Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 344 страниц)

– Значит, вам нужен Жезл Силы? – уточнила настоятельница, когда дель Пьёро закончил. – В любой другой ситуации я бы возможно сказала «нет». Но теперь на карту поставлено слишком многое.

– Жизнь вашей дочери?

– Боюсь, что на жизнь Джетты артефакт не повлияет никак, – ровно ответила женщина. – Подожди меня, я скоро вернусь.

Мария покинула келью и действительно вскоре вернулась. Паладин даже не успел размыслить над полученной информацией.

– Вот. – Монахиня положила перед дель Пьёро знакомый металлический цилиндрик и села. Цель была достигнута, но почему-то Паладин продолжать ждать, будто какая-то сила придавила его к креслу. – У меня есть три просьбы, – продолжила Темная. – Первая очевидная: я хочу, чтобы вы, – внезапно она вновь перешла на официальный тон, – рассказали Джетте мою историю. Я не жду от нее дочерних чувств. Я хочу, чтобы она знала, что ей угрожает. Второе. Передайте ей: есть легенда, что в Храме Карающая Длань Двуцветного оживает. Чтобы Пантера проснулась, она должна врасти хвостом в алтарь. И еще там была непонятная фраза: «Не тронь Пантеру, пока не проснется до конца». Запомните?

Сельмо повторил нелепую фразу. При всей своей бессмысленности, она обладала несомненной ценностью: возможно, за нее удастся купить мир с Джеттой. Если всё остальное не подействует. Джи обожала загадки и головоломки.

– И третья просьба. Протяни, пожалуйста, правую руку ладонью вверх.

Паладин протянул, полагая, что от него потребуется клятва крови. Но не угадал. Настоятельница накрыла его руку своей и сомкнула веки. На секунду Светлому показалось, что его обожгло каленым железом.

– Передай его Джетте, – попросила женщина.

Сельмо посмотрел на ладонь. На ней чернел Знак Дщери Девы Ночи: девятиконечная звезда из трех равносторонних треугольников. Дель Пьёро поднял глаза. Настоятельница разглядывала свою покрасневшую, теперь чистую ладонь, а потом натянула на нее рукав, будто устыдилась наготы. Сельмо ждал, что Темная скажет что-нибудь вроде: «И скажи ей, что я ее люблю» или еще что-нибудь, подходящее моменту, но она добавила лишь:

– И да хранят вас Боги.

И правильно. Такие вещи нужно говорить лично, а не передать через третьи руки. Если Джетта не придет к матери сама, Сельмо ее сюда на пинках загонит. Или на руках принесет. Как вести себя будет.

С появлением напарника в комнате Темной Дамиан сместил руку поближе к метательному ножу – на случай, если кого-то придется останавливать. Не хотелось бы. Но пусть лучше он ранит, чем другой убьет.

Паладин выглядел уставшим. Его лицо казалось бледным, как полотно. Он настороженно ощупал взглядом комнату: остановился на умолкшей Джетте, на Аквилеро; метнулся по углам, убеждаясь, что всё цело.

– Заходи, герой, – насмешливо пригласила Джетта. – Отдавай свою добычу. И проваливайте отсюда оба, – добавила она, посмотрев в глаза Дамиану.

Она хорошо держалась, но именно теперь в глубине ее глаз мелькнула… наверное всё же не ненависть. Обида, усталость, обреченность. Сложно было описать это словами, но Аквилеро стало ее жалко. И стыдно за себя.

– Даже не выслушаешь меня? – Сельмо тяжело доплелся до кресла у окна и рухнул в него, будто ноги отказали.

Похоже, он устроился здесь всерьез и надолго, и мнение хозяйки номера значения не имело. Его сейчас тройкой тяжеловозов с места не сдвинешь. Аквилеро присел на сундук в углу. Отдельно стоящее дерево притягивает молнии.

– Хочешь извиниться? – поинтересовалась Темная, придвинулась спиной к стене и сложила руки на груди.

– Нет, рассказать о твоих родителях.

На лице Джетты мелькнули непонятные эмоции, быстро сменившиеся бесстрастной маской.

– Кадуцей отдай, – безапелляционно произнесла девушка и потянулась к своему дорожному мешку.

– Я дал слово, что расскажу, – заупрямился дель Пьёро.

