Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 344 страниц)

Вскоре ему представился такой шанс, равно как и возможность сделать еще одно удивительное открытие. Оказывается, баллистический вычислитель заплечной пушки был способен одновременно удерживать на мушке несколько целей. Как обычно, выяснилось это совершенно случайно.

Чересчур увлеченный стрельбой из ЭМ-винтовки, Дмитрий не обратил внимания на предупреждение детектора жизненных форм, за что в скором времени был наказан. Грозный рык и треск переломанных веток одновременно раздались с трех сторон. Похоже, группа из семи крупных мутохряков серьезно взялась за дело и решила во что бы то ни стало выпустить людям кишки острыми, круто загнутыми кверху сдвоенными клыками. Сазан среагировал раньше Дмитрия. Его «калаш» затрещал, выплевывая пронизанные дульным пламенем темные облачка пороховых газов.

Почвенные всплески прошлись перед копытами самого опытного из кабанов – старые шрамы на шкуре говорили сами за себя – и, похоже, еще больше раззадорили его. Зверь гортанно захоркал, словно призывая собратьев не отступать, и бросился в атаку.

Дмитрий на мгновение растерялся, не зная, кого из «мутантов» положить первым. Глаза метались с одной бегущей по прозрачному лесочку коричневой туши на другую. Видимо, система наведения приняла это как сигнал к действию и высветила на забрале шлема семь маленьких окружностей с прицельной разметкой внутри. Они светились красным, пока баллистический вычислитель проводил необходимые расчеты, потом, как приклеенные, застыли на покрытых жесткой шерстью боках, сменив цвет на зеленый. В тот же миг гаусс-пушка характерно заухала. Вылетевшие из ствола шарики с близкой к сверхзвуковой скоростью перечеркнули пространство, оставляя в воздухе инверсионные следы, и вонзились в тела «мутантов», буквально разрывая их изнутри.

Ноги мутохряков подкосились. Биомеханические создания рухнули на землю, проскользили по инерции около метра, вырывая с корнями траву вперемешку с серыми кустиками бурьяна и с треском ломая тонкие деревца. Истошные вопли смертельно раненных «мутантов» сменились слабыми хрипами. Вскоре затихли и они.

– Братишка, та штука у тебя на плече разом семерых матерых самцов завалила! – Глаза Сазана прям-таки светились от восторга, когда он говорил о трофеях Дмитрия. – Не, ну я понимаю, если б мутняки в ряд друг за другом стояли, но ведь они атаковали с разных сторон. Колись, ты как это сделал?

– Сам в шоке. – Дмитрий поднял забрало. – Похоже, костюм каким-то образом считывает информацию с сетчатки глаза и принимает ее за указание к действию.

– Э-э, ну-ка хватит смотреть на меня, – побледнел вдруг Сазан и попятился к лежащей среди переломанных осинок мохнатой горе, бывшей некогда вожаком «мутантов».

– Не дрейфь, я в своих не стреляю. Ну а если серьезно, при поднятом забрале опасаться нечего.

– Тогда ты первым иди, а то опустишь эту штуку на глаза и шмальнешь в меня ненароком, – буркнул Сазан, отводя взгляд в сторону.

Дмитрий криво усмехнулся и покачал головой. Хотел загнуть что-нибудь вроде: «А как же сталкерская солидарность?», но представил себя на месте друга и заткнулся. Он бы тоже, наверное, поостерегся оставлять за спиной этакое чудо. К тому же в этой броне ему сам бог велел быть «отмычкой», хотя в его случае правильнее сказать – ведущим. Раньше при рейдах в Зону это место считалось почетным, и занимал его самый опытный из бродяг в группе.

– Следи в оба, – велел Дмитрий, вынимая нож из тайника на груди. – Обычно вместе с кабанами бродят пучеглазки. Если хоть одна из этих тварей окажется поблизости, стреляй на поражение. Только, смотри, в глаза не попади. Носорог их тоже просил принести.

Сазан кивнул, взял автомат на изготовку и принялся внимательно сканировать взглядом жиденький лесок и заросшие кустарником развалины. Дмитрий же резкими ударами ножа отделял копыта от голяшек.

