Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 344 страниц)

– Куда он направился?

– Не могу знать, – по-военному четко ответил лейтенант.

Полковник кивнул и похлопал дежурного по плечу:

– Ладно, следи за ним. Заметишь что-либо заслуживающее внимания, немедленно зови меня, а я пока тут на диванчике посижу.

Самохин прошел к стоящему в углу операторской компактному дивану, сел, откинулся на спинку и незаметно для себя задремал. Усталость взяла свое. Полковник не спал вторые сутки. Сперва разрабатывал детальный план нападения на лагерь Шарова в «Чернобыль Лэнде». После по видеосвязи курировал атаку подчиненных, находясь в тысячах километров от них. Затем занимался проверкой деятельности Любимова и анализом нанесенного пожаром ущерба. При таком графике толком и пообедать-то некогда было, чего уж говорить о том, чтобы часик-другой подремать.

Лейтенант следил за перемещениями профессора, как было велено. Он не знал, в чем того подозревают, да и подозревают ли вообще, а потому в тот момент, когда Любимов открыл ключ-картой электронный замок и скрылся за дверью серверной, не мог понять, стоит ли тревожить полковника.

Внутри заставленного компьютерными шкафами помещения не было камер. Считалось, что в самом сердце центрального здания они не нужны. К тому же дежурные операторы могли случайно увидеть попавшую в объектив камер важную информацию вроде бегущего сверху вниз по экранам программного кода или вводимую имеющими доступ техниками буквенно-цифровую комбинацию паролей, или… да мало ли что могло попасть в поле зрения электронных наблюдателей.

Несколько мучительно долгих секунд лейтенант напряженно размышлял, что же ему предпринять. Самохин славился несдержанностью характера и запросто отвешивал звонкого леща, если считал, что подчиненный того заслужил глупостью, заторможенностью или неоправданной прытью. Полковник тихо похрапывал и мог надавать зуботычин, если бы оказалось, что его зря разбудили. Огрести звездюлей за просто так дежурному не хотелось. Лейтенант решил, что не стоит пока тревожить Самохина. Решил, что вот если профессор выйдет с чем-нибудь из серверной, тогда другое дело.

* * *

Как только дверь за спиной Любимова захлопнулась, лампы на потолке заморгали, и заставленное компьютерами помещение залил белый холодный свет. Профессор двинулся к одному из мигающих разноцветными лампочками шкафов с дисковыми хранителями информации. Воткнул переносной накопитель в гнездо и защелкал кнопками клавиатуры. На экране высветилось графическое отображение процесса копирования. Стремительно замелькали графики, схемы, иллюстрации и строчки текста. Под ними слева направо медленно ползла зеленая шкала с процентным значением скопированной информации.

Как и рассчитывал профессор, кража данных заняла двадцать с лишним минут. До взрыва в лаборатории и побега Арахны оставалось не так много времени. Павел Николаевич вытащил накопитель из гнезда, сунул ценный трофей в карман брюк. Скинув с себя халат, ученый надел лежащую на краю стола темно-синюю бейсболку одного из техников, подошел к двери и стал ждать сигнала.

Глава 20
Месть

Полковника подкинуло на диване, когда оглушительно завыла сирена. Не понимая спросонья, где находится и что стряслось, он завертел головой по сторонам. Вскоре его взгляд обрел осмысленное выражение. Самохин вспомнил, что привело его в операторскую, и ринулся к лейтенанту.

– Где Любимов? Куда он пошел?

– Никуда. Он до сих пор в серверной сидит, – показал пальцем в монитор лейтенант и слетел со стула от сильного удара в голову.

– За что?! – завопил он, сидя на полу и прижимая ладонь к звенящему уху.

– За дело! – рявкнул Самохин. – Почему не разбудил?! Я же велел следить за профессором и позвать сразу, как он сделает что-то подозрительное.

– Так я ж не знал, что ему в серверную нельзя заходить.

– Теперь знаешь. Хватит рассиживаться. Где Любимов? Живо нашел его!

