Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Первым делом Евгений наведался в больницу к Парасюку. Он видел запись с видеорегистратора, но надеялся узнать от очевидца больше подробностей. Опыт работы научил оперативника не пренебрегать любыми, даже несущественными на первый взгляд мелочами. Их поисками он и планировал заняться в ближайшее время. А там чем черт не шутит. Вдруг ему повезет, и он найдет ту самую заветную ниточку, из-за которой быстро распутается весь клубок. Евгений мечтательно улыбнулся, но тут же взял себя в руки. Сейчас не время предаваться грезам. Важно выполнить задание первым. Опередить Орешкина хотя бы на час. Батя должен знать, что он лучше москвича и что ему надлежит занять место начальника отдела, а не залетному столичному голубю.

Евгений не знал, в какой палате лежит майор, и подошел к сидящей за стойкой дежурной медсестре. Та заносила в компьютер информацию из журнала регистрации лекарств и не спешила отвечать на вопрос. Она подняла глаза на посетителя только после того, как тот негромко постучал по разделяющему их стеклу стойки, и поинтересовалась строгим голосом:

– Вы кто ему будете?

– Коллега. Узнал о происшествии, решил проведать. Где я его найду?

– У больных тихий час. Посещения не предусмотрены. Приходите после пятнадцати ноль-ноль, – холодно ответила медсестра и снова защелкала клавишами компьютера.

– Вы, наверное, меня не так поняли, – терпеливо сказал Евгений, вынул из внутреннего кармана пиджака удостоверение и приложил его к стеклу в развернутом виде.

Медсестра с недовольным видом глянула на документ и слегка изменилась в лице.

– Что вы мне голову морочите? Надо было сразу сказать, из какого вы управления. Двенадцатая палата. Это по коридору до конца и направо.

Евгений поблагодарил медработницу и двинулся в указанном направлении. Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул в узкую щель. Парасюк в гордом одиночестве коротал время в двухместной палате. После пластической операции его лицо было полностью забинтовано, оставили только узкие щели для глаз и довольно большое отверстие вокруг рта.

Майор услышал скрип несмазанных петель и повернул голову на звук.

Евгений вошел в пахнущее лекарствами помещение, представился и вкратце объяснил цель визита.

– Тоже скажете, шо я умом тронулся? – сердито буркнул Парасюк.

– Почему тоже? – удивился Евгений, садясь на соседнюю койку.

– Приходили тут двое. Спрашивали, шо произошло. Я им все рассказал честь по чести, а они: «Не мохет такого быть», и смотрят оба на меня, будто я с катушек слетел. А потом переглянулись, и один в ехидной такой улыбочке расплылся. Думал, если лицо забинтованное, так я не увижу. Аха! Держи карман шире! Все я видел, потому и сказал, шо у меня холова болит и в сон клонит, шоб они бырее ушли и я их рожи не видел.

Евгений улыбнулся как можно дружелюбнее:

– Не стоит так волноваться, Богдан Захарович. В нашем управлении к подобным вещам относятся серьезно. Собственно, я здесь именно по этой причине, и лично я верю, что вы действительно столкнулись с чем-то невероятным. – Он наклонился ближе к Парасюку и перешел на доверительный шепот: – Начальство велело детально разобраться в вашей истории. Поможете?

– Куды вас девать, – проворчал Парасюк после долгой паузы. – Только если увижу хучь тень улыбки на вашем лице, замолкну, и слова больше из меня не вытянете. Я человек серьезный, слов на ветер не бросаю. Ежли сказал, знач, так оно и будет. Имейте это в виду.

Евгений кивнул с невозмутимым видом. Несколько долгих мгновений майор сверлил его взглядом. Видимо, ждал, когда визитер улыбнется и он со спокойной совестью пошлет его куда подальше. Евгений легко раскусил нехитрый замысел гаишника и немного подыграл ему: слегка подался вперед, облизнул губы и чуть шире распахнул глаза, дескать, он весь внимание и сгорает от нетерпения узнать истинную правду о недавних событиях.

