Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 340 (всего у книги 344 страниц)

Мне бы тогда было гораздо проще бродить по фабрике, но Зельде об этом лучше не знать.

Когда любимица господина Клауса издала короткое жалобное поскуливание, я пожалела о своих недобрых мыслях и, бездумно рискуя собственным здоровьем, сделала шаг ей навстречу.

– За тобой-то, по крайней мере, он точно вернется. Надо только подождать. – Я положила руку ей на голову и при этом, на удивление, осталась с тем же количеством пальцев. – О себе я такого, увы, сказать не могу.

Шершавый язык неожиданно прошелся по моей ладони, и сердце, только что ломившееся в ребра, свалилось куда-то в одну из пяток. Не быть мне дрессировщицей – пусть неограненный талант и налицо.

– Ладно-ладно, – я осторожно убрала руку, – не нужно мне твоего сочувствия. У меня, между прочим, еще дела.

Но немедленно предпринятая попытка выйти из кабинета не увенчалась успехом: Зельда прихватила пастью мою юбку, и, услышав характерный треск ткани, я моментально пожалела, что сегодня отказалась надеть очередное творение Михея.

– О боги, да ничего я не сделаю на фабрике твоего драгоценного хозяина! Ты же собака, – мне ничего не оставалось, как только воззвать к инстинктам животного, – ты должна чувствовать благие намерения!

В тот момент, когда мой голос достиг своей наивысшей трагической интонации, внизу что-то неожиданно и резко хлопнуло. Мы с Зельдой замерли и серьезно посмотрели друг другу в глаза: я – закрыла рот, она, наоборот – открыла пасть и выпустила мое платье.

– Идем? – скорее предложила, чем скомандовала я. Уж больно страшно стало спускаться вниз одной.

На первом этаже оказалось неожиданно холодно – что-то я не заметила ничего подобного, когда проходила тут десятью минутами ранее. Так и есть: в одном из кабинетов было открыто окно. Занавеска белым привидением колыхалась на сквозняке, впуская внутрь редкие снежинки.

А безопасность-то ни к лешему. Сейчас бы сюда приказчика с его плакатами. «Уходя, закрывайте окна и двери! Живем не в пещере, хоть воры, что звери!» Нет, далековато мне еще до краткости Феликса.

Я закрыла окно, пока все бумаги не разлетелись со столов, и поспешила по коридору догонять Зельду, которая уже обнюхивала переход в главный цех фабрики. Может, не так уж и права я была со своими догадками о нечисти? Духи через окно не лазят, да и запах вряд ли оставляют. Любимица фабриканта встала во весь свой почти двухметровый рост и заскребла когтями по двери – неплохой намек на то, что пора бы извлечь из моего пребывания здесь единственно возможную пользу. Я подвинула Зельду и открыла щеколду, конструкция которой была недоступна собачьим лапам и зубам.

Догиня тут же кинулась внутрь и, едва я успела опомниться, разразилась лаем. Ничего не оставалось, как только поспешить следом. Я пронеслась по коридору между цехами, подгоняемая полными безлюдьем и приглушенным светом болотной плесени, закрепленной в банках на стенах, – наихудшего места для прогулок в праздник Темной ночи не придумаешь. Одна из дверей оказалась распахнута настежь, в проеме открывалась крайне занимательная картина. К гигантскому круглому чану была приставлена лестница, на верхних ступенях которой стоял человек с плошкой, наполненной каким-то черным порошком, внизу заливалась лаем пятнистая собака. Лестница шаталась.

Моментально осознав всю «неустойчивость» момента, я решила пойти нестандартным путем: пугать незнакомца и подобно Зельде грозить ему всяческими карами было бы крайне неразумно.

– О боги, что вы делаете? Вы же сейчас свалитесь! Вы же покалечитесь! – запричитала я внизу, пытаясь оттащить догиню, чтобы та от избытка энтузиазма не толкнула человека, а вернее, содержимое его плошки, в чан. – Держитесь за лестницу и медленно спускайтесь, я послежу за собакой! Как же можно так самоотверженно работать в праздник! Аккуратно ставьте ногу на ступеньку и, умоляю вас, держитесь покрепче!