По-прежнему прижимая ладонь к уху, лейтенант встал с пола и с опаской сел на стул. Втянув голову в плечи в ожидании новой оплеухи, дежурный до рези в глазах всматривался в мониторы. По коридорам бегали десятки людей в форме и гражданской одежде, но среди них Любимова не было. На экранах неоднократно мелькали люди в белых халатах. Всякий раз лейтенант думал, что один из них профессор, но потом лица подозреваемых попадали в объективы камер, и бедолага понимал, что ошибся.

– Где он?! – заорал полковник и погрозил потолку кулаком: – Да что они там, сдурели, что ли? Почему сирена орет?

– Не знаю, – сказал лейтенант, разом отвечая на оба вопроса, вжался в кресло и прикрыл голову руками. – Пропал куда-то.

– А, чтоб тебя! – в сердцах воскликнул Самохин и сорвал с пояса спутниковый телефон. – Семенов! Как слышишь меня?

Сквозь треск помех и гул самолетных винтов донесся хриплый голос:

– Слышу хорошо. Что там у вас стряслось?

– Вижу! – заорал лейтенант, тыча пальцем в экран. Там черно-белый монстр гонялся за людьми, превращая тех в коконы и повсюду оставляя длинные тяжи паутины. – Арахна вырвалась на свободу! Это из-за нее переполох!

Полковник глянул на экраны и крякнул с досады. Мало ему было одного Любимова, еще эта тварь тут нарисовалась. Внезапно кусочки мозаики сложились в одну картину. Самохин понял, что делал профессор в лаборатории. На лице военного появился злобный оскал.

– Семенов, обожди немного! – бросил он в трубку и велел дежурному: – Найди то место, где профессор заходит в лабораторию, а потом выходит оттуда. Скопируй на отдельный диск, затем добавь запись с Арахной. Выполняй! Семенов, ты еще здесь?

– А куда я денусь с подводной лод… тьфу, мля, с самолета.

– Как скоро посадка?

– Минут через пятнадцать будем у вас.

– Долго. Скажи пилоту, пусть поднажмет. Тварь вырвалась на свободу, боюсь, без вас нам туго придется. Так-то я тебя не по этому делу вызывал. Инструкции давать некогда. Я так понимаю, вы с ходу в бой рванете. Сейчас вышлю фотографию. Этот человек нужен мне живым. Как понял?

– Понял хорошо. Высылайте.

Самохин прервал вызов, положил телефон на стол, вытащил из кармана кителя ПДА и затыкал пальцем в экран. Найдя в памяти мини-компа фотографию Любимова, выбрал в адресной книге фамилию «Семенов» и нажал иконку «Отправить». Прибор пискнул, оповещая об успешном выполнении задания. Полковник кивнул и сильно хлопнул дежурного по плечу:

– Оружие есть?

Лейтенант отстегнул хлястик. С шорохом вытащил из кобуры потертый СПС «Гюрза».

– Запасную обойму тоже давай, – сказал Самохин, забирая пистолет. Лейтенант вынул из кармашка кобуры дополнительный боезапас и вложил в раскрытую ладонь старшего по званию. – Запрись и никуда не выходи. Запомни, теперь ты наши глаза. Если тварь не уничтожим, свяжись с Большой землей и сообщи, что здесь произошло. Главное, скажи, что это Любимов выпустил монстра на свободу.

Полковник положил ПДА на стол рядом с телефоном и вышел из операторской.

* * *

Черная непроглядная мгла сменилась разноцветным свечением. Чуть позже лицо Балабола обожгло холодом. Секунду спустя он по колено провалился в снег и боком упал в сугроб. Рядом с ним в холодной перине барахтались Потапыч и Лань. Бородач, как самый тяжелый в отряде, глубже всех зарылся в снежную кучу и теперь изо всех сил выкарабкивался оттуда.

– Ядрен батон, куда этот яйцеголовый нас забросил?

Потапыч наконец-то выбрался из белого плена и теперь интенсивно хлопал себя по рукам и груди, стряхивая налипшие на одежду комья снега.

