Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 268 (всего у книги 344 страниц)

– Саберхаген?

– Да, сэр. – тихо ответил тот.

– Догоните его, – понимая, что твориться на душе комполка, Фримантль старался говорить как можно мягче. – Постарайтесь повредить дюзы, он не должен уйти!

– Мы сделаем это. – еще тише ответил Саберхаген, и почти перейдя на шепот, попросил. – Простите меня, сэр.

– Вы сделали все, что могли, – успокоил его Фримантль, – а теперь идите, и остановите его для нас.

– Мы сделаем это, сэр! – горячо пообещал Саберхаген, и отключился. Оставшиеся "Молоты" рванулись к тормозящему "линкору".

Теперь оставалось прикончить врага прежде чем его спешащие на подмогу собратья обогнут Ганимед. Времени почти не оставалось, чертов спутник был слишком маленьким, но Фримантль надеялся успеть. Успеть отстрелить аспайру его смертоносные пушки.

– Саберхаген, опасайтесь струи! – предупредил Фримантль.

Выхлоп "линкора" был гораздо длиннее факелов человеческих кораблей. Аспайры тратили в секунду больше рабочего тела, да и разгоняли его до больших скоростей. На расстоянии двухсот-трехсот километров эта струя могла представлять опасность не только для хрупких ракет, но и для хорошо бронированного истребителя.

Комполка ничего не ответил, но "Молоты" стали явственно расходиться в стороны, огибая опасный район. Теперь, что бы зацепить их выхлопом, аспайрам пришлось бы развернуться, тем самым подставляясь под огонь мониторов.

На форсаже "Молоты" могли выдать до двенадцати гравов. Разгоняться в таком режиме долго было невозможно, и ресурс двигателей был тут не причем, первыми начинали отключаться пилоты. Противоперегрузочный костюм и медикаменты давали буквально несколько минут, прежде чем пилот терял сознание. Но чувствующий свою вину Саберхаген торопился.

Его пилоты безукоризненно выполнили маневр. Обогнув по дуге выхлоп, и подойдя на восемьсот километров, "Молоты" стали гасить скорость в прежней, зубодробительной манере. Недолго, в трехстах километрах они синхронно прекратили ускорение, и развернувшись, принялись полосовать корму своими слабенькими лазерными скорострелками. Саберхаген рисковал, для стрельбы на таких скоростях у пилотов оставалось секунд семь, потом нужно было уходить, что бы не врезаться в громадину "линкора".

У одного это не получилось, увлекшийся стрельбой пилот слишком поздно включил двигатель, и "Молот" со всего маху врезался в районе кормы. Их относительные скорости придали ему огромную разрушительную силу. Вспышку взрыва увидел даже Фримантль. Семьдесят две тонны тяжелого истребителя пробили толстенную броню "линкора", и огненный шар покатился внутрь, корежа и разрывая все на своем пути. Этот нечаянный таран причинил аспайрам куда больше вреда, чем все предыдущие попадания главного калибра мониторов.

Расширившимися глазами, Фримантль смотрел, как вздрогнул казавшийся неуязвимым "линкор", как из развороченной в броне дыры хлынул фонтан испаряющегося газа. Удар повредил одну из цистерн с рабочим телом, и судя по интенсивности утечки, повредил ее очень сильно. Но обрадоваться адмирал не успел.

– Корабль противника начал разворот! – тревожно закричал оператор радарного контроля.

Похолодев, Фримантль отдал единственный возможный приказ.

– Огонь по дюзам! Немедленно!

Не было времени останавливать двигатели, дюзы разворачивающегося "линкора" оставались в прицеле совсем недолго, а второй попытки им бы уже не дали. Фримантль рискнул, расстояние было невелико, да и стабилизаторы стволов неплохо гасили вибрации корпуса. Мониторы ударили разом, вогнав в дюзы четыре луча. И секундой позже, Фримантль едва удержал крик разочарования.

Дюзы "линкора" оказались прикрыты броневой юбкой, выступом корпуса, который не оставлял ни малейшего просвета между выхлопом и броней. Они попусту потратили залп! И пока реакторы закачают в накопители достаточно энергии, "линкор" успеет наполовину завершить разворот.

