Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 321 (всего у книги 344 страниц)

– О! Сюда идет король! Я, пожалуй, пойду, – воскликнул беспечный подросток, чем ввел меня в состояние, близкое к припадочному.

Я тоже заметалась, не зная, в какую сторону податься, но в результате все равно осталась на месте, словно пригвожденная. С ближайшей дорожки уже послышались голоса:

– Вашему величеству, наверное, нелегко в такой сложный период. Все подданные надеются на ваш мудрый и достойный выбор.

– Не сомневаюсь.

Голос короля был скучающим и чуточку раздраженным. На месте его собеседника я бы уже давно оценила обстановку и откланялась. Но тот щекастый дядька оказался непробиваем.

– Мои дочери не устают восхищаться вами, и похоже, что в последнее время ваше величество стали единственной темой для их разговоров. Не всякий человек может вызвать такое безоговорочное обожание. Уверен…

– Ваши дочери, лорд Стефан, образец трех достойных молодых леди. Будьте уверены, я заметил их верноподданническое рвение. – Голос монарха стал кислым, будто он жевал лимон.

Я замерла на месте, всем сердцем надеясь, что если не двигаться, то меня могут не заметить. И дернул же меня черт с утра надеть желтое платье, отлично выделяющееся на фоне листвы!

– Леди Николетта! – воскликнул король, явно испытывающий больше энтузиазма от встречи, чем я.

Он и его спутник даже не посчитали затруднительным протиснуться сквозь ветви чубушника, чтобы оказаться рядом со мной. Только вот на лице лорда читалась досада – во время беседы он явно надеялся донести до Ратмира II какую-то мысль по поводу своих отпрысков.

– Доброе утро. – Я присела в реверансе, уже ясно понимая, что все взгляды прикованы не ко мне, а к каменным изваяниям за моей спиной.

У короля на лице появилось редкое недоверчиво-ироничное выражение. Он переводил взгляд со статуи на меня и обратно, но, видя мой сконфуженный вид, пока не задавал очевидного вопроса. Лорд Стефан не обладал той же деликатностью:

– Я смотрю, вы решили обновить украшения парка. Какой оригинальный выбор! Что думаете, ваше величество?

Отчаяние толкнуло меня на страшный шаг – перебить короля.

– Нет-нет, вы не так все поняли! – Я попятилась, по возможности загородив каменную фигуру позади себя и расправив подол так, чтобы крысолаков было почти не видно. – Это подарок дворцу от малоизвестного, но подающего надежды скульптора. К сожалению, скульптуры не вписываются в общую концепцию парка, поэтому мы решили их вывезти.

Правдоподобно? Судя по приподнятым бровям монарха – не очень. Ладно, не для него стараюсь. Факт обнаружения тела на территории дворца надо скрыть от посторонних любым способом, а его величество все равно потом об этом узнает.

– А как называется эта скульптурная группа? – решил проявить художественный вкус придворный.

– Греладский Крысолов, – ляпнула я первое пришедшее в голову. Спасибо, Зак.

– Очень интересно. Ваше величество, если это произведение искусства не нужно дворцу, прошу вас, продайте его мне! – Лорд Стефан, преисполненный энтузиазма, повернулся к Ратмиру II. Конечно, иметь у себя статую, которая изначально предназначалась королевскому дворцу, очень престижно.

Но такого развития событий я никак не ожидала. Сердце рухнуло куда-то в желудок. Продать окаменелого зомби! Король посмотрел на меня поверх лысины низенького придворного.

Мне оставалось только отчаянно замотать головой и изобразить руками и лицом пантомиму «не отдавайте ни в коем случае». Монарх усмехнулся.

– Лорд Стефан, думаю, что леди Николетта уже определила судьбу этих статуй, и если я сейчас отдам их вам, то поставлю ее в неловкое положение.

Браво!!! Я еле сдержалась, чтобы не захлопать в ладоши. И все-таки он усмехнулся, да как усмехнулся. Иногда закрадывались сомнения, уж не дурачит ли нас всех этот правитель? Или у него раздвоение личности?