Он закончил махать ножом и собирал в кучу окровавленные трофеи, как вдруг из шелестящих листвой зарослей акации вышли три пучеглазки. Судя по всему, мать с детенышами. Самка по размерам почти не уступала убитому Дмитрием вожаку мутохрячьего стада и обладала такой же агрессивностью. Быстро перебирая ногами, она бросилась на сталкера, злобно вращая разноразмерными глазами и дико вереща, как будто ее резали живьем. Детеныши топтались в кустах, со свистом выпуская воздух из треугольных носов и тихо похрюкивая.

Дмитрий отпрыгнул в сторону и метнул клинок в мутосвинью. Та резко затормозила, выбрасывая фонтаны земли из-под похожих на гарпуны острых копыт. Армейский нож просвистел в сантиметрах от круглой пархатой башки матерой пучеглазки и с треском скрылся в кустах недалеко от одного из ее детенышей. Маленький мутосвин взвизгнул, попятился в заросли, ломая ветки изгвазданным в грязи задом. Его братья трусливо захоркали и тоже полезли вглубь кустарника.

Тем временем рассвирепевшая мамаша приблизилась к Дмитрию на опасное расстояние. Он мог опустить забрало шлема, но времени на прицельную стрельбу из ЭМ-винтовки ему бы все равно не хватило. На мгновение мелькнула шальная мысль выстрелить из гаусски навскидку, не полагаясь на баллистический вычислитель и систему наведения, но тут же погасла. Где гарантия, что все получится и пули полетят в цель, а не в Сазана?

Дмитрий внезапно пожалел, что оставил автомат в «запорожце». Сейчас как врезал бы твари свинцовым хлыстом по сопатке, и дело с концом. От нахлынувшего отчаяния перед его глазами со скоростью железнодорожного экспресса промчались картинки из прошлой жизни. Раньше, когда читал о подобном в книгах, ему всегда казалось, что это выдумки, ничего такого в реале и быть не может. Ан нет, может, и еще как. Правильно говорят: пока на своей шкуре не прочувствуешь – ничего не поймешь.

В тот же миг громко застрекотал автомат Сазана. Мутосвинья, с неожиданной для ее комплекции резвостью, отскочила в сторону. Пули вспахали землю аккурат между глубокими треугольными отверстиями – следами зазубренных на концах копыт. На мгновение пучеглазка замерла на месте, словно собираясь с силами, и снова бросилась на Дмитрия, как бык на тореадора.

У Сазана, как назло, закончились патроны в магазине. Пока он перезаряжался, биомеханическая тварь сильно сократила разделяющее ее и Дмитрия расстояние и пересекла незримую границу созданного чипом защитного поля. Это означало не только сбой в работе охранной системы, но и то, что до трагического финала остались считаные секунды.

Злость на себя и нелепую ситуацию, в которой он оказался по собственной глупости, буквально взорвала Дмитрия изнутри. Правда, перед этим спинная пластина бронекостюма как будто ударила его током. Ему показалось, что по спине вдоль всего позвоночника от крестца к затылку прокатилась обжигающая волна и закружилась неистовым вихрем внутри черепа. Он ощутил требующий немедленного выхода прилив неконтролируемой агрессии, выбросил вперед руки и заревел, как берсеркер. Одновременно с этим воплем он вдруг отчетливо представил, как бурлящая в нем ярость вырвалась на волю и ураганным потоком снесла «мутанту» уродливую башку.

Спустя доли секунды голова твари на самом деле лопнула, и из нее во все стороны брызнули окровавленные мозги. Уродливые ноги пучеглазки подломились. Бочкоподобное тело стало заваливаться назад и вбок и шумно рухнуло на землю. Чуть позже в кустах раздался сдвоенный хлопок, а потом послышался треск ломающихся веток, и на траву из ивняка выпали фонтанирующие кровью из перебитых артерий обезглавленные трупики детенышей пучеглазки.

– Это че за хрень, а? – Сазан ошалело смотрел то на Дмитрия, то на мертвых детенышей, то на обезглавленного «мутанта». – Че это было ваще? – Он передернул затвор и взял Дмитрия на мушку.