– Цельтесь в ствол! – Фримантль все таки сорвался на крик. Он уже понял, что задумали аспайры, и понял, что не сможет им помешать.

"Линкор" разворачивался очень быстро, гораздо быстрее, чем человеческие тяжелые корабли. Когда индикаторы накопителей главного калибра мигнули зеленым, он уже почти закончил. Торопливые выстрелы расчертили его броню далеко от ствола, и Фримантль с каким то удивительным спокойствием осознал, что жизнь подошла к концу. Он отдал последнее распоряжение.

– Саберхаген, держи его сколько сможешь!

– Сделаем, – пообещал комполка, – до встречи, командующий!

– До встречи, Фред!

"Линкор" завершил разворот, и почти не целясь разрядил в мониторы оба орудия.

– Четырнадцать секунд до контакта!

– Маневр уклонения! – истерично закричал капитан.

Напрягая все силы, монитор дернулся в сторону.

– Не успеваем!

– Приготовиться к удару!

– Лоб, подставьте лоб!

Почти не слыша пронзительных криков на общем канале, Фримантль закрыл глаза. Следовало признать, аспайры его переиграли.

Очередь плазмы шла очень плотно, мониторы все равно не успевали увернуться, и на сей раз вероятность поражения была стопроцентной. За оставшиеся десять секунд "Обама" даже не успевал развернуться, и Фримантль гаркнул, перекрывая гомон испуганных голосов.

– Отставить маневр, цель прежняя!

Прежде чем снаряды разнесут их, мониторы могли выстрелить еще раз. И может быть им повезет, они сумеют выбить одно из проклятых орудий, смогут хоть чем то облегчить задачу тех, кто пойдет в сражение у Земли.

Зеленые треугольники прицельных рамок ползли медленно, и вцепившийся руками в подлокотники Фримантль молил высшие силы, что бы они успели раньше плазмы. Секунды таяли, отмеряя оставшуюся жизнь, и не было ничего важнее этих неторопливых рамок. Сейчас все зависело от сервоприводов башен главного калибра, выстрелить всего один раз, только один и дальше будь что будет. Он шептал это заклинание, не видя больше ничего кроме занявшего весь экран "линкора".

– Цель захвачена!

– Огонь! – с облегчением рявкнул Фримантль, и даже успел заметить, как зазмеились по "линкору" раскаленно белые зигзаги проплавов. Только два? "Роттон"! Зарычав, Фримантль потянулся к консоли, но тут в "Обаму" попали.

Аспайры, успевшие оценить маневренность мониторов, задали очереди минимальное рассеивание. Диаметр основного корпуса "Обамы" не превышал восьмидесяти метров, еще на двадцать метров над ним возвышались две башни главного калибра. Поэтому, несмотря на плотность залпа, в корабль угодило всего три сгустка. Два в носовую бронеплиту, и один в правую башню.

С учетом взаимных скоростей, кинетическая энергия каждого сгустка лишь немного не дотягивала до девяти тонн тротилового эквивалента. И все эти тонны мгновенно превратились в тепло. Носовая оконечность "Обамы" скрылась в бурлящем водовороте огня.

Когда то "Обама" носил другое имя. Гордый красавец фрегат, он нес службу в составе ударного флота, ходил в длительные походы к другим звездам, демонстрировал флаг Лиги перед правительствами колоний. Но всему приходит конец, и после сорока лет службы, фрегат признали устаревшим, не отвечающим современным требованиям флота.

С него срезали вращающийся жилой модуль, демонтировали виртуальный привод и вооружение, убрали большую часть баков рабочего тела, и вместо этого установили две башни со списанного линейного корабля. А всю сэкономленную массу потратили на дополнительное бронирование. Так что, лобовая броня "Обамы" ничуть не уступала броне тяжелого крейсера.

