Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 131 (всего у книги 344 страниц)

Пока еще живые бойцы оскальзывались на щедро политом кровью, раздавленными внутренностями и нечистотами полу. Это мешало вести прицельный огонь. Все чаще свинцовые плети автоматных очередей в бессильной злобе хлестали стены и потолок. Все реже пули с утробным чавканьем вонзались в тела изоргов, не причиняя тем серьезного вреда. Розовая – в пузырях – пена обильно лезла из ран с похожим на шипение проколотого колеса звуком. С металлическим стуком падали на пол выдавленные из раневых каналов, заляпанные алым девятиграммовые кусочки свинца.

Сражение кончилось за считаные минуты. Изорги подхватили Хозяина на руки и, словно идола на рок-концерте, потащили к телепорту. В зале энергоузла послушная хозяйской воле орава разделилась на два неравных потока. Большая часть измененных набросилась на присутствующих здесь людей. Смерть снова собрала богатый урожай, но, как и в прошлый раз, среди ее трофеев не оказалось генетически модифицированных особей.

Во время жестокой бойни крохотная кучка совершенных машин для убийства приволокла Богомолова к телепорту и осторожно опустила на пол. Двигаясь словно сомнамбула, с закрытыми глазами, Игорь Михайлович подошел к высокой тумбе из темного углепластика. Глаза под сомкнутыми веками забегали из стороны в сторону, пальцы запорхали по клавишам. На узкой полоске жидкокристаллического экрана одна за другой вспыхивали зеленоватые цифры – координаты из отправленного профессором письма.

Огромная двустворчатая дверь с грохотом распахнулась. Из зала энергоузла в помещение шумным потоком ворвалась свора заляпанных с ног до головы красным изоргов. Телепорт не был рассчитан на одновременное перемещение такого числа органических объектов. Мысленный приказ хозяина отправил партию измененных в клетку Фарадея внутри расположенных под углом друг к другу огромных металлических обручей.

Едва ушла, схлынула первая волна, Богомолов открыл глаза, хапнул воздуха раззявленным ртом и задышал жадно-жадно, как бездомная собака на солнцепеке. А в голове водили хоровод и бились о череп изнутри, словно волны о плес, чужие мысли. И он чувствовал, что все эти мысли разные, но в каждой из них слышалось слово – Хозяин: «Куда идти, Хозяин?.. Чего велишь, Хозяин?.. Кого убить, Хозяин?..»

«Эге! – смекнул Богомолов. – Так ведь я теперь, кажется, могу без всяких технических штучек ими управлять».

Он осторожно дотронулся до кнопки на выпуклом боку излучателя, вдавил кончиком пальца, отпустил, но руку не убрал: мало ли, вдруг снова потребуется технику на помощь призвать. Огоньки по краям хитроумного устройства погасли. Гул в голове поутих, но чужие мысли все так же кружились в бесовском хороводе, хоть и не так активно, как раньше.

С озорной, почти мальчишеской удалью он сорвал с головы обруч и отшвырнул прочь. Полированная полоска металла, бренча и звякая парой похожих на монеты плоских утолщений, покатилась по каменным плитам пола, завернула за тумбу пульта управления телепортом и спряталась из виду.

На мгновение голова стала пустой и звонкой, словно сухая тыква. С непривычки Богомолов сжал виски руками, покачнулся, неожиданно теряя равновесие, и обязательно бы упал, не рванись к нему изорги на помощь. Они обступили его со всех сторон, гортанно заклокотали горлом, заскрипели, как столетние сосны под порывами озорного ветра. И столько тепла, заботы и прям-таки детской искренней любви уловил вдруг Богомолов каждым натянутым как струна нервом, что слезы невольно выступили у него из глаз. Он провел дрожащей рукой по лицу, размазывая соленую влагу по щекам, и хриплым от переполняющих чувств голосом прошептал:

– Спасибо, верные вы мои!

И опять заскрипели, защелкали, закряхтели изорги. Только теперь в их голосах почудилась Игорю Михайловичу нетерпеливая просьба. Они снова хотели крови, хотели убивать, хотели мучить и ждали от него такой милости. Игорь Михайлович призывно вытянул вперед руку с растопыренными пальцами и на свой лад переиначил слова Священного Писания:

– Идите за мной! Все, о чем просите меня, верьте, что получите, – и будет вам.