– Думаю, Олег Иванович немного промахнулся в настройках, – предположил Балабол. – Все так быстро было, на скорую руку. В такой спешке немудрено ошибиться.

– Промахнулся он, понимаешь, – сердито проворчал Потапыч. – Не фиг промахиваться. А если бы он нас в стену впечатал? Об этом ты не подумал, защитник хренов?

– Не ворчи, все же обошлось, – милым голоском проворковала Лань и показала на торчащие посреди снежной целины домики. – Нас выбросило не так далеко от цели. Может, профессор специально так сделал.

– Ага, чтобы нас заморозить.

– Почему сразу заморозить? В помещении больше шансов вляпаться в неприятности вроде тех же стен или перекрытий. Откуда ты знаешь, как работает телепорт? Ты ж неспроста провалился в сугроб чуть ли не по пояс. Представь, если б ты застрял вот так в потолке. Чувствуешь разницу?

– Все, что я сейчас чувствую, так это злость и нестерпимое желание надавать тумаков. Чем быстрее мне кто-то подвернется под руку, тем лучше будет для вас обоих.

Лань усмехнулась и снисходительно покачала головой. Балабол с уважением во взгляде покосился на спутницу. Тем временем Потапыч вытащил из кармана цифровой бинокль и посмотрел на купающуюся в ярких огнях базу. В это время года на Новой Земле царила полярная ночь. Холодного блеска многочисленных звезд и пляшущих в небе ярких всполохов северного сияния не хватало для борьбы со всеобъемлющей тьмой. Установленные на вышках мощные прожекторы светили вовсю.

– На-ка, переведи, что там написано.

Потапыч протянул бинокль Лани. Та взяла устройство затянутыми в теплые перчатки руками, поднесла к глазам. В поле зрения показалась белая стена здания с размытой эмблемой компании. Кончиками пальцев Лань понажимала на бугорки обрезиненных кнопок, настраивая изображение. Расплывчатые буквы под эмблемой обрели резкость и превратились в отчетливо различимую надпись: «a New Age of Technology, Intelligence and Vital Energy».

– Новый век технологий, интеллекта и жизненной энергии, – перевела Лань и вернула бинокль Потапычу.

– Жизненной энергии, говоришь, – пробурчал тот, засовывая цифровое устройство в карман зимней куртки. – Ну вот мы и проверим, как у них дела с этой самой энергией обстоят.

Путники двинулись к цели. Толстая корка наста легко выдерживала вес троих человек. Большую часть пути маленький отряд прошел легко, как по асфальту, прячась за широкими спинами белых барханов.

На расстоянии пятидесяти метров от окраины базы верхушки снежных холмов были начисто срезаны гусеничными бульдозерами, образуя подобие полосы безопасности. Одна из таких машин стояла между двумя соседними постройками, напоминающими по форме эскимосские иглу.

Почти все остальные здания затерянного в ледяной пустыне поселка походили на огромные белые кубы с огороженными перилами смотровыми площадками на крышах. Шесть из десяти площадок пустовали. На одном из четырех наблюдательных пунктов возле крупнокалиберного «утеса» дежурил человек в белом маскировочном костюме. По трем другим площадкам неторопливо прохаживались из стороны в сторону часовые в таком же, как у пулеметчика, зимнем камуфляже. Двое из них были вооружены автоматами. Третий держал в руках снайперскую винтовку и время от времени смотрел сквозь прицел на прилегающие к собственности компании «N.A.T.I.V.E.» просторы.

Стоящее в центре базы строение выделялось на фоне остальных зданий не только формой, но и размерами. Оно возвышалось над архитектурным ансамблем, как средневековый замок над прилегающими к нему деревеньками, и напоминало обиталище феодала расположенными по краям тремя круглыми башнями. Именно там, в самом большом по площади техническом зале, находился трансмиттер. В соседнем с энергоузлом помещении располагалась телепортационная установка – аналог той, что перебросила Балабола с добровольными помощниками на Новую Землю.

