Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 82 (всего у книги 344 страниц)

Глава 17
Откровение

Потапыч цепким взглядом окинул неприглядную картину.

– Это кто ж так наколесил?

Лань стояла слева от него. Балабол думал, ей станет не по себе от обилия трупов и висящего в воздухе запаха смерти, но девушка держалась молодцом.

– Сам хотел бы узнать, – сказал проводник и показал рукой на белеющее впереди здание научно-технического центра: – Нам туда. Надо найти для вас оружие, боеприпасы, ну и сообщение моему сменщику неплохо бы набрать.

– А чего искать оружие-то? Вон его тут сколько, бери – не хочу.

Потапыч отдал проводнику ПМ и шагнул к телу одного из охранников базы. Пулей крупного калибра тому пробило шлем и снесло половину черепа. Турист наклонился, выдернул «стечкин» из кобуры, сунул за пояс. Потом подобрал «абакан». Отомкнул магазин, проверил наличие патронов. Вытащил из кармашков тактического жилета два запасных рожка, запихал в задние карманы джинсов. Напоследок позаимствовал у другого военстала налобный фонарь, нацепил на голову и щелкнул кнопкой включения. Сумерки изрядно сгустились, и без дополнительного источника света сложно было разглядеть детали.

Лань тоже не теряла времени даром: подобным способом она разжилась «калашом» и персональным источником освещения.

Наблюдая за туристами, Балабол не переставал удивляться, насколько точны и выверены их движения, как будто они всю жизнь только этим и занимались. Где-то в глубине души заворочались сомнения. Он вспомнил, как легко обезоружил его Потапыч, и еще больше утвердился в мысли, что они не те, за кого себя выдают. Правда, потом подумал, что они оба служивые и познакомились в одной из воинских частей. Этот вариант имел право на существование, и его нельзя было скидывать со счетов. В итоге сталкер пришел к выводу, что от навыков Потапыча и Лани в обращении с оружием ему больше пользы, чем вреда. Случись какая заваруха, хотя бы голова за них болеть не будет.

– Ну что, готовы? – спросил Балабол, включая налобный фонарик. – Тогда пошли.

Подсвечивая себе дорогу, проводник потопал ко входу в центральное здание базы. Дмитрия интересовал профессор: надо было убедиться, что того нет среди погибших.

Пролить свет на судьбу Олега Ивановича могли записи с видеокамер. Они были установлены снаружи и внутри каждого здания и работали в круглосуточном режиме. Вся информация с них стекалась в серверную на втором этаже пристроя к научно-исследовательскому комплексу городка. Туда Балабол намеревался заглянуть в первую очередь.

Позади послышались торопливые шаги. По сторонам от Дмитрия на дороге заплясали тусклые пятна света от фонариков. Вскоре спутники догнали его, и Потапыч недовольно пробубнил:

– А подождать не мог? Обязательно одному идти надо было, да?

Проводник пожал плечами, не собираясь вступать в перепалку. Не будешь ведь объяснять каждому, что душа болит из-за переживаний о человеке.

Лань будто почувствовала, что гложет их провожатого, незаметно дотронулась до его руки, чуть сжала пальцы, словно хотела подбодрить. Балабол повернулся к ней, мазнул лучом света от фонарика по лицу. Женщина зажмурилась, по-детски морща личико.

– Извини, – буркнул Балабол, поспешно отворачивая голову, и зашагал вперед.

Вскоре спутники поднялись по ступенькам широкого крыльца. С хрустом давя подошвами осколки выбитых пулями дверных стекол, обошли стороной лежащие у входа тела в белых халатах и по одному проникли в просторный холл.

Луна пока не взошла, и единственным источником света были фонарики. Мощности налобников с трудом хватало, чтобы идти, не запинаясь о трупы, опрокинутую мебель или сбитые шальными пулями светильники. Тусклые желтоватые пучки света били от силы на полтора-два метра. Стоило чуть поднять голову, как они бесследно растворялись во тьме.