Он затыкал пальцем в кнопки клавиатуры, выставляя таймер обратного отсчета на одну минуту, нажал на клавишу «Ввод». На экране, поверх строки с координатами точки переноса, торопливо замелькали исчезающие в вечности секунды.

Богомолов широким жестом показал на распахнутую, словно голодная пасть, дверь и первым вошел в клетку Фарадея. За ним в телепорт шумной гурьбой устремились измененные. Когда последний изорг оказался внутри металлической клети, дверь автоматически закрылась. Гул ускоряющих вращение в разных плоскостях обручей слился в одно целое с нарастающим треском электрических разрядов. Молнии белыми искрящимися змеями стремительно поползли по сетчатым стенам телепортационной установки. Так длилось несколько секунд. Потом раздался оглушительный хлопок – и клеть опустела.

Глава 25. Эндшпиль

Болотный Лекарь ни дня не сидел без дела. Снова, как в старые добрые времена, он оказывал помощь любому, кто нуждался в ней, и не важно, мутант это или человек. Для него все были равны, ведь недуг или ранения не выбирают, кого терзать. Да и опасно это – распределять пациентов по классам. Так можно до чего угодно докатиться, стоит только начать. Сначала, допустим, мутантов лишить медицинской помощи, а потом и людей. Среди последних тоже можно градаций по разным признакам столько насочинять, мало никому не покажется. Вот поэтому Лекарь и не забивал голову ненужными вопросами, а просто делал такую важную и нужную работу.

Сегодня он накладывал швы на раны недавно найденного на болотах зомби. Тот бродил по краю зыбкой топи, не обращая внимания на глубокие, черные от запекшейся крови порезы на руках и лице. Лекарь случайно наткнулся на мертвохода, возвращаясь домой с прогулки на клюквенные плантации. Его бизнес по сбору и реализации целебной ягоды опять пошел в гору. С тех пор как Зона вернулась, недостатка в рабочих руках не стало. Просторный двор дома на болоте опять заполонили зомби, вызывая порой недовольство Крапленого и Скитальца. Лекарь мимо ушей пропускал ворчливые замечания других Хранителей. Лишь изредка, когда сердитый гундеж становился невыносим, он отвечал с неизменной улыбкой и кротким взором добродушных глаз за круглыми стеклами очков:

– Ну что вы на них взъелись? Разве плохо, когда в доме столько добровольных помощников?

Со стороны Крапленого все недовольство безвредными и спокойными зомби, чьей виной подчас были характерные медлительность и тугодумность, как рукой снимало. Он прекрасно помнил то время, когда приходилось самому ишачить по хозяйству, и не хотел повторения подобного опыта. Скиталец же продолжал ворчать, но таков был его характер. Он ворчал всегда и по любому поводу. И даже если бы зомби в один прекрасный миг испарились, это стало бы очередной причиной для брюзгливого недовольства слепого старика.

Лекарь стягивал кетгутом края уродливой раны на щеке зомби, когда ожил мини-комп в кармане его испачканного густой и черной, как нефть, кровью халата. На время операций он переводил ПДА в дежурный режим, чтобы тот не реагировал на массовую рассылку сообщений сталкерской сети, а потому немало удивился, когда наладонник настойчиво завибрировал. Пробиться сквозь невидимый барьер могли только весточки с избранных номеров.

Умело орудуя иглой и хирургическим пинцетом, Лекарь методом дедукции пытался определить загадочного отправителя. Через несколько минут он так и так узнает, кто послал сообщение, вот будет здорово, если его измышления совпадут с реальностью.

Итак, думал он, кто бы это мог быть? Скитальца можно сразу отбросить. Он сидит в жилой половине дома, слепо таращась бельмастыми глазами в одну точку перед собой, и ни за какие коврижки не станет тыкать пальцем в экран. Дело тут даже не в слепоте. Одному из первых Хранителей Зона подарила возможность видеть без глаз. Скиталец легко может набрать весточку в ПДА и отправить адресату, но зачем, если тот находится по соседству. Проще дойти до операционной или дождаться, когда хозяин дома вернется в комнату, и лично передать информацию. Только вот передавать нечего. Какие такие важные новости у него могут быть? Надоедливую муху прихлопнул? Велико событие, ничего не скажешь.