– Леди Николетта, это так? – спросил отчаявшийся ценитель искусства.

– Да, к сожалению, статую уже приобрел сэр Картос. – Я была так рада, когда все обошлось, что мне стоило немалых трудов изобразить сожаление на лице.

Только сэр Картос еще не знает о приобретении этих булыжников, потому что управляющая (то есть я) вчера была настолько пьяна, что сегодня встала едва ли не к обеду. Слава домовым, король не бросал в мою сторону испепеляющих взглядов, а значит, оставался шанс, что ночная встреча привиделась мне в пьяном сне.

Вместо того чтобы бросать уничтожающие взгляды, Ратмир II продолжал вытягивать меня из сложного положения едва ли не за шкирку:

– Лорд Стефан, давайте продолжим прогулку. – Он указал рукой придворному на кусты чубушника, в которых благодаря всеобщим поползновениям уже образовался вполне приличный тоннель.

– Конечно, ваше величество. – Лорд послушно первым полез в кусты.

Король повернулся ко мне.

– Леди Николетта, я очень надеюсь узнать историю этих статуй с начала и до конца, – сказал он, и в его серых глазах снова появились искорки (я все же начинала склоняться к версии раздвоения личности). – Вы меня заинтриговали.

– Уверена, сэр Картос сегодня к вечеру подготовит подробный доклад.

– Даже так?

– Боюсь, что так, ваше величество.

– Хорошо.

Ратмир II повернулся и тоже полез через кусты, при этом, что ему было свойственно, зацепился за нижние ветки и, сломав половину живой изгороди, весь в белых цветах, как жертвенный бычок, вывалился на газон к ногам испуганного лорда Стефана.

Или все же не раздвоение личности…

К обеду меня разыскал-таки сэр Мэлори.

Добряк-церемониймейстер тут же радостно сообщил, что король наконец-то начал проявлять инициативу в выборе невесты и даже попросил организовать в ближайшие дни выезд на охоту с пикником. Но он, сэр Мэлори, решительно не понимал, откуда такие перемены.

Зато, кажется, понимала я. Пьяные советы до добра не доводят.

Все, пропала! Ох, еще аукнется мне это либерийское вино…

ГЛАВА 8
Курс молодого охотника

Поначалу к затее с охотой я отнеслась хоть и без энтузиазма, но довольно спокойно. Уж лучше так, чем всей честной компанией безвылазно сидеть во дворце. Но затем стали вырисовываться некоторые обстоятельства, благодаря которым идея короля могла вполне взять первый приз в номинации «Бредовые мысли года». Да, это моя личная номинация. Не вижу причин, почему она не имеет права на существование. Итак, неожиданно (и, похоже, не только для меня одной) выяснилось, что последний раз королевскую охоту устраивали около семи лет назад, еще при жизни старого короля. Так что на данный момент борзые и гончие, когда-то знаменитые на всю страну, представляли собой печальное зрелище: одна половина едва передвигала лапы от старости, вторая – не была должным образом обучена этими лапами пользоваться в охотничьих целях.

Я бы довольно скоро начала паниковать, если бы, как всегда, не выручила человеческая жажда наживы. Лучшие заводчики готовы были целовать мне пятки за возможность «одолжить» своих собак для королевской охоты. В рекламных целях. Пятки целовать я, конечно, не давала, но, исходя из собственной расчетливости, вовсю пользовалась расчетливостью чужой.

С лошадьми дела обстояли гораздо сложнее, ибо лошади в рекламе не нуждались. Нам удалось сговориться с ближайшим конезаводом об аренде пятидесяти голов на один день. Проявив хозяйственную смекалку, договариваться о цене я всеми правдами и неправдами отправила казначея. Господин Саржо отсутствовал сутки, но в результате (вероятно, изнуряющей осады) уменьшил первоначально озвученную сумму практически вдвое. Таким образом, охота должна была пройти с минимальными затратами средств, чего, конечно, не скажешь о затратах душевных и физических сил.

К счастью, полного участия в подготовке охоты я не принимала – с лесничеством договаривался сэр Мэлори, оставив на меня более мелкие заботы.