– Не дури. Убери ствол, – устало сказал Балабол и опустился на землю. Обессиленный и опустошенный, он чувствовал себя как выжатый лимон и еле держался на ногах. Потому и предпочел занять более устойчивое положение. Как-то не хотелось ему на виду у Сазана скопытиться мордой в траву рядом с дурно воняющей тушей «мутанта». Кстати, никаких намеков на электронно-механическую начинку искусственных созданий не было. Это показалось Дмитрию странным. В названии тварей хоть и звучала приставка «био», они все же были рукотворными, а значит, хоть какие-то шестеренки, провода, источники питания и прочие технические штуковины должны были в них присутствовать. Чисто теоретически.

– Не, ты мне скажи, эт че такое щас было?

Сазан придерживался выбранной тактики. Он хотел допытаться до истины во что бы то ни стало, но автомат убрал от греха подальше. Сейчас оружие болталось у него за спиной, глядя в небо обрезиненным затыльником приклада.

– А я почем знаю? – Дмитрий обхватил шлем с боков руками и сдвинул назад. На некогда гладкой «скорлупе» появились продольные складки. Шлем сложился, как крыша кабриолета, и практически полностью исчез в специальной нише. Над выпуклым воротником смарткостюма осталась торчать небольшая его часть – та самая, где за тонкой, но прочной полимерной мембраной в походном режиме располагалось ударостойкое стекло. Оно не только защищало глаза и лицо от возможных повреждений, но и выполняло функции информационного дисплея, когда шлем возвращался в рабочее состояние. – Может, она в аномалию вляпалась, вот ей башку и оторвало.

– Какая на хрен аномалия, Балабол?! Почему тогда ее всю не раздербанило, а только голову снесло? Ну а детенышей – тоже аномалия грохнула?

– Чего ты ко мне привязался?! – рявкнул Дмитрий, теряя терпение. – Я не больше тебя понимаю. Аномалия, не аномалия, какая разница?! Может, нам сталкер какой помог: шмальнул бронебойным из крупнокалиберной снайперки – и вся недолга. Главное, живы! Оба! А как и почему, не все ли равно?!

Сазан открыл рот и глубоко вдохнул, собираясь огрызнуться, как вдруг его взгляд изменился. Из него исчезла привычная лихость, сдобренная толикой наглости и легким налетом презрения ко всему окружающему. Он осознал, что еще недавно стоял рядом со смертью и чудом избежал костлявых объятий.

– А ведь ты прав, Балабол, – тихо сказал он и сел рядом с Дмитрием, шурша тканью комбинезона. – Я вогнал магазин в автомат, когда башка у пучеглазки лопнула. Не потеряй тварь голову, сейчас мы бы с тобой тут не разговаривали, мутосвинья с детенышами уже лакомилась бы нашими потрохами.

– Тьфу ты, большеног тебя растопчи, умеешь сказать приятное. Ладно, хватит прохлаждаться. Посидели – и будет. Забери копыта, а я пока за автоматом схожу. Гаусска на плече – вещь хорошая, но с «калашом» под рукой спокойнее будет.

Глава 8
Время платить по счетам

Двумя часами ранее управляющий парком сидел за рабочим столом у себя в кабинете. С трудом удерживаясь от желания зевнуть во весь рот, он водил ручкой по бумаге, дописывая черновик ежемесячного отчета о проделанной работе. Оставалось набросать еще несколько абзацев, в которых он собирался особо отметить собственные заслуги в значительном росте прибыли за отчетный период, прочитать готовый текст, внести коррективы, если потребуется, и отдать секретарше.

Управляющий давно испытывал влечение к длинноногой помощнице и не раз делал недвусмысленные намеки на контакты в свободное время. И вроде бы даже та была не против, но что-то мешало ему сделать решительный шаг. Это что-то было связано с его женой: некрасивой, полной женщиной с короткими ногами и одутловатой физиономией, а точнее, с ее отцом Богомоловым Игорем Михайловичем.