Парасюк клюнул на заброшенную наживку, довольно крякнул и начал делиться пережитым. Он, часто замолкая на полуслове, подробно рассказал, как вместе с сержантом преследовал черную «БМВ».

Когда речь зашла об аварии и о том, что произошло после, Парасюк то и дело пристально вглядывался в Евгения, ожидая увидеть недоверчивую улыбку на его лице. Зря старался. Федяев внимательно слушал, хоть и не узнал ничего нового из майорского монолога. Все это он уже видел в кабинете Шестакова.

– Ну а потом я очнулся в больнице, – закончил майор и сердито добавил: – Только не надо говорить, шо я все это выдумал или шо это вызванные стрессом галлюцинации.

– И не собираюсь. Я все это видел своими глазами на записи с видеорегистратора патрульной машины. Как только ваше начальство узнало, с чем вы столкнулись, информацию немедленно засекретили и передали нам для дальнейшей работы. Полагаю, поэтому те двое так странно отреагировали на ваши слова. Они не знали, что это действительно произошло и что вы чудом остались живы.

– Ну и зачем я впустую языком молол, если вам и так все известно? – недовольно проворчал Парасюк.

– Почему впустую? Вам надо было выговориться, а я надеялся услышать от вас что-то новое. Вдруг вы почувствовали мысли того субъекта. Кстати, ничего подобного с вами не происходило?

– Нет, – ответил майор после короткой заминки. Наверное, вспоминал, чувствовал ли он что-нибудь этакое в тот день.

– Жаль. Возможно, это помогло бы пролить свет на происхождение того странного типа.

– Думаете, тут не обошлось без хенетических экспериментов? Не инопланетянин же он, в самом деле.

Федяев пожал плечами.

– Все может быть. Пока не найдем убийцу сержанта, ничего не выясним. Не припомните, в какую сторону он направился?

– Так он же ж в тумане растворился, как в воду канул.

– Ладно, разберемся. – Федяев встал с койки и осторожно пожал вялую руку майора: – Спасибо за помощь, Богдан Захарович. Отдыхайте, набирайтесь сил, не буду больше мешать.

«Зря только время потратил», – огорченно подумал Евгений, выходя из палаты.

Настроение заметно испортилось, и на то была веская причина. Он так надеялся узнать нечто действительно стоящее, что поможет быстрее найти загадочного типа и получить желанный приз в виде заветной должности, а вышло с точностью до наоборот. Евгений не знал, с чего вдруг ему в голову взбрела мысль, что от успешного выполнения этого задания зависит его будущая карьера, но истово верил: именно так все и произойдет. Навязчивая идея не отпускала, отравляя его существование.

Федяев спустился по ступенькам широкого крыльца, дошел до припаркованной за территорией больницы машины и сел за руль.

– Сразу надо было с этого начинать, а не тратить время впустую, – буркнул он, поворачивая ключ в замке зажигания. Двигатель завелся с пол-оборота. Евгений включил передачу, проехал по узкой улочке до перекрестка и, улучив удобный момент, вклинился в ревущий моторами поток автомобилей.

Через час с небольшим он добрался до места происшествия. Криминалисты давно закончили здесь работать, а потому патрульную «Приору» увезли на эвакуаторе.

Евгений вышел из машины. Осмотрелся. Ничего примечательного. Повсюду, насколько хватает глаз, одни лишь сельхозугодья с раскиданными там и сям редкими полосками кустарника.

«И здесь, похоже, тупик, – огорченно подумал Евгений, хотел вернуться в город, но что-то едва уловимое привлекло его внимание. Он снова посмотрел по сторонам, наклоняя голову то на один, то на другой бок. – Поле в центре большой котловины, – догадался он. – Надо подняться повыше, тогда, возможно, пойму, куда направился тот странный тип. Только вот здесь нет поблизости ни высоких деревьев, ни мачты ЛЭП. Что делать?»