Поэтому, когда в нее прилетели плазменные заряды, броня почти устояла. Ее толщина привела к тому, что вся энергия сгустка высвободилась еще до пробития. Взрыв был страшен, первый попавший сгусток выбил дыру диаметром в полсотни метров, и когда в лоб "Обамы" прилетел второй, они полностью разворотили носовую оконечность монитора. Но главное, взрыв не прошел дальше, монитор сохранил ход, и одну из башен главного калибра. Вторую снесло, и ее жалкие остатки, кувыркаясь отставали от искалеченного корабля.

Фримантль не запомнил момент удара, сознание милосердно покинуло его, и в себя он пришел от жалящего укола медицинской системы скафандра. От удара в рубке погас свет, и в полумраке аварийного освещения, прямо перед собой адмирал увидел парящее безжизненное тело одного из офицеров корабля. На общем канале завывала сирена, ее пронзительные вопли отдавались болью в висках, и Фримантль дрожащей рукой ткнул в кнопку отмены.

Его мутило, но медикаменты уже начинали действовать, отгоняя симптомы тяжелого сотрясения мозга. Последствия неизбежны, отчего то подумалось командующему, и он рассмеялся дребезжащим бессильным смехом. До последствий ему не дожить, скоро аспайры перезарядят свои адские орудия, и тогда все.

Превозмогая накатывающиеся волны тошноты, Фримантль окинул взглядом рубку. Плавающее перед ним безжизненное тело, оказалось капитаном. Похоже ударом его вырвало из кресла, и проверять жив он, или мертв было некогда. Молчал и старший помощник капитана. Оставалось принять командование кораблем на себя.

– Контроль повреждений, доклад!

Ответили не сразу, и судя по еле различимому хрипу, главному механику тоже пришлось не сладко.

– Три попадания, мы потеряли башню номер один и главный радар. Отсеки с первого по третий уничтожены. Я отправил туда аварийные партии.

– Понял, – Фримантль коснулся соседней иконки. – Пилотажная, есть кто живой?

– Второй пилот на посту. Первый пока без сознания.

– Можете дать ход?

– Да,сэр.

Фримантль прикинул текущее положение монитора в пространстве.

– Тридцать градусов влево вверх, тяга пятьдесят.

– Выполняю.

На новом курсе, монитор оказывался повернут уцелевшей башней к аспайру, а главное, появлялась возможность маневрировать, уклоняясь от выстрелов изменением тяги. Теперь оружие.

– БЧ-1, доклад!

Тишина. Фримантль вскинул голову, и увидел, что один из офицеров в дальнем углу рубки все еще не пришел в себя. Оружейник! Командующий торопливо вышел на общий канал.

– Кто сможет вести огонь?

– Третий лейтенант Чапек, сэр! Я проходил стажировку на БЧ-1. – с сомнением отозвался юношеский голос, и неуверенно уточнил, – в академии.

– Переключайте консоль на уцелевшую башню. Цель прежняя.

Капитан все еще не подавал признаков жизни, и Фримантль, чертыхаясь возвращал корабль к жизни вместо него. И к своим основным обязанностям, командующий возвратился только когда выстрелила оставшаяся башня. "Обама" все еще мог сражаться. Хотя после потери основного радара и телескопа, о снайперской точности не стоило и мечтать. Лазер наводили по вспомогательному радару.

"Роттону" повезло меньше. Выдержка изменила его капитану, и пытаясь спасти корабль, тот развернул его боком. Превратив тем самым монитор в большую, удобную мишень. Это все, что он успел сделать, в правый борт монитора влетело сразу одиннадцать снарядов. Обшивка там не шла ни в какое сравнение с толстенной лобовой броней, и сгустки, почти не потеряв энергии взорвались внутри.

Едва взглянув на тактический экран, Фримантль сразу вычеркнул "Роттон" из списка своих кораблей. Даже слабенького вспомогательного радара хватало, что бы понять, выживших там не осталось. "Роттон" разорвало напополам, и судя по множеству мелких засветок, внутренности судна разбросало далеко вокруг. Секундой спустя, компьютер "Обамы", оценив молчащую телеметрию и состояние собрата, погасил его отметку на тактической карте.

– Саберхаген? – вызвал Фримантль комполка.

– Здесь. Рад слышать вас, командующий.

Проскочив мимо "линкора", истребители сейчас гасили скорость. Вмешаться в сражение они пока не могли.