Благодаря тестю Ефим Соломонович Моргенштейн, мало кому известный на тот момент молодой человек, получил место управляющего парком развлечений и солидный годовой доход с дополнительными шестизначными бонусами каждый квартал. И хотя Ефим очень любил красивых женщин, еще больше он любил не менее красивую жизнь и деньги. Ради них он был готов на любые жертвы, даже на сомнительную радость видеть каждый день постылое лицо нелюбимой жены.

К счастью для Моргенштейна, с тех пор как он занял пост управляющего и уехал в Украину, жена общалась с ним только по скайпу. Любящий папочка не смог переступить через себя и отправить единственную дочурку за тридевять земель от Москвы. Всякий раз, когда раздавался сигнал входящего вызова, Ефим, где бы он ни был в этот момент: дома или на работе, – брал ручку или карандаш, хватал первые попавшиеся под руку бумаги и отвечал на видеозвонок. Разговаривая с благоверной, он делал вид, что безмерно занят работой, и большую часть времени смотрел в бумаги, а не в экран телефона.

Ко всему прочему, подобная уловка сильно сокращала продолжительность беседы. Видя, как много работает супруг, что ему не до пустяков вроде чужих баб, женушка желала успехов в делах, посылала смачный воздушный поцелуй, напоминающий по звуку отрыв присосавшегося к ванной вантуза, и отключалась. После чего Ефим возвращался к бесплодным мечтам о секретарше, а потом шел в спортивный зал. Там он занимался на тренажерах до изнеможения, сбрасывая лишнюю сексуальную энергию.

От мыслей о тяготах семейной жизни управляющего отвлек раздавшийся в приемной шум. Судя по долетающим сквозь плотно прикрытую дверь приглушенным звукам и голосам, секретарша отчаянно защищала кабинет начальника от незваного посетителя.

Ефим вздрогнул, когда в приемной что-то загромыхало. Спустя мгновение дверь распахнулась. На пороге, упираясь расставленными в стороны руками в дверные откосы, стояла покрасневшая от непродолжительной борьбы помощница. Ее некогда безупречная прическа растрепалась. Узкая черная юбка сдвинулась набок. Верхние пуговицы на блузке были оторваны.

За спиной женщины маячил крупный бородатый мужчина в заправленных в высокие армейские ботинки черных кожаных штанах, куртке-косухе и темной бандане с белыми черепами. На правой щеке бородача алели три длинные косые царапины, на левой горел багрянцем отпечаток узкой ладони. На полу валялись обломки гипсовой копии Венеры Милосской.

Гневно сверкая оливковыми глазами и сердито раздувая ноздри, секретарша истерично выкрикнула:

– К Ефиму Соломоновичу нельзя! У него совещание!

– Вижу я, какое там совещание, – густым басом пророкотал незнакомец, схватил женщину за талию и легко оторвал от пола. Девушка взвизгнула и, как кошка, впилась наманикюренными ногтями в дверные откосы. – Да отцепись ты! – рявкнул бородач и шагнул назад, увлекая за собой брыкающую ногами бестию. Имитирующие дерево пластиковые панели протестующе заскрипели, когда острые кончики накладных ногтей секретарши оставили в них глубокие кривые борозды.

Мужчина сделал несколько шагов в глубь приемной, бросил бьющуюся в истерике длинноногую шатенку на диван и заскочил в кабинет, едва не запнувшись об один из обломков разбитой статуи. Захлопнув за собой дверь, незнакомец дважды провернул барашек накладного замка и еще несколько секунд держался за ручку. Видимо, ждал, что секретарша попробует прорваться внутрь и выдворить его прочь из кабинета.

– Ох, и горячая штучка, – сказал он, подходя к столу. – Не баба – огонь!

– Вы кто, простите? – просипел Ефим Соломонович, кашлянул в кулак и спросил нормальным голосом: – Вам на какое время назначено?

Мужчина выдвинул приставленный с другой стороны стола гостевой стул и тяжело опустился на него.

– А сколько сейчас?

Управляющий бросил взгляд на висящие над дверью часы:

– Половина двенадцатого.

– Вот на это время и назначено.