Своеобразную полосу безопасности путники преодолели ползком. Белый цвет теплой одежды делал их невидимками на фоне сугробов. Заметить диверсантов можно было лишь в те моменты, когда они двигались, поэтому смельчаки замирали, стоило лучам прожекторов заскользить по примыкающей к базе территории.

Когда до ближайшего здания оставались считаные метры, оглушительно завыла сирена. Балабол подумал, что их обнаружили, и приготовился открыть огонь на поражение. Краем глаза он видел, как Потапыч и Лань привели оружие в боевую готовность.

С территории базы донеслись крики и сухой треск автоматных очередей. На смотровой площадке басовито залаял пулемет. Балабол сильнее вжался в снег, ожидая, что пули вот-вот вспашут перед ним белую равнину.

Длинные, как сливочная тянучка, мгновения показались бесконечными. Проводник не выдержал. Подстегнутый адреналиновым шоком, он вскочил на ноги и за считаные секунды преодолел расстояние до ближайшего к нему здания.

Отчаянный рывок остался незамеченным. Да и некому было следить за Балаболом. Часовые с крыш палили куда-то внутрь базы, совершенно не интересуясь тем, что происходит за ее пределами.

Балабол взмахами руки велел спутникам последовать его примеру. Вскоре троица опять оказалась в сборе.

– Какого хрена там происходит? – громко прошипел Потапыч, хотя мог бы говорить не таясь. Из-за грохота беспорядочной стрельбы его никто не слышал, кроме попутчиков.

Лань пожала плечами, а Балабол огрызнулся:

– Я знаю не больше тебя.

– Ну тогда пойдем и выясним, что за войнушку они там устроили.

Потапыч отделился от стены и зашагал чуть согнутыми в коленях ногами, плавно перенося вес тела с пятки на носок. Лань пошла следом за ним, двигаясь в такой же манере. Оружие в их руках плыло под небольшим углом к заснеженной поверхности. Оба напоминали до предела взведенные пружины. Казалось, стоит противнику появиться на линии огня, они выстрелят не целясь, но при этом не промахнутся.

– Да кто вы такие, мать вашу? – пробормотал Балабол.

«Как только все закончится, придется о многом с вами поговорить», – решил он и кинулся вдогонку за странной парочкой.

* * *

Арахна изголодалась, сидя долгое время в прозрачном, но прочном, как стальная броня, узилище. Время от времени ее кормили живыми людьми, но это была пища для тела, а она, помимо всего прочего, нуждалась в пище для ума. Там, где она когда-то обитала в миллионах парсеков от Земли, и то и другое пропитание ей обеспечивали экипажи заблудших кораблей. Одних бедолаг она немедля пускала на корм себе и своим сородичам, других долгое время использовала для развлечений.

Обладая мощными пси-способностями, тварь выуживала воспоминания из памяти несчастных. На основе полученной информации она синтезировала симуляции, заставляла обреченных на медленное угасание жертв проживать тысячи разных жизней. Питаясь душами, Арахна получала ни с чем не сравнимое удовольствие. И теперь, насидевшись на голодном пайке, она была зла как никогда и хотела не просто отомстить неизвестно как выкравшим ее из привычного ареала обитания чужакам, но и запастись достаточным количеством живых консервов.

Человек в белом халате, которого все звали профессором, допустил большую ошибку, решив понаблюдать за ней без защиты головного мозга. Арахна обрадовалась подобному подарку судьбы, но не слишком усердствовала. Сильная головная боль могла отпугнуть ученого, а это не входило в ее планы. Арахна хотела узнать, каким образом оказалась здесь и есть ли шансы вернуться домой.

Прощупывая сознание человека слабыми телепатическими волнами, тварь не только узнала интересующие ее вещи, но и поняла, что скоро окажется на свободе. Слегка усилив мощность пси-излучения, Арахна внушила профессору нужную ей мысль и пригасила свое сознание, чтобы тот ничего не заподозрил и выполнил заложенную в него программу. Теперь оставалось ждать, когда сработает взрывной механизм и путь на волю будет свободен. Арахна отступила в глубь свитого из паутины гнезда, подогнула под себя суставчатые ноги, села на пол и как будто задремала.