Лекарь зажал пинцетом изогнутую, словно коготь хищника, хирургическую иглу и потянул на себя, стягивая края раны прочной бионитью из овечьих кишок.

Теперь Крапленый, продолжил он плести сеть размышлений. Тот с раннего утра отправился вглубь Зоны и вполне может отправить весточку, если наткнется на что-либо стоящее. Хотя нет. Всяким электронным штуковинам он предпочитает разговор с глазу на глаз. Должно произойти нечто экстраординарное, чтобы он отправил сообщение. Так, с вероятностью в девяносто девять… ну ладно, девяносто пять процентов Крапленого можно оставить за скобками. Остаются двое: старый, проверенный временем друг – профессор Шаров и Дмитрий Преображенский, некогда известный как сталкер Балабол. Теперь у него, правда, новое прозвище. С легкой руки Крапленого его сейчас все кличут Хозяином Зоны. Вроде как в шутку, а получается, что всерьез, поскольку занятые Зоной земли формально ему принадлежат.

Ловкими движениями пальцев Лекарь завязал хирургический узел, взял со стоящего чуть поодаль передвижного столика ножницы и аккуратно отрезал нить возле самого узелка.

– Ну вот, теперь ты как новенький. – Он бросил ножницы на поднос к использованным хирургическим инструментам, положил рядом с ними окровавленную иглу с длинным хвостом светло-коричневой нити. Зомби встал с операционного стола и замер как истукан, не зная, что делать. – Если хочешь, можешь остаться у меня. Многого от тебя не требуется: делай, что скажут, веди себя хорошо, по ночам никуда не уходи, вот и все правила. Взамен я по мере сил буду следить за твоей внешностью и физическим состоянием. Что скажешь?

– Я подумаю, – глухо ответил зомби и, чуть покачиваясь из стороны в сторону, медленно зашаркал к выходу из операционной.

Лекарь проводил недавнего пациента задумчивым взглядом. Он никак не мог выбрать кого-то одного из двух вероятных кандидатов на автора посланной ему весточки. В его рассуждениях шансы обоих были равны. В итоге он склонился к мысли, что сообщение пришло от Преображенского.

Когда за мертвоходом захлопнулась дверь, Лекарь сорвал с рук одноразовые перчатки, бросил на передвижной столик рядом с подносом. Вытащил из кармана ПДА, прочитал первые строчки письма и разочаровано вздохнул. Вся его дедукция пошла псу под хвост: профессор звал в гости, попутно обещая сюрприз.

Лекарь сунул ПДА в карман брюк. Снял местами испачканный кровью халат, повесил на стоящую в углу вешалку и покинул операционную.

Скиталец сидел там же, где его оставил Лекарь больше часа назад: за столом боком к выходящему во двор окну. Он смотрел в одну точку перед собой, но, услышав стук двери и хозяйские шаги, повернул голову на звук. Бельмастые глаза уставились на Лекаря.

– Куда собрался?

– Поражаюсь я тебе, Скиталец. Ничего-то от тебя не скроешь. Даром что слепой.

– Ты же знаешь, я сердцем вижу, а не глазами, – усмехнулся в седую бороду старик. – Меня с собой возьмешь или мне одному тут куковать?

– Пойдем, если хочешь, – легко согласился Лекарь. Шаров не упоминал в приглашении, чтобы он приходил один, так почему бы не взять Скитальца с собой. – Ну и чего сидишь?

– А куда торопиться? Мы ведь не на пожар собрались, а в гости. Профессор не написал, по какому поводу встреча?

Лекарь от удивления приоткрыл рот и часто заморгал.

– Откуда знаешь? Или ты сердцем не только видишь, но и чужие письма можешь читать?

– Вот чудак-человек, – покачал головой старик. – Да ты разве, кроме своего друга-профессора, к кому-нибудь ходишь? Нет. Дык чего тогда удивляешься? Все ж на поверхности лежит, даже думать не надо.