– Фред, нам хана. Что думаешь делать?

– Нашими пукалками его не остановить, сэр. Но пока есть рабочее тело, мы можем попытаемся с ним поиграть.

– Отставить играть, уводи своих на Ганимед, нам еще понадобятся хорошие пилоты.

– Да сэр.

Сколько им оставалось? Фримантль посмотрел на таймер в углу консоли. "Линкор" стрелял каждые девяносто три секунды, семьдесят шесть из них уже прошли. Осталось как раз на еще один бесполезный выстрел.

Похоже, сотрясение повредило в правой башне механизм тонкой наводки. Треугольник прицельной рамки перемещался судорожными рывками, надолго останавливаясь, словно набираясь сил перед следующим скачком. Секунды таяли, а он все не мог зацепиться за грозно торчащий клык плазменной пушки.

– Чапек, наведи хотя бы по корпусу! – Фримантлю казалось обидным умереть не успев выстрелить. У него осталось только одно орудие, и было глупо надеяться, что своим последним оставшимся выстрелом они сумеют добиться успеха. Хотя, почему последним?! Пока долетят плазменные сгустки, они успеют выстрелить еще раз. Адмирал торжествующе осклабился.

– Тяга ноль!

– Но сэр! – успел возмутиться пилот. Фримантль понимал его возмущение, в дрейфующий монитор мог попасть даже слепой, но не было времени разъяснять приказ.

Прицел скользнул по черной громаде "линкора", и пока он пересекал силуэт, Чапек успел вдавить пусковую кнопку. Разрез получился длинным, со множеством волнистых изгибов. К вибрации от работающих двигателей добавлялось дрожание поврежденных сервоприводов башни. Вряд ли это попадание сумело пробить броню, по длине разреза Фримантль понял, что глубина его вряд ли превышала полуметра. Ничего серьезного.

Почти сразу после этого "линкор" выстрелил в ответ. Из обоих стволов разом, и целью на этот раз был единственный уцелевший монитор.

– Одиннадцать секунд до удара! – сдавлено прошептал оператор радарного контроля.

– Пилот, тяга ноль! – повторил Фримантль. Ускорение исчезло. Сгустки приближались.

Зеленая полоска, что показывала уровень заряда в накопителях ползла вверх почти с той же скоростью, что приближались вражеские снаряды. Реакторам "Обамы" для накачки лазеров требовалось около десяти секунд, и секунды эти растянулись для Фримантля в целую вечность. Аспайры, стреляя по разгоняющемуся монитору, выпустили свои снаряды вытянутым облаком, перекрывая весь возможный коридор ухода. Они умели считать, как ни вглядывался Фримантль в багровое свечение на радаре, ему не удалось разглядеть ни единой прорехи. Монитору в любом случае не удавалось ускользнуть. А значит, его совесть чиста.

Он мог гордиться собой. До самого последнего мгновения, Фримантль следил за пляшущей прицельной рамкой. Для него не осталось ничего кроме этого дрожащего зеленого треугольника. Он заполонил собой всю вселенную, и когда из центра его пролегла огненная черта, адмирал облегченно вздохнул, и удовлетворенно прикрыл глаза. Он сделал все что смог.

Секундой спустя, в незащищенный борт монитора влетело три плазменных сгустка, два из которых легли точно в середину корпуса. Туда, где в самой середине, под баками рабочего тела находился боевой информационный центр монитора. Первый сгусток, разворотил броню, и следующий угодил прямиком в проделанное для него отверстие. БИЦ залило океаном огня.

Оценив перспективы, Саберхаген повел остатки полка к Ганимеду. Рабочего тела оставалось в обрез, а два других "линкора" должны были появиться на сцене прежде чем он успеет добраться до их поврежденного собрата. Губить своих людей в бессмысленной атаке комполка не стал. Проводив глазами разваливающиеся останки двух мониторов, он скомандовал отход. Первое сражение за Юпитер закончилось.

