно, и долгое время после этого на границах Дэйлорона царил мир.

В те далекие времена дэйлор, владеющие Силой, словно предвидя исход магии, соорудили камни порталов. Никто так и не узнал, как им удалось оплести весь Дэйлорон сетью тоннелей сквозь пространство – но порталы работали. А магия постепенно исчезала…

Люди, словно почуяв беду дэйлор, снова зашевелились. Жадные князья юга, еще до эпохи Империи, попробовали подобраться к непокоренной в прошлом земле. Итогом этой попытки явилась Огневая долина.

Последовало еще несколько десятилетий покоя.

Затем еще одну попытку предпринял император, один из основателей династии владык. Вот тогда-то и пригодились камни порталов: призрачные воины-дэйлор, внезапно появляющиеся и исчезающие, отравленные стрелы, зачарованные деревья-стражи… Людская волна схлынула, умыв зелень кровью.

И снова побежали годы, складываясь в десятилетия, а они, в свою очередь, в века. Магия дэйлор уходила, словно переливаясь в руки людские. Торговля, несмотря на застарелую неприязнь, еще кое-как велась – ведь именно в Дэйлороне земля рождала больше всего золота, так ценимого людьми. А в предгорьях… Там порода словно выталкивала на поверхность искрящиеся измруды, кровавые рубины и сапфиры, похожие на кусочки неба, завязнувшие в земле.