– И как это я не сообразил? – Лекарь смущенно улыбнулся и зачем-то сдвинул очки на кончик носа.

– Ну так что, повод-то какой?

– Не знаю. Олег ничего внятного не написал. Он лишь намекнул на сюрприз.

– М-мм, понятно. Значит, время пришло.

– Чего?

– Время, говорю, для сюрприза пришло.

Скиталец вздохнул, встал из-за стола. Оправил чуть подрагивающей морщинистой рукой складки на сером, подпоясанном веревкой балахоне и пошаркал к отделенному ситцевой шторкой закутку за печкой. Он вышел оттуда четверть минуты спустя, постукивая по полу приспособленной под посох корягой.

– Пехом до научного лагеря пойдем или срежем через «кротовину»? Засиделся я в последнее время, хотелось бы косточки немного размять.

Лекарь пожал плечами:

– В письме точное время не указано. Думаю, можно немного прогуляться.

На том и порешили.

– Вот это да! Ну и компания собралась. Не знал, что все Хранители заглянут ко мне на огонек! – радостно воскликнул Олег Иванович, когда Лекарь и Скиталец переступили порог. За ними в просторное помещение с телепортационной камерой подле дальней стены вошли близнецы Комон и Эврибади (профессор отправил их сопроводить Хранителей, как только на его ПДА поступил сигнал от системы распознавания лиц) и застыли изваяниями, повернувшись спинами к запертой на электромагнитный замок двери. Ни один мускул не дрогнул на их абсолютно одинаковых лицах, еще больше усиливая сходство братьев с восковыми статуями.

Шаров подошел к накрытому столу и выдвинул из-под него два свободных стула.

– Было у меня предчувствие, что большой компанией соберемся, потому и подготовился соответствующе. – Он глянул на Лекаря и поспешно отвел взгляд в сторону. – Так-то я думал, мы с тобой в компании Балабола посидим, кое-какие вопросы порешаем, но раз Крапленый решил вдруг меня навестить, а ты Скитальца с собой позвал, значит, я не зря прислушался к интуиции.

– По какому поводу встреча? И почему здесь, а не у тебя в кабинете? – поинтересовался Лекарь, кивком здороваясь с Крапленым и Дмитрием Преображенским. Те сидели рядышком за столом. Крапленый махнул рукой в ответ на приветствие. Дмитрий широко улыбнулся и тоже кивнул, а потом учтиво поздоровался со Скитальцем.

– И тебе не хворать, – добродушно прогудел старец, усаживаясь за стол.

– Потом, потом, все потом, – торопливо сказал профессор. – О делах позже поговорим, а пока прошу всех отведать моей наливочки. Сам лично вот этими руками готовил. Смею заметить, не хуже твоей клюквенной настойки, – улыбнулся он Лекарю, стараясь при этом не смотреть в его глаза.

Вообще Олег Иванович сегодня как-то слишком суетился: нервно теребил пальцы рук, одергивал полы лабораторного халата, потирал подбородок, трогал мочку правого уха. Лекарь не придал этому значения. Подумал, волнуется старый друг, ведь давно таким составом не собирались.

– Слишком смелое утверждение, – усмехнулся он в аккуратно подстриженные желтоватые усы.

– Ты попробуй сначала, потом будешь говорить. – Профессор взял со стола пузатую бутыль с содержимым вишневого цвета. Откупорил и сперва набулькал каждому гостю в бокал, а потом плеснул себе. – Ну, за встречу! – отсалютовал он посудой из тонкого стекла. Гости попробовали наливку. Лекарь причмокнул губами и с видом знатока уважительно покивал. Профессор улыбнулся в ответ и поставил бокал на стол.

– Эй! Почему я не могу пошевелиться?! – в голосе Крапленого звучала тревога. – Ты чем нас опоил?

– Не волнуйтесь, это временное явление. Эликсир из особых трав вызывает паралич скелетной мускулатуры на срок до пяти часов, в зависимости от количества принятого внутрь напитка. Вы все не так много выпили, так что часа через два к вам снова вернется подвижность.