Человек не был со мной знаком и, естественно, предположил, что его приняли за работника фабрики. А уж все эти ахи-вздохи довершили дело – преступник сделал шаг на ступеньку вниз. Он справедливо рассчитывал, что ему удастся уйти отсюда безнаказанно, пусть и не совершив своего темного дела.

Операция по обезвреживанию была бы проведена с фантастическими легкостью и изяществом, если бы мне не помешали.

– Виктор, это снова ты! – От строгого голоса вздрогнули и я, и преступник. – Говорила же тебе больше не приближаться к фабрике! А ты, значит, отомстить решил?

На пороге цеха стояла леди Филиппа, настолько устрашающая, что преступник поспешил наверстать сделанный вниз по лестнице шаг.

– Не подходите! – закричал он визгливым голосом. – Иначе я кину это в чан!

– Вот видите, Николетта, что делает глупая женская жалостливость! А ведь я его тогда даже городовому не сдала, пожалела! Сначала, когда деньги из кассы таскал…

– Так ведь на хлебушек же… – блеющим голосом перебил злоумышленник, и хозяйка указала на него рукой: вот, дескать, полюбуйтесь, как слезу выдавливает, актер!

– Потом, когда курил на территории склада…

– Так от голодной жизни разве ж не закуришь, – еще жалобнее и еще пронзительнее, аж губа дрогнула, затянул вредитель, а потом с неожиданной обидой крикнул: – Ну а выгнали вы меня за что?

– Ты на работе неделю не появлялся! – Глаза хозяйки метали молнии.

– Так, когда курить запрещают, поневоле запьешь!

По всему выходило, что леди Филиппа – женщина злая, сварливая и любящая притеснять беззащитных работников. Как оказалось, такой несправедливости не могла выдержать не только я, но и Зельда. Собака, движимая стремлением встать на защиту поруганной чести своей хозяйки, вырвалась у меня из рук и со всего наскоку толкнула лестницу, приставленную к чану.

Конструкция зашаталась, вредитель неловко взмахнул руками и стал падать. Мы с леди Филиппой слаженно охнули и прижали руки к груди: не то чтобы нам было жалко человека, но вот взлетевшая над чаном плошка, полная черного порошка, завладела нашим вниманием безраздельно. Падение уволенного рабочего и радостные рыки Зельды, которая заскакала вокруг него (и по нему), тоже остались без нашего зрительского участия, потому что плошка вопреки всем законам природы зависла в нескольких сантиметрах от края чана.

– Зельда, фу! Охраняй! – Леди Филиппа все же нашла в себе силы, не отводя взгляда от плошки, приостановить казнь вредителя.

Собака как ни в чем не бывало села и поставила лапы на грудь мужчины.

Мы с хозяйкой переглянулись, разрушая странный транс. Не знаю, сколько это могло продолжаться, но не будет же плошка вечно болтаться в воздухе!

– Ну что застыли, сороки! Хватайте ее! Я долго не удержу! – раздался натужный голос, и из-за соседнего чана показался Фрол. Лицо старика было напряженным, а по вискам катился пот. Рябинник протягивал руки к зависшей плошке, поэтому вопросов, кому мы обязаны сеансом левитации, больше не возникало. Спрашивать, что он здесь делает, времени не было. Мы с леди Филиппой снова переглянулись и кинулись к чану – ставить на место лестницу. При попытке взобраться на нее возникла небольшая неразбериха, потому что каждая рвалась в бой. В результате победили молодость и чрезмерный энтузиазм. За что боролась, я осознала уже на верхней ступеньке, над крутящейся в цистерне вязкой жидкостью, и, наверное, только в тот момент поняла, что не во всех делах стоит быть первой.