***

Как на зло, колокола громкого боя загрохотали, едва он успел сомкнуть глаза. Анри дернулся внутри принайтовленного к переборке спального мешка, и путаясь в застежках, с проклятьями полез наружу. Вокруг него кубарем вылетали из спальников сонные люди. А голос бортового компьютера монотонно повторял одно и тоже.

– Внимание экипажа! Желтая тревога!

Умаявшись, сегодня Анри спал одетым, лишь сняв, и прилепив рядом со спальником ботинки с магнитной подошвой. А потому, меньше чем через минуту, он уже плыл в сторону санитарного блока. Резонно рассудив, что немедленной опасности фрегат не подвергается, а значит есть пара минут привести себя в порядок. В конце концов, когда он засыпал, аспайры висели в миллионе километров отсюда, на орбите Ганимеда. Даже их кораблям, разгонявшимся куда быстрее человеческих, требовалось несколько часов что бы долететь до Юпитера.

Торопливо освежившись, Анри освободил санитарный блок, и прыгнул к корме. Сегодня его не мурыжили, пропустив внутрь, едва он коснулся сенсорной панели. Уже одно это говорило о серьезности ситуации. Что бы офицер безопасности лишил себя удовольствия подержать флотского франта у закрытого люка? На памяти Анри такое случалось лишь дважды. При аварии в реакторном отсеке "Наваррина", его первого корабля, и во время показательных выступлений в честь пятнадцатой годовщины победы у Большого Шрама. Тогда на их "Нигон" запустили кучу репортеров, которым демонстрировали как быстро фрегат переходил в состояние полной боевой готовности. Сейчас он пожалуй вдвое перекрыл тогдашний результат. Ведь на учениях люди не спят в осевом коридоре, а путь из жилого модуля намного длиннее.

Эдди, вопреки обычному одетый в боевой десантный скафандр, махнул рукой, поторапливая.

– Проходите, капитан-лейтенант, не задерживайте.

Резервный командный центр вопреки ожиданиям оказалась полупустым, помимо двух вахтенных, на место успел прибыть лишь Фаррел. К нему то, едва успевшему пристегнуться, и обратился Анри.

– Что случилось, Кирк?

– Пока не знаю. – повернул тот к нему слегка припухшее от слез лицо. – Ты сам то посмотри, уровень допуска у тебя позволяет.

И раньше, чем Анри успел спросить хоть что то еще, из динамиков раздался громкий, раздраженный рык Манна.

– РКЦ, доложите готовность!

Анри виновато улыбнулся, и активировал консоль.

– Командиры боевых частей, доложите о готовности!

– БЧ 3, лейтенант Д'Амико на посту. Статус систем, зеленый.

Остальные БЧ ответили в автоматическом режиме, Анри нервно заиграл желваками, и переключив экран на вид из БИЦ, доложил капитану.

– Корабль в готовности, сэр! – о том, что на посту пока один только Д'Амико, Анри решил дипломатично умолчать.

К счастью, видимо удовлетворившись докладом, Манн придираться не стал. Даже не дослушав, он буркнул.

– Добро, – и подлетел к консоли связиста. – Сагатимори, подготовь все для конференц-связи с эскадрой.

– Все готово, капитан. – тут же оттарабанил связист. – Использована лазерная связь на минимальной мощности, эскадра и такшипы в сети. Характеристики соединения...

– Характеристики соединения опустим, – отрезал Манн. – Не до того сейчас, готов и ладно.

В БИЦ ввалилась группа офицеров, и встревоженно переглядываясь, быстро расселись за свои пульты. Да, все знали, что скоро наступит их черед. Менее десяти часов назад, когда аспайры как в тире расстреляли мониторы, и разнесли "Скапа Флоу", экипаж затаил в душе дикий коктейль из страха и злобы. И вот теперь настала их очередь!

С трудом прервав поток нехороших мыслей, Анри вызвал на экран текущую обстановку в системе, и негромко присвистнул. Теперь становилась понятной ярко выраженная нервозность Манна. Было от чего.