Стул пронзительно скрипнул, когда визитер качнулся на нем, закидывая правую ногу на стол. Управляющий нервно покосился на рубчатую подошву с засохшими в углублениях протектора комочками грязи. Гость с усмешкой в темных глазах наблюдал за ним, правой рукой поглаживая густую рыжеватую бороду. Набитая на тыльной стороне ладони кабанья голова шевелилась в такт движениям кисти.

– Что-то я не припомню вас в списке посетителей на сегодня, – выдавил из себя Ефим.

– А мне эта встреча назначена не тобой, а нашим общим боссом. Ты отдал костюм, как было велено?

– Да, – кивнул Моргенштейн, чувствуя, как внутреннее напряжение постепенно отпускает его. Как только бородач появился в кабинете, он напрочь забыл о полученных не так давно указаниях и испытал целый спектр эмоций от страха за свою жизнь до покорности судьбе. Ему показалось, тесть узнал о сжигающей зятя страсти к секретарше и принял превентивные меры. Ефим на полном серьезе решил, что этот неприятный тип в кожаной одежде и грубых башмаках явился по его душу и сейчас будет выбивать из него дурь кулаками, чтобы научить верности единственной дочери Богомолова.

– Ну и чего сидишь? Где мое оборудование?

– Ах да, сейчас. – Ефим встал из-за стола, собираясь пройти к стоящему в углу массивному сейфу, как вдруг вспомнил, что не узнал главного. Во время последнего телефонного разговора тесть сказал о нанятом им специалисте и сообщил, что отправил на электронную почту зятя зашифрованный файл. Ефим внимательно ознакомился с инструкциями. Прежде чем отдавать оборудование, он должен был убедиться, что это тот самый человек, а потому снова сел в кресло и улыбнулся.

– Простите, как вас зовут?

– Ща узнаешь, – пообещал мужчина и сунул кулак под нос Ефиму.

Моргенштейн примирительно выставил руки перед собой:

– Понял. Вы хотите остаться неизвестным, но…

– Дурак! – фыркнул гость. – Ни хрена ты не понял. В татуировке зашифровано мое имя.

– Голова? – удивился зять Богомолова.

Бородач закатил глаза к потолку и страдальчески простонал. В следующую секунду он скинул ногу со стола, стремительно подался вперед, схватил управляющего за галстук и выкрикнул в лицо:

– Какая, в задницу, голова?! Вепрь меня зовут! Вепрь! Неужели это так трудно понять, тупица?! – Он оттолкнул ошеломленного и немного испуганного Ефима от себя, сел на стул и пошмыгал носом, зажимая его с боков согнутыми большим и указательным пальцами. – Прости, не сдержался. Каждый раз одно и то же. Как будто сговорились, мать вашу.

– Может, дело в татуировке? – предположил Моргенштейн и вжался в кресло от брошенного на него яростного взгляда. – Не, я ничего против татухи не имею. Она мастерски сделана и все такое, но будь на ней хряк целиком, а не одна голова, тогда бы и вопросов, наверное, не возникло.

– Уверен?

Ефим мелко закивал, а Вепрь хмыкнул в бороду и помотал головой:

– А я вот нет. Пусть лучше так сперва обзовут, чем тем же хряком, кабаном или, прости хоспади, боровом.

В кабинете повисло неловкое молчание. Вепрь побарабанил кончиками грязных ногтей по столу.

– Ну, долго сидеть будем? Часики тикают: тик-так, тик-так. Время работает против нас, приятель.

– Да-да, сейчас.

Теперь, когда все формальности были выполнены, и Вепрь действительно оказался тем самым человеком (в инструкции фигурировало прозвище нанятого Богомоловым специалиста), Ефим проследовал к сейфу. Он покрутил ребристый верньер, набирая нужную комбинацию цифр, взялся за хромированную ручку в виде буквы Т и повернул по часовой стрелке.

Широкий брусок из прочной легированной стали с щелчком скрылся в предназначенной для него потайной нише. Массивная дверь плавно повернулась на толстых цилиндрических петлях.

Моргенштейн сунул руку в темное нутро сейфа, вытащил оттуда на свет прямоугольный обрезиненный чемодан длиною в метр и шириной сантиметров сорок, запер дверь компактного хранилища и вернулся к Вепрю.

