Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 215 (всего у книги 344 страниц)

«Когда-нибудь время поглотит и нас», – грустно подумал Гиллард, – «и никто не вспомнит о тех, кто сейчас жив».

Настроение испортилось окончательно. Без всякого аппетита пожевав пахнущей дымом зайчатины, Гил улегся под деревом. Но сон не шел, мысли сами собой возвращались к проклятому месту, древнему шраму на теле мира. И в шепот ветра вплетались далекие крики, полные боли и ужаса перед неотвратимым.

Гиллард поднялся и, чтобы хоть чем-то себя занять, принялся собирать живые компоненты для своих магических взаимодействий.

«Если уж тебя так печалит Огневая Пустошь, то что же будет, когда доберешься до Дэйлорона, отравленного, растоптанного и уничтоженного по прихоти одного-единственного человека?»

Он не спеша, вдумчиво плел косичку из травы, не забывая привязывать к ней мелкие щепочки и пучки хвои. Линии Силы послушно ложились одна на другую, образуя взаимодействие, от которого можно было порождать огненные заклятья. Гиллард связал концы травяной плетенки – получился аккуратный браслет. Теперь, если одеть его на ту же руку, где перстень с изумрудом… И Гил в который раз пожалел, что нет при себе письменных принадлежностей, чтобы заносить на пергамент свои наблюдения за магией живых компонентов.

Его мысли вернулись к ведьме Миральде, оставившей своему сыну медальон и кольцо. Были ли это ее личные вещи? Или они ранее принадлежали кому-нибудь еще? Пожалуй, стоит об этом спросить у Миртс, коль скоро вампиресса была знакома с ведьмой…

Костерок начал гаснуть, и Гиллард наклонился, чтобы подбросить хвороста.

Что-то горячо пыхнуло, обдав жаром спину; Гил от неожиданности попросту завалился набок и… Совершенно случайно увидел, как между деревьями мелькнула темная фигура. До боли напоминающая мага Закрытого города в традиционном одеянии.

И этот неизвестный маг, выходит, только что атаковал!

От изумления потеряв дар речи, Гиллард рванулся вбок, уходя от частой цепи расцветших в воздухе огненных цветков. Все это… совершенно не умещалось в голове. Маг Закрытого города – и атакует? Своего же?!!

«А, ты совсем забыл, Гил, что много чего выболтал императору и его ведуну! Кому это понравится? Уж не Магистру, точно…»

Еще один шар огня ударил в ствол сосны, как раз туда, где за миг до этого находился Гиллард. Темная фигура снова мелькнула среди деревьев, замышляя очередной маневр.

«И он приказал меня убить?!! Невозможно!»

Но тоненький, едва слышный голосок уже подсказывал Гилу, что – возможно. Очень даже. Два проступка для мага Закрытого города – это уже слишком, даже если этот маг был одним из самых лучших учеников…

«А ты, дурачок, хотел вернуться в Закрытый город!»

Гил стиснул зубы. Невероятным, запредельным усилием бросил свое тело в самую гущу орешника. Сейчас главное – скрыться из виду, потеряться. А дальше?

– А дальше – тебе придется его убить, Гил, – промурлыкал голос. Бесплотный женский голос, который уже не раз заговаривал с ним, делая намеки – но никогда не договаривая до конца.

– Да кто ты такая?!! – яростно огрызнулся Гиллард, – хоть бы раз показалась!

– Ты все увидишь. Позже. В гнезде Куниц.

Он пополз вперед, стараясь не шуметь. С какой стороны ни глянь – а ведь голос прав, и сейчас придется либо расправиться с подосланным убийцей, либо… Погибнуть самому.

Маневр удался, да так хорошо, что Гиллард и сам не ожидал. Маг Закрытого города стоял, прислонившись спиной к кряжистому дубу и, вероятно, полагал, что Гиллард должен находиться совсем с другой стороны.

«Ну что ж… Прости меня, брат».

Сила потекла из плетеного браслета, собираясь тяжелыми каплями в пальцах; Гиллард, прицелившись, толкнул ее вперед, большим лохматым шаром… Все, что успел сделать подосланный убийца – это вскрикнуть, поднять руку, для отражения заклятья… Но – было слишком поздно. Сила удара оказалась столь велика, что мага словно вдавило в дерево. Завоняло паленым мясом, поплыл густой дым.