К Юпитеру шел настоящий конвой. Нет, конечно никто не надеялся, что аспайры отправят свои заправщики без прикрытия. Но никто не ожидал что на прикрытие четырех кораблей-заправщиков отправят пять крупных судов. Одно из которых давало характерную засветку "линкора". Этот трезубец стал печальным символом разгрома у Каштуры два. Да и у Ганимеда пожалуй что тоже. Четыре других отметки компьютер распознать не смог, обозначив каждую надписью "линейный крейсер?". Анри запросил их характеристики, и вчитавшись в скупые строчки, едва сдержал ругательство. Каждый из "линейных крейсеров" выглядел на радаре несколько иначе, чем "трезубец", и был вдвое больше его по массе.

– Быстрее рассаживаемся! – вырвал его в реальный мир раздраженный рык Манна. – Сейчас все до всех доведут!

Наконец сигналы готовности зажглись возле отметок всех боевых частей.

– Запрос на установление конференц-связи с "Котлина", сэр.

– Добро. Бейли, выведи картинку на большой экран и организуй трансляцию по всем отсекам.

– Сделаю, кэп – не проявил энтузиазма сисадмин. Иногда его лень и безразличие к окружающим событиям ставила Анри в тупик. Даже сейчас администратор фрегата не проявил ни капли волнения, лишь легкое недовольство от внепланового пробуждения и полученного задания. Прошептав что то неразличимо ругательное, Бейли отодвинулся обратно в сумрак своей ниши, откуда почти сразу донеслись щелчки нажимаемых клавиш.

Передняя стена рубки мигнула, и словно растаяла, открыв вид на боевые информационные центры "Котлина" и "Виконта". На сей раз визуальным разделителем двух изображений, Бейли выбрал отлично нарисованную деревянную раму, что окончательно сделало экран похожим на открытое окно. Для обитателей резервного командного центра, изображение выглядело так, словно они смотрели на него из за спин сидящих в БИЦ.

Оливер Перри, занимавший почти треть своего окна, развернулся, и устало прищурился.

– "Церам", здесь "Котлин", как слышите?

– Как видишь, слышим, Оливер. – отмахнулся Манн. Анри не без основания полагал, что более старшему Манну претило подчиняться этому суетливому выскочке, но традиция, когда лидерство в эскадре однотипных судов принимает судно-основатель, исчислялась несколькими сотнями лет, уходя своими корнями в века раннего освоения Солнечной системы. А потому, возмущение несправедливостью назначения прорывалось у Манна лишь в виде редких выходок подобно этой. К мерянию выслугой лет ситуация не располагала.

Перри склонился над своей консолью, и камера послушно сдала назад. Теперь в кадр попали и остальные офицеры БИЦ "Котлина". Точно также замершие в напряженном ожидании, как и соседи Анри. Большинство из них уже ознакомилась с полученными от "Ябера" и "Оскара" данными, и теперь молча переваривали увиденное. Анри же смотрел на командира их маленькой эскадры, и пытался отыскать на его утомленном лице признаки страха. Искал, и не находил. Лицо капитана второго ранга Перри выражало все что угодно кроме страха. Усталость, раздражение, даже немного предвкушения предстоящим. Так, словно Перри жаждал бросить вызов смертоносному врагу. Бросить вызов, и прославиться. Бросить вызов, и показать этим чертовым аспайрам, какого бывает связываться с людьми!

– Аспайры прекратили разгон! – прервал его мысли голос с "Котлина".

Перри моментально напрягся.

– Скорость?

– Разогнались до девяносто двух в секунду, сэр.

– Значит часа через три выйдут на круговую орбиту. – подсчитал Перри. – Недолго осталось. Какие мысли, господа капитаны?

Манн промолчал, а Роум развел руками.

– Пока никаких.

– Что ж, подождем, пока подойдут поближе. Всем оставаться на связи.

Отстегнувшись, Анри легонько оттолкнулся пальцами от подлокотников, и воспарив над креслом, кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Всем оправиться! Нас ждет многочасовое ускорение, так что советую облегчиться!

Офицеры встретили совет без единой шуточки. При четырех гравах тяжело даже дышать, не говоря уж о том, что бы доползти до гальюна. А разгоняться им предстояло долго, около десяти часов. Десять часов полной тяги! Никогда еще Анри не случалось так долго находиться при четырехкратной перегрузке. Он знал, что выдержит, но боялся даже думать о том, какие при этом его ждут ощущения.