– Так, шатры уже привели в порядок, гриль установят с утра, – перечисляла я, чтобы не упустить какую-нибудь деталь. – И не забудь заранее заказать побольше разнообразной дичи. Можно даже какого-нибудь кабанчика или косулю – казначей сейчас добрый.

Повар слушал меня вполуха, погруженный в вырезание чего-то фигурного и наверняка сладкого из теста. Но после последней реплики наконец-то соизволил обратить на меня свое внимание:

– Зачем дичь? Мы же на охоту едем.

– Иногда ты меня просто поражаешь своей наивностью. Ну, принесут тебе к вечеру двух измученных потрепанных зайцев, если ты потом умудришься накормить ими сотню человек, то смело можешь основывать новую религию. Так что косули, куропатки – не знаю, для чего там еще сезон.

Раздосадованный сэр Кит решил применить запрещенный прием:

– Как жаль, что после всех усилий на охоту тебя не возьмут.

– Упаковку и доставку кухонной утвари оставляю на тебя, – мстительно ответила я.

И самое смешное: знаете, почему меня не будет на охоте? Я управляющий дворца. А где должен находиться управляющий дворца? Правильно – при дворце.

Но все мои приготовления были мышиной возней по сравнению с тем, что творилось в девичьих будуарах. Сборы шли, а план действий разрабатывался едва ли не с большей тщательностью, чем перед некоторыми крупномасштабными военными операциями. Принцесса Агнесс в одних панталонах и нижней сорочке с видом мученика за веру стояла на табуретке, раскинув руки, чтобы рослой портнихе было удобно делать свои замеры. Вокруг на пуфиках и диванах в вольных позах расположились остальные принцессы. Казалось, они испытывали удовольствие не столько от ароматного чая, сколько от того, что приправляли каждый глоток изрядной долей советов по поводу будущего гардероба их жертвы.

– Может, тогда зеленый? – высказала предложение принцесса Аска, которую до этого я не видела ни в чем, кроме белого.

– С такой бледной кожей она будет выглядеть нездоровой, – поморщилась княжна Стасья, нисколько не смущаясь того, что предмет спора стоит прямо перед ней.

Удивительно, насколько каждая, сама не обладая ни идеальным стилем, ни вкусом, точно знала, что должно пойти другой. Право же, чужие недостатки всегда гораздо более занимательны, чем собственные.

– Красный смотрелся бы неплохо, – вставила ведьмачка, теребя кроваво-красные кружева на черном шелковом платье.

– Коварной соблазнительницы из нее не получится, так что не будем обещать платьем то, что потом не сможем дать, – усмехнулась принцесса Анит.

– Есть одно заклинание… – не сдавалась принцесса Ядвига.

Все оторвались от чая и булочек и посмотрели на нее очень неодобрительно.

– Понятно, – вздохнула ведьмачка. – Между прочим, такое предвзятое отношение к магии лишает вас многих возможностей.

– Ну да, чего только стоит одна возможность присматривать за той зеленой массой в кастрюле, – наконец вмешалась принцесса Агнесс.

Я все ждала, когда же ей надоест, что ее обсуждают в подобном тоне в ее же присутствии. Ведь несмотря на внешнюю кротость, характер у нее был железный. Нет, все же замечательная будет пара: король, обладающий лишь внешними признаками уверенного правителя, и принцесса, с виду серая мышка, которая не давала бы никому спуску, не держи ее воспитатель в ежовых рукавицах.

– Не оскорбляйте Людвига! – возмутилась княжна Стасья.

– А меня, значит, здесь оскорблять можно! Уж цвет платья я в состоянии выбрать сама! – На лице рассерженной девушки даже выступил легкий румянец, что необычно ей шло.

– Может, отвлечемся от цвета и сосредоточимся на фасоне? – как и все присутствующие, полностью проигнорировав резкие замечания Агнесс, внесла предложение принцесса Анит.

К выступлениям подопытной уже все привыкли, без обсуждений рассудив, что реагировать на них вовсе не обязательно.