Гиллард поспешно выбрался из своего убежища, бросился к содрогающемуся в агонии телу – и его тут же стошнило.

Нет, конечно же, маг Закрытого города знал, чисто теоретически, что шар огня с легкостью прожигает человеческую плоть. Но – до сего дня Гиллард никогда, ни разу не видел результата действия этого заклятья. Все, что происходило в Закрытом городе, строилось на основе экспериментов и умозаключений. Все, что случилось сейчас – слишком разительно отличалось от того, к чему привык маг Гиллард Накори.

– П… прости… – с трудом выдавил он, стараясь не смотреть в застывшие глаза убитого, – прости меня… Ведь ты ни в чем не виноват. Да пребудет с тобой Хаттар.

Его бил озноб, руки тряслись, и зубы выстукивали барабанную дробь.

Похоже, пути в Закрытый город больше не было.

Глава 8
Северная провинция Империи

…К утру стало ясно, что у Гора начался жар, и что, хочешь – не хочешь, придется сделать привал. Глядя, как он тяжело слез с коня, Миральда только покачала головой. Везение в который раз решило обойти их стороной.

– Почему мы остановились? – только и пробормотал имн, – я готов следовать за тобой дальше.

– Мы передохнем и продолжим наш путь, – выдохнула ночница, – а сейчас ложись-ка, Гор. Я поищу нужные травы, чтобы тебе стало легче.

Она сама привязала коня, не забыв потрепать его по холке; животное глядело на нее со страхом, но не бесилось и не пыталось вырваться. Миральда даже расседлала его и, припоминая опыт человеческой жизни, обтерла сухой тряпкой. Затем, предоставив коньку право выбирать между кустом лещины и просто травой под ногами, ночница занялась поисками компонентов, из которых она могла бы приготовить снадобье для своего верного спутника.

Гор молча сидел под деревом и виновато поглядывал на нее, прекрасно понимая, отчего они делают остановку. И снова Миральда увидела на его лице странную печать обреченности, и снова ей стало немного страшно. Она поспешно юркнула прочь с полянки и занялась поисками травы. Зубастая волчанка, очищающая кровь, медвежье ушко, заживляющее и восстанавливающее силы, и синеглазка, вытягивающая любое воспаление. Все это в обилии росло по всей Империи, и Миральда, пользуясь острым обонянием нелюди, быстро набрела на кустики искомых трав.

Вернувшись, молча отломила кусочек коры и принялась растирать на нем компоненты, обращая упругие зеленые листочки и ярко-синие цветы в резко пахнущую кашицу. Гор, притаившись, как мышь, наблюдал за приготовлениями, но Миральда спиной чувствовала, как ему плохо – и как стыдно за то, что подвел. В общем-то, за то, что пострадал, спасая ее же.

– Я думаю, нет причин для беспокойства, – сказала Миральда, поворачиваясь, – я чувствую, что мы успеваем. Так что нет большой беды в том, если мы задержимся на день.

Хотя, положа руку на сердце, ночница была вовсе не уверена в сказанном.

Гиллард был далеко, и сможет ли Миртс защитить его от сестер печали?

Она аккуратно размотала куски полотна, ранее бывшие подолом ее рубашки, и осмотрела рану еще раз. Меч охотника за нелюдью скользнул по ребрам и рассек мышцы, не задев жизненно-важных органов; это давало надежду на быстрое выздоровление. Но вот слегка воспалившиеся края раны ей не понравились. Миральда вздохнула и вспомнила, как она в свое время исцелила Шениора д’Амес, последнего короля Дэйлорона. Теперь, к сожалению, такая магия была ей недоступна.

Пошарив глазами по земле, она подняла щепку.

– Ну-ка, возьми это в зубы. Сейчас тебе придется немного потерпеть.

И, как только Гор выполнил ее требование, Миральда усердно занялась лечением, стараясь, чтобы снадобье попало и внутрь раны.

… Когда повязка вновь была водружена на место, и бледный, как призрак, Гор улегся под деревом, Миральда отерла со лба трудовой пот и уселась рядом.

– Вот теперь все быстро заживет, – сказала она.