Он хотел было забраться на крышу машины, как вдруг взгляд упал на обгорелый остов трактора. Тот сиротливо торчал посреди частично уничтоженной огнем пажити.

Евгений зашагал по сгоревшему полю, хрустя торчащими из земли огарками и оставляя за собой неровную цепочку следов. Ботинки и низ брюк покрылись тонким слоем угольно-черной пыли, когда он добрался до трактора и полез на крышу, уже не боясь испачкаться в саже.

С высоты открывался неплохой вид. Справа и слева тянулось все то же бескрайнее поле, а вот прямо по центру темнела вдали серо-зеленая гребенка леса.

– Так вот где ты прячешься, – прошептал Евгений, и на его лице появилась хищная ухмылка.

Он слез с трактора, вытер руки о пиджак и вернулся к машине.

* * *

Наркоз странным образом подействовал на Игоря Михайловича. Он уснул и увидел неотличимый от реальности сон, в котором как будто наблюдал за Карташовым и его помощниками со стороны. Он видел, как ему сверлили череп и вставляли в отверстия электроды. Видел, как надевали сплетенную из разноцветных проводов шапочку на голову его нового, молодого тела. Видел, как профессор следил за показаниями приборов, время от времени нажимая какие-то кнопки. Это было ничем не примечательное зрелище. Игорь Михайлович даже удивился, что сон может быть таким скучным и неинтересным.

Внезапно все переменилось. Лаборатория исчезла в разноцветной вспышке, и Богомолов оказался у себя в особняке. Теперь он наблюдал за Восьмым, неотступно следуя за ним по пятам, и видел, как тот складывает деньги и Лизины драгоценности в объемную спортивную сумку. Он хотел остановить вора, но, как это обычно бывает во сне, движения были сильно замедленными, словно он завяз в густом сиропе.

Тем временем Восьмой забрал все, что было ценного в сейфе, и покинул особняк. Он направился на задний двор к гаражу, но не успел сделать и несколько шагов, как из-за поворота огибающей здание дорожки плавно вырулил «Бентли». За рулем сидел Честертон. Игорь Михайлович отчетливо увидел его лицо, словно некий оператор изменил фокус невидимой камеры, и все внимание сосредоточилось на дворецком. Слезы катились по морщинистым щекам старика.

«Он оплакивает Лизу», – догадался Игорь Михайлович и почувствовал прилив благодарности к слуге.

При виде молодого человека лицо Честертона исказила злобная гримаса.

Восьмой заметил машину и недоуменно остановился. И хотя от автомобиля его отделяло приличное расстояние, он заметил произошедшие с лицом сидящего за рулем дворецкого изменения и попятился.

Словно ожидая подобной реакции, Честертон вдавил педаль газа в пол. Двигатель под капотом оглушительно заревел. С неожиданной для премиального авто резвостью «Бентли» лихо рванул с места. Раздался глухой удар. Восьмой пролетел по воздуху несколько метров, тяжело хлопнулся на асфальт, выронив сумку из руки, и спустя пару секунд очутился под колесами машины.

«Интересно, это плод моего воображения или ублюдок действительно получил по заслугам?» – отстраненно подумал Игорь Михайлович и опять оказался в другом месте. На этот раз он как будто сам сидел за рулем автомобиля, но не того, который сбил Восьмого, а совершенно другого, и лихо мчался по туманной дороге.

За черной «БМВ» с тонированными окнами (Богомолов узнал, что это за машина, по характерному значку на руле) гналась патрульная «Приора». Она, как привязанная, болталась на хвосте, нервируя воем сирены и раздражая сверкающими над крышей красно-синими огнями.

Игорь Михайлович изо всех сил старался уйти от погони, но у него ничего не получалось. К тому же преследователи взялись за дело всерьез. Позади раздались приглушенные басовитым ревом форсированного мотора хлопки, и пули защелкали по машине.