Балабол мог включить в холле свет, ведь база не была обесточена: доказательством тому служила настроившаяся с полчаса назад на спутник антенна связи и горящие красным индикаторы камер системы видеонаблюдения, – но решил этого не делать. Он опасался привлечь ненужное внимание. На экране мини-компа светились только обозначающие их метки, но это ничего не значило. Неизвестные убийцы на машинах непонятно как оказались на территории исследовательского центра. А вдруг они снова появятся здесь?

Спустя минуту троица добралась до облицованной светлым кафелем стены. Идти стало легче, поскольку свет фонарей отражался от глянцевого покрытия и темнота не казалась такой уж всепоглощающей. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом помещении. Стараясь ступать как можно тише, Балабол привел спутников ко входу в пристрой.

Размытые пятна света заплясали по выложенному терракотовой плиткой полу и крашенным зеленой краской стенам с ровными рядами темных окон. Здесь не было следов боя. Не боясь споткнуться о тела и брошенное оружие, мужчины и женщина быстро добрались до просторного холла и по широкой лестнице поднялись на второй этаж. Здесь тоже все сохранилось в неизменном виде, как будто сотрудники с наступлением вечера покинули здание и разбрелись по жилым домикам до завтрашнего утра.

Пока блуждали по исследовательскому центру, ночное светило поднялось над горизонтом. Молочная муть лунного света свободно проникала сквозь широкие окна, заполняя собой обширное пространство второго этажа.

Балабол выключил фонарик еще на лестнице и рекомендовал спутникам сделать то же самое. Странное чувство, что за ними следят, не оставляло его с тех пор, как они проникли на территорию базы. Стоило оказаться в центральном здании, как тревожное ощущение усилилось, заставляя напрягать до предела не только зрение и слух, но и пресловутую интуицию. Он понимал, что это сродни паранойе, но ничего не мог с собой поделать.

Серверная располагалась в просторном кабинете в конце здания. На фоне единственного окна отчетливо виднелись темные силуэты длинного стола и стоящих на нем трех широкоформатных мониторов. В прошлый визит Балабола в серверную на них выводилась информация с камер видеонаблюдения, а сейчас по экранам хаотично перемещались стилизованные изображения атома с бегущими по орбитам электронами и со знаком радиационной опасности вместо ядра. Помимо стола с мониторами здесь находился высокий, под самый потолок, шкаф в углу. В этом хранилище информации в специальных отсеках на двенадцати полках покоились двадцать четыре узких блока с жесткими дисками внутри. Расположенные попарно видеорегистраторы скрывались за густой паутиной проводов. Наличие хранящих информацию устройств выдавало мигание разноцветных лампочек и басовитое гудение, как будто за стеклянными стенками шкафа прятался пчелиный рой.

Глухая дверь надежно отрезала серверную от внешнего мира. Балабол подумал, что если ее захлопнуть и закрыть окно, то можно включить свет и заняться просмотром архива в цивильных условиях, а не сидеть в потемках.

– Потапыч, опусти жалюзи, – попросил он, нащупав на стене бугорок выключателя. Как только подопечный выполнил просьбу, Балабол толкнул дверь и, едва комната погрузилась во мрак, включил освещение.

Яркий электрический свет залил помещение. От неожиданности Лань негромко вскрикнула, а Потапыч, щурясь и прикрывая глаза рукой, сердито проворчал:

– Хоть бы предупредил!

Не обращая внимания на его недовольство, Балабол поспешил к столу, сел в высокое сетчатое кресло и защелкал кнопками клавиатуры. Мониторы вышли из режима ожидания. Камеры с инфракрасной подсветкой прекрасно снимали даже ночью, поэтому на экранах появились картинки в светло-серых тонах, как будто он наблюдал за происходящим сквозь окуляры тепловизора.