– Николетта, я держу лестницу, только, ради богов, не нырните в чан, – подбодрила меня снизу леди Филиппа. – Эта смесь портится от присутствия любого постороннего ингредиента.

Я укоризненно посмотрела вниз, ожидая помимо прочих чудес увидеть вселение духа леди Рады в здравомыслящего человека.

– Шучу, шучу, – засмеялась сестра фабриканта. – Просто не делайте такого серьезного и сосредоточенного лица. Ваше здоровье гораздо важнее всего содержимого этого чана.

Ну хоть что-то приятное за сегодняшний вечер. Теперь придется оправдывать расположение к себе со стороны хозяйки. Я потянулась, чувствуя, что руки едва ли не удлиняются от усилий, и схватила плошку в воздухе, при этом немного не удержала равновесия и просыпала часть содержимого – к счастью, на себя.

Где-то внизу с огромным облегчением выдохнул старик с рябиной на шляпе.

– Теперь Клаус просто обязан подарить вам новое платье! – радостно крикнула леди Филиппа.

Это точно: я попыталась было отряхнуть платье, но только размазала черный порошок (смолу или сажу?) по подолу – чтобы наверняка получить новый наряд.

– Где старик? – До меня вдруг дошло, что нашего спасителя после того вздоха не видно и не слышно.

Леди Филиппа растерянно оглянулась:

– Только что был здесь.

– Не мог же он исчезнуть в прямом смысле этого слова? – удивилась я, осторожно спускаясь по лестнице.

– Выходит, что мог, – задумчиво пробормотала сестра фабриканта и, потрепав Зельду по холке, – молодец, девочка, сторожи, – прошла в угол цеха, скрытый от нас котлами.

Я последовала за ней, не обращая внимания на испуганные крики вредителя: «Эй, куда вы?! Она же меня съест! Моя смерть будет на вашей совести!» В стене за котлами оказалась неприметная, да к тому же незапертая дверь.

– Там подвальный склад, – пояснила леди Филиппа в ответ на мой вопросительный взгляд. – У нас есть два варианта: подождать здесь, пока он выйдет (лестница на улицу, насколько я знаю, заперта), или спуститься следом. Хотя нет, можно еще позвать на помощь господина Жерона и ваших братьев.

Понятно. Варианта все равно два.

– Может, мне спуститься и посмотреть, пока вы подождете здесь? – предложила я.

– Ну уж нет, одну я вас не отпущу: мало ли что на уме у этого старика! – решительно заявила сестра фабриканта.

– Не думаю, что что-то страшное, раз он нам помог.

– Все равно, идемте вместе.

– Кстати, как вы оказались здесь так вовремя? – спросила я леди Филиппу.

– Заметив, что вы долго отсутствуете, и Жерон, и все ваши братья сошлись во мнении, что это неспроста. Я им не поверила, поэтому вызвалась пойти вас поискать.

– И почему все знакомые мужчины видят меня насквозь? – Вопрос был явно риторическим.

– Может быть, потому что очень внимательно к вам приглядываются? – с лукавой улыбкой ответила моя спутница, открывая дверь.

За дверью начиналась лестница, круто ведущая вниз. На одной из стен красовался плакат: «Снимайте обувь при входе на склад во избежание возгорания». Я несколько виновато посмотрела на сестру фабриканта, но та только недоуменно пожала плечами и начала спускаться.

Лестница закончилась раздваивающимся коридором, освещенным все тем же неестественным зеленым светом плесени в банках на стенах. Леди Филиппа растерянно оглянулась на меня:

– Давно я сюда не заходила, забыла, что тут два коридора. Давайте разделимся.

– Может, безопасней будет идти вместе? – малодушно предположила я. Ох уж это техническое освещение – только страху нагоняет.

– Так будет быстрее, а то все остальные нас потеряют.

Какая отчаянная женщина: все ей нипочем, а вот меня подземелья пугали после жизни в королевском дворце. Правда, признаваться в этом сейчас не хотелось.