«Надо срочно что-то предпринять», – решил Богомолов и внезапно, будто это сделал кто-то другой, а не он, нажал на педали, рывком поменял передачу и резко вывернул руль в сторону. «Бэха» проворно свернула с дороги и понеслась по засеянному рожью полю. Сердце так и норовило выпрыгнуть из груди. Дыхание участилось. На лбу выступила испарина, во рту появился кислый, неприятный привкус.

«Разве так бывает во сне?» – удивился Игорь Михайлович и вдруг увидел, как из туманной пелены на него стремительно надвигается темная громада. Он не сразу понял, что это оставленный в поле трактор, а когда догадался, было поздно что-либо предпринимать. Он успел лишь немного вывернуть руль, и это спасло его от лобового столкновения с огромным, почти с человеческий рост, колесом, но от катастрофы не уберегло.

Игорь Михайлович услышал глухой хлопок и сухой треск мнущегося, как бумага, железа. Злая, неудержимая сила играючи оторвала его от сиденья и, словно пушинку, швырнула вперед к неожиданно ставшему матовым от обилия трещин лобовому стеклу. А потом он испытал необычное ощущение невесомости.

В этот краткий, вряд ли больше секунды, миг свободного полета Богомолов как никогда остро почувствовал уже знакомое ему состояние раздвоенности и не на шутку испугался. Он вдруг понял, что это все не сон. Что у профессора получилось перенести его сознание в чужое тело и оно, это самое тело, непонятно как оказалось далеко за пределами лаборатории. Хотя чего тут непонятного. Наверное, процедура трансплантации сознания совпала по времени с очередной попыткой запуска трансмиттера, и опять произошел непредвиденный сбой – вроде того, когда пропали генетически измененные образцы биомехов. Только тогда это практически никак его не касалось, а теперь он оказался в роли одной из тех химер. Удивительно только, почему он не сразу ощутил себя в другом теле и не видел, как его новая оболочка угнала автомобиль. Может, это как-то связано с тем видением? Он так жаждал отомстить Восьмому, что ради этого решился на не до конца исследованную, рискованную процедуру. И когда возмездие настигло подонка, бог, высший разум, ну или что там управляет человеческими судьбами, показали ему, что он зря все это затеял.

Игорь Михайлович не успел как следует обдумать эту мысль. Он вдруг услышал хруст, очень похожий на тот, с каким ломают жареные куриные крылышки, и боль от жесткого столкновения с неожиданно ставшей твердой, как бетон, землей разнесла его мозг на мириады сверкающих осколков. Мир погрузился в пульсирующую багрянцем мглу.

Богомолов ощутил себя парящим в глубоком космосе. Он не слышал и не видел ничего вокруг, ничего не чувствовал, кроме невероятной легкости. Он не знал, сколько времени длилось подобное ощущение и можно ли назвать это смертью, но испытал нечто вроде разочарования, когда его стало куда-то затягивать.

И снова он почувствовал, как в неожиданно раздувшийся до невероятных размеров мозг вонзились острые когти невыносимой боли и услышал тот самый хруст. Только на этот раз после него боль куда-то исчезла, зато вернулось ощущение подвижности в суставах, а вместе с ним и раздвоенности сознания. Но если раньше Богомолов досадовал по этому поводу, то теперь он был рад, что его разум оказался на вторых ролях. Он понимал: с его новой оболочкой что-то не так и он ничем не может помочь, в отличие от прежнего хозяина тела. Тот знал, что надо делать, и Богомолов решил ему не мешать.

* * *

Федяев лихо гнал машину к быстро растущей на горизонте темной стене деревьев. Чутье подсказывало, что он движется в правильном направлении.

По краю поля шла грунтовая дорога. На прошлой неделе поливали дожди. Продавленные колесами тракторов и грузовых машин глубокие ямины в колеях до краев наполнились жидкой коричневой грязью. Федяев не стал рисковать, хотя видел несколько мест, где он, наверное, мог без особых проблем подъехать вплотную к лесу, вышел из машины и проделал остаток пути пешком.