– Вот, – Ефим положил ношу на стол и развернул ручкой к посетителю.

Бородач щелкнул замками кейса, приподнял крышку, проверяя комплектность содержимого, и снова захлопнул.

– Это все?

Управляющий парком помотал головой, открыл нижний ящик тумбочки и положил на стол ПДА.

– Прибор настроен на частоту установленного в костюме микрочипа.

Вепрь взял в руки наладонник. Нажал на кнопку включения, подождал, когда операционка загрузится, и запустил поисковое приложение. Через секунду на экране появилась карта территории парка. Синий кружок с фигуркой человека внутри светился в правом нижнем углу отливающего глянцем дисплея. Касаниями пальца Вепрь сдвинул маячок по центру устройства, отмасштабировал изображение. Судя по всему, объект до сих пор находился в лагере.

– Годится, – кивнул Вепрь, выключил мини-комп и застегнул ремешок устройства на запястье.

– Отчет о выполнении задания пойдет напрямую или через меня? – поинтересовался управляющий.

– Напрямую. Других указаний не было.

– Хорошо. – Ефим помолчал, думая, что бы еще сказать Вепрю. Так ничего и не придумав, пожал руку бородачу и проводил до входной двери.

Обломки и гипсовая крошка разбитой статуи так и лежали на полу. Секретарша не прибралась после отчаянной обороны кабинета начальника. Решила, что тот увидит, какой бардак устроил незваный гость, и поощрит ее деньгами или каким-нибудь другим, не менее приятным, способом.

Она замечала его интерес к ней и терпеливо ждала, когда босс не выдержит. Сама она не решалась сделать первый шаг, опасаясь непредсказуемой реакции, зато прекрасно знала, как будет действовать, если начальник пойдет ва-банк. Никаких игр в недотрогу. Море любви, ласки и желания удовлетворить любой каприз. А когда он прикипит к ней душой и телом и уже не сможет обходиться без нее, вот тогда она и начнет качать из него деньги, золото и драгоценности, как нефть из скважины.

Секретарша не подозревала, что первым из кабинета выйдет начальник, а потому, когда дверь открылась, сердито поджала губы и нахмурила брови, всем видом выражая презрение и недовольство грубияну. Ефим не ожидал увидеть вместо милого сердцу личика злобную гримасу и чуть не вздрогнул от неожиданности. Женщина поняла, что совершила ошибку, нацепила на лицо приветливую маску, но опоздала. Моргенштейн повернулся к ней спиной и что-то негромко говорил мужлану в кожаной одежде, провожая его к выходу из приемной.

Когда за гостем захлопнулась дверь, секретарша птахой выпорхнула из-за стола. Цокая набойками десятисантиметровых шпилек и соблазнительно покачивая бедрами, она подошла к начальнику и защебетала:

– Простите, Ефим Соломонович. Я думала, это вышел грубиян, потому и приготовилась встретить его как подобает. Вы только посмотрите, что он наделал, – она театрально взмахнула руками и прижала кончики пальцев к вискам, как будто у нее внезапно разболелась голова. – Вам так нравилась эта статуя.

– Новую поставим, – сухо ответил Моргенштейн.

Ему вдруг в голову пришла мысль, что Богомолов только и ждет, когда ненавистный зять допустит ошибку, станет на скользкую дорожку супружеской измены, и вот тогда-то тесть со всей радостью предоставит доказательства предательства благоверного своей любимой доченьке, не рискуя при этом испортить с ней отношения, как могло бы случиться, пойди он на открытый конфликт с мужем своего единственного чада. Он только в ее присутствии играл роль любящего тестя, а когда той не было рядом, моментально показывал свое истинное лицо и разве что смерти не желал тому, кого выбрала его неповторимая кровиночка.

Моргенштейн зацепился за эту мысль, как утопающий за соломинку, и решил раз и навсегда поставить незримый барьер между собой и секретаршей.