– Да рассказывай, что хочешь. – Тёмная покопалась в котомке и достала оттуда Плеть и Рубиновый глаз, и выжидающе посмотрела на Ансельмо.

Тот вытащил из-за пазухи сверток. На лице напарника мелькнуло такое мучительное выражение, что Дамиан поднялся и передал артефакт. Паладин благодарно кивнул. Джетта развернула тряпочку на кровати и благоговейно провела по вещице. Она действительно изображала голову пантеры с широко разинутой пастью и выступающими клыками. Затем магичка стала внимательно осматривать артефакты.

– Ну? Говори или убирайся, – бросила она взгляд в сторону дель Пьёро, и вернула внимание к частям Карающей Длани, всем своим видом демонстрируя, что рассказ ее не интересует.

– Твоя мать – Мария, настоятельница монастыря, – выговорил на одном дыхании Сельмо.

Джетта дернулась, как от удара. Она никак не прокомментировала новость. Темная пристально разглядывала Кадуцей, который вертела в руках. Дамиану показалось, что, при этом на ее лице отразились чувство обиды и… разочарования, может быть? Вряд ли они были вызваны артефактом.

Паладин, выждав минуту, продолжил. Он рассказывал сухо, безэмоциально, короткими режущими фразами описывая жизнь женщины, подарившей Джетте жизнь. Аквилеро понял, почему дель Пьёро не мог подняться. Его самого придавило тяжестью истории. А ведь он слушает ее из вторых уст. И в укороченном варианте.

Джетта по-прежнему изображала, что рассказ ее не интересует. Она еще раз заглянула в сумку – чтобы вынуть сверток с воровскими инструментами. Темная бережно развернула его на кровати и стала что-то отковыривать от артефактов. Наконец ее лицо осветилось догадкой, и Плеть прочно соединилась с Рубиновым Глазом. Она хочет попытаться собрать Длань! Сельмо закончил свою историю, и, будто подгадав, Джетта с щелчком вогнала Кадуцей в Рубиновый Глаз. Она подняла взгляд на Аквилеро. В нем читалось торжество. Потом перевела его на Паладина. Тот не оценил триумфа Темной:

– Твоя мать просила передать тебе предание о Длани.

Слова о пробуждении Пантеры вызвали у магички куда больший интерес, чем вся предыдущая история.

– Я считаю, что тебе нужно встретиться с матерью, – подвел итог Сельмо.

– Считай. Кто ж тебе запретит? – пожала плечами Джетта. «Кто ж меня заставит?» читалось между строк.

– Она передала тебе еще кое-что.

Сельмо с трудом поднялся и подошел к кровати. Помедлил немного и, не решившись присесть на расправленную постель, опустился на колени. Темная ощутимо напряглась.

– Протяни правую руку ладонью вверх, – почти торжественно произнес дель Пьёро.

– Да, да. «И закрой глаза», – фыркнула Джетта.

– Глаза можешь не закрывать, – устало выдавил Паладин. – Только будет больно.

Он накрыл своей кистью ладонь магички. Наступила тишина. Спустя несколько минут Темная произнесла.

– И?

Сельмо поднял руку. Посмотрел на ладонь Джетты.

– Птичка не вылетела? – насмешливо поинтересовалась девушка.

Паладин посмотрел на свою руку и выругался.

– Он не снимается! – возмутился дель Пьёро.

– Он? – не понял Аквилеро.

Напарник показал ему ладонь со звездой из треугольников. Дамиана стал разбирать смех. Не иначе, нервное. С трудом удержав смешок, он спросил:

– Это то, что я думаю?

– Знак Дщери Девы Ночи, – кивнул Паладин.

Дамиан, не в силах больше сдерживаться, расхохотался в голос:

– Ничего смешного не вижу, – буркнул Паладин. – Настоятельница просила передать его дочери.

– Сельмо, – всхлипнул Дамиан, – боюсь тебя огорчить, но, видимо, Богиня решила, что из тебя дочка выйдет получше, чем из нашей Джетты. Паладин – Дщерь Девы Ночи! – он вновь расхохотался.

– Пошли вон отсюда, паяцы, – Темная указала пальцем на дверь. – Надеюсь, у вас на сегодня всё?

– Зайди к матери, – попросил дель Пьёро, поднимаясь с колен. – Возможно, в словах Дамиана гораздо больше правды, чем он бы того хотел.