Гор бросил на нее печальный взгляд и промолчал.

Чтобы хоть как-то подбодрить его, Миральда добавила:

– Когда я найду Гилларда, то постараюсь сделать так, чтобы ты остался свободен. Ну, понимаешь? Я не хочу, чтобы ты вернулся в Кайэр, где тебя в конце концов съедят. Я хочу, чтобы ты остался жить с людьми…

В карих глазах кочевника блеснул осторожный интерес.

– Но… Я не могу уйти из Кайэрских топей!

– Это еще почему?

– Потому что… – он замялся, долго подбирая нужные слова, – потому что я не умею жить сам.

– А, понятно, – Миральда кивнула, – ты просто боишься стать свободным, потому как не знаешь, что это такое, и что тебе придется тогда делать?

Гор вздохнул.

– Это же так просто, – ночница улыбнулась, – когда человек свободен…

И тут она сама задумалась о том, что же такое эта свобода на самом деле. Когда-то она, одна из трех ведьм, считала себя абсолютно свободной, но было ли так на самом деле? Долг ведьмы, защитницы людей от темной нелюди, всегда нависал над ними зловещей тенью, пока не обратился в две отрубленные головы, насаженные на колья. А сейчас? Свободна ли она сейчас, будучи ночницей, чья сила в болотной воде, и чье время – глубокая ночь?

Она смущенно поглядела на замершего в ожидании Гора. Выходит, и сама-то не знала, что же такое быть свободной. Так чего же можно хотеть от человека, выросшего в рабстве у ночниц?

И вдруг Миральде в голову пришла замечательная мысль.

– Когда человек свободен, – сказала она, – он волен сам принимать решения, за которые потом так или иначе будет расплачиваться.

Гор кивнул, но было видно, что ему не совсем еще понятно, о чем идет речь. Потом он тихо попросил:

– Не прогоняй меня, Миральда. Я буду тебе служить до конца своих дней.

– Ты так ничего и не понял.

Солнце давно взошло, и Миральда накинула на голову капюшон, свернулась клубочком у корней дерева. Наверное, теперь можно было и вправду немного передохнуть, потому что долгий путь по-прежнему лежал перед ними.

* * *

…Квентис еще раз оглядел присутствующих.

Когда-то в зале Советов собирались старики-министры, чтобы обсудить государственные дела с юным императором. Потом все они, друг за другом, отошли в сады небесные, и Квентис отменил Совет как таковой. В конце концов, он был императором, и, ежели что и нужно было обсудить, то министры являлись по первому зову. Так зачем же устраивать нудные совещания?

За круглым столом сидели Интар, Шеном Тэр и Лаури.

Ведун – потому как дело касалось непосредственно его умений. Шеном Тэр – как самый здравомыслящий министр. И Лаури – как предусмотрительная особа, оказавшаяся весьма полезной Императору.

К слову, синеглазая красавица на этот небольшой совет вырядилась так, словно на бал, но это не раздражало; наоборот, Квентису было даже приятно, хотелось сказать – вот, мол, поглядите, какая у меня наложница! Догадалась-таки запастись нужными ингредиентами, а вы, остолопы, и не думали об этом…

Он еще раз оглядел собравшихся, откашлялся и сказал:

– Ну-с, Интар. Ты готов найти сбежавшего мальчишку?

Ведун нахохлился, бросил на императора осторожный взгляд из-под нависших бровей.

– Мой повелитель… Как я уже говорил, я мог бы… Но… частицы…

Квентис позволил себе снисходительную улыбку.

– Таковые имеются, Интар.

Значительно кивнул Лаури, отчего та залилась довольным румянцем и выложила на стол маленький мешочек. В выпуклых глазах лорда Тэра появился неподдельный интерес к происходящему.

– Полагаю, этого тебе будет достаточно. Раз уж Магистр отказался от беглеца, то… обойдемся и без его магического самодовольства, – пояснил Квентис, – забирай, Интар, и я жду результатов не позже полудня.

Ведун нахохлился.

– Я сделаю все, чтобы мой повелитель остался доволен.