Спустя полчаса после ухода зомбированного ею человека раздался громкий звук, похожий на хлопок перекачанного колеса. Прозрачная дверь стеклянной тюрьмы приоткрылась, словно приглашая выйти на прогулку. Арахна поднялась с пола и, цокая наконечниками костяных ног, вырвалась на свободу.

Стоило твари выбежать из лаборатории и попасть в объективы камер, как из динамиков донесся оглушительный рев сирены, а на стенах всех без исключения помещений зажглись красные проблесковые маячки. Гражданские специалисты, как на учениях, организованными цепочками потянулись к расположенным на нижних ярусах зданий убежищам. Из казарм выбегали вооруженные бойцы гарнизона охраны. Их и так было немного, а после недавней атаки на исследовательский центр в «Чернобыль Лэнде» почти треть личного состава перешла в разряд безвозвратных потерь.

Зэки и похищенные в парке развлечений нелегалы остались на местах. Многие сидели взаперти и не могли покинуть свои похожие на тюремные камеры, а на шеях некоторых пленников и вовсе висели заминированные ошейники. Мерцающие рубиновыми огоньками индикаторов датчики улавливали сигнал от установленных в цехах и лабораториях излучателей. Как только пропадал сигнал, срабатывал детонатор, и головы отрывало направленным взрывом. Узники знали об этом, поскольку каждый хоть раз становился свидетелем подобной казни, и не хотели рисковать понапрасну. К тому же бежать было некуда. Во все стороны от поселения на сотни километров тянулись заледенелые просторы, выжить в которых без теплой одежды, оружия, транспорта, запасов топлива, патронов и провианта было нереально.

За короткое время контакта Арахна вытянула из головы профессора немало сведений. В частности, она узнала, где именно находится трансмиттер, из-за которого она здесь оказалась. Добраться до центрального здания можно было по сети разветвленных подземных переходов или поверху. Инопланетная паучиха выбрала второй вариант. В тесных коридорах подземелий ее могли заблокировать и уничтожить, тогда как на заснеженной поверхности справиться с ней было намного сложнее. Мороза она не боялась. На ее родине температура по ночам порой достигала ста тридцати пяти градусов по Цельсию ниже нуля. По сравнению с теми значениями местные минус пятьдесят были сродни легким заморозкам.

По пути к выходу из здания Арахна нападала на всех людей без разбора. Одних она пронзала насквозь острыми наконечниками рук, передних ног и роговым копьем гибкого хвоста, других за считаные секунды обматывала паутиной, превращая в шелковистые коконы. Арахна решила, что перед тем, как трансмиттер отправит ее домой, она заготовит несколько живых консервов и возьмет их с собой. Причем одной из таких батареек станет профессор. Это будет ее заслуженный приз. Компенсация за пережитые в плену годы ментального голода и унижений.

Стоило Арахне оказаться на открытой местности, как по ней со всех сторон ударили шквальным огнем. Свинцовый ливень давно бы превратил в фарш любое другое существо, но только не ее. Хитиновая броня чуть ли не целиком покрывала паучиху. Незащищенными оставались узкие полоски сочленений уродливого тела и многосуставных ног, но попасть в них было практически невозможно. Арахна сжалась в плотный клубок, подставляя под удар толстые спинные пластины и сложенные крест-накрест верхние конечности. Громко клацая костяными ногами, паучиха ринулась к центру поселения.

Высекая искры и откалывая кусочки природной защиты, пули с визгом рикошетили от напоминающей жуткую помесь броненосца и морского ежа твари. Призванный остановить монстра свинцовый град обратился против своих же создателей. С десяток близко подобравшихся к чудищу бойцов гарнизона охраны в разной степени тяжести ранило шальными гостинцами. Примерно столько же солдат рухнули на окровавленный снег с пробитыми пулями головами. Казалось, монстриха превратилась в ощетинившийся оружием стремительный броневик и свинцовой плетью разит врагов направо и налево.