– Сама как-нибудь разберусь, – ответила магичка, распахивая дверь, не вставая с места.

– Не делай глупостей, – практически на выходе бросил за спину Сельмо, и неожиданно добавил: – Пожалуйста.

Дверь за Светлыми захлопнулась.

– Идиот, – прошипел Паладин на телохранителя. – Она же хотела ее защитить.

– Хотела. Только идея передавать Знак через посредника мне не кажется удачной. Я вообще впервые слышу, что Знак можно передавать, – признался Дамиан.

– Я тоже.

– Наверное, настоятельница очень хотела, – продолжил Аквилеро.

– А я, по-твоему, не хотел?! – возмутился Паладин.

– Хотел, хотел. Но либо не настолько сильно, – и поспешил успокоить закипающего напарника: – либо дело в том, что ты – не маг. А может, дело в отношении Джетты к матери…

А может, всё не так просто, как кажется, закончил Дамиан про себя. Среди Избранных – двое, отмеченных Знаком Богов. Одна – внезапно оказалась некроманткой. Аквилеро не удивился бы, если и чудом оставшийся в живых Чиро приобрел какую-нибудь супер-способность. Происходящее с ними давно перестало восприниматься как случайность. Всё казалось частью какого-то запутанного плана, очевидного лишь Богам.

– Хочешь есть? – спросил Дамиан вслух.

– И есть, и спать. И не знаю, чего больше. – Сельмо зевнул в подтверждение своих слов. – Спуститься вниз, а потом, сытым, подняться вверх, я, прости, не смогу. Будь другом, сгоняй на кухню, закажи блюда в номер.

Это была хорошая мысль. Действие зелья стало быстро сходить на нет, и Дамиан сам был не прочь перекусить и завалиться в постель. В конце концов, самое трудное уже позади. Все артефакты они достали. Осталась сущая мелочь – донести их до Храма.

Джетта с трудом дождалась вечера и оделась в «рабочую» одежду. Темная поймала себя на мысли, что стала привыкать к новому статусу магички. Выход на «дело», пусть целью была не кража, вызвал внутренний протест. Как легко липнут барские замашки к вчерашней безродной воровке. Высока корона, зубья острые, за небо цепляют. Тише нужно быть, скромнее, незаметней. Вчера Джетта была всемогущей, и ей подчинялось время, а сегодня она – рядовая некромантка. Кто знает, не придется ли завтра вернуться в родную Гильдию на равных правах? Боги любят шутки шутить, Джетта на себе почувствовала.

Осенью темнеет рано. На месте не сиделось, и Темная выскользнула с постоялого двора. Бесшумной тенью она скользила по пустынным ночным улицам. Мысли о матери-настоятельнице неотступно неслись следом, куда бы она ни пыталась от них сбежать. Обида за то, что ее родная мать всё время была рядом, но никак этого не показала, была невыносима. Насколько нужно не любить собственную дочь, чтобы отказаться от нее, когда вот она, на виду, в двух шагах? Конечно, с папой маме не повезло. Отца Джетты мать-настоятельница искренне ненавидела. Наверное, поэтому и к дочери так относилась. Доводы о том, что у настоятельницы были основания так себя вести, Джетта упорно гнала. Это всё отговорки. У других детей – пусть не у всех, но у многих, у большинства, – было настоящее детство. А у нее – монастырский приют, холодная постель под колючим одеялом, молитвы в Храме вместо догонялок на солнце. Чем Джетта заслужила такую судьбу? Может, она не всегда была послушна. И даже часто бывала непослушна, что уж душой кривить. Но если бы ее любили, разве бы она так себя вела? Когда она была молодой и глупой и была влюблена в Ансельмо дель Пьёро, она мечтала, что у них будут детишки, и она будет их любить сильно-сильно, даже если они будут шалить. Да уж, мечты и реальность – две очень, очень разные вещи.

Девушка смахнула слезу. Глупости какие! Она взрослый человек. Ей никто не нужен. О родителях она мечтала, когда была маленькой девочкой. Детские мечты теперь уже не казались Джетте смешными. Ведь ее действительно искали. Отец, каким бы злодеем он ни был. Те мысли, будто нашептанные кем-то, наверное, были пресловутым «голосом крови». Если бы не Печать, заблокировавшая ее способности, отец бы обязательно ее нашел. По той самой крови, которая отзывалась даже в спящем состоянии. Злодею-отцу она оказалась важнее, чем родной матери – Дщери Девы Ночи. Жизнь полна парадоксов.