Его передернуло, и Анри осторожно огляделся, не заметил ли кто его слабости. Но офицеры вокруг были больше заняты своими переживаниями, и до на миг изменившегося выражения лица старпома им не было никакого дела. Они торопились занять очередь в санитарный блок. Прикинув сколько им потребуется времени, Анри накинул еще десять минут, и придав голосу суровости, прикрикнул.

– На все у вас двадцать минут!

Сам он сегодня не завтракал, и потому не испытывал ни малейших позывов посетить гальюн. Опытный космонавт никогда не станет есть перед длительным разгоном. Но судя по количеству занявших очередь офицеров, опытных космонавтов в РКЦ оказалось немного. Большинство из них, если судить по личным делам, попали на борт "Церама" прямиком с выпускного бала академии ВКФ.

Услышав легкий шелест, Анри одним толчком развернулся, и улыбнулся подлетевшему приятелю. Рядом завис Фаррел, разглядывающий толпящихся возле санитарного блока с выражением такой тоски, что Анри, преисполнившись сочувствия, постарался отвлечь приятеля от черных мыслей.

– Похоже они не только плотно позавтракали, но еще и поужинали. Нелегко им придется.

– Десять часов разгона, сэр. – безо всякого выражения произнес Фаррел. – Нас самих можно будет с кресел совком сметать!

Главный инженер пожал плечами, и извернувшись в воздухе, оттолкнулся от кресла, и полетел к шкафчикам со скафандрами. Секунду подумав, Анри полетел вслед за ним. Возле шкафчиков Фаррел раскинул руки, притормаживая сопротивлением воздуха, и перевернувшись в воздухе, финишировал, приняв инерцию на ноги. Анри повторил его маневр, прилипнув ботинками к магнитному пластику переборки.

– Знаешь, у меня все не идет из головы тот разговор с Поповым. А если он прав?

– И что от этого измениться, сэр? – Фаррел вдруг стал донельзя официален. – Прав он, или не прав, погибших нам не вернуть.

– Мда, действительно. – Увидев, как перекосилось лицо друга, Анри поспешил закончить ставшую вдруг неприятной тему. Горе главного инженера фрегата было столь всеобъемлющим, что попытки Анри отвлечь его, лишь ухудшали ситуацию.

– Разрешите идти, сэр? – козырнул Фаррел.

– Да, конечно. – Анри замолчал, и прижав к сенсору палец, открыл шкафчик со своим скафандром. По крайней мере Фаррел держался, не давая эмоция взять над собой верх. Или он все еще надеялся, что его невеста жива? Сенсоры зафискировали на Ганимеде два мощных термоядерных взрыва, но оба эпицентра находились в удалении от Джекпота. По тому били только плазменными зарядами. Да, у колонистов были шансы выжить.

К моменту, когда первые офицеры только вышли из санитарного блока, он уже надел скафандр. Фаррел, успевший облачиться раньше, скрылся в своей нише, а Беллар все еще гадал, что именно в том разговоре с Поповым вызвало столь бурную реакцию главы инженерной службы. Простые рассуждения об окнах контакта, и развитии жизни в галактике, что в них так разозлило Фаррела несколько часов спустя? Но задавать такие вопросы уже было некогда. Аспайры приближались.

Он не успел еще вернуться на свое место, как ожил динамик внутренней трансляции.

– Старший помощник, в БИЦ!

Анри толчком изменил траекторию полета, и провожаемый взглядами, проплыл к выходу. Начиналось.

На сей раз входной люк в боевую рубку открылся сразу, стоило ему закончить идентификацию. Капитан Манн сидел на своем троне, а ему указал на кресло офицера-наблюдателя.

– Садись старпом.

– Благодарю вас, сэр. – выжидательно посмотрел на капитана Анри.

Выстукивая пальцами по подлокотникам смутно знакомый мотив, Манн с мрачным лицом рассматривал отметки приближающегося конвоя.

– Девять кораблей, Беллар. Какие мысли?