Он остановился на самом краю опушки. Деревья скрипели, стучали ветками, шелестели листвой и шуршали хвоей. Пахло прелью и характерным, свойственным лесу, приятным запахом. Федяев посмотрел по сторонам, запоминая приметы. Старая дуплистая береза, а рядом с ней высокая ель с раздвоенной верхушкой служили неплохими ориентирами. Осталось определить сторону света.

Компаса у Евгения с собой не было, но он не переживал. В детстве он часто гостил в деревне у деда, и тот научил его ориентироваться на местности по часам и солнцу. Вспоминая уроки старого охотника, Евгений повернул руку, чтобы часовая стрелка смотрела на солнце, мысленно разделил пополам воображаемый угол между единицей на циферблате и часовой стрелкой, определяя примерное направление на юг. Лесной массив уходил на северо-восток, значит, на обратном пути он должен двигаться на юго-запад, если хочет отыскать машину.

Евгений углубился в лес, попутно оставляя знаки. То веточку надломит, то ножичком, который всегда при нем, вырежет стрелку на коре дерева, то заприметит нечто особенное, например, как те две сросшиеся стволами сосны-подружки. Он делал это автоматически, не задумываясь, умело применяя на практике еще один дедовский урок.

На второй час блуждания среди замшелых стволов Евгений заметил довольно четкие отпечатки на присыпанной хвоей влажной земле. Кто-то недавно здесь проходил: вдавленные подошвой травинки не успели выпрямиться. Первая мысль – он случайно набрел на свои же следы, но версия оказалась несостоятельной. Евгений понял это, внимательно изучив улики. У его ботинок гладкая подошва, а у отпечатков отчетливо виднелся неоднородный профиль. И хотя следы мог оставить кто угодно, Евгений на подсознательном уровне понял, что схватил-таки удачу за хвост.

Он пошел по найденной путеводной нити и примерно через полчаса наткнулся на затерянную среди деревьев избушку. Судя по черным от времени бревенчатым стенам и кривому деревцу на одном из скатов замшелой крыши, хибара давно нуждалась в ремонте, но это ровным счетом ничего не значило. Загадочный тип с записи видеорегистратора вполне мог использовать ее как временное пристанище.

Евгений спрятался в кустах. Комары пищали над ухом. Отмахиваясь от назойливых кровопийц, он несколько минут терпеливо выжидал. К исходу отведенного для наблюдения за халупой времени в окне появился темный, сгорбленный силуэт. Так мог выглядеть старик, а не тренированный, физически развитый человек, которого он искал.

Евгений выбрался из кустов и, низко пригибаясь к земле, чтобы не выдать себя раньше времени, отыскал ближайшие следы. Длина шага, глубина и четкость отпечатков ясно указывали на принадлежность их кому-то молодому и сильному. Тот, кто здесь прошел, шагал энергично и бодро. Старики так не ходят.

Сидя на корточках и опираясь одной рукой на травяную кочку, Евгений задумчиво потер морщины на лбу пальцами свободной руки. Тот тип либо находился в доме, либо покинул его и отправился дальше по своим делам. Если он все еще там, это заметно упрощало задачу. Если ушел, старик мог знать, куда он направился. Здешние места преступнику вряд ли знакомы. Наверняка он спрашивал у хозяина хибары, в каком направлении двигаться, чтобы выйти к дороге или ближайшему населенному пункту.

«В любом случае надо зайти внутрь и все разузнать. Причем сделать это так, чтобы не вызвать подозрений. Скажу, что отправился в лес погулять и заблудился», – решил Евгений, выпрямился во весь рост и не таясь зашагал к дому.

Недавние дожди оставили после себя огромную лужу возле серого покосившегося крыльца. Сейчас она почти полностью исчезла, но мокрая земля бережно хранила множество глубоких и четких отпечатков.