Часы на городской башне пробили полночь. Пора было двигаться в Храм. Храм Девы Ночи никогда не охранялся достаточно серьезно. По юности, когда Джетта сбежала из приюта, она несколько раз пробиралась в монастырь и устраивала мелкие пакости. Однажды мышей притащила в коробке. Они там пищали и шебуршались. Потом девчонки рассказывали, как визжала монахиня, которая их обнаружила. Другой раз скамейки медом измазала. В третий поставила на подставку под священные книги рваный ботинок. Теперь Джетта понимала, что мать-настоятельница была в курсе, кто это устраивал. Но ни разу при встрече не высказала ей ни слова упрека. К слову сказать, через год вольной жизни, после первых ударов судьбы и разочарований, Джетта, по совету старейшины, пришла к матери Марии за советом. И потом. Редко – через гордость нелегко переступать, но когда больше обратиться было не к кому, девушка шла к ней. Пришла и после того, как сбежала от дель Пьёро. Именно мать-настоятельница тогда убедила Джетту вернуть перстень. И правда, ей стало легче на душе после этого решения.

За раздумьями Темная не заметила, как оказалась на месте. Старая монахиня на входе самым бессовестным образом дрыхла, облегчая и без того несложную задачу. Джи прошмыгнула внутрь и огляделась. Ночью внутреннее пространство слабо освещалось магическими кристаллами-светильниками. Когда Джетта была маленькой, ей казалось, что в длинных тенях прятались чудовища. Сейчас тени были друзьями. Скользя вдоль стен, она пробралась к самому сердцу Храма. «Чтобы Пантера проснулась, она должна врасти хвостом в алтарь». Темная приложила Плеть к стене. Чудо не свершилось. Возможно, нужно помолиться? Джи опустилась на колени, чтобы обратиться к Богине с просьбой. Вопрос: с какой? Чтобы хвост пантеры врос? Нет уж, она выучила урок о вреде желаний. Сейчас тут как появится пантера с вросшим в алтарь хвостом, как проснется, да как покажет клыки. То-то будет потеха местным служительницам собирать ее недоеденные останки по всему Храму. Нет, молиться Джетта была не готова. Наверное, поэтому и Знак к ней не пошел. Вера Сельмо была куда сильнее, чем её. Впрочем, что толку страдать о том, что не под силу? Вон, дракона она тоже как только ни уговаривала слушаться, кому только ни молилась. А всё оказалось просто, как день. Чуду нашлось самое прозаичное объяснение.

«Врасти хвостом». Что это может значить на самом деле? Воровка внимательно оглядела собранную Длань. Ее взгляд упал на два аккуратных стерженька. В чем их смысл? Чтобы сильнее ударить? Так их заточить нужно было. Или покрупнее сделать. Каждый стерженек был не длиннее фаланги ее мизинца и не толще соломинки. Может, именно ими хвост должен «врасти»? Тогда в алтаре должны быть две маленькие дырочки. Джетта стала методично осматривать священную стену и ощупывать ее, насколько дотягивалась рука. Снаружи. Потом – изнутри, куда раньше не рисковала войти даже во время детских шалостей. Она потратила на это, наверное, целый час, но так ничего и не обнаружила. Темная села спиной к стене, свесив голову. Ничего не получалось. То ли дырочки начисто замазали, или они грязью за века заросли. То ли она неправильно разгадала загадку.

– Не выходит, – обратилась она к свинячьей морде, торчащей по-соседству, вровень с плечом. – Обидно, да?

Свинка не ответила.

– Хрю-хрю, – ответила за нее Джетта, и нажала пальцем на пятачок. Миленький такой пятачок. Странная мысль мелькнула в голове у Темной. Она отошла от алтаря и заново оглядела его. Все лепные узоры были симметричны, будто в зеркале, кроме этой забавной свинки. Пятачок ее был ровным и круглым, как монетка, но Джетту уж понесло волной. Она опустилась перед рылом на колени. Пальцы привычно нажимали на крохотные выступы в надежде обнаружить замок. Щелк! Кружочек морды крутанулся вниз, болтаясь на одном ухе. В открывшемся темном ареоле чернели две дырочки. Те самые. Джетта положила Длань на пол и дотянула Плеть до отверстий. Стерженьки вошли в них, как родные. И Рубиновый Глаз замигал. Пантера просыпалась. Когда же она проснется до конца?