– Я за корсет и шнуровку. – Ведьмачка не оставляла попыток навязать нам инвертскую моду.

– Вы когда-нибудь видели такую тонкую талию? Какой корсет и какая шнуровка?

– Чем меньше на ней будет одежды – тем лучше, – заявила принцесса Аска, наглядно демонстрируя свое заявление легким платьем, по своей прозрачности граничащим с неприличием.

– А как же насчет того, что в женщине должна быть загадка? – возмутилась княжна Стасья.

– Знаешь ли, трудно сделать загадку из платья. – Прибрежная принцесса неопределенно махнула слойкой с корицей. – В конце концов, у нас у всех по две ноги и две руки. Загадка должна быть совершенно в другом.

Если бы они каждый раз при встрече не вели подобных милых бесед, я бы предпочла держаться подальше от этой сумасбродной компании королевских кровей. Но поскольку беседы имели место, я не могла лишить себя удовольствия их слушать. Чего стоил один спор о необходимости этого самого нового гардероба! Красивое платье сравнивали с хорошей упаковкой, без которой трудно привлечь покупателя (главным образом потому, что покупатели были существа недалекие) даже к самому качественному товару. Твердолобые поборники патриархальных устоев рукоплескали бы стоя, услышав их диалоги. Здравомыслящих же мужчин они бы, пожалуй, заставили испугаться.

Нарушив ход моих мыслей, в комнату ворвалась царевна Злотоземья. Ей было скучно обсуждать наряды, поэтому она выбрала «работу в поле»: необходимость наблюдать за Паулем, а также скрывать от него все приготовления никто не отменял. Воспитатель принцессы Агнесс и слышать не хотел о том, чтобы что-то изменить в стиле жизни своей подопечной. Она родилась принцессой и поэтому была более чем кто-либо другой обязана следовать указаниям правящего режима. А режим в Катоне наказывал жить в строгости и скромности. Так что я удивилась, откуда у бедняжки деньги на новый гардероб. Мадам Лизет дерет не по-божески, особенно с титулованных особ. Принцесса Анит попеняла мне на плохое знание географии и сообщила, что половина греладских золотых ладов чеканилась из золота, добытого в горах Катона. Поневоле возникал вопрос: если уж Катон так богат, но при этом вся страна в согласии с государственной идеологией живет более чем скромно, куда и на что уходит это богатство? Ладно, пусть наши политики разбираются без меня.

– Пауль вышел на охоту – ищет Агнесс, – задорно объявила царевна Юна, умудрившись тут же сцапать с тарелки у возмущенной Стасьи пирожное, и уже с набитым ртом добавила: – Сворачивайте все ваши посиделки и рюши.

– Но я не закончила! – раньше всех возмутилась мадам Лизет. Она распрямилась во весь свой недюжинный рост и решительно поджала тонкие бесцветные губы. – Мне понадобится еще как минимум час!

На их месте я бы не стала ей сейчас перечить. Да что я, по слухам сам король и первые министры не всегда отваживались сказать слово поперек этой женщине, пусть она и всего лишь портниха.

– Нет у нас часа, – ничего не подозревая, отрезала царевна Юна.

– Во-первых, юная леди, прекратите говорить с набитым ртом. А во-вторых, если у вас нет часа, то и нового гардероба тоже не будет.

Царевна чуть не подавилась пирожным.

– Суровые у вас тут портные. Нам бы сотню таких в пехоту.

– Леди Николетта, пожалуйста, выручайте, – неожиданно обратилась ко мне принцесса Анит. – Отвлеките Пауля, пока мы не закончим.

Да, как обсуждать тряпки, так они все горазды! А чуть что, так сразу «леди Николетта, пожалуйста…».

– Кроме вас, никто не может обратиться к воспитателю Агнесс, не вызвав при этом подозрений, – добавила принцесса, видимо заметив, что просьба не нашла радостного отклика в моей душе.

Конечно, а то, что я пристаю к гостям, уже не кажется никому удивительным. Спасибо, ваше высочество!