Брови Лекаря изумленно изогнулись.

– Это что за новости? Ты чего удумал, Олег? А ну перестань! Немедленно дай нам противоядие, и мы забудем об этом, как о дурном сне. (Профессор даже не пошевелился.) Ты меня слышишь?

– Слышу, не глухой. Только рановато пока вам пить антидот. Поверьте, я так сделал для вашей же безопасности.

– Хватит нести чушь! – Крапленый попробовал пошевелиться, но у него ничего не вышло. Только лицо налилось кровью от непомерных усилий сдвинуться хоть на миллиметр. – Ты обманом заманил нас к себе…

– Тебя я не звал, ты сам пришел, – бесцеремонно перебил профессор и повернулся к близнецам: – Комон, Эврибади, свяжите им руки на всякий случай.

Военсталы вынули из кармашков тактических жилетов пластиковые наручники и двинулись к неподвижно сидящим за столом гостям.

– Олег, одумайся! Не делай того, о чем потом пожалеешь!

– Ему первому свяжите, – показал на Лекаря профессор и повернулся к другу спиной, нервно кусая нижнюю губу.

Вжикнули наручники, стягивая запястья пленников. Лекарь поник головой. Крапленый хрипло ругался, брызгая слюной и страшно тараща глаза. Из всех Хранителей только Скиталец сохранял невозмутимость. Да и Дмитрий как-то подозрительно спокойно реагировал на происходящее, словно чего-то знал.

Негромко запиликал мини-комп. Профессор сунул руку в карман халата, вытащил ПДА. На устройство транслировалось изображение с одной из камер видеонаблюдения. По территории научного лагеря шел молодой человек. Со всех сторон его окружали полуголые, измазанные в крови не то люди, не то похожие на них создания. Они прыжками передвигались на четвереньках, опираясь при этом на руки, как шимпанзе. И хотя он вовсе не был похож на того Богомолова, чью фотографию столько дней показывали по мировым информационным телеканалам в связи с сенсационной речью Преображенского на Генассамблее ООН, профессор не сомневался, что это тот самый загадочный и долгое время остававшийся для него неизвестным компаньон. Никто другой не мог здесь появиться так неожиданно и словно из ниоткуда.

– А вот и обещанный сюрприз, – неожиданно звонким голосом объявил он и кашлянул в кулак.

У профессора было время подготовиться к предстоящей встрече с Богомоловым. По его приказу ассистент протянул кабель от серверной до пульта управления телепортом, подключив лабораторию к системе громкой связи и оповещения. Олег Иванович подошел к усеянному кнопками и рычажками столу, сел в кресло. Подвинул ближе к губам микрофон и щелкнул кнопкой включения.

– Рад видеть вас, Игорь Михайлович.

Богомолов поднял голову и посмотрел по сторонам. Нигде поблизости не было ничего похожего на динамики. Голос профессора как будто лился с небес. Вместе с хозяином завертели башками изорги из второй партии. Забормотали, захрипели, защелкали на разные голоса. Первый отряд разбежался по территории лагеря. Богомолов не стал их призывать, опасаясь снова оказаться в прострации. Для реализации плана хватит и тех, кто сейчас рядом с ним.

– Тот, кто вам нужен, рядом со мной. Я его опоил. Он в сознании, но двигаться не может.

– Так и знал, – скрипнул зубами Крапленый. – Предатель! Иуда! Будь ты проклят!

Профессор едва успел выключить микрофон.

– Замолчи! – злобно прошипел он, жестом поманил к себе одного из близнецов и что-то прошептал ему на ухо.

Эврибади подошел к Крапленому, бесцеремонно заткнул его рот кляпом и, для надежности, заклеил серым армированным скотчем. После чего вернулся к двери.

Профессор удовлетворенно кивнул и снова нажал кнопку включения.

– Мы в лаборатории. Я мог бы объяснить, как нас найти, но думаю, будет лучше отправить к вам сопровождающих.

Он отключил громкую связь и велел военсталам привести Богомолова. Братья ударили себя кулаком в грудь, развернулись и, топая рубчатыми подошвами берцев, вышли за дверь.