Темная села подальше и стала наблюдать за красным мерцанием. Оно убаюкивало не хуже колыбельной. Колыбельная! Джетта вспомнила звуки колыбельной и тихий женский голос. Он обещал, что всё печали уйдут, тьма развеется, и наступит новый солнечный день. Так Джетте казалось, хотя она не помнила слова. Только голос. Тихий голос сквозь сон. Иногда певица замолкала, а потом неровно, будто сквозь слезы, продолжала таким родным и знакомым голосом. И вдруг песня прервалась. Воровка проснулась. Красный огонек светил ровно. Пантера пробудилась. Джетта вынула из сумки нож и осторожно коснулась им артефакта. Ничего не случилось. Тогда воровка взяла его в руки. И чем же Длань наводила такой ужас? Темная подержала ее в руках, покачала из стороны в сторону, провела большим пальцем по поверхности. Ничего. Свет Рубинового Глаза начал раздражать. И девушка накрыла его пальцем. Небольшой выступ утонул в артефакте, а между клыков пантеры выскочила белая молния. От неожиданности Джетта выронила Длань, и та со стуком упала на пол. Рубиновый глаз несколько раз моргнул, и вновь засветился ровным светом. Ох, ничего себе!

Темная аккуратно вынула вилочку из двух стерженьков из алтаря и повернула морду на место. Та со знакомым щелчком закрепилась. Джетта завернула артефакт в пергамент. Всё. Можно уходить.

Но вместо того, чтобы вернуться на постоялый двор, она бесшумно двинулась по коридорам в сторону келий, которые занимали монахини. Если ничего не изменилось, она легко найдет ту, где спит мать-настоятельница. Дойдя до нужной двери, воровка остановилась – так сильно стучало ее сердце. Она глубоко вздохнула и приоткрыла дверь. Заглянула. Закрыла и очень быстро направилась назад.

Сельмо проснулся, когда за окном было уже темно. Аквилеро сопел на своей кровати, но стоило Паладину зашевелиться, как он приоткрыл один глаз. Телохранитель. Блюдёт. Дель Пьёро сел на кровати, сладко потянулся… И вдруг его, словно молнией, прошибло страхом: Джетта! Ведь ей теперь от них ничего не нужно. Вдруг она опять сбежала? Первым делом Светлый проверил тайник. Свернутый квадратик карты лежал на месте. За стеной послышался стук. С одной стороны хорошо – значит, не сбежала. А с другой – с чего ей буянить среди ночи? Спать должна.

Паладин натянул сапоги и направился к соседке. И как оказалось, очень вовремя. Зависший над потолком светлячок освещал склонившуюся над дорожным мешком Темную. Она забрасывала в сумку последние вещи, разложенные на постели.

– Что, решила бежать?

Сельмо прислонился к дверному косяку.

– И вам советую, – не отрываясь от сборов, ответила Джетта абсолютно серьезно.

– Что-то случилось?

– Папочка мой объявился, – Темная повернула лицо в его сторону. Веки были красными и опухшими.

– Ты его видела? – тихо спросил Сельмо.

– Нет. – Она смолкла, а потом, быстро вытерев костяшкой пальца под глазом, выдохнула: – Зато я видела, что осталось от мамочки.

Паладин сполз по опоре. Он поднял глаза:

– Я… я не подумал. Я правда не думал, что…

– Уймись, Богов ради, – оборвала его Джетта. – Это был ее прощальный подарок.

Темная вновь смахнула слезу и уложила в мешок пергаментный сверток.

– Избавила тебя от объяснений? – мрачно выдавил Сельмо.

– Она избавила меня от иллюзий на счет отца, – твердо ответила Темная, закидывая мешок на плечо. Ее взгляд был прямым и жестким, между бровей залегли две знакомые морщинки. Такую Джетту Сельмо не знал, зато она была как никогда похожа на мать.

– Подожди, мы идем вместе, – Паладин вскочил на ноги, развернулся и уткнулся в Аквилеро.

– И куда вы собрались на ночь глядя? – поинтересовался он. – Все ворота закрыты.

– Через стену я перенесу, – сообщила магичка.