И все же, если я лично начну отвлекать Пауля пространными беседами на тему погоды, даже не такой проницательный человек, как моя цель, заподозрит неладное. Я шла по саду, выискивая худощавую прямую фигуру катонца, но прежде него на глаза мне попалась тетка короля, несущая под мышкой планшет и коробку с карандашами. В ту же секунду в мозгу созрел план, по своей простоте граничащий с коварством.

– Ваше высочество! – отчаянно замахала я руками, чтобы привлечь к себе внимание вечно отстраненной принцессы Виолетты.

– А, леди Николетта, – рассеянно сказала женщина, словно только что очнувшись от какого-то сна. – Прекрасный сегодня день. Я решила выбраться и немного порисовать.

Усвоенные еще в детстве правила ведения светской беседы заставляли ее озвучивать очевидные вещи. Но я так просто не велась на эти словесные заигрывания и предпочитала сразу переходить к делу.

– Ваше высочество, один из гостей страстно хотел бы получить от вас свой портрет, но он настолько застенчив, что никогда в жизни не решится подойти с такой просьбой.

– И вы решили попросить за него? Как мило с вашей стороны. Вы на редкость предупредительны с нашими гостями.

О да, даже больше, чем мне самой того хотелось бы! Настолько предупредительна, что гости не стесняются втягивать управляющую в свои авантюры.

– У меня как раз сейчас есть свободное время, – продолжала ее высочество, – и я могла бы сделать для этого гостя хотя бы карандашный набросок.

Тут принцесса неожиданно мне подмигнула, и я поняла, что неизвестным образом меня раскусили. Сыграть благодетельницу сурового, но «хрупкого душой» катонца мне не удастся. Оставалось надеяться только на то, что в силу своих причуд принцесса Виолетта не станет выяснять причину столь странной просьбы с моей стороны.

К счастью, мы довольно скоро обнаружили рыскавшего по тропинкам сада Пауля.

– Интересная фактура, – заметила ее высочество.

И впрямь, на портрете катонца можно было вдоволь потренироваться проводить прямые линии и строить острые углы. Что же касается карандашей, то хватило бы и графитового, чтобы передать все оттенки серого как лица, так и одежды.

Я сделала вид, что присела отдохнуть на ближайшую скамейку, а принцесса, не теряя времени, отправилась ангажировать модель для своего творчества.

– Добрый день! – донесся до меня мелодичный голос тетки короля. – Можно попросить вас об одолжении?

Я не удержалась и краем глаза взглянула на парочку, остановившуюся посреди тропинки. Принцесса Виолетта легким движением руки убрала выбившуюся волнистую прядь волос. Ни запачканный красками грубый фартук поверх самого простого платья, ни приближение к роковому рубежу в сорок лет нисколько не умаляли ее привлекательности. Все же, как бы там ни рассуждали наши гостьи, но ни одно, даже самое дорогое платье не сможет заменить природного обаяния.

– Чем я могу быть полезен? – Пауль несколько растерялся и выглядел как ищейка, сбившаяся со следа.

– Не согласитесь ли попозировать для придворного художника?

Ой-ой-ой, что она наделала! Ну зачем была нужна эта бессмысленная ложь? Сейчас он просто впадет в раздражение, по привычке заявив, что она врет, развернется и пойдет своей дорогой дальше. Но знаменитый детектор лжи даже глазом не моргнул:

– То есть для вас?

– Да, для меня. – Принцесса очаровательно улыбнулась. – Это не займет много времени.

Пауль слегка задумался. Ну все, вот сейчас – ждала я, уже заранее готовясь к провалу. И опять оказалась неправа.

– Если только недолго, – согласился катонец.

Может, не так уж он и восприимчив ко лжи, как старается это показать? Что-то здесь не так.

Решив незаметно уйти через кусты, я неожиданно нос к носу (или, скорее, нос ко второй пуговице жилета) столкнулась с бардом. Наталь очень испугался и едва не убил меня лютней при развороте в попытке бежать. Только очень хорошая реакция, выработанная годами в семействе, где росло семеро мальчишек, позволила мне вовремя отпрыгнуть.