Евгений помедлил, внимательно изучая новые улики. Абсолютно одинаковые, они как две капли воды походили на те, с лесной тропы. Один и тот же человек не раз наведывался в хижину, и это был не старик, как уже выяснил Евгений. Получается, либо он ошибся и обнаруженные следы принадлежат не тому, кого он ищет, либо тот странный тип зачем-то покидал дом и опять возвращался в него. Может, он носил воду или дрова в избушку? Но для чего? Хотел отблагодарить хозяина?

Евгений постучал в дверь.

– Есть дома кто-нибудь? Ау! Я гулял по лесу и заблудился. Не подскажете, как дорогу найти? – Так и не дождавшись шаркающих шагов за дверью, он дернул за ручку. Дверь протяжно застонала. – Эй! У вас тут не заперто. Можно войти?

И снова тишина в ответ. Евгений перешагнул через порог и оказался в узких полутемных сенцах. Поднялся ветер. Зашумели деревья. Раздался пронзительный скрип, и дверь громко захлопнулась у него за спиной. Евгений вздрогнул от неожиданности. Сердце гулко забилось в груди. Он вытянул вперед руки и, скрипя половицами, медленно побрел в кромешной тьме к другой двери. Той, что вела в жилую часть дома. На этот раз он не стал стучать и, когда его пальцы наткнулись на шершавые доски, на ощупь отыскал кованое кольцо ручки и потянул на себя.

Внутри дом выглядел так же убого, как и снаружи. Серые от грязи и пыли окна пропускали мало света. Из мебели – ржавая металлическая кровать с продавленной сеткой и без матраса, кривой дощатый стол и колченогий стул. Пахло затхлой сыростью, тленом и гниющей плотью. Это разлагались тушки лесных животных. Они валялись повсюду, и часть мертвых тел напоминала пустые, покрытые окровавленной шерстью мешки. Возле полуразрушенной печки лежал человек. По-видимому, тот самый старик, чей согбенный силуэт видел в окне Евгений. Он тяжело и хрипло дышал, иногда вздрагивая всем телом, как от судорог.

* * *

Игорь Михайлович недолго оставался в тени. Как только его новое тело впилось зубами в горло молодого сержанта, он понял, что надо делать, и взял бразды правления в свои руки. Причем сделал это с такой звериной яростью, что чужое сознание мгновенно потухло, как пламя задутой ветром свечи. Наконец-то Игорь Михайлович в полной мере ощутил себя полноправным владельцем его нынешней, улучшенной инородными генами, невероятно сильной, выносливой оболочки и испытал нечто сродни эйфории. Он никогда не терпел конкурентов и те несколько минут или часов (он так и не понял, сколько прошло времени с момента трансплантации его сознания) чувствовал себя бедным родственником на чужом празднике жизни. Зато теперь он снова был сам себе хозяин, и то неприятное ощущение шизофрении, которое так нервировало и пугало его, ушло без следа.

Жадно захлебываясь кровью, Игорь Михайлович чувствовал, как с каждым глотком теплой, солоноватой жидкости к нему возвращаются силы и энергия. Он оторвался от хлещущего из разорванного горла алого потока и посмотрел налитыми кровью глазами на второго полицейского. Липкие от крови губы растянулись в хищной улыбке.

– Ах ты мразота! Ты шо о себе возомнил, тварь?!

Богомолов уловил в голосе майора панические нотки и почувствовал странный, нарастающий изнутри тела зуд. Неожиданно для себя он вдруг понял, что зуд сведет его с ума, если он немедленно не отведает майорской крови. Он хотел наброситься на полицейского, но тот оказался проворнее и выхватил пистолет из кобуры.

Громко захлопали выстрелы. Тупая боль пронзила новое тело Игоря Михайловича в груди и области живота. Он испугался, что на этот раз для него все действительно плохо закончится, но страхи оказались излишни. Из ран вдруг полезла розовая, пузырящаяся пена, а потом из пулевых отверстий выпали окровавленные кусочки свинца, словно их что-то вытолкнуло оттуда.