– Если что – кричите, – подбодрила меня сестра фабриканта. – Я хоть узнаю, что надо отсюда бежать.

– У вас сегодня на редкость специфический юмор.

– Леди Рада недавно лично доставила к нам доктора в своих санях.

О, теперь понятно, в чем корень всех бед. Я смешливо фыркнула и свернула в правый коридор.

Спокойно пройти удалось не более десяти шагов: вокруг тихонько захихикали, так, что у меня даже волосы на затылке встали дыбом. Я попыталась отступить назад, но кто-то невидимый дернул за юбку с одной стороны, потом с другой. Дальше и вовсе пошло форменное безобразие: цепкие руки раскрутили меня, словно волчок, и стали поднимать в воздух. Дыхание перехватило так, что я была не в силах даже позвать на помощь. Словно всего этого было недостаточно, происходящее сопровождалось непрекращающимся тоненьким старушечьим смехом:

– А ну брысь!

После этого крика меня то ли бросили, то ли очень неделикатно поставили на пол, всю растрепанную и помятую, словно я только что кубарем скатилась с какой-нибудь лесной горочки. Пришлось прислониться к стене, потому что мир все еще кружился, а тело не желало находиться в прямом положении.

– Ну вот чего ты за мной полезла? И без того тебе приключений мало, да, стрекоза? – в коридоре, освещенном тусклым зеленоватым светом, стоял Фрол.

– А вы-то сами здесь чего по чужой собственности бродите, нечистью коридоры наводняете? – От обвинений я на редкость быстро пришла в себя – надо же было выдвинуть собственные!

– Значит, то, что я тебя спас, ничего тебе не говорит? Позвать их обратно?

– Нет, спасибо, не надо. – Я резко вспомнила о вежливости и необходимости ласкового обращения с пожилыми людьми. – Но все же скажите, что вам понадобилось в этом подвале? Очень не хочется вас подозревать, но ведь и хозяева фабрики тоже волнуются.

Рябинник тяжело вздохнул, а потом, поманив меня за собой, пошел прихрамывающей походкой вглубь по коридору:

– До того как ваш ненаглядный фабрикант занял эту территорию, тут близенько капище Переплута стояло. Когда, значить, этот молодец свой двор расширять стал, я как честный человек пришел к нему и говорю: прогресс, значить, прогрессом, но и старое топтать не надо, а то оно тебе потом само всю спину оттопчет. Ты, говорю, столбики-то аккуратно выкопай, в мешковину заверни и положи годка на два в темное место, а там и сжечь их безбоязненно можно будет, когда беспокойный дух рассосется. Не знаю, поверил ли или нет, но вежливый такой, спасибо сказал за совет (не то что некоторые!), да, видимо, сделал, как я надоумил, потому что год на фабрике было тихо. А теперь вишь какая свистопляска: коргоруши на всех живых обозлились. – Фрол дошел до ближайшей двери и, остановившись, подергал за ручку – та не открывалась. Тогда он почесал бороду и как ни в чем не бывало извлек из мешка на поясе толстенную связку ключей, которая по своим размерам напоминала железную гроздь винограда. Морщинистые пальцы перебрали ключи несколько раз, а затем стали поочередно вставлять их в скважину.

– Откуда у вас эта связка? – От избытка подозрений я спросила совсем не о том, о чем собиралась.

– Да у Феликса взял поносить. Хороший мужик приказчик, только дерганый слишком: если хватится, так и до нервного тика недалеко. Ну ничего, мне-то они нужнее.

У меня глаза полезли на лоб. Он украл ключи от всех помещений на фабрике и так спокойно об этом говорил!

– Ну ладно, коргоруши, вы-то чем здесь занимаетесь?!

– Я же, стрекоза, по натуре человек добрый, отзывчивый, порядок очень люблю на своих землях.

Я недоуменно посмотрела на него. Что значит – на своих землях? Но задать вопрос не успела: дед выбрал очередной ключ и продолжил:

– Вот никому нет дела, а я столбы с капища ищу, потому как не иначе с ними что-то случилось, раз нечисть так вразнос пошла.