– Вот и прекрасно. А ты, лорд Тэр, подготовь курьеров, которые разнесут весть о том, что Гиллард Накори, сбежавший из города магов, разыскивается как государственный преступник. Отправь голубей, куда нужно – но вся империя должна знать об этом чародее. Мои верные подданные сами принесут мне голову мальчишки, как только будет озвучено вознаграждение.

Шеном Тэр поднялся.

– Разрешите удалиться, ваше величество?

Квентис махнул рукой.

– Удаляйся, удаляйся. И ты, Интар, тоже поторопись. У меня слишком много дел, чтобы уделять столько внимания ничтожному магу.

Он вдруг подумал, что хорошо сделал, когда отменил Советы. Все-таки каждый Совет – это несколько часов утомительных споров и обсуждений, то ли дело сейчас…

… Осталась только Лаури.

Некоторое время она сидела, потупившись, и делала вид, что разглядывает собственные руки. Затем ее взгляд выжидающе остановился на Квентисе.

Наверное, ему следовало что-то сказать. В конце концов, даже собака, хорошо выполняющая команды хозяина, может быть приласкана.

Квентис откашлялся, прочищая горло. Лаури продолжала взирать на него, не отводя взора.

– Я доволен тобой, – пробормотал он, – скажи… Как догадалась, что маг готовится к побегу? И о том, что для поиска потребуется его частицы?

Девушка зарделась, но глаз не опустила.

– Не всякая дочь краснодеревщика бывает дурой необразованной, повелитель. Про волшбу мне доводилось читать, я в ближайшей книжной лавке весь товар переворошила. Ну, а то, как я могла предвидеть побег этого мальчишки… Разве, мой господин, ничего не бывает сделано на всякий случай?

Квентис усмехнулся. Воистину, не всякая дочь краснодеревщика бывает дурой. Иногда случаются умные – или же чрезмерно хитрые особи. А Лаури, похоже, обладала еще и замечательным свойством всегда получать желаемое.

Он присел на край стола.

– Ты достойна награды. Чего хочешь?

Девушка с наигранным равнодушием пожала плечами.

– Мой повелитель знает, чего я хочу.

– Диадему императрицы?

Лаури кивнула.

– Я буду достойной супругой Квентису Великому…

– Доброму, милочка. Квентису Доброму.

В самом деле, а почему бы и нет? Ведь он – Император, и сам решает, на ком жениться. Был бы жив отец, он бы непременно занялся выбором невесты, и сам оженил сына. Но старый император пребывал в садах Хаттара, а потому никто и ничто более не мог сковать волю Квентиса.

Он окинул Лаури оценивающим взглядом; любая другая уже была бы готова со стыда провалиться сквозь землю, а эта даже и бровью не повела.

– Ты ведь знаешь, что за подобную наглость я могу отрубить тебе голову? Или бросить в подземелья, туда, где десятилетиями гниют заживо некоторые не особо учтивые мои подданные?

Уголок ее красивого рта дернулся, но тут же застыл. Разумеется, девчонка боялась, но – Хаттар Всемогущий – как же хорошо она скрывала свой страх!

– Я могу взять тебя в жены, – задумчиво протянул Квентис, – но не ранее осеннего равноденствия.

Золотистые ресницы Лаури взмыли вверх крыльями небывалой птицы.

– Это… правда? Повелитель не шутит?

– А к чему мне шутить? – император накручивал на палец золотой локон, – но, Лаури… Берегись. Тебе придется очень постараться, чтобы дожить до свадьбы.

– Я доживу, – просто ответила она, – обязательно.

Соскользнув с высокого стула, девушка торопливо разгладила складки на юбке, грациозно присела в реверансе.

– Император позволит мне удалиться?

– Позволяю, – Квентис невольно улыбнулся.

– Я буду ждать моего повелителя ночью.

Да, воля у этой девчонки была подобна клинку из квертской стали, что гнется, но никогда не ломается. И, похоже, он все-таки принял верное решение – ибо что может быть лучше, чем жена, достойная мужа?

Он наблюдал, как она легкой, плавной походкой пересекла зал, одарила его страстным взглядом – и на выходе налетела на Интара.

…Ведун, поскальзываясь на полированных плитах, очень спешил к своему повелителю. Краска гнева разрумянила щечки Лаури, казалось, она готова стукнуть кулачком старика, но вместо этого смущенно улыбнулась и выпорхнула прочь.