– Наталь, что вы делаете в этих зарослях? – слегка насмешливо спросила я, уже, впрочем, подозревая, что дело тут не обошлось без очередного предмета воздыхания.

У гиганта ушло несколько секунд на то, чтобы понять, что это я, а не очередной разгневанный муж, от которых ввиду своих талантов барду не раз приходилось спасаться бегством.

– Леди Николетта, как вы меня напугали!

– Я заметила. У вас готова очередная баллада?

– Серенада, – покраснел Наталь. – Как догадались?

– Я не первый год вас знаю. И кто же новая правительница грез? – Каждый раз, задавая этот вопрос, я напрягала свой лексикон, дабы придумать новый эпитет для его, попросту говоря, жертвы. Эпитеты начинали иссякать.

Бард слегка отодвинул высокую ветку дерева, что ему оказалось вполне по силам, учитывая рост, и мне открылся небольшой обзор на один из балконов второго этажа, выходивший на эту сторону парка. Элегантно опершись на перила, на балконе сидела принцесса Шанхры. Бьянка лениво щипала ветку винограда и изредка записывала что-то в блокнот. Если бы ей можно было дать в руки вышивание, то получилась бы картина в духе старых мастеров. Не спорю, есть от чего прийти в волнение и начать сочинять серенады.

– Ах, Наталь, поддерживаю вас всем сердцем! Не тушуйтесь, дамы любят храбрых! – С этими словами я вытолкнула здоровяка из зарослей, что, естественно, мне бы не удалось, не будь он так удивлен этими пламенными возгласами.

Ну сами посудите, если наш служитель лютни сейчас преуспеет в исполнении своей серенады (а как я уже говорила раньше, преуспевает он в большинстве случаев), то тем самым избавит нас от множества проблем в лице принцессы Бьянки. Даже с ее цепким умом нельзя противостоять любовному наваждению. При благоприятном исходе на месте короля я бы дала музыканту как минимум медаль «За спасение отечества».

Бард с помощью приданного мной ускорения все же вышел на открытое место под балконом. Покрываясь нежным румянцем, Наталь даже с некоторой ловкостью и виртуозностью движений снял с плеча лютню, которая тут же показалась не больше игрушки. Красавица взглянула вниз и слегка нахмурила брови, перестав жевать виноград. Бард взял первый аккорд, а затем уверенно стал наигрывать мелодичную прелюдию, но не успел он даже рта раскрыть, чтобы показать во всей красе сильный голос, как Бьянка повернулась к входу в комнату и, обращаясь к кому-то внутри, прикрикнула:

– Карл, Рудольф, уберите это недоразумение у меня под балконом!

Карл и Рудольф оказались двумя мужиками подозрительной наружности, которые мигом, как два разъяренных буйвола, выскочили через крыльцо. Двигались они настолько стремительно, что в этот момент рассмотреть я успела только бугрящиеся мышцами руки да татуировки на лице у одного из них. Тем временем не успевший сориентироваться в ситуации Наталь закончил свое вступление и, набрав воздуха в могучую грудь, затянул первую строку своей серенады. Разбирать, что он там насочинял, мне было некогда: я как завороженная смотрела на приближающихся громил. Конечно, ни один из них не доставал терзателю лютни даже до плеча, но знаете, наш бард был настолько безобидным и кротким существом, что при большом желании с ним могла справиться даже я. Страшно представить, что с ним сделают двое головорезов.

Да и представлять времени не оставалось. Тот, что с татуировками, ударом ноги выбил лютню из рук Наталя. Инструмент жалобно тренькнул и улетел в кусты. Второй пинком по бедру заставил гиганта рухнуть на колени. Не собираясь больше оставаться безучастным зрителем, я выскочила из своего укрытия.

– Ваше высочество, немедленно остановите их! Кто позволил избивать королевского барда?! Его величество не потерпит такого поведения!

– Хватит! – всего лишь одним словом обратилась принцесса Шанхры к своим слугам, словно отдавала команду собакам. Бугаи замерли, но отпускать барда не спешили. Принцесса снисходительно посмотрела на меня. – Леди Николетта, и вы тут? Кажется, вышло недоразумение, мне и в голову не пришло, что этот человек – королевский бард. Скорее уж он похож на очередного умалишенного преследователя.