Переключаясь между наблюдательными пунктами, Балабол в очередной раз убедился, что на базе кроме них никого нет, но ощущение слежки не исчезло. Напротив, оно стало намного сильнее. Возможно, причиной тому было большое число покрытых серой рябью квадратов, говорящих об отсутствии сигнала. Судя по их количеству, многие из более чем пятидесяти установленных на улице и внутри зданий камер видеонаблюдения были повреждены пулями во время налета. А это значило, что там вполне могли притаиться враги и наблюдать сейчас за троицей посредством заранее установленных в серверной хитроумных устройств.

Балабол скосил глаза на экран ПДА. Чисто. Никаких посторонних меток. Конечно, радиус действия датчика жизненных форм был небольшой, всего двести пятьдесят метров, отсюда полностью территорию базы не перекрывал, но, если верить цифрам под рябящими прямоугольниками, разбитые камеры находились в зоне действия прибора. Опять же, окно было закрыто, значит, снаружи никто бы не разглядел, что происходило внутри комнаты.

Проводник тряхнул головой, гоня прочь тревожные мысли. Снова защелкал клавишами, получая доступ к записанной на жесткие диски видеорегистраторов информации.

Потапыч следил за действиями Балабола, стоя у парня за спиной.

– Эй, хакер, ты что пытаешься изобразить? – спросил бородач, когда на мониторах замелькала чехарда из быстро меняющихся картинок.

– Хочу посмотреть, кто тут все разворотил, а заодно узнать, что случилось с профессором.

В серверной неожиданно прозвучал знакомый голос:

– Со мной все в порядке.

Балабол чуть не подскочил в кресле и завертел головой в поисках Олега Ивановича. Естественно, в помещении никого, кроме них, не оказалось.

– Вы тоже это слышали? – спросил сталкер у спутников, хотя мог бы и так догадаться. Те озирались с удивленными лицами.

– Это что сейчас было? – Потапыч посмотрел на проводника круглыми, как пятаки, глазами.

Балабол пожал плечами, не зная, что сказать, и снова глянул по сторонам.

– Да не верти ты так головой. Посмотри на потолок возле окна. Видишь камеру? – снова раздался голос.

Дима глянул в указанном направлении. Рядом с креплением жалюзи примостился неприметный колпак из дымчатого стекла. «Так вот откуда ощущение пристального взгляда, – догадался парень. – Странно, почему я не видел изображения с камеры ни на одном из мониторов?»

– Камера транслирует сигнал прямиком в мой бункер, минуя видеорегистраторы, – пояснил Олег Иванович, словно прочитав чужие мысли. – Я недавно распорядился поставить ее, как будто чувствовал, что пригодится. Кто эти люди, Балабол? Они не похожи на сотрудников парка. Туристы? Им можно доверять?

Балабол кивнул, глядя на темную выпуклость на потолке.

– Говори нормально. Камера снабжена чувствительным микрофоном, я прекрасно тебя слышу.

– Да, Олег Иванович, – сказал проводник внезапно севшим голосом, откашлялся и вполне нормально произнес: – Можно. Они сегодня помогли мне, и я плачу им той же монетой.

Скрытые под потолком динамики громко выдали:

– Ждите нас в серверной, никуда не уходите, через десять минут будем у вас. Ты запер дверь изнутри?

– Нет, Олег Иванович. Зачем? Мы здесь одни. В смысле, вместе с вами, конечно.

– Зря! Предосторожность не бывает излишней. Немедленно запри дверь и не открывай, пока я не постучу условным стуком: три раза кулаком и два согнутым пальцем. Все, до встречи.

Балабол повернулся к подопечным:

– Потапыч, запри дверь и стой там, пока не постучат, а я займусь просмотром архива.

Теперь, когда он знал, что Олег Иванович жив, его больше всего интересовало, кто устроил набег на базу ученых. Наиболее вероятными кандидатами на роль налетчиков были военные ВСУ, с которыми у администрации парка был заключен долгосрочный контракт. Хотя сталкер не понимал, зачем служивым рубить сук, на котором они сидят. Охрана парка от нелегалов, по сути, была непыльной работенкой, а платили за это немалые деньги с портретами мертвых президентов.