Сверху грозно зарокотал крупнокалиберный пулемет, но и он не смог причинить Арахне сколь-нибудь серьезного вреда. Разве что стали крупнее отколотые пулями куски природной брони да глубже выбоины на хитиновых пластинах.

* * *

Балабол нагнал путников, когда те приблизились к углу здания. Прижимаясь левым боком к стене, Потапыч осторожно выглянул и тотчас отпрянул.

– Ну что там? – шипящим шепотом спросил Балабол. Лань промолчала, но по ее виду и так было понятно, что она тоже не прочь узнать, что происходит.

– Ерунда какая-то, – ответил Потапыч и снова на мгновение выглянул. – Толком не понял, но там, похоже, с какой-то чувырлой воюют. Вроде как все силы против нее стянуты.

– Далеко от центра?

– Порядочно. Метров сто, наверное, будет.

– Ну и чего стоим? Другого шанса не будет, – сказала Лань.

– И я так думаю, – поддержал ее Балабол. – Если и правда против этой, как ты сказал, чувырлы задействована вся охрана, времени у нас немного.

Потапыч задумчиво потеребил бороду.

– Я вот чего смекаю: может, нам нет смысла идти поверху? Помните, профессор говорил, что все здания соединены разветвленной сетью подземных ходов? Что, если нам заскочить внутрь хотя бы этого дома и добраться до трансмиттера под землей?

Лань помотала головой:

– Не думаю, что это лучшее решение. Не факт, что внизу никого из охраны не осталось.

– И про камеры не забывай, – сказал Балабол. – Вряд ли здесь их понатыкано меньше, чем в исследовательском центре. По ним в два счета вычислят, где мы находимся, нас попросту заблокируют и уничтожат.

– Как будто камер снаружи нет, – упрямо сказал Потапыч. Ему не понравилось, что спутники сразу отвергли его идею. Он теперь из вредности настаивал на своем, хоть и понимал, что зря теряет время. Здравый смысл и тактическая обстановка были на стороне напарников.

– Есть, но наверху простора для маневра больше. Следовательно, больше шансов выполнить задание. Тебе-то, может, и все равно, а вот моя жизнь напрямую зависит от успеха операции.

– Ладно, ваша взяла. Пойдем поверху.

Стрельба по-прежнему не утихала. Потапыч выглянул, оценивая обстановку. Жестом велел идти за ним и рванул с места так лихо, как спринтер на стометровке.

* * *

Профессор торопливо шагал по коридору, держа руки в карманах пиджака. В правой ладони он сжимал кладезь бесценной информации, а в левой – второе миниатюрное взрывное устройство, предназначенное для вывода из строя блока управления телепортом. В памяти установки сохранялись координаты пяти последних прыжков в пространстве. Любимов не хотел, чтобы его отследили и нашли после похищения важных сведений, а потому такая мера предосторожности была не лишней.

Павел Николаевич остановился возле дверей лифта, потянулся пальцем к горящей красным кнопке вызова и отдернул руку. Ему пришло в голову, что Самохину ничего не стоит заблокировать его в кабине.

Слева от лифтовой шахты располагался лестничный колодец. После секундного замешательства Павел Николаевич шагнул в сторону от лифта, толкнул пластиковую дверь и потопал по лестнице, хватаясь левой рукой за перила.

Запасным ходом практически не пользовались. Чаще всего здесь курили ученые и техперсонал здания, не желая идти через весь коридор в специально оборудованные для этого курительные комнаты. Шаркая по запыленным ступенькам и давя окурки подошвами обуви, профессор шаг за шагом поднимался на нужный этаж. Через несколько минут он остановился перед дверью с надписью красными трафаретными буквами «УРОВЕНЬ А». Какое-то время он стоял, согнувшись в поясе и упираясь руками в колени. Хрипя и отплевываясь под ноги, Любимов переводил дыхание до тех пор, пока не почувствовал, что снова может дышать нормально.