Квентис вздохнул. Взлохмаченный, сгорбленный Интар являл собой разительный контраст с золотисто-розовым великолепием Лаури.

– Повелитель! Мой император! Я нашел… нашел!

– Рассказывай, – строго молвил Квентис.

Некоторое время Интар не мог выговорить ни слова; бедняга так спешил, что запыхался. Он остановился в двух шагах от Квентиса, хватая воздух ртом, и Квентису показалось столь омерзительным само ощущение на себе старческого дыхания, что он отшатнулся. Движение это было расценено Интаром по-своему: ведун грохнулся на пол, вцепился в край камзола. Пальцы его были измазаны в какой-то магической гадости, что отнюдь не улучшило настроения императору.

– Мой владыка! Прошу, выслушай…

Квентис ловко высвободил вышитую полу, отряхнулся.

– Я слушаю, ведун. Говори же!

– Я построил заклятье, владыка… Все, как положено – с использованием карты… – он закашлялся, в горле что-то забулькало, и уже гораздо тише продолжал, – мальчишка… Он уже почти на границе Дэйлорона, владыка! Как же такое возможно?!!

Квентис поспешно прилепил к губам привычную улыбку Императора – чуть ироничную и, несомненно, исполненную мудрости.

– Возможно, ему посодействовал Магистр Закрытого города. Или, быть может, Гилларду была известна какая-нибудь особая магия…

Стоит ли говорить, Квентис был удивлен никак не меньше самого Интара. Но разве может Император показать подобную слабость? Нет, не может.

* * *

… – Разве мы не пойдем через Дэйлорон?

Миртс, до этого уверенно шагавшая впереди, остановилась. Ее яркие сапфировые глаза очутились совсем близко, так, что Гиллард невольно отпрянул. Бледные губы нелюди тронула горькая усмешка.

– А ты хочешь идти через Дэйлорон?

Гил пожал плечами.

– Не знаю. Я много читал об этой удивительной стране, где сама земля помогала своим детям, и теперь…

– Теперь тебе хочется все увидеть своими глазами?

Он кивнул. И тут же, не удержавшись, спросил:

– Это правда, что у дэйлор были живые замки? Ну, я имею в виду, что они… то есть вы… жили в огромных деревьях?

Щека Миртс нервно дернулась, и нелюдь отвернулась.

– Правда, – донеслось до Гила, – только что с того? Все это – было давно.

Ее узкие плечи поникли.

– Но если тебе в самом деле хочется увидеть Дэйлорон, хотя бы таким, какой он сейчас, я не буду препятствовать. Мы пойдем… мимо того, что раньше было Поющим озером. И, быть может, даже заглянем в королевский дворец, д’Элома’н’Аинь.

Постояв немного на тропинке, Миртс двинулась в сторону, и Гилларду ничего не оставалось, как следовать за ней.

Стояла чудная летняя ночь, с пением сверчков в траве, нежным шепотом ветра среди ветвей и огромной круглой луной, кокетливо прикрывшейся легкой вуалью облаков. Время от времени до слуха Гилларда доносился треск ветки; он оборачивался, но не видел ничего, кроме густой, разлитой под деревьями темноты. Звери не смели нападать, чувствуя нелюдь. Правда, нет-нет, да становилось Гилу не по себе: в сплетении теней мерещилась ему фигура в одеянии мага Закрытого города. Того самого, что был подослан убить сбежавшего мага и предателя Гилларда, да так и остался лежать под деревом с прожженной насквозь грудью. От воспоминаний к горлу подкатывала горечь, и Гиллард старался перевести мысли в иное русло, повторяя про себя то, что сказала Миртс, проснувшись после заката и осмотрев тело.

Вампиресса просто констатировала факт, что у Гилларда не было выбора. Только и всего. А магистр Закрытого города – подлая тварь, которой не должно было существовать и вовсе.

…Впереди показалась прогалина, и Миртс замедлила шаг. С шелестом выскользнули мечи из ножен. Гиллард покутил головой и, хотя не видел ничего подозрительного, заготовил небольшой, но достаточно действенный ком огненной Силы. Ему хотелось спросить у Миртс, что ее так насторожило, но предпочел пока молчать – вдруг даже неосторожно сказанное слово выдаст их для затаившегося врага?