А еще это могли сделать не парни из ВСУ, а заклятые друзья из-за океана. Балабол не раз слыхал от других проводников о некоем уникальном спецкостюме, будто бы способном сплетать воедино виртуальный и реальный миры и создавать неотличимую от настоящего иллюзию. Поговаривали, что несколько экземпляров этого костюма завезли в парк и даже испытали один из них на добровольце. Только вот неясно, что потом с этим человеком стало. Одни говорили, что костюм убил его, другие – что парень сошел с ума, когда его вытащили из доспехов, третьи утверждали, что испытатель не захотел расставаться с дарующей невообразимые ощущения оболочкой, сбежал от ученых и до сих пор скрывается где-то в районе ЧАЭС. Так вот, вдруг американцы узнали об этом костюме и послали отряд морпехов добыть уникальную разработку? А что? Вполне правдоподобная версия. Ради миллиардных прибылей они целые страны в хаос ввергают – что им стоит какой-то научно-исследовательский центр разгромить.

Балабол заскользил пальцами по клавиатуре, выводя на экраны изображение с наружных камер. Он включил обратную перемотку и откинулся на спинку кресла, дожидаясь, когда записи дойдут до нужного момента. Стремительно меняющиеся цифры отсчитывали быстро убывающий хронометраж. Мельтешение на экранах утомляло. Балабол закрыл глаза на несколько секунд, помассировал веки кончиками пальцев. Когда он снова бросил взгляд на мониторы, запись ушла далеко назад. Он понял это, увидев быстро идущие в обратном направлении фигурки ученых и охранников научного городка. Пришлось перематывать обратно, пока на экранах не забегали в ускоренном режиме машины налетчиков.

Это, кстати, были квадроциклы, а не старенькие «уазики» и вооруженные крупнокалиберными пулеметами «хаммеры», так что версии с армейцами отпали сами собой, а вот предположение насчет амеров, напротив, заиграло новыми красками. Их спецназ частенько использует подобную технику в своих операциях. Месяца два назад Балабол видел несколько пентагоновских роликов в Сети, когда отдыхал между рейсами, так там было нечто подобное. Да и в кинах своих они частенько показывают, как их рэмбы всякие и прочие крепкие орешки смело врываются на мотовездеходах на базу врага и валят противника пачками, не получая при этом ни одной царапины.

Вернув запись к моменту начала атаки, Балабол перемотал еще на полминуты назад, выбрал одну из интересующих его камер, вывел с нее трансляцию на центральный монитор и включил режим просмотра. Сталкер решил, будет лучше, если он изучит не все записи разом, а поодиночке. Так у него будет больше шансов разобраться в произошедшем, ведь он увидит крупноформатное изображение, а не маленькие картинки.

Лань смотрела на экран вместе с ним. Она подошла к проводнику, когда Потапыч отправился к двери, и теперь так низко наклонилась, что кончики длинных волос щекотали его шею, а по щеке время от времени скользили волны теплого дыхания.

Балабол до рези в глазах всматривался в монитор, пытаясь понять, как произошло нападение. В момент Х на экране возникло белое облако, из которого в разные стороны выкатились машины. Оно исчезло так же внезапно, как и появилось, как будто растворившись в воздухе.

Балабол перемотал запись на момент появления загадочного облака, поставил воспроизведение на паузу, ткнул пальцем в экран и повернулся к Лани.

– Ты это видишь?

– Вижу.

– Вот и я вижу, но не понимаю, что это. Ладно бы это был дым от взрыва, так ведь забор целехонький. Я своими глазами видел, что с плитами все в порядке, да и на записи то же самое видно. Есть какие-нибудь соображения?

Лань помотала головой.

– И у меня нет. А это плохо. Очень плохо. Не люблю, когда чего-то не понимаю. Ладно, давай дальше смотреть, может, поймем, кто эти люди, а там и до остального допетрим.