Следующий ключ – снова безуспешно. Похоже, Фрол обладал нескончаемыми запасами терпения.

– А что же вы хозяевам не сказали этого напрямую?

– И-и-и-и, эти двое городские – фифа и франт – еще хуже тебя с фабрикантом. Разве ж поверят мне, старику неграмотному?

– Я, конечно, городская фифа и ничего не понимаю в замках, – раздался знакомый голос, – но, может, вы дадите мне попробовать?

Мы со стариком оглянулись и увидели великолепную леди Филиппу, упершую руки в бока. Интересно, какую часть нашего разговора она успела услышать? Наверное, самую важную, раз рвалась отпирать этот чулан.

Немного рассерженная хозяйка отодвинула нас от двери, но протянутую рябинником связку с ключами не взяла, а ловким движением вынула шпильку у меня из волос и, согнув ее под нужным углом, сунула в замочную скважину. Через минуту замок щелкнул, и дверь открылась.

«Трудная жизнь, должно быть, была у этой женщины, – подумала я, – раз ей пришлось приобрести столько совершенно невероятных навыков».

Фрол нетерпеливо заглянул внутрь складского помещения. И точно: помимо различного инвентаря, трудноопределимого хлама и какой-то ветоши здесь лежало два завернутых в мешковину столба.

– Вот ваши столбы, ничего с ними не случилось, – сказала я.

Но старик уже рвал волосы из своей бороды:

– А третий, третий где?!! – в отчаянии обернулся он к леди Филиппе. Хозяйка выглядела смущенной и виноватой. – Да отвечайте же!

Оказалось, где-то полтора месяца назад на фабрику с инспекцией по поводу рациональности использования городских земель прибыл мэр Кладезя. Сэр Бэзил около часа бродил по фабрике, сетовал на плохую погоду и свой долг перед горожанами, но в целом был очень доволен, пока не увидел покосившиеся ворота на заднем дворе, через которые никто и никогда не ходил. Впрочем, рьяный Феликс пообещал устранить проблему, как только сыщется подходящее бревно. На что сэр Бэзил вспомнил, что тут недалеко бесхозными стояли три бревна, и очень расстроился, узнав, что бревен уже нет, так как хозяин приказал завернуть их в мешковину и снести в подвальный склад. Приказчик очень хотел угодить мэру (так как собирался строить дом в Кладезе, и желательно не на задворках), поэтому с разрешения леди Филиппы одно бревно было извлечено со склада, подрублено, окрашено и прилажено к воротам. Никого почему-то не смутили странные лики, вырезанные на нем. А буквально на следующий же день на фабрике началась эпидемия мелких неприятностей.

Старик с рябиной на шляпе слушал эту историю так, будто ему рассказывали самую страшную сказку: хватался за голову, забывал дышать в самые напряженные моменты и тискал шляпу в руках с таким остервенением, что с нее облетали сухие колоски и осыпалась рябина.

– И что же теперь делать? – спросила я, когда рассказ окончился и мои собеседники, судя по всему, погрузились в личные кошмары.

– Дома сидите, сороки, и не высовывайтесь, – приказал дедушка. – Вы уже свое сделали.

С этими словами он горестно махнул рукой и, не прощаясь, пошел к выходу.

– Чувствую, свалит он ваши воротца, – прокомментировала я. – Опять мэр недоволен будет.

– Николетта, ты где была?! – накинулись на меня братья по возвращении в столовую.

– Судя по виду – чистила дымоход, – с полной серьезностью сказал Михей, знакомый с этим делом не понаслышке.

Я уже хотела начать длинную, украшенную художественным вымыслом повесть о своих нелегких странствиях по фабрике, когда леди Филиппа вдруг спросила:

– Жерон, а где девочки?

И правда: ни Лилии, ни Сары в столовой не было.

– Да эти хохотушки сказали, что подождут вас в гостиной.