«Не дождешься, старый хрен», – подумал Ефим и строго сказал вслух:

– Что здесь за бардак? Немедленно приберитесь тут и… – Он покрутил головой по сторонам, ища, к чему бы еще придраться. Взгляд упал на стоящие на подоконниках горшки с давно превратившимися в гербарий гортензией и фиалками. – И полейте цветы, наконец. Хватит просто так без дела сидеть!

Секретарша недоуменно пожала плечами, когда за начальником захлопнулась дверь. Тот был сам не свой. Видимо, тоже натерпелся от грубияна, решила она, и какое-то время постояла в задумчивости, размышляя, на самом деле прибраться и полить цветы или махнуть на все рукой и вернуться к просмотру роликов в Инстаграме и других социальных сетях.

Быть может, она и занялась бы делом, но тут мявкнул телефон, оповещая о выложенной в сеть одним из виртуальных друзей новой заметке. Мелодичный сигнал стал той самой последней каплей, что переполнила чашу сомнений. Решение было принято. Естественно, не в пользу работы. Цокая каблуками, секретарша вернулась за стол, взяла в руки телефон и с головой погрузилась в созерцание чужих жизней.

Тем временем у себя в кабинете Ефим Соломонович посмотрел на часы и записал в ежедневнике цифры 14–45. Это было ориентировочное время, когда на синхронизированный с его телефоном автоответчик Богомолова должна поступить информация о выполнении задания. Если операция пойдет по плану, через три часа, плюс-минус тридцать минут, он должен сообщить о потере связи с Преображенским и потребовать поднять по тревоге поисковый вертолет.

Этого не было в согласованном с тестем плане действий. Неизвестно, как тот отреагирует на подобную самодеятельность. Может, похвалит зятя за невольно оказанную услугу, а может, выйдет из себя и наорет во время внепланового телефонного разговора, а потом и вовсе потребует не мешаться под ногами.

Ефиму было наплевать на реакцию тестя. Управляющий планировал объявить поисковую операцию исключительно ради желания выйти сухим из воды. Факт гибели в парке одного из его владельцев мог пробудить нешуточный интерес не только у жаждущих жареных фактов журналистов, но и у правоохранительных органов.

Вполне возможно, сам Богомолов и станет инициатором разбирательства, в надежде отвести от себя подозрения. Тогда тем более надо было подстраховаться и первым забить тревогу. Моргенштейн хотел выбить почву из-под ног старого лиса прежде, чем тот подведет его самого под монастырь. Богомолов умел это делать филигранно, не зря всю жизнь шагал по головам.

* * *

Пока секретарша решала жизненно важный для нее вопрос, а управляющий продумывал концепцию ближайшего будущего, Вепрь покинул административный корпус, пристегнул кофр к багажному ящику, сел на квадроцикл и покатил на восток. Он прекрасно помнил те времена, когда по территории отчуждения сложно было передвигаться пешком, не говоря уж о том, чтобы ехать на машине. Особенно трудно приходилось после выбросов. В такие дни аномалии чуть ли не громоздились друг на друге. Практически каждый шаг приходилось выверять детектором или бросать болты, гайки да камешки, чтобы вовремя обнаружить безопасную тропу и не вляпаться в деструктив.

С тех пор, как Зона исчезла, стало не в пример лучше. Как говорится, была бы машина, а маршрут найдется.

Конечно, и раньше встречались места, где можно было без особых проблем проехать на транспорте. Как правило, такие участки располагались вблизи от так называемых деструктивных полей. Ученые в подобных проявлениях аномальной природы видели подтверждение закона сохранения массы и энергии, а сталкеры говорили просто, без обиняков: то пусто, то густо.

Но в том-то и дело, что таких свободных от коварных ловушек мест на всю Зону было раз-два и обчелся. К тому же по ним перемещались военные и ученые. Оно и понятно. Откуда у простых сталкеров техника да горючка возьмутся? Да и ни к чему было бродягам спешить. Торопыги редко приходили из рейдов с завидным хабаром. Зато те, кто никуда не несся сломя голову, возвращались домой с богатой добычей.