Он снова включил воспроизведение и еще ближе прильнул к монитору, пытаясь разглядеть нашивки на рукавах налетчиков. Сделать это было не так и просто. Камера находилась относительно далеко от забора. Изображение и без того не отличалось качеством картинки, а при увеличении так сильно размывалось, что разглядеть детали вроде тех же шевронов было практически невозможно.

Впрочем, кое-какие выводы Дмитрий сделал. Те, кто напал на базу, не были американскими кадровыми вояками, как и бойцами зарубежных ЧВК. Это легко было понять по форме. Экипировка налетчиков смахивала на доспехи солдат из фантастических фильмов – с элементами чешуйчатой бронезащиты на торсе и конечностях. Даже шлемы с интегрированными противогазами разительно отличались от тех, что Балабол видел до этого. Складывалось впечатление, что на базу напали пришельцы из будущего. Кстати, это предположение хоть как-то объясняло факт появления квадроциклов из загадочного облака.

И все-таки Балаболу удалось найти нужный кадр. Это произошло, когда он в третий раз просматривал запись и уже хотел переключиться на изображение с другой камеры, чтобы так же подробно исследовать его. Один из неизвестных соскочил с сиденья за спиной водителя квадроцикла и приблизился к камере настолько, что стало возможно в деталях рассмотреть шеврон на рукаве. Вопреки ожиданиям, это не помогло приблизиться к разгадке.

Поставив картинку на паузу и до предела увеличив изображение, Балабол с минуту вглядывался в нечто похожее на айсберг с буквами N.A.T.I.V.E. внутри.

– Тебе знаком этот знак? Раньше ничего подобного не встречала?

Лань помотала головой, внимательно разглядывая чуть подрагивающее изображение таинственного солдата.

– Может, Потапыч что-нибудь знает? – предположила она.

– Все может быть. Ладно, спрошу его, когда профессор придет.

Ждать пришлось недолго. Менее чем через минуту в коридоре послышались торопливые шаги, а спустя несколько секунд в дверь трижды громко бахнули кулаком и два раза постучали костяшкой пальца.

Потапыч щелкнул замком, толкнул дверь от себя. В серверную шумно ввалились профессор с еще одним ученым в перепачканном чьей-то кровью халате и двое военсталов с оружием в руках.

Шаров кинулся к проводнику с распростертыми руками:

– Балабол!

Дима едва успел встать с кресла. Олег Иванович сграбастал парня в объятья и так крепко сжал в порыве чувств, что у того затрещали ребра. Оставив проводника в покое, профессор показал на субтильного спутника в окровавленном халате:

– Знакомьтесь. Алексей.

Ассистент кивком поздоровался со всеми. Балабол и «пассажиры» ответили ему тем же.

– А это Комон и Эврибади, – продолжил знакомить со своей командой профессор. – Как видите, они близнецы. Всегда все делают вдвоем, даже дежурят вместе, потому и оказались со мной.

Голубоглазые блондины действительно выглядели так, будто их клонировали. Они шагнули вперед и поприветствовали проводника с туристами ударом кулака в грудь. Балабол подумал, что видел их ранее, но не мог вспомнить, когда именно. Возможно, это было месяц назад или в какой другой, более ранний, визит к профессору.

Шаров посмотрел на спутников Балабола:

– Теперь ваша очередь.

– Потапыч, – пробасил бородач, протягивая руку профессору. Тот пожал ее. – А это Лань. Мы вместе сюда приехали. У нас свадебное путешествие.

– Очень интересный способ провести время, – улыбнулся Олег Иванович и повернулся к проводнику:

– Как я рад тебя видеть. Прости, не сообщил о решении твоего вопроса. Честно говорю: хотел известить, но было не до того. Ты не представляешь, что здесь творилось.

– Почему же? – Балабол взглядом показал на монитор. – Прекрасно представляю, я даже пытался понять, кто это сделал, но пока не преуспел в этом. Может, вы меня просветите?