– Я столько лет верил тебе, а ты… Как ты мог так поступить? – в голосе Лекаря презрение, глаза – холодные льдинки за круглыми стеклами очков.

– А что я? – пожал плечами профессор. – Каждый борется за место под солнцем, как умеет. Вы называете себя Хранителями Зоны, а что вы конкретно для нее сделали? Как вы ее охраняете и от кого? Или от чего? Согласно второму закону термодинамики любая упорядоченная система стремится к хаосу. Нужны титанические усилия для сведения энтропии к нулю. В отличие от вас я эти усилия прилагаю. Зоне нужна крепкая рука, и этой рукой может быть только сильный человек вроде Богомолова. А я всего лишь хочу заниматься наукой, и мне для этого нужны деньги. Много денег. Ты можешь их дать? Нет? Тогда и не говори ничего.

Лекарь хотел возразить, но передумал, сжал губы в бледную тонкую полоску и покачал головой. Скиталец сопел, глядя незрячими глазами куда-то в пространство. Крапленый невнятно мычал, наверное, крыл Шарова последними словами. Дмитрий по-прежнему отмалчивался и изредка грустно вздыхал.

В коридоре послышался нарастающий топот множества ног. Немногим позже электронный замок мелодично запиликал. Дверь открылась, и в лабораторию, прыгая на четвереньках, ворвалась орава изоргов. Звонко шлепая голыми ступнями и ладонями, измененные разделились на два рычащих, клокочущих потока, будто огибающая остров река, и по-собачьи улеглись на полу. Вытянули вперед руки, как лапы, разве что языки не высунули для пущего сходства. За ними хозяйским шагом вошел Богомолов в чужом теле. Последними через порог переступили близнецы и привычно замерли у запертой двери.

– Ну вот мы и встретились, – угрожающе пророкотал Богомолов, встав напротив стола.

Дмитрий поднял голову, увидел перед собой незнакомца. Глаза удивленно распахнулись, рот приоткрылся.

– Не ожидал? Мне через многое пришлось пройти, даже пожертвовать своим телом, чтобы поквитаться с тобой, ублюдок.

Богомолов сорвал с руки излучатель, бросил на пол и выхватил пистолет из-за пояса.

– Позвольте, а как же мое вознаграждение?! – заверещал вдруг профессор.

Богомолов отмахнулся от него как от назойливой мухи:

– Будут тебе деньги, не мешай. Сперва я хочу насладиться местью. – Он направил пистолет на Дмитрия: – Первым делом я вышибу тебе мозги, а потом отправлю на тот свет твоих дружков, так называемых Хранителей Зоны. Я один – вы слышите меня? – один ее Хозяин и Хранитель. Зона принадлежит мне!

Сухо щелкнул взведенный курок.

– Стойте! – профессор метнулся к Богомолову, встал между ним и столом, раскинув руки в стороны, будто хотел защитить Дмитрия. Изорги взволнованно зарычали, вскочили на четвереньки, но видя, что их хозяину ничто не угрожает, снова улеглись на пол. – Убьете вы их, а дальше что? Ваше имя поругано, его уже не обелить, да вы и не сможете это сделать. Никто не поверит, что вы в вашем нынешнем обличье тот самый Игорь Михайлович. У меня другое предложение.

– Ну! – Богомолов люто сверкнул глазами исподлобья.

Профессор нервно сцепил руки и взволнованно забормотал:

– Я могу отправить вас в прошлое. Вы только представьте, какие это сулит перспективы. Зная все наперед, вы легко устраните врагов прежде, чем они встанут у вас на пути.

– Мерзавец! – сказал, как хлестнул нагайкой, за спиной профессора Дмитрий.

Лекарь ахнул и побелел лицом. Крапленый еще сильнее замычал и так вытаращил глаза, что, казалось, они вот-вот выскочат из орбит. Только Скиталец сохранял свойственное мудрецам спокойствие. Весь его вид как бы говорил: все в этом мире пустая суета.