Игорь Михайлович накинулся на обидчика, сбил с ног. Словно бешеная собака впился зубами в его лицо, сжал челюсти и так резко мотнул головой, что вырвал из щеки майора приличный шмат окровавленной плоти. Этого хватило, чтобы лишающий разума зуд бесследно исчез. Игорь Михайлович брезгливо выплюнул трофей, а потом, словно дикий зверь, попеременно опираясь то на одну, то на другую пару конечностей, проворно скрылся в тумане.

Он опомнился на краю поля, вскочил на ноги и побежал к темнеющей впереди стене леса, а потом долго плутал среди деревьев, не чувствуя боли от хлещущих по лицу и рукам веток, пока не наткнулся на старую, заброшенную избушку. В ней он и устроил себе логово, наконец-то поняв, во что ввязался. А ведь Карташов предупреждал его о высоком риске неудачи, но ослепленный местью Игорь Михайлович ничего не хотел слышать. Он жаждал завладеть новым, молодым телом, и он его получил, но ненадолго.

Судьба жестоко посмеялась над ним. Очень скоро он выяснил, что приютившая его сознание телесная оболочка быстро стареет. Теперь каждый день для него равнялся десятилетию. С такими темпами через неделю его ждала верная смерть.

Игорь Михайлович пытался найти способ избежать неминуемого конца и вроде бы даже преуспел в поисках. Чужая кровь замедляла ураганное старение, выступая в роли своеобразного консерванта, но ее требовалось до невозможного много. На первых порах ему повезло. Он наткнулся на расположенную неподалеку от леса крохотную деревеньку и за одну ночь подчистую уничтожил все ее небольшое население, включая не только живших там старух и стариков, но и домашнюю живность.

Внедренный в клетки нового тела геном детенышей Арахны помог справиться с нелегкой задачей. Довольно скоро Богомолов выяснил, что его слюна быстро затвердевает на воздухе, как секрет паучьих желез, оставаясь при этом такой же прочной и липкой, как паутина. Он использовал это открытие в своих целях и сперва обездвижил жителей деревни и тех собак, кошек, кур и гусей, кого смог поймать, а потом выпил из них всю кровь до последней капли.

Утром он не заметил новых морщин на лице, когда смотрелся в притащенное из деревушки зеркальце. Следующий день тоже порадовал его отсутствием изменений во внешности, вселяя надежду на будущее. Богомолов хотел было немедленно покинуть временное пристанище, но привычка к осторожности взяла верх. Он решил провести последнюю ночь в заброшенной хижине, а поутру выйти из леса и перебраться поближе к людям – источнику этакой прививки от старости, но реальность спутала его планы.

Он проснулся ранним утром, глянул в зеркало и в сердцах разбил свое отражение об пол. Из сверкающих у его ног осколков в низкий темный потолок смотрели крохотные лица с волнистыми морщинами на лбу и наклонными складками возле уголков угрюмо изогнутых губ. За одну ночь он постарел лет на тридцать, если не больше. Хижину разорвал хриплый, отчаянный вопль.

Игорь Михайлович выскочил на крыльцо, упал на колени и снова закричал, неистово колотя кулаками по серым от старости доскам, потом запрокинул голову к белесому небу и завыл, как волк на луну.

Он не помнил, сколько так просидел, опираясь на пятки ягодицами и положив руки на бедра, как и не помнил, что заставило его встать и отправиться в лес. Не помнил, как поймал зайца и пришел в себя, когда поток теплой крови хлынул в его рот. Тогда-то он и решил наловить разной живности, притащить в хижину и пить кровь, замедляя процесс угасания. Он не верил, что его жизнь может так глупо закончиться.