Олег Иванович кивнул и как-то сразу постарел. Блеск в его глазах погас, пшеничного цвета аккуратные усы поникли, а морщины на лице стали более резкими. Ученый с глубоким вздохом опустился в кресло перед мониторами и мотнул головой в сторону замершего на экране бойца в странном костюме.

– Они явились по мою душу. – Профессор так сильно стиснул руки, что хрустнули обтянутые сухой кожей костлявые пальцы. Он очень волновался. Таким Балабол его еще не видел. – Присядьте, попробую объяснить.

Потапыч примостился на краю стола, частично закрыв собой один из мониторов. Лань осталась стоять, но оперлась локтем на плечо мужа. Балабол подкатил стул от соседнего стола и сел с другой стороны от профессора. Больше слушателей не было. После знакомства ассистент отправился к шкафу с видеорегистраторами и что-то там делал, а близнецы заняли пост возле двери и застыли как статуи.

– Почти четыре года назад на меня вышел один влиятельный человек и предложил сотрудничество. Он сказал, у него есть интересная тема для исследования, а главное, неограниченное финансирование. Я согласился не раздумывая, ведь тема действительно была уникальной. По его замыслу, мы должны были научиться управлять Зоной и в итоге взять ее под контроль.

– Но что-то пошло не так, и Зона исчезла, – усмехнулся Балабол.

– Вовсе нет, – помотал головой профессор. – Она не исчезла, а впала, скажем так, в контролируемую кому. Я нашел простой, но эффективный способ, как это сделать. Специально построенная для этих целей установка через сеть шарообразных антенн-излучателей возле ЧАЭС блокирует ноосферу Зоны высокочастотным излучением. Как результат, исчезают выбросы, а вместе с ними зомби, большинство аномалий и артефактов. Признаюсь, я рассчитывал, что и мутанты пропадут, но с ними вышла проблема. Резкое понижение уровня аномального излучения практически не сказалось на их численности. Поскольку по замыслу компаньона на территории впавшей в анабиоз Зоны должен был появиться парк развлечений, придумали легенду о созданных в недрах лабораторий биомеханических копиях якобы вымерших мутантов. Наплели с три короба о специальных чипах, будто бы способных отгонять биомехов, а на самом деле годных только для отслеживания человека. Искусственные ловушки тоже появились не ради развлечения посетителей парка, а с сугубо утилитарной целью замаскировать сохранившиеся аномалии.

– И для чего это нужно? – спросил Балабол. – Зачем вы это затеяли, профессор? Вот скажите честно, лично вам что плохого сделала Зона?

Олег Иванович растерянно заморгал. С самого начала эксперимента он ни разу не задумывался над подобными вопросами. Пытаясь выиграть время, он достал из кармана халата носовой платок, высморкался, сунул скомканную тряпицу обратно в карман. Уловка помогла. Шаров нашел, как ему показалось, оптимальную формулу ответа, втянул в себя воздух и заговорил:

– Лично мне Зона ничего плохого не сделала. Исследуя связанные с ней феномены, я защитил докторскую, опубликовал с десяток статей во всемирно известных научных журналах, стал почетным членом ряда европейских академий наук, но все это мелочи по сравнению с истинным призванием любого ученого. Знаете, в чем оно заключается? – Профессор глянул на Балабола, потом повернул голову в другую сторону и посмотрел в глаза Потапыча и Лани. Выждав значительную паузу, Шаров назидательно поднял указательный палец к потолку: – Настоящий ученый в первую очередь думает не о себе, а о людях.

– Ну, допустим, вы думали о людях. Тогда я перефразирую вопрос. Что плохого им сделала Зона? Разве артефакты не использовали в промышленности, медицине, военном деле? Разве внутренние органы некоторых мутантов не применяли в парфюмерии и фармацевтике? А кожа большеногов разве не добывалась для пошива верхней одежды и обуви? Неужели всего этого не было, а, профессор?