Шаг. Еще шаг. И еще.

А потом, когда стало ясно, что это за пустое пространство впереди, Миртс громко выругалась, нимало не стесняясь Гила и используя такие выражения, что у мага зарделись уши.

Перед ними расстилалась обширная вырубка. Ни единого зверя, ни единого человека – только пни, и пни, и пни… Миртс уселась на один из них и уронила лицо в ладони.

– Здесь был рубеж деревьев-стражей, – глухо пояснила она, – почему… почему это происходит? Зачем твои сородичи делают все это с нашей землей?

И, помолчав, добавила:

– Пророчество должно исполниться, Гил… Наверное, ты должен освободить Дэйлорон, иначе… все жертвы были зряшние.

В голосе вампирессы Гил услышал безмерную усталость, обреченность и… ненависть. По коже побежали холодные иголочки.

– Думаю, все прояснится после Гнезда куниц, – быстро сказал он, – пойдем дальше, Миртс. Мы здесь как на ладони, и ежели кто захочет…

– То будет иметь дело со мной, – Миртс посмотрела на него. В глазах, всегда таких прозрачных, плавал кровавый туман.

– Хорошо, хорошо. Пойдем, пожалуйста.

– Даже боюсь подумать о том, что они сотворили с королевским дворцом, – пробурчала вампиресса, но с пня все-таки поднялась, – идем к Поющему Озеру, Гиллард. Будем там через ночь.

… И чем дальше углублялись они в волшебную страну дэйлор, тем мрачнее становилось лицо Миртс, тем чаще ее чистые глаза подергивались багровой дымкой.

Империя с воодушевлением осваивала новую территорию; сводились на нет леса, прокладывались широченные дороги, и строились небольшие крепости. Было, правда, неясно, от кого здесь можно было защищаться, но Гиллард пару раз видел на мощном частоколе пятна, слишком сильно напоминающие засохшую и впитавшуюся в дерево кровь. Внутри стен жгли костры, раздавалось покрикивание дозорных, и в аромат леса неуместно вплетался грубый запах человеческого жилья.

Потом Миртс привела Гилларда к огромному засохшему эвкалипту.

Гил долго смотрел на гиганта, раздумывая о двух, нет – о трех вещах: как сюда вообще занесло эвкалипт, каким образом его ствол раздуло до столь чудовищных размеров и отчего под ногами из-под травы до сих пор просматривается дорога, ведущая к засохшему дереву.

«Быть может, этот гигант – дерево для обрядов?» – мелькнула мысль, но вампиресса тут же раздавила ее в крошку.

– Вот, Гил. Это – живой замок дэйлор, вернее, был таковым. Когда я еще не принадлежала народу Зла, все здесь было живым, и внутри, говорят, было очень красиво… А потом, когда дэйлор ушли, дерево закрылось и высохло.

Он промолчал. Словно паук жертву, сердце опутывала печаль сродни той, что посещает людей в преддверии зимы, когда последние золотые листья летят в грязь и деревья воздевают обнаженные руки к тусклому небу.

– Как ты думаешь, – спросил он, – зачем в Дэйлороне возводят укрепления? Кого здесь могут бояться люди?

Миртс хмыкнула.

– Разве что самих себя. Ведь здесь больше нет никого, кто мог бы оказать сопротивление.

…Позже Гиллард увидел королевский дворец и застывшее Поющее озеро, святыню лесного народа. На небе неподвижно висели обе луны, отражаясь в неподвижном черном зеркале, и обитель королей – грандиозное сооружение, окутанное пеной каменных кружев – мягко светилась в ночи.

Под покровом теней, что отбрасывали старые ели, они спустились к самой воде; Гиллард присел на корточки, прикоснулся к поблескивающей поверхности – и тут же отдернул руку.

И дело было даже не в том, что пальцы встретили холодный, мертвый камень; Поющее озеро внушало неодолимый, животный ужас каждому, кто смел коснуться его застывших вод. Перстень и медальон сделались подозрительно горячими, словно кто-то старательно подогревал их.

– Миртс… А ты не знаешь, что именно я должен сделать? Что предрек ваш последний король? – шепотом спросил Гиллард; говорить громче казалось… святотатством в этом месте.