Мы с сестрой фабриканта переглянулись, так как только что проходили через вышеупомянутое помещение. Мое платье и занимательный рассказ о приключениях были забыты в одночасье: все бросились в гостиную, чтобы еще раз убедиться – там никого нет. Только на кофейном столике одиноко валялся белый лист бумаги:

Не волнуйтесь, вернемся к утру.

Лилия. Сара.

Леди Филиппе сразу стало плохо, она в изнеможении опустилась в кресло и стала обмахиваться платком:

– Жерон, они наверняка отправились в Земск – там сегодня карнавал. Что, если с ними что-то случится? Я этого не переживу!

Такая ловкая в мелочах, женщина вдруг отчего-то сдалась, когда дело коснулось ее любимой младшей сестры.

Господин Жерон бросился наливать ей воды из графина, но у самого руки заметно тряслись:

– Если бы не моя спина… если бы не моя спина… – ежесекундно причитал он.

Нет, ну куда это годится? Понимаю, что до сих пор занималась только воспитанием беспокойных мальчишек, но не верю, что беспокойные девчонки так уж сильно от них отличаются. Я повернулась к братьям, чтобы учинить допрос:

– О чем вы с ними говорили?

– О Земске точно не говорили, – пискнул Оська, – а то бы я с ними поехал!

За эту фразу шалопай получил щелчок в лоб от Ефима, который до этого с излишней старательностью обмахивал леди Филиппу веером (правда, каминным).

– Да они только с Ласом и общались.

– Ла-а-ас? – нехорошо протянула я. Старший сын и наследник вздрогнул, оторвав затуманенный взгляд от гравюры на стене. – О чем вы говорили?

– Да ни о чем.

– Лас, вспоминай! Я понимаю, что для тебя это неважно, но вспоминай, если не хочешь еще одной прогулки до Земска и обратно.

Брат пожал плечами, ему действительно было все равно: сидеть дома перед камином или на ночь глядя ехать в чужой город под снегом.

– Про праздник что-то говорили, я рассказал про дерево…

Конечно, про что же еще может рассказывать Лас?

– Тогда все понятно.

– Какое дерево? – оживился господин Жерон.

– Несколько самых удачливых охотников перед праздником Темной ночи наряжают в лесу дерево. Если после захода солнца найти это дерево, то можно загадать желание. Деревенская молодежь очень любит эту забаву: сначала искать дерево, а потом потерявшихся во время поисков, – пояснила я.

– Так это же проще простого – иди по следам охотников, и все. – Ответ партнеру фабриканта явно подсказала городская смекалка.

– Умелые охотники не оставляют следов, – в два голоса ответили Ерем с Михеем. Вот только первый хотел съязвить, а второй похвастаться богатым личным опытом.

– Думаю, нам стоит успокоиться и искать их не на дороге в Земск, а на опушке леса, где сейчас гуляют сельские ребята, – подвела я итог, пока беседа не успела зайти слишком далеко.

– Еще хуже! – всплеснула руками леди Филиппа. – Они пропадут в лесу!

Я заверила ее, что в наших лесах не так-то легко пропасть, тем более в праздник Темной ночи, когда молодежь на всех опушках жжет костры.

Тем не менее господин Жерон начал собираться на подвиг и даже принялся расстегивать свой лечебный корсет. Леди Филиппа что-то неуверенно заговорила о том, что в поисках пропавших ей нет равных, но при этом (вероятно, из-за сильного волнения) почему-то сослалась на свой опыт игры в прятки. Учитывая все вышеизложенное, пришлось снова брать ситуацию в свои руки:

– Господин Жерон, вам лучше приглядывать за фабрикой, во избежание… Филиппа, оставляю на вас Ерема и Оську. Все остальные отправятся в лес. Если позволите, мы возьмем с собой Зельду.

– Кстати, а где Зельда? – спросил Оська.