Богомолов скептически искривил губы, но реакция Хранителей и Преображенского убедила его в правдивости намерений продажного профессора. Предложенный вариант открывал заманчивые перспективы. Если все получится, а он в этом не сомневался, в его руках сосредоточится безграничная власть. Он не только «засеет» метастазами Зоны всю планету, но и будет продавать «бессмертие». Толстосумы завалят его деньгами, лишь бы получить иллюзию вечной жизни. Богомолов запрокинул голову к потолку и безумно захохотал. Изорги смотрели на него с обожанием и страстью. Наконец он успокоился.

– А это идея. Оказывается, ты не такой бесполезный, как я вначале подумал. Говори, что надо делать.

– Позвольте, я провожу вас.

Профессор угодливо поклонился и засеменил впереди Богомолова к телепорту. Встал за пульт управления, защелкал кнопками и тумблерами. Пока он настраивал аппарат на нужный режим работы, Богомолов открыл дверь в клетку Фарадея, но заходить без команды профессора не решился.

Изорги послушно отправились за хозяином, когда тот направился к телепорту в дальнем углу лаборатории, и теперь сидели на корточках в ожидании новых команд.

– Готово! Пожалуйста, пройдите в камеру и закройте за собой дверь.

Богомолов вошел в висящую промеж установленных под углом друг к другу огромных металлических обручей сетчатую конструкцию. Громко хлопнула дверь. Профессор вдавил кнопку запуска. Обручи пришли в движение, послышался нарастающий гул и резкие отрывистые хлопки. Грохот выстрелов не смог заглушить остервенелый крик Богомолова:

– Одной смерти для тебя мало! Я найду тебя в прошлом и снова убью!

Пять подло выпущенных в спину Дмитрия пуль достигли цели. Три угодили в легкие, четвертая раздробила позвонок, а пятая насквозь прошила сердце и застряла в грудине. Дмитрий, заваливаясь набок, рухнул на пол и застыл в неудобной позе. Лужица крови под ним быстро увеличивалась в размерах.

Богомолов на этом не успокоился. За мгновение до переноса он отдал изоргам мысленный приказ. Едва клеть опустела, измененные бросились на людей. Казалось, кровавая баня неизбежна, но что-то пошло не так. Один за другим изорги повалились на пол и забились в страшных корчах. Это профессор включил вмонтированные в потолок ультразвуковые излучатели. Узконаправленные волны не приносили людям вреда, те находились вне зоны их действия, зато изоргам досталось на орехи. Лекарь и Крапленый с недоумением смотрели на эти пляски святого Витта. Даже Скиталец потерял невозмутимость – правая бровь удивленно изогнулась – правда, он быстро взял себя в руки и натянул на лицо прежнюю маску спокойствия.

– Нет, только не это! – профессор подбежал к Балаболу, повернул на спину. Мутные, подернутые поволокой смерти глаза невидяще уставились в потолок. Олег Иванович захлопал по бледным щекам Дмитрия: – Не умирай! Слышишь! Не умирай! Что вы там сидите?! Помогите ему!

– Как? – сердито рявкнул Лекарь. – Ты же опоил нас. Забыл?!

– Комон, Эврибади, освободите гостей, налейте вина из другой бутылки и дайте им выпить.

Лекарь первым принял противоядие. Он положил на стол растопыренные ладони и, опираясь всем телом на руки, осторожно поднялся. Немного погодя убрал одну руку со стола, сделал пробный шаг.

– Быстрее! Чего копаешься?! – взволнованно крикнул профессор.

– Сам виноват, не надо было травить, – огрызнулся Лекарь, отцепился второй рукой от стола и подковылял к Балаболу. Ему хватило одного взгляда. Он встал перед погибшим на колени, провел ладонью по его спокойному, умиротворенному лицу.

Тем временем Эврибади наполнил бокал Крапленого белым вином и поднес к губам Хранителя. Тот жадно выпил все до дна, а как почувствовал, что снова может двигаться, оттолкнул от себя военстала и, с грохотом опрокинув стул, рванул к профессору.

Шаров испугаться не успел, так быстро среагировал Комон. Швырнув почти пустой бокал Скитальца на стол, он бросился наперерез Крапленому, сбил с ног и, придавив его шею коленом, заломил руку Хранителя за спину. Эврибади выхватил пистолет из нагрудной кобуры, снял с предохранителя и взял Крапленого на прицел, но по знаку Олега Ивановича убрал оружие на место.