– Было, и я этого не отрицаю, но наравне с этим Зона принесла немало страданий. Давайте посчитаем. – Олег Иванович пальцем левой руки загнул мизинец правой ладони: – Первое. Выбросы воздействовали на мозг и психику сталкеров, превращая тех в зомби. Второе. Аномалии и мутанты убивали. Третье. Отрицательные свойства сгенерированных деструктивами образований в большинстве случаев перекрывали их положительные качества. – Он нацелил сложенные пистолетиком пальцы на Балабола: – Эксперимент неспроста получил кодовое название «Версия 2.0». Я пытался искоренить эти проблемы и во многом преуспел. Моей мечтой было не уничтожить Зону, как ты подумал, а приручить ее. Сделать более дружелюбной, что ли.

Профессор отодвинул от себя клавиатуру. Взял из тонюсенькой стопки на углу стола лист бумаги. Вытащив карандаш из подставки в виде миниатюрной вазочки, он схематично изобразил саркофаг над Четвертым энергоблоком и в стороне от него нарисовал ряд больших кругов.

– В результате долгих опытов я выяснил, что Зоной можно управлять. – Шаров провел три волнистые линии над каждым кругом. – Чем сильнее воздействие на ноосферу, тем больше слабеет Зона, а значит, как я уже говорил, исчезают выбросы и все, что с ними связано. Соответственно, при уменьшении частоты излучения, – профессор перечеркнул две линии над каждым кругом, – Зоне возвращается часть свойств. Регулируя мощность и длительность целенаправленного излучения, можно программировать выбросы. Тем самым достигается три важных цели. Во-первых, безопасность людей. Перед выбросом из Зоны всех эвакуируют, кроме работающих в сверхзащищенных бункерах специалистов. Следовательно, риск превратиться в зомби во время пси-шторма сводится к нулю. Во-вторых, контролируя интенсивность выброса, можно программировать аномалии на генерацию определенных групп артефактов. В-третьих, в перерывах между запланированными выбросами Зону можно использовать в качестве рекреационного ареала, что, собственно, сейчас и происходит. Вы только представьте, в Зону за артефактами можно будет ходить, как в лес по грибы после дождя.

– Это все хорошо, профессор, – прогудел Потапыч, – но что вы с тем влиятельным человеком не поделили? Почему он послал людей против вас? Его не устроил результат вашей работы? Кстати, вы так и не сказали, кто он.

– Я сам не знаю, кто он такой.

– Как это не знаете? – удивилась Лань. Балабол и Потапыч явно тоже изрядно опешили.

– А вот так, – с вызовом ответил профессор. – Мы общались с ним посредством видеосвязи, я ни разу не видел его лица, и, как мне показалось, его голос был изменен.

– Но ведь имя у него должно быть, – сказал Балабол. – Как-то же вы к нему обращались.

– Он с самого начала попросил звать его просто компаньоном. У богатых свои причуды. Ну не хотел он, чтобы я знал его в лицо и как его зовут, и что с того? Для меня, между прочим, это было не так уж важно.

– А вот это вы зря, профессор. – Потапыч кивнул на монитор. – Вот к чему привело ваше нежелание интересоваться личностью компаньона. Вам не приходила в голову элементарная мысль, что этот человек скрывает лицо и имя, потому что его деньги заработаны преступным путем?

– Ну, я, конечно, думал об этом.

– И что? – спросил Балабол.

Олег Иванович помолчал, подбирая слова. Он не хотел так вот прямо признаваться, что его не волновала природа происхождения богатства компаньона, из опасения оттолкнуть от себя Балабола и его спутников. Они были ему нужны, и он не желал рисковать их расположением к себе. Кроме того, он искренне считал, что крупные состояния достигаются честным путем исключительно в редких случаях. По его мнению, большинство толстосумов заполучили богатство благодаря махинациям с налогами или хорошо законспирированной преступной деятельности. Гораздо больше моральной стороны вопроса происхождения денег ученого заботила возможность проводить исследования без оглядки на финансирование и вполне осязаемый шанс вписать свое имя золотыми буквами в скрижали науки.