– Еще немного, и ты свободен, – сказал себе профессор, шагнул в коридор и чуть не обмочил штаны от страха. Навстречу ему, дробно стуча тяжелыми башмаками и бряцая оружием, бежали трое солдат гарнизона охраны. Любимов подумал, что Самохин его перехитрил, и мысленно попрощался с жизнью, но вооруженные до зубов бойцы пронеслись мимо и скрылись за ведущей на лестницу дверью. Они спешили на выручку ведущим бой с жуткой тварью товарищам и не обратили внимания на перепуганного до полусмерти ученого.

Профессор мысленно поблагодарил судьбу. В свете последних событий он и думать забыл о круглосуточной охране трансмиттера и телепорта. Зато теперь никто не мог помешать ему привести план в исполнение.

Любимов побежал по коридору и вскоре оказался в помещении размером с треть футбольного стадиона. Посреди огромного зала возвышалась точная копия телепортационной установки профессора Шарова. На полу виднелись отпечатки колес и комья рыжеватой земли. Сами квадроциклы, некоторые со следами крови и пулевыми отверстиями в сиденьях и защищающем двигатель кожухе, стояли возле длинной стены.

Павел Николаевич бросился к пульту управления телепортом и защелкал кнопками, вводя координаты переброса. После чего вынул из кармана компактный заряд взрывчатки, закрепил на корпусе командного блока и включил таймер на трехминутную задержку. Красные цифры на табло начали обратный отсчет. Любимов приложил большой палец к черной кнопке с белыми буквами ПУСК. Он чуть было не привел телепорт в действие, но в последний момент ему в голову взбрела одна идейка.

Профессор отдернул палец от кнопки и, забыв отключить взрывное устройство, поковылял ко входу в соседнее помещение. Его вдруг ни с того ни с сего посетила мысль перевести трансмиттер в режим переноса физического тела. Он сам не знал, откуда взялась эта идея, но был уверен, что так будет правильно.

* * *

Перебежками от здания к зданию диверсанты добрались до сооружения с башнями. Балабол опасался, что их маленькую группу заметят и откроют огонь, но все обошлось. Тварь по-прежнему притягивала к себе внимание защитников полярной базы. Лишь в конце отчаянного броска тайного отряда произошла нежданная встреча. Из дверей нужного им строения выбежали трое солдат с оружием в руках. Диверсанты оказались быстрее. Потапыч тремя выстрелами в грудь и одним в голову убил выскочившего первым бойца, а Балабол и Лань добили двух других. Причем не сговариваясь, на интуитивном уровне они поделили цели между собой.

Лазутчики не стали пользоваться лифтом по причине возможного отключения электроэнергии. Шанс подобного развития событий хоть и был невелик, но имел право на существование. В горячке боя могло произойти что угодно, в том числе и частичное повреждение шальными пулями или гранатными осколками системы энергоснабжения научной базы. Следуя по карте в ПДА, отряд по коридорам и лестничным переходам добрался до зала с трансмиттером.

О том, что они у цели, временные союзники узнали задолго до того, как увидели огромную махину. В воздухе резко запахло озоном, послышался непонятный гул, у всех во рту появился неприятный привкус меди. Вскоре Балабол с компаньонами оказался в зале циклопических размеров. Они вошли в огромное помещение с другой стороны и не видели копошащегося возле телепорта профессора.

Устройство переноса энергии и физических тел на большие расстояния представляло собой гигантскую арку из металлических ферм и обвитых жгутами проводов блестящих труб. Центральную часть напоминающей подкову конструкции занимала мерцающая голубыми искрами пелена, в которой, как в бездне, исчезали трескучие молнии. Поток энергии вырывался из массивного конуса на боковой стене зала. К этому конусу спускались с потолка и поднимались от пола толстые, в руку взрослого человека, бронированные кабели. Балабол решил, что они тянутся сюда прямиком от плавучей атомной электростанции, о которой говорил Олег Иванович.