Крапленый хрипел, плевался, грозил порвать близнецов вместе с их хозяином на куски.

Обычно тихий голос Скитальца прогремел на всю лабораторию:

– Остынь, Крапленый! – Он встал из-за стола. Гулко постукивая посохом по полу, приблизился к Болотному Лекарю. Тот по-прежнему стоял на коленях перед бездыханным телом Балабола. – А ты перестань сверлить профессора взглядом. Дырку прожжешь.

– Если б взглядом можно было убить, я бы ни на миг не сомневался, – сказал Лекарь с плохо скрытой ненавистью и сжал кулаки.

Профессор отшатнулся. В глазах растерянность, губы дрожат, лицо осунулось.

– Я не хотел, – прошептал он. – Так получилось. Я не виноват.

– Чего ты там бормочешь? – презрительно скривился Лекарь. – Из-за твоего предательства погиб хороший человек. Не прощу!

– Дмитрий сам предложил себя в роли живца, – прогромыхал Скиталец. – Это был его план игры. Профессор здесь ни при чем. Наоборот, он все поставил на кон ради нас.

Скиталец повернулся к Шарову и поклонился в пояс:

– Спасибо, мил человек.

– За что ты его благодаришь, Иуду такого?! – закричал Крапленый. Капельки слюны вырывались из злобно перекошенного рта и темными пятнышками расплывались на полу. – Да пусти ты! – дернулся он под коленом близнеца, но тот лишь усилил давление.

– Отпусти его, Комон, – тихим голосом попросил профессор.

Военстал нехотя выполнил приказ и встал на ноги. Крапленый тоже поднялся. Зашипел, потирая красную в передавленном месте шею, и снова спросил Скитальца:

– Так за что ты его благодаришь?

– Он спас Зону и всех нас от верной гибели. – Старец повернулся к профессору: – Ну что, Олег Иваныч, так и будешь молчать или все-таки расскажешь, что за фокус ты провернул?

– Так говорить-то особо не о чем. Богомолов отправился в мир проекта «О.З.О.Н.» в день начала эксперимента. Я случайно вспомнил, как в одном из первых видеоотчетов увидел похожего на него человека, и решил рискнуть. Если мои расчеты верны, сейчас мы узнаем его дальнейшую судьбу.

Профессор вытащил из кармана ПДА и затыкал в экран пальцем. Один из больших телевизоров на стене включился. Из динамиков полился рев сирен воздушной тревоги, крики перепуганных людей, детский плач. В толпе бегущих куда-то мужчин и женщин на мгновение промелькнул Богомолов в его нынешнем обличье и исчез. Но вот он снова появился на экране. На его лице – растерянность и страх, он не понимал, куда попал. На горизонте вдруг появился разбухающий, как тесто на дрожжах, ослепительно-белый шар. На мгновение наступила мертвая тишина, а потом лаборатория наполнилась оглушительным грохотом, словно миллионы камней обрушились с вершины высоченной горы в бездонную пропасть. Картинка в телевизоре тряслась и дрожала. Взрывная волна всадником Апокалипсиса пронеслась по городу, переворачивая машины, вырывая с корнем деревья и ломая дома, будто те были из картона, а не из бетона, стали и стекла. За ней, ревя голодным драконом, катился огненный вал. Экран залило красным, словно кровью плеснуло с той стороны, потом он на мгновение почернел и весь покрылся серой, шипящей рябью.

Профессор снова потыкал пальцем в ПДА и убрал мини-комп в карман. Крапленый и Лекарь ошеломленно смотрели в погасший экран телевизора. Изорги сдавленно хрипели и бились в конвульсиях на полу возле телепорта.

– Ответь честно, Скиталец, ты знал, что здесь произойдет? – нарушил затянувшееся молчание Лекарь.

– Знал.

– Олег тебе сказал, Балабол или оба посвятили тебя в свои планы?

– Сама Зона поделилась их тайной со мной, когда на днях явилась во сне в образе девушки с венком из осенних листьев на голове. Тогда она и поведала, что теперь профессор один из нас.