Пришлось сделать краткое отступление и нарисовать перед мысленным взором слушателей эпическую картину: «Верная собака в ожидании городового несет боевое дежурство над связанным преступником». После чего нетерпеливые родственники пропавших девиц предприняли попытку оспорить мой план, но все их неубедительные доводы были сметены моим обещанием подключить к поиску селян, с которыми мне и моим братьям будет гораздо легче договориться.

Михей тем временем уже вспоминал поучительные эпизоды из своего опыта работы с лесничим. Ерем вполголоса (чтобы не услышала леди Филиппа) сказал что-то одобрительное о естественном отборе. Оська и вовсе возмущался несправедливостью своей доли и под видом спасательной операции рвался искать украшенное дерево – пришлось взять его с собой, чтобы не оказаться еще с одним сбежавшим ребенком на руках.

На улице светили звезды, мирно падал снег – не верилось, что в такую ночь может произойти что-то нехорошее. В том, что интуиция меня не обманывает, мы убедились уже на подходе к опушке леса: Лилия и Сара, румяные и счастливые, играли с сельскими ребятами в снежки. Жалко было отрывать их от этого занятия, поэтому я отослала Ивара обратно на фабрику – сообщить, что все в порядке, а остальных братьев отправила потихоньку выманивать девчонок обратно домой. Вот тут-то и обнаружилась пропажа Оськи. Я прошлась по опушке леса, призывая сорванца и грозя ему жестокой расправой, если он не объявится передо мной сию же секунду, но брат не отвечал. Когда внутри уже зародилось нехорошее беспокойство, кто-то взял меня под локоток:

– Ну чего раскричалась, сорока? – рядом щербато улыбался Фрол. – Всех опушников и кромников переполошишь – им и так сейчас неспокойно. – Он кивнул на смеющуюся и визжащую молодежь.

– Но как же Оська?

– Да он в вашей семейке такой же заговоренный, как и ты, – ничего с ним не сделается. Пойдем.

И, не дожидаясь ответа, Фрол вступил в темный и оттого негостеприимный лес. Заледеневшая веточка рябины на его шляпе будто бы светилась красным огоньком во тьме, не давая мне потерять старика из виду.

– Куда мы идем?

Без ответа. Я стала судорожно вспоминать, уж не обидела ли чем рябинника. Вот так заведет в чащу и оставит. А там уж заговоренная, не заговоренная – волкам наплевать.

Через секунду после появления этой темной мысли я увидела детские следы на снегу, а еще через минуту – самого Оську, оставившего эти следы. Мальчишка разочарованно стоял перед деревом, на которое были навязаны разноцветные фантики, намокшие от снега, и ленты слишком тусклых цветов, чтобы можно было разглядеть их в темноте.

– И это дерево желаний? – озвучила я разочарование брата. Хотя не следовало ожидать художественного вкуса от хороших охотников.

– Да, непорядок. – Фрол усмехнулся, стряхнул со шляпы снег и похлопал в ладоши, будто бы избавляясь от лишних снежинок. Однако после этих хлопков на дереве стали медленно загораться маленькие огоньки, бледные и неясные. Через минуту их стало так много, что тонкие ветви приобрели сказочный вид искрящегося хрусталя.

Оська ахнул и зажал варежками рот, словно боясь спугнуть чудо.

– Ну что, загадывай желание, пострел, пока дерево не потухло. – Рябинник засмеялся, пряча добрую улыбку в бороде.

– А что загадывать-то? – растерянно обернулся ко мне за советом брат.

– Загадывай то, чего не сможешь получить сам, – сказала я и, видимо, перемудрила, потому что мальчишка впал в глубокую задумчивость.

– Николетта, давай ты загадаешь! – наконец сдался он.

– Я?

– Давай-давай, стрекоза, – Фрол подтолкнул меня вперед, – пока не погасло. Зря зажигал, что ли?

Я на секунду растерялась. Что загадать? И тут же вспомнила только что данный брату совет. Что-то, чего не могу получить сама, – подарок судьбы.

Есть только одна вещь…

Я посмотрела на дерево, зажмурилась и загадала.