С левой стороны арки располагалась похожая на институтскую кафедру конструкция. Судя по кнопкам и рычагам с круглыми набалдашниками на ее наклонной поверхности, это был пульт управления трансмиттером. В семидесяти метрах от «кафедры», у правой стороны огромной «подковы», возвышался черный куб с гранями примерно в полтора метра. По цилиндрическим выступам на четырех сторонах куба диверсанты догадались, что это и есть нужный им блок предохранителей.

– Так, ты стой на стреме, а мы с Ланью займемся предохранителями, – сказал Потапыч и вдавил обеими руками ближайшие к нему выступы. Темные головки полностью скрылись в стене блока. Мгновение спустя раздались щелчки, послышалось шипение сжатого воздуха, и предохранители наполовину выдвинулись из стены куба.

Потапыч только хотел вытащить черные цилиндры из гнезд, как Балабол схватил его за руку.

– Профессор говорил, желательно вынимать предохранители одновременно и делать это с разных сторон.

– Мы пришли вывести эту фиговину из строя, а не техобслуживанием заниматься. Не мешай! – Потапыч отпихнул Балабола и потащил предохранители из гнезд.

– Стой! – крикнула Лань. – А вдруг эта штука взлетит на воздух, если делать что-то неправильно? Балабол, хватит стоять. Иди сюда, будешь вынимать предохранители с этой стороны.

Проводник рысью метнулся к выходящей на трансмиттер плоскости куба.

– А если сюда кто-нибудь ворвется, а у нас руки заняты? – проворчал Потапыч. – Что тогда?

– Ну вот когда дойдет до дела, тогда и будем думать, – ответила Лань. – Ну давайте, мальчики, поехали.

И она, как Потапыч за минуту до этого, вдавила обеими руками цилиндрические выступы.

* * *

Тем временем снаружи цитадели произошли события, кардинально изменившие расклад сил. Получив приказ полковника, Семенов немедля передал его пилоту. Тот до предела увеличил тягу двигателей, выиграл несколько минут – и тем самым подписал себе и пассажирам смертный приговор. Если бы он ослушался приказа и подлетел к аэродрому на пять минут позже, возможно, Арахну смогли бы победить сообща, а так вышло с точностью до наоборот.

К моменту, когда самолет появился в небе над базой, паучиха уже выбивалась из сил. Впрочем, и у солдат дела обстояли не лучше. Больше половины бойцов погибли или превратились в коконы, многие были ранены. Боезапас подходил к концу.

Один из защитников базы решился на отчаянный шаг. Незадолго до этого он притащил из арсенала РПГ и теперь хотел взорвать тварь к чертовой матери. Удача оказалась на стороне противника. Арахна уловила исходящие от бойца импульсы злобной ярости, прочитала мысли и плюнула сгустком паутины за мгновения до выстрела.

Липкая гадость сбила солдата с ног. Падая, тот нажал на спусковой крючок. Реактивная граната с ревом вырвалась из РПГ и, прочертив в темном небе белый след, угодила в заходящий на посадку транспортник. Красное облако взрыва вспухло на месте одного из двигателей. Самолет с пронзительным воем резко пошел на снижение, заваливаясь при этом на бок и волоча за собой густой дымный след. Пилот пытался выровнять воздушную машину, но тяги исправного движка не хватало. Опустившись ниже порогового значения, небесный грузовик задел крылом одну из башен цитадели. Обломки полетели в стороны. Самолет клюнул носом и, пролетев с полсотни метров, тяжело грохнулся на топливный склад.

Огромный огненный гриб вырос на десятки метров в высоту. Раскатистое эхо взрыва далеко разлетелось по заснеженной округе, пугая исконных обитателей арктической пустыни. Мощной ударной волной противников сбило с ног. Арахна отделалась легким испугом, а вот людям не повезло. Большинство солдат остались лежать на заснеженной земле, истекая кровью или корчась от боли с пронзительными воплями и матерными криками. Лишь единицы поднялись на ноги и, пошатываясь, заковыляли вслед за улепетывающей к цитадели паучихе.