– Шениор говорил о великом воине, – задумчиво пробормотала вампиресса, – наверное, ты должен изгнать людей с этих земель… Возможно, тогда… Если порядок вещей под небесами будет справедливым…

Она не договорила и положила ладони на окаменевшую воду.

– Я слышу их, Гил… Слышу их дыхание, правда. Они просто… спят в глубине, в пещерах, стены которых белее снега в Драконовых горах.

И грустно покачала головой.

– Пойдем во дворец, что ли?

…Обитель королей Дэйлорона оказалась весьма и весьма обжитой людьми. Но Миртс слишком хорошо знала все ходы и выходы, все тайные двери, скрытые от непосвященных, чтобы попасться на глаза часовым. И они побродили часок по пустующим галереям, даже вышли на один из балконов, чтобы взглянуть на зеркало Поющего озера. Гиллард чувствовал себя не в своей тарелке; ему казалось неправильным, то, что люди заняли этот дворец, в отсутствие истинных хозяев слишком напоминающий пышную гробницу. И озеро, застывшее в камне, холодно и враждебно блестело под взглядами двух ночных светил.

– А ведь когда-то отсюда можно было увидеть лунный цветок, – едва слышно вздохнула Миртс, – и не было в мире ничего прекраснее… Но все ушло, растоптанное и оскверненное.

На душе у Гилларда стало совсем мерзко. И, к собственной растерянности, он ощутил прилив стыда… За своих же. За людей, которые с такой легкостью поломали прекрасный и волшебный мир дэйлор.

– Давай уйдем отсюда, – сказал он, – отведи меня в горы… к этому колодцу. Раз, как ты утверждаешь, это нужно. Наверное, то пророчество, о котором ты говорила, в самом деле должно исполниться.

Миртс с пониманием кивнула и прошептала:

– И так будет правильнее всего, уж поверь мне.

Никем не видимые и не слышимые, они выбрались из дворца, обогнули Поющее озеро и двинулись на север. Там, как утверждала вампиресса, они могли бы воспользоваться одним из тайных камней портала и не тащиться еще несколько ночей к горам, а сразу перенестись в гнездо куниц.

Шли молча. И, когда Миртс резко остановилась, Гил едва не влетел ей в спину.

– Назад, – шикнула темная нелюдь, – сдается мне, кое-кто явился по твою душу.

* * *

Гиллард удивленно моргнул. Здесь? В Дэйлороне?!! Но кто, кто мог его найти – разве что магистр Закрытого города?..

Но нет. Он вдруг ощутил, как во рту стало горько, а страх под ребрами стянулся в холодный, скользкий узел, мешающий дышать.

Навстречу, из густой тени, одна за другой вышли четыре женщины.

Они казались невыразимо прекрасными, но красота эта не была красотой живых людей. Кожа светилась белизной во мраке, и глаза – большие, приподнятые к вискам – напоминали отполированные куски черного обсидиана, ведьминого камня.

Гиллард однажды сталкивался с женщиной, похожей на этих: то было в детстве, и тогда она спасла ему жизнь, сцепившись с зеркальником, а потом долго снилась ночами, и называла его маленьким храбрым воином.

– Миртс, – шепнул он, – почему ты думаешь, что они… за мной?

– Потому что сестры печали никогда не ходят большими компаниями, – нехорошо усмехнулась вампиресса, – готовься к драке, маг. Если, конечно, в твои планы не входит отправиться к предкам.

– Но я ничего плохого им не сделал, – задумчиво пробормотал Гиллард, – я просто… просто не понимаю.

Мечи с тихим, печальным шелестом покинули ножны, и Миртс заняла оборонительную позицию, прикрывая собой Гилларда. Ночницы переглянулись, и одна из них шагнула вперед.

– Мы пришли не за тобой, уважаемая вампиресса.

Голос болотного зла живо напомнил Гилларду звук, которые получается, если водить ложечкой по стенкам хрустального бокала. Такой же завораживающий, но безжизненный.

– Королева приказала нам избавиться от него.

И белый изящный пальчик пронзил мрак в направлении Гилларда.

– Но я не причинил вашей королеве неприятностей, – твердо ответил он, – почему она отдала вам такой приказ?