Вепрь проехал с километр по наезженной дороге, свернул на заросшее кустарником и молоденькими соснами поле и покатил к похожим на спящих медведей валунам. Каменные глыбы располагались гигантским полукругом и служили прекрасной защитой от посторонних глаз. Вепрь обогнул один из покрытых мхом и пучками травы огромных камней, заглушил двигатель и слез с квадроцикла. Активировал сервис текстовых сообщений в ПДА, выбрал адресат, написал несколько слов и отправил весточку.

Через минуту пришло ответное послание: пятерка с тремя нулями и знак доллара.

– Вот барыга. Харя у тебя с таких денег не треснет, а? – проворчал бородач.

Вепрю было жалко отдавать пять косарей бармену. Он считал, тот загнул непомерную цену за свои услуги. Ладно бы разговор шел о чем-то серьезном: наркотики, там, контрабандой провезти или еще что-нибудь в этом роде. Так нет же. Всего-то надо было дать наводку на цель.

– Да пошел ты, – пробормотал Вепрь. – У меня ПДА с поисковой программой есть.

Он почти убедил себя, что цифровое устройство поможет без особых проблем выйти на клиента, чтобы убить того как надоедливую муху, но грызущий изнутри червячок сомнения не давал покоя. Вепрь всего три раза до сего дня стрелял из нового оружия: первый раз с расстояния в пятьсот метров, второй с тысячи и третий с отсечки в полтора километра.

И хотя разработчики уверяли, что их новейшее оружие способно с расстояния в пять километров пробить насквозь легкобронированную технику, он не хотел рисковать и тем более провалить дело. К тому же за это убийство ему обещали пятьдесят кусков американских денег сверх уже заплаченных авансом десяти штук.

Вепрь хотел действовать наверняка по принципу: один выстрел – одна смерть. Кинетическая самозарядная пушка КСП-2М лежала в кейсе в разобранном состоянии. Пока ее соберешь, пока приготовишься к стрельбе – на все нужно время. Поэтому ему кровь из носу надо было знать, где будет находиться клиент в момент выстрела, и прибыть на позицию хотя бы минут за двадцать до судьбоносного мгновения. Как ни крути, выходило, что лучше заплатить бармену за информацию, чем бегать за жертвой, глядя в экран ПДА.

Бородач дважды ткнул пальцем в цифровую клавиатуру в нижней части экрана и замер на несколько секунд, глядя на мерцающий после букв ОК курсор.

– Хрен с тобой, подавись, – пробормотал Вепрь, отправляя сообщение.

С севера налетел прохладный ветерок, затрепал кончики завязанной на затылке банданы. Мужчина задумчиво покусал нижнюю губу, глядя на медленно кружащих в небе ворон. Опустил голову и посмотрел в широкий просвет между двумя валунами. На фоне темнеющей на горизонте полоски леса белые развалины заброшенной деревеньки казались обломками выбитых зубов. Он погрозил кулаком невидимому противнику:

– Смотри у меня, Носорог. Обманешь – берегись! Без глаза останешься.

Мини-комп издал мелодичную трель. Вепрь прочитал сообщение и выругался сквозь зубы:

– Бабки ему нужны. Ты информацию дай сначала, потом деньги требуй.

Он сердито покусал ноготь большого пальца. Бармен славился упрямством и всегда все делал по-своему. Можно, конечно, было написать ему: мол, сначала работа, потом расчет. Только вот гарантии, что он не пошлет лесом, не было. То-то и оно. Рисковать в таком деле себе дороже. Бородач знал: наниматель не оставит в покое, если он не выполнит заказ, и мигом переведет из разряда исполнителей в категорию жертв. Вепрю вовсе не улыбалось в один прекрасный день схлопотать пулю в голову. Он решил не выделываться, перевел требуемую сумму на счет бармена и отдельным файлом отправил фотографию клиента.

Через пять минут Носорог прислал координаты и аудиосообщение. Вепрь запустил проигрыватель. Из динамика ПДА донесся шум голосов, звон посуды и торопливый шепот бармена: «Здорово, Вепрь. Я сделаю, как ты просишь, но ничего не гарантирую. Если тип откажется выполнять мой заказ, его силком не заставить. Надеюсь, у тебя есть запасной вариант на этот случай. Удачи».