– Мы сейчас, – заверил дель Пьёро.

Он второпях натягивал доспехи, пока Аквилеро собирал вещи. Джетта ждала их у дверей. Лошади не были довольны ночным приключениям. Конюхи – тем более, но тяжелые монеты заткнули им рты. До северных стен компания добралась без труда, мчась по весь опор по пустым мостовым. Джетта телепортировала через границу города всех троих, но далось ей это нелегко: магичка еле держалась в седле. Сельмо пересадил ее к себе, и Темная даже не сопротивлялась. Она прижалась щекой, и Паладин обнял девушку. Это было правильно.

– Куда едем? – спросил Аквилеро.

Свободной рукой дель Пьёро передал напарнику и карту, и тот ее развернул. Коразон Эль Груто пылал сиреневым. Вариантов движения было немного.

– На запад, – решил Сельмо.

Остальные с ним согласились.

– Ты понял, что происходит? – спросил Игрок Темными.

– Судя по ходу, Сиреневый походил магом. Впрочем, мы и так знаем, что его фигура – маг.

– Нет, я про настоятельницу…

– А что «настоятельница». Молодец настоятельница. Предохранилась от послепосмертного призыва. А не то ходил бы по Коразон эль Груто зомби-маг. Такого хрен упокоишь.

– Да я не про это, – возмутился Игрок темными. – Я про Знак. Как она Знак сняла?

– Чудом.

– Какое, к троллям собачьим, чудо?! С каких пор наноботы стали слушаться местных?

– С тех самых пор, как в тролльих шахматах появился непонятный игрок. Ты когда-нибудь про такое слышал?

– Нет, – твердо ответил Игрок Темными.

– Вот и я – нет, – подвел черту его противник. – Так что, друг мой, самое время уверовать в чудеса.

– Самое абсурдное, до чего можно додуматься в нашей работе, – пытаться уговорить коллегу поверить в чудо.

– Ты просто здесь новичок, – неожиданно серьезно проговорил Игрок Светлыми. – Именно на нашей работе как нигде начинаешь верить в чудеса.

ХОД ТРИДЦАТЬ ПЯТЫЙ,

в котором герои думают, что бегут от опасности, а на самом деле, – навстречу судьбе.

Темные: S/M h1

(Темный Маг-Странник перемещается на поле h1)

Светлые: SN h1

(Светлыt Наемник и Странник перемещается на поле h1)

Чужие: (С)Z i1 = (Ч) Z i1

(Светлый Замок i1 меняет цвет.)

Чиро проснулся от громкого стука в дверь. К нему не стучались – к нему ломились. Через крохотное оконце в комнату проникали лучи полуденного солнца. Подозревая худшее, Хонрадо сжал в руке меч, резким движением отпер засов и отскочил в сторону, позволив неведомому противнику рухнуть вперед. Никто не ввалился. Из открытой двери раздался приятный голосок ночной подруги, драконши:

– Ну, ты, мужик, гора-азд поспать. Я уже беспокоиться стала – не случилось ли чего.

– Ты кулаком гвозди заколачивать не пробовала? – поинтересовался наемник, выглядывая в коридор.

Айша стояла одна, в той же поношенной, но опрятной одежде, что и вчера. При дневном свете Чиро заметил, что на ней нет ни пятнышка. В отличие от его наряда, познавшего все прелести путешествия дождливой осенью. Наемник в который раз позавидовал магической системе очистки драконов.

– Пробовала. Но молотком всё-таки сподручнее, – сообщила Айша. – Пошли завтракать. Разберемся с твоими артефактами, да я своими делами займусь. Жду тебя внизу.

Хонрадо расправился с утренними нуждами в ритме фламенко и присоединился к скучающей драконше. Рыжая сразу ожила. В ее глазах зажегся хищный огонек, и она начала планомерно выпытывать у Чиро информацию о Гешшаре и Рассете.

– Рассета ты тоже знаешь? – удивился наемник.

– Кто ж его не знает. Он же принц, – пожала плечами собеседница.

– Ничего себе… У Гешшара что, никого попроще не нашлось?

– Похоже, он хотел не как проще, а как лучше, – наставительно заявила Айша. – Из тех, немногих менталистов, кого можно запросто поднять на крыло, Рассет – идеальный вариант.

– И что, принц вот так вот запросто полетел бы учить какую-то воровку? – удивился Темный.