Я не знала, что на это ответить, ибо полагающихся в такой ситуации извинений перед пострадавшим так и не услышала. Наталь, кажется, вообще не понял, что произошло. Он оглядывался на громил и часто моргал глазами, как обиженный ребенок. Я сердито подошла к барду и его обидчикам и самым что ни на есть не терпящим пререканий голосом потребовала:

– Отпустите его немедленно!

– Как скажете, леди, – усмехнулся один щербатым ртом.

– Забирайте своего балалаечника, – выплюнул второй, с татуировками, – и чтоб мы его здесь больше не видели.

Бьянка поглядывала на нас с плохо скрытой усмешкой:

– Не стоит так сердиться, госпожа управляющая. Скажите своему барду, что мы на него не в обиде за то, что он меня напугал.

Я молча подобрала лютню, помогла подняться Наталю и потащила гиганта за руку в сторону кухни в надежде, что там смогу хоть немного привести его в чувство. Бард был человеком настолько тонкого душевного склада, что вряд ли мог скоро оправиться от такого происшествия. Он полагал всех вокруг добрыми и хорошими, и даже обиженные мужья, которые гонялись за ним всегда с целью если не убить, то уж как минимум покалечить, представлялись ему не более чем забавой. И как ни странно, по счастливой случайности, которая всегда пребывает с людьми этого типа, ситуаций, подобных сегодняшней, с ним еще не случалось.

И, возможно, не случилось бы…

Но скажите, откуда, откуда у принцессы могут быть такие слуги? Что-то не похоже на личную охрану.

Все еще кипя от негодования, я оставила Наталя на попечении охающих горничных, а сама, только чтобы отвлечься, направилась дальше по своим хозяйственным делам. Вернись я сейчас к принцессам-заговорщицам, непременно выложила бы им всю историю, а они и без того уже пребывали в боевом настроении. Княжна Стасья, питавшая к барду никому не понятную слабость, и вовсе могла пойти оттаскать обидчицу за волосы.

Кабинет дворецкого по размаху и роскоши был обставлен не хуже любых королевских покоев. Впрочем, многие, не исключая и моего отца, на это закрывали глаза, считая господина Гальяно человеком незаменимым. Уверена, что сюда стекались все хоть сколько-нибудь стоящие предметы, от которых имели несчастье отказаться их владельцы.

Я просунула голову в кабинет, считая, что в служебные помещения могу являться без стука, так как не предполагается, что там можно увидеть то, что мне не подобает.

– Добрый день, господин Гальяно!

Дворецкий подавился каким-то кушаньем и почему-то поспешил спрятать его под стол, так же как и чернильницу, подозрительно похожую на ту, что я недавно видела при починке потолка в кабинете одного из министров. Наблюдая столь явное смятение, не стала дожидаться ответа и сразу перешла к делу:

– Господин Гальяно, скажите, где мы храним сабакские ковры, хочу завтра постелить их в шатрах во время пикника.

Дело в том, что сабакские ковры были отдельной историей. Лет с десяток назад они пользовались большой популярностью в Греладе, и каждый уважающий себя дом должен был иметь хотя бы один, дабы постелить его в гостиной и потом показывать восторгавшимся гостям. Надо ли говорить, что во дворец завезли их несметное количество и готовы были выстелить ими все горизонтальные поверхности, если бы только был достаточный штат прислуги, чтобы ковры эти чистить. Мода прошла довольно быстро: один знаменитый в ту пору врач в своем трактате заявил, что сабакские ковры вредны для здоровья, а также являются рассадниками клещей. Клещей до той поры никто не замечал, но «фи!» – конечно же даже сама возможность их существования не подобала и захудалому младшему лорду. Поэтому ковры во дворце быстренько скатали и отправили в чулан, к удовольствию всей моли в округе. И предстоящий нам сейчас пикник оставался, пожалуй, для этих шедевров ткачества последним звездным шансом, после которого они наверняка снова будут забыты, почив и рассыпавшись прахом спустя годы все в том же безвестном чулане. Собственно, и я-то о них знала только потому, что с год назад мне по просьбе отца пришлось руководить их профилактической выбивкой.