Идея переселиться в другое тело не пришла Игорю Михайловичу откуда-то извне. Ее предложил профессор Карташов, вернее, часть его сознания. Во время спровоцированного трансмиттером взрыва образовалась не только разрушительная ударная волна, но и вихревое возмущение электромагнитной природы, схожее по характеристикам с тем полем, что создается внутри «копира» и благодаря которому сознание дублируется на подходящий носитель. Так уж вышло, что возникновение того самого возмущения на доли секунды опередило летальное воздействие на профессора ударной волны. Другими словами, Альберт Аркадьевич погиб после появления на свет его частичной копии.

Но было и еще кое-что удивительное в тот поистине уникальный день. Помимо вихревого возмущения взрыв трансмиттера способствовал локальному искривлению пространства. Только по этой причине изорг с запертыми внутри него частичками сознания двух других людей (от Богомолова в нем было на порядок больше, чем от Карташова, что сказалось на его дальнейшей судьбе) оказался так далеко от места трагедии на Новой Земле.

Игорь Михайлович не догадывался, с кем приходится делить новое тело. Он принимал как должное рожденные частичкой профессорского разума идеи, искренне считая их собственными умозаключениями. Точно так же он пользовался специфическими возможностями изорга, полученными от удачной модификации генов. Этот экземпляр обладал не только быстрой регенерацией поврежденных тканей, но и мог улавливать чужие биоритмы на большом расстоянии, а также телепатически воздействовать на любой живой организм.

Последние две способности особенно пригодились Богомолову для решения проблемы. Впервые он применил их в деревне, когда почувствовал чужое присутствие. Тогда он навел морок на нежелательного свидетеля, чтобы тот не смог опознать его при случае, а потом обратил в бегство, внушив картинки страшного апокалипсиса. Во второй раз Игорь Михайлович использовал неожиданный дар, ощутив едва уловимые на столь большом расстоянии биоритмы другого человека. Старался изо всех сил, телепатически указывая потенциальному носителю его сознания верную дорогу, а когда понял, что добился желаемого, на краткий миг показался в окне и приготовился к решающей битве в необъявленной войне за выживание.

* * *

Евгений перевернул хозяина хижины на спину и ощутил исходящую от его глаз злобную силу. Он попробовал прикрыть рукой эти ставшие вдруг невероятно бездонными гляделки, но старик схватил незваного гостя за грудки и, с неожиданной для него прытью, рванул на себя. Сухие, покрытые темной корочкой старческие губы дрогнули. Нижняя челюсть подалась вниз, как будто под морщинистой кожей и без того вытянутого в длину лица прятались выдвижные шарниры.

Евгений смотрел на темную, зловонную пещеру чужого рта отсутствующим взглядом и даже не поморщился, когда на него потоком хлынула черная, липкая и тягучая жидкость. Она забурлила на его лице, как колдовское варево ведьмы, просачиваясь внутрь сквозь поры кожи, ноздри и глаза.

Евгений повалился набок и с десяток секунд дергался, словно его ударило током, а потом затих. Когда он очнулся, то ничего не помнил из недавних событий. В голове заезженной пластинкой крутилась одна-единственная мысль: «Я пришел сюда за уликой». Он встал с грязного пола, наклонился, схватил труп за подмышки и выволок из хижины.

* * *

Богомолов мог гордиться собой. Мало того что он переместился в новое тело и сохранил себе жизнь, так он еще и внушил реципиенту важную мысль. В каждого изорга вживлялся чип-имплант. С его помощью ученые N.A.T.I.V.E. следили за состоянием организма подопытных и могли не только контролировать происходящие с их телами запрограммированные или же непредвиденные реакции, но и отслеживать местоположение интеллектуальной собственности, коими по праву считались измененные, как между собой называл изоргов научный персонал исследовательского центра.

Об этом он узнал от слившейся с его сознанием частички разума профессора Карташова. Вероятно, та же самая частичка помогла сформировать новый план, который и стал для Игоря Михайловича путеводной звездой. Вынужденная смена оболочки лишила его важного преимущества: невероятных способностей генетически модернизированного человеческого тела. Заполучить их вновь можно было только в одном месте на всей планете.