– Я не пришел к однозначному выводу, а потом так увлекся исследованиями, что мне стало некогда думать на отвлеченные темы, – наконец-то сказал профессор.

Потапыч возмущенно крякнул.

– Понятно. Вам плевать, что эти деньги могут быть заработаны на проституции, наркотиках или торговле людьми. Главное, чтобы никто и ничто не мешало проводить опыты и ставить эксперименты. Такие же, как вы, беспринципные ублю… кх-м, умники придумали химическое оружие, ядерную бомбу, баллистические ракеты.

Балабол слегка повысил голос:

– Угомонись, Потапыч. Чего привязался к человеку? Себя поставь на его место и подумай, как бы ты поступил в этом случае. Только не надо заливать, что ты провел бы целое расследование и, если бы выяснил, что деньги грязные, гордо послал бы мецената на три буквы.

Потапыч открыл было рот, собираясь возразить, но Лань надавила на его плечо локтем, и он посчитал за лучшее промолчать.

Шаров благодарно посмотрел на проводника:

– Спасибо.

– Не за что, профессор, обращайтесь. Вы, кстати, так и не сказали, что за кошка пробежала между вами и компаньоном.

– Будущие прибыли не поделили, – хмыкнул в бороду Потапыч.

Лань снова вдавила локоть в плечо мужа. Балабол покосился на бородача, а профессор предпочел пропустить замечание мимо ушей.

– Во время экспериментов я понял, что Зоной можно не только управлять. Оказывается, ее можно, так сказать, клонировать и заселять ею не только отдельные страны, но и целые континенты. Достичь этого позволяет разработанная мной установка. Коррелируя частоту излучения и меняя его полярность, я могу изменить ноосферу Земли в любом месте планеты. Знаете, почему Зона возникла на территории отчуждения? Да потому что именно здесь, в закрытом от остального мира уголке Украины, ученые проводили исследования ноосферы. Делай они свои опыты в другой местности, скажем, вблизи от американской АЭС Три-Майл-Айленд в штате Пенсильвания, вполне вероятно, что Зона появилась бы там, а не здесь.

Профессор откашлялся и продолжил:

– Я связался с компаньоном и сообщил о своем открытии. Думал, мы будем и дальше совместно работать над изучением возможности управлять происходящими в ноосфере уже всей Земли процессами, но ошибся. Компаньон сказал, что больше в моих услугах не нуждается, и потребовал передать мои наработки. Разумеется, я отказался. Тогда он пригрозил, что отберет их силой, и сделал это. Его люди взломали компьютерный банк данных, скопировали имеющуюся в нем информацию, а потом удалили ее с жестких дисков моих вычислительных машин. Но это неважно. Я ежедневно делал резервные копии, поэтому материалы остались при мне.

– Та-ак, понятно. – Балабол побарабанил пальцами по столу. – А вы не думали, для чего ему это понадобилось?

– А мне и думать незачем. Он сам как-то хвастался, что хочет открыть по всему миру сеть подобных «Чернобыль Лэнду» тематических парков развлечений, особенно это касается стран так называемого золотого миллиарда, и, под предлогом создания полного правдоподобия, построить копии разработанной мной установки. Воздействие на ноосферу обязательно приведет к возникновению Зоны в тех районах. Как я говорил, регулировка настроек излучения позволит держать в узде многочисленные клоны аномальных зон до тех пор, пока это выгодно владельцу франшизы. Как только что-то пойдет вразрез с его понятиями и взглядами на развитие, к примеру, политической системы стран-реципиентов, или его бизнес окажется под угрозой, он чуть ослабит вентиль и выпустит джина Зоны порезвиться. Это идеальное оружие глобального господства, причем добровольно размещенного на своей территории правительствами государств.

– Я так и знал, что все этим закончится, – покачал головой Потапыч. – За что бы ученые ни взялись, что бы они ни изобретали, у них всегда получается оружие.