– Во-первых, не воровку, а некромантку. А во-вторых, – любопытство. Мы, драконы, страшно любопытны! Иногда не в меру, – буркнула она. – А расскажи еще, как Гешшар Рассета…

– Слушай, – не выдержал наконец наемник. – Может, ты у них сама всё спросишь? Вы уже умеете, того… мысленно.

Он постучал пальцем по черепу и вернулся к завтраку, который, судя по солнцу, был скорее обедом.

– Можем, – согласилась Айша. – Но… понимаешь, меня при Дворе не очень… любят.

– А чего так? – поинтересовался Чиро. – Пришила кого-то не того?

Айша фыркнула.

– Скорее «отшила». Но не суть важно. Скажем так: я кое с кем не сошлась во взглядах.

– И за это тебя вытурили из драконьей страны, – продолжил Хонрадо.

– Еще чего! Я сама, добровольно.

– Ничто не способствует добровольному уходу, как увесистый пинок под зад.

– Фу! Сеньор Хонрадо, как вы грубо выражаетесь, – рыжая сморщила носик, прямо как знатная дама.

– Айша, ты же можешь стать кем угодно? – Собеседница изобразила недоумение. – Ну, в смысле, – наемник очертил в воздухе контуры женского тела, – превратиться в кого угодно.

– Принять облик кого угодно, – поправила его драконша.

– Принять облик, сделать вид… Ты поняла.

– В принципе – да, – кивнула Айша.

– И пойти можешь, куда хочешь?

Драконша кивнула.

– Так почему ты среди людей, а не направилась, например, к эльфам?

– А что я там не видела? – недовольно заявила девушка, которая на самом деле была вовсе не девушка, а ящер. Хоть по виду и не скажешь.

– Ну, как… Дивные Кущи… Сладкоголосые эльфы…

– Подумаешь… «Дивные кущи», «сладкоголосые эльфы»… Они что сто лет назад были такими, что двести. Хотя вру, двести лет назад у них еще Черные встречались. Изредка. Но потом вымерли от скуки. Другое дело люди: как ни придешь, так у них что-то новенькое. Интересненькое. Вы слишком хрупкие, слишком мало живете, поэтому торопитесь… – она покрутила ладонями, словно наматывала пряжу, глядя куда-то вверх, будто там можно было найти нужные слова, – жить. Любить. Веселиться. Страдать. Будто завтра на это времени не будет. Впрочем, у вас и правда не будет. – Она перевела взгляд на собеседника. – Так что давай доедай, да пойдем разбираться с твоими трофеями.

– Они не мои.

– Воровать вы, кстати, тоже спешите, – добавилась Айша, поднимаясь. – И порой сами не понимаете, что и зачем. А потом за вами подчищай…

Рыжая вела Чиро в самый бурелом. Как она объяснила, для безопасности. На осторожный вопрос: «А что, будет опасно?» драконша с усмешкой заявила:

– Уже трусишь, герой?

– Не трусят только дураки. Они не знают, чего нужно бояться, – парировал наемник. – Я тут недавно уединился с одной весьма привлекательной дамой, приближенной ко Двору. И в живых остался только благодаря талантам твоих соплеменников. Ритуал, который ты хочешь привести, может быть опасен?

– Потенциально любой ритуал может быть опасен. Но в данном случае угрозу представляют скорее зеваки, которые могут ненароком забрести в неправильное время в неправильное место. У вас, людей, к этому талант, – проговорила Айша.

Они вышли к небольшой лужайке на берегу мелководной лесной речки, и рыжая с интересом огляделась.

– Вот, здесь и устроимся, – уведомила драконша, присаживаясь на ствол поваленного дерева. Время и насекомые неплохо над ним поработали, но в труху он еще не превратился.

Рыжая вынула из заплечной сумки тряпицу. По факту она оказалась платком, расшитым причудливыми узорами.

– Национальное драконье ремесло? – поинтересовался Чиро, рассматривая его. – Сама вышивала?

– Чиро, ну, представь дракон, – она показала руками размеры воображаемого ящера, – и вышивка… Нет, национальное драконье ремесло – выжигание.

– Чего?