– Четыре самых больших корабля, это скорее всего танкеры. – Ответил Анри, осторожно подбирая слова. – Их можно не принимать в расчет. Пятый нам известен, это тяжелый крейсер.

– Пока ты повторяешь всем известные вещи, старпом. Что думаешь насчет остальных?

– Мало данных, капитан. Такие были возле Иллиона, но никак себя там не проявили. Одно могу сказать точно, это боевые корабли.

– Резонно, – кивнул Манн. – Кроме танкеров с прикрытием к газовому гиганту посылать больше никого не будут. Но какие именно это корабли?

– Их тяжелый крейсер вооружен дальнобойными орудиями. Думаю эта четверка несет оружие ближнего радиуса действия.

Манн благосклонно улыбнулся.

– Дельные вещи говоришь, старпом. Ты умен, думаю, что мы с тобой сработаемся.

– Спасибо, сэр. – Анри все еще недоумевал, зачем его вызвал к себе капитан.

– Так вот, старпом. Я знаю, что на "Нигоне" ты служил в должности командира БЧ-1, заведовал главным калибром.

– Так точно, сэр.

Манн почесал гладко выбритый подбородок.

– В этом бою я хочу возложить на тебя координацию зенитного огня. Справишься?

Анри крепко задумался. С общей теорией селекции целей он был ознакомлен на курсах повышения квалификации, непосредственно перед приходом на нынешнюю должность. Но вот практики ему явно не хватало. О чем Анри тут же честно признался капитану. Тот поморщился.

– А кого тогда ставить? Самому браться? – Манн обвел руками рубку. – Так прости, старпом, на мне и так весь корабль!

– Понял, сэр! – Удерживаясь в кресле одной рукой, Анри умудрился отдать честь. – Есть принять координацию зенитного огня.

– Вот так то лучше, старпом. – сразу подобрел Манн. – Толковый ты парень, жаль, что мало времени было узнать друг друга получше. Но ничего, надеюсь не последний день живем.

– Естественно, сэр!

Манн наклонился чуть ближе к нему.

– Но позвал я тебя...

Для чего он позвал Анри, капитан сказать не успел. Оператор радара вдруг вскрикнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки и доложил по форме.

– Капитан, телескопы "Оскара" фиксируют активность на одном из неопознанных судов противника.

– Какого рода активность? – встрепенулся Манн. – Картинку на главный экран!

Телескопы на судне-разведчике стояли просто чудесные, гораздо лучше установленных на фрегатах. Они позволяли рассмотреть вражеский конвой во всех деталях с десяти световых секунд! Аспайры как всегда шли очень близко друг от друга, в считанных километрах, и потому хотя корабли вполне различались при таком увеличении, в экран они поместились все.

– Маркос, запроси увеличить подозрительный корабль.

– Есть сэр! – моментально среагировал оператор радара.

– Навигатор, сколько им еще лететь?

– Еще час сорок, сэр!

Анри напряг глаза, но при таком увеличении даже трехкилометровый танкер выглядел на большом экране не крупнее воздушного шарика. Что уж говорить о судне втрое меньшем. Никакой активности заметно не было.

– Есть подтверждение, сэр. – оповестил Маркос – Внимание на экран!

Фокус телескопа несколько сместился, и один из кораблей словно прыгнул навстречу, заняв почти весь экран. И тут все стало понятно.

– Опаньки. – только и сказал Манн. – теперь понятно, что это за корабли.

От похожего на тощего кита корабля один за другим отделялись темные черточки мелких суденышек. И если Анри рассчитал правильно, то размером они не превышали истребители людей. Значит в сопровождении танкеров аспайры пустили четыре носителя?

– Сколько же истребителей несут на себе эти чертовы штуковины?! – высказал общий вопрос Сагатимори.

Носители у аспайров превосходили по массе человеческие в полтора раза. А современный носитель людей нес девяносто шесть аэрокосмических истребителей.

– Думаю полторы сотни штук. – неожиданно для самого себя озвучил предположение Анри.

– Шестьсот истребителей! – присвистнул обычно невозмутимый Сагатимори.

– Так, замолчали все! – рыкнул капитан. – Сагатимори, конференц связь с кораблями.