Услышав мой вопрос, Гальяно поперхнулся еще раз, отчего приобрел цвет вареной свеклы, и с бóльшим возмущением, чем того заслуживал вопрос, напустился на меня:

– Леди Николетта, да как можно эти, не побоюсь сказать, произведения искусства вытаскивать в лес?!! Их же сапогами истопчут, собаками изгадят. Да еще и кровью зальют! – Похоже, представления об охоте у дворецкого недалеко ушли от представлений того же повара.

– Бросьте, – ответила я, с удовольствием и легким подозрением наблюдая, как бегают глаза у этого «рачительного хозяина», – и вы, и я знаем, что еще пара лет, и нам придется вывозить эти ковры, чтобы потом сжечь где-нибудь в пригороде. Не вижу смысла их не использовать, раз уж представилась такая возможность.

– А как же принцесса Виолетта? – сделал неожиданный выпад мой красноликий оппонент.

– А что принцесса Виолетта? – удивилась я, не уловив связи между сабакскими коврами и теткой короля.

– Может статься, что ковры эти будут частью ее приданого, – огорошил меня Гальяно и с удовольствием и важностью стал расправлять рюши на своих манжетах, уверенный, что в таких вещах я не отважусь проявлять хозяйственное своеволие.

– У нее будет гораздо больше шансов выйти замуж без этих пылесборников, чем с ними в качестве приданого, – отрезала я в ответ на это нелепое заявление. Можно подумать, наша художница до сих пор так стремится невеститься! Уж лучше бы он посулил эти несчастные ковры в качестве подарка будущей теще короля – тут еще был бы какой-то толк.

– У вас нет права решать такие вопросы! – ни с того ни с сего взбеленился дворецкий и даже вышел из-за своего стола, чтобы угрожающе надо мной нависнуть.

– Господин Гальяно, еще раз вас спрашиваю, где ковры?

– Я буду жаловаться королю!

– Жалуйтесь. – Будто монарху есть дело до всего хлама, который хранится в замке.

– Я… я… – На испуг меня уже невозможно было взять, поэтому Гальяно притормозил, растеряв запал.

– Итак, где они? – Из меня при необходимости вышел бы неплохой следователь в полиции, или прокурор, или, может быть, даже начальник тюрьмы. Должность управляющего, как оказалось, тоже мне шла.

– В чулане на третьем этаже, – как-то вдруг сразу оробел и сдулся буян.

– Ключ, – протянула я руку. Краткость в таких случаях выглядит наиболее устрашающей.

Гальяно полез в шкафчик с ключами, долго там рылся и что-то бубнил себе в пышные усы, наверняка проклиная всех моих родственников до десятого колена. Затем вылез из шкафчика еще более покрасневший, до легкого свечения в полумраке кабинета, и с деланным сожалением развел руками:

– А ключа-то и нету.

– Нет так нет. – Во мне еще осталось немного милосердия. – Но чтобы завтра с утра все видели, как вы заставляете слуг прилежно выбивать эти ковры.

Развернувшись, я вышла из кабинета и закрыла за собой дверь. Тут же остановилась, чтобы не без злорадства услышать, как в кабинете бьются предметы и сыплются проклятия. У всех людей свои слабости. Но у дворецкого слабостей было что-то уж чересчур много.

Я торжественно макнула перо в чернильницу и едва ли не каллиграфически вывела первую строку на чисто-белом, с красивым тиснением листе бумаги:

«Открыта должность дворцового мага…»

Дворцовый маг совсем не то, что придворный. Если уж его величеству не нужен был придворный маг, то кто я такая, чтобы его выбирать? Дворцовый маг – другое дело. На мысль о его необходимости меня навели недавние происшествия с принцессой Инверты, а также искреннее удивление начальника стражи: как это, по территории замка гуляют зомби и никто их не замечает, кроме доблестной управляющей и менее доблестного, но столь же неудачливого повара.