– Да чего угодно. А это – платок гоблинских мастериц. Остался с тех времен, когда они еще водились. Очень древний артефакт. Мне от бабушки достался. Вот смотри, – она бережно провела рукой по вышитому в центре кругу со стрелками-галками по периметру, – это, – драконша прошипела что-то вроде «кшссс». – В человеческом языке нет слова, которое бы обозначало символ Богини-Матери.

– Богини-Матери? – удивился Чиро.

– Ей поклонялись задолго до того, как здесь появились люди, – с затаенной печалью проговорила Айша.

– Она из Древних Богов? – не понял наемник.

– Из очень древних богов. Самый древний бог, о ком сохранились воспоминания в драконьих преданиях. Теперь она забыта. Даже у нас.

– Ты сама себе противоречишь. То говоришь, что о ней помнят, то говоришь, что она забыта.

– Чиро, миленький мой человечек, у драконов ведь нет письменности. Гигантские ящеры не приспособлены для этого. Все свои знания мы передаем друг другу… ментально. А это создает возможности для маленьких семейных тайн и огромных клановых секретов, – Айша говорила тем самым тоном, которым дети рассказывают друг другу страшилки, тем временем вынимая из сумки ароматные свечи. – Артефакторы вынуждены помнить больше других – ведь нам приходится сталкиваться с работами великих мастеров прошлого. В моей семье помнят Богиню-Мать. Но не верят в нее. – Драконша подняла взгляд на наемника. – Как странно, Чиро: вы, люди, пришли в этот мир последними. Слабые, беспомощные, короткоживущие. Но им правят ваши боги.

– Трое – общие Боги, – возразил Хонрадо.

– Они – человеческие боги. Посмотри на их изображения.

– Каждый хочет видеть богов похожими на себя.

– Да. И тем более странно то, что в храмах эльфов, гномов и гоблинов Трое имеют облик людей. Я даже более того скажу: среди моих дедов был тот, кто видел Троих лично. Он передавал мне их образы, когда я была маленькой и любила слушать сказки про великую битву с Черными магами. Так вот: это были Боги-люди.

– А почему тогда ты считаешь, что мы слабые и беспомощные?

– Потому что именно такими вы были, когда пришли в наш мир. Во всяком случае, так вас описывали разведчики.

– У тебя в семье еще и разведчики были? – с насмешкой поинтересовался Чиро, возвращая интонации, какими комментировала рыжая рассказ о его приключениях.

– Почему «были»? И есть. Иллюзия – такая же магия, как любая другая, и требует затрат Силы. Поэтому долго выдерживать личину могут либо маги с огромным резервом, вроде представителей правящего клана, либо…

– Те, кто владеет накопителями, – догадался наемник.

– Правильно.

– А самыми лучшими накопителями обладает тот, кто их создает, – продолжил Темный. – Так что говорится в ваших семейных преданиях о людях?

– Люди пришли из другого мира. Впрочем, как и драконы. Есть древняя легенда о том, что наши предки подверглись на родине какой-то страшной опасности. Они взмолились о помощи, и тогда им открылся проход сюда.

– А как попали люди?

– Вот этот-то вопрос и интересовал наших разведчиков. Они надеялись обнаружить какой-нибудь артефакт перехода. Он бы дал нам возможность путешествовать между мирами.

– И что им удалось узнать?

– Очень мало.

Айша рассказала, что драконы-разведчики восприняли первых людей как крайне примитивных существ. Человечки не просто не были способны общаться мысленно – даже не владели магией. Они не могли объяснить, как попали сюда. Те, с кем общались разведчики, считали, что попали в свой послесмертный мир за добродетельное поведение при жизни. В отличие от мест, где они жили раньше, в этом не было страшных болезней. Люди рассказывали, что в их мире существовали недуги, которые передавались от человека к человеку. От них вымирали целые города. Люди были счастливы, что все их дети живы, здоровы и могут прокормиться, поскольку земли плодородны. Для драконов оказалось шоком, что новое племя копалось в грязи. Никто до них не занимался земледелием. Охота, рыбная ловля, фрукты и съедобные травы – вот что было основным источником пищи. Еще гномы разводили в пещерах рофов – подземный скот, который кормили грибами. А люди выжигали леса, освобождая место под поля, на которых стали выращивать овощи, и одомашнили диких животных. Драконы решили, что новоприбывшие – существа безвредные и, возможно, даже полезные, и на некоторое время потеряли к ним интерес. А над миром сгущались тучи…