Ему было страшно. Но – перед глазами вновь и вновь вставало спокойное лицо командора Геллера, когда тот шагал к эшафоту. Наверное, он тоже боялся, однако – нашел в себе силы скрыть, растоптать собственную слабость…

Ночница сложила руки на груди и вновь обратилась к Миртс, словно Гилларда и не было рядом.

– Наша королева, первая болотная ночница этого мира, считает, что этот человек загубит все живое под небесами. И у нас, ее верных подданных и возлюбленных сестер, нет причин сомневаться в ее мудрости. Не мешай нам, мы не хотим причинять тебе вред, потому как ты – одна из n’tahe…

Миртс вздохнула, но ее мечи не опустились ни на волосок. И четко сказала:

– I’rr aname Shenior de damm.

И, видимо, ночница прекрасно ее поняла, чего нельзя было сказать о Гилларде.

– Но ты не знаешь, что именно имел в виду последний король Дэйлорона, – мягкий голос болотного зла усыплял, убаюкивал, – и точно также ты не знаешь, кто нашептал ему это пророчество. Мы же верим нашей матери, она не ошибется. Так что – с дороги. Нам нужен только человек.

– Нет. Вы его не получите. И, как я погляжу, ты, сестра, уже совсем забыла, что значит быть дэйлор и видеть свою землю отравленной и порабощенной, – жестко ответила Миртс.

Ночница пожала плечами.

– Как скажешь. Но тебе нас не остановить.

Гиллард вдруг понял, что разойтись по-хорошему уже не получится. Болотные ночницы были намерены забрать его, Гилларда, жизнь. А Миртс не собиралась бросать его на съедение болотным тварям.

Сделав такие выводы, он осторожно потянулся к Силе, заключенной в браслете, и, сминая в пальцах тугой огненный кокон, приготовился…

В этот миг ночницы бросились вперед. Казалось, только что неподвижно стояли на месте, и вдруг – раз – и мелькнул в темном воздухе размытый силуэт. Гил швырнул в юркую серую тень пламенем, рванулся в сторону, уходя от вздыбившихся перед лицом когтей. Ему было некогда смотреть, чем занимается Миртс, услышал только душераздирающий визг ночницы, и как что-то мокрое шлепнулось на траву.

Словно ниоткуда, на него надвинулось белое лицо с черным провалом рта. Нет, даже не рта – пасти, усаженной игольчатыми зубами так густо, что обзавидовалось бы чучело оборотня в лаборатории Закрытого города, которое ученики прозвали зубастиком. Едва не задохнувшись от волны гнилостного, затхлого воздуха, Гил швырнул еще один огненный шар, прямо в разверстую пасть; голова ночницы лопнула, что-то горячее брызнуло Гилу на щеку…

И вдруг все затихло. Тяжело дыша, Миртс оказалась рядом; с ее клинков на землю капала черная кровь.

– Ты как? – она быстро оглядела Гилларда, – не задели?

– Н-нет, – выдавил он, – но куда они пропали?

– Две из них, – уточнила вампиресса, – не знаю… Может, готовят что-нибудь новенькое?

– Ох… – только сейчас Гил увидел два стремительно оплывающих, как восковые свечи, тела на траве. Колени предательски задрожали, и маг с ужасом подумал о том, что еще немного – и, как изнеженная барышня, грохнется в обморок. Хаттар Всеобъемлющий! Как же все то, что происходило с ним последние дни, отличалось от лет, проведенных внутри каменных стен! Тут можно и разума лишиться, от таких-то переделок… Сперва – убитый им маг, теперь вот – ночницы…

Миртс внимательно глядела на него и, кажется, поняла.

– Успокойся, Гил. Еще не такое увидишь. И скоро привыкнешь.

И тут же, озираясь, добавила сквозь зубы:

– Где же, однако, наши подружки? Уж лучше разделаться с ними сейчас, чем… днем… когда я буду спать…

Гиллард потрогал медальон. Что-то определенно было не так, происходило нечто из ряда вон…

– Он такой горячий, – пробубнил маг, – почему?

Миртс воззрилась на изумруд в грубой оправе так, словно увидела ядовитую змею. Мгновением позже она вскинулась, прислушиваясь…