Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 334 (всего у книги 344 страниц)

Я одернула платье. Нет, все же некоторых вещей не понять никогда… К примеру, почему мне в будущем году тоже захотелось приехать сюда с зонтиком.

На соседней выставочной площадке зрители оказались куда более яркими и разнообразными, к тому же не имели при себе ничего наподобие зонтов, поэтому я сочла, что тут моей безопасности ничего не угрожает, и приблизилась. Человек на помосте стоял рядом со странной конструкцией из двух колес и придерживал ее, чтобы механизм не свалился на землю.

– Это изобретение сможет заменить вам лошадь: его не надо кормить, поить, делать запасы на зиму. Оно простое в уходе и легкое в обращении. С ним справится любой человек – и даже женщина. Скажите «нет» пешим прогулкам!

– Что это? – поинтересовалась я у дамы с таким обилием фазаньих перьев на шляпке, что поневоле представлялось семейство абсолютно голых несчастных фазанов.

– Кажется, он назвал это ве-ли-си-пе-том, – с трудом выговорила сложное слово дама. – Ни один человек в здравом рассудке не сядет на эту конструкцию. Вы только взгляните: ему приходится держать ее двумя руками, чтобы она не упала! Что мы, акробаты, что ли?

– Да-да-да, – закивала я, – жулики на каждом шагу.

– Я докажу вам, что с велосипедом может справиться любой! – не унимался дядька на помосте. – Есть ли среди вас желающие опробовать его?

Все стали оглядывать толпу, ища желающих: каждому интересно было распознать подсадную утку среди честных богобоязненных граждан. Я тоже пробежалась глазами по зрителям и… наткнулась на суровый осуждающий взгляд Алисии. Подруга стояла как раз напротив, подцепив рукой Ласа, словно крупногабаритную, не очень модную, но почему-то нужную сумочку.

Интересно, сэр Мэверин лечит от патологического невезения? Наверное, если и лечит, то слишком дорого за это берет.

Я попыталась развернуться и выскользнуть из плотной толпы, но сзади у кого-то были совершенно иные намерения. Крепко сбитая девица с криками: «Дайте мне попробовать!» – прорывалась к месту демонстрации, и мое существование волновало ее так мало, что в результате столкновения я каким-то чудесным образом оказалась на демонстрационной площадке под придирчивыми взглядами толпы.

Вот и доказывай теперь, что призывный крик испытателя велосипедов исходил вовсе не из твоего горла.

– Поаплодируем смелой барышне! – как родной, обрадовался мне продавец. – Подходите, девушка, не стесняйтесь!

В толпе Алисия покрутила пальцем у виска и сложила руки на груди, дескать, катайся теперь, а я потом с тобой разберусь, если останешься жива. Лас радостно аплодировал вместе со всеми. Девица, так рвавшаяся к велосипеду, кусала губы в первом ряду, но скандал устраивать не собиралась.

– Ну что же вы, садитесь, не бойтесь, я вас подстрахую на всякий случай, – продавец подкатил ко мне свою чудо-машину, не дождавшись, пока я подойду сама. – Поверьте, езда на лошади представляет куда большую опасность.

Не знаю почему, но я его послушалась – наверное, просто не хотелось сразу сдаваться Алисии.

– Так, перекиньте ножку через раму… возьмите в руки руль… садитесь… одну туфельку на педаль, второй будьте готовы отталкиваться… Видите, юбки нисколько не мешают! Я вас держу… И-и-и-и… поехали! Крутите, крутите педали! Отлично! Держим равновесие! Равновесие, я сказал, а не меня за рукав! Еще разок! И крутим-крутим-крутим! Отлично! Молодец! Так держать!.. Стоп! Куда!!? Тормози!!!

Вот вроде бы уже не молодой человек и должен знать, что команда «тормози!» действует только в том случае, если вам не забыли показать, где тормоз. А я всего-то подпрыгнула на некстати попавшемся под колеса камушке. Он же сказал, что меня держит. Никому нельзя верить.

К счастью, толпа зрителей оказалась намного сметливей и проворней продавца и расступилась передо мной на зависть всем проповедникам, словно морские воды. Оставалось только надеяться, что я тоже соображу, как остановиться, прежде чем на моем пути окажется кто-то менее прыткий. Я попыталась крутить педали медленней, чтобы сбавить скорость (совсем уж на лету соскакивать было боязно!). Попытка удалась!

– Остановитесь! Остановитесь! Мой велосипед! – раздавалось сзади. Кажется, безопасность испытателя продавца вовсе не волновала.

Я уже почти остановилась и готова была достать туфелькой до земли, когда из одного из шатров на дорогу вышел темный сюртук. Увидев меня, он заметался – но не тут-то было! Крутанув руль влево, чтобы объехать неожиданную помеху, я тем самым доблестно не дала ему уйти. Таким образом, состоялся первый в Земске, а, может быть, и во всей Греладе наезд велосипедиста на человека. Демоническая машина полетела влево, я и моя жертва – вправо.

Оставалось только молиться, чтобы человек не сильно покалечился. Я первая приподнялась на локте, готовясь останавливать хлещущую из ран жертвы кровь. Но взгляд у пострадавшего был вовсе не жертвенный… стоп! Стойте, где-то это уже было!

– К вашему сведению, в Греладе правостороннее движение, – сухо, едва сдерживая раздражение, сказал господин Клаус.

Я смотрела на него круглыми глазами, не зная, что такого сказать, чтобы после этого остаться в живых.

– Пока вы думаете, извиниться или съязвить, могу я попросить вас слезть с меня – мне сложно дышать.

Обнаружив, что не только сбила фабриканта с ног, но еще и изрядно втоптала его в землю, я не могла не смутиться. Похоже, придется извиняться – роль язвительного персонажа была уже занята. Я вскочила на ноги как ошпаренная и протянула ему руку:

– Простите меня, пожалуйста.

Фабрикант скептически посмотрел на протянутую руку и встал сам:

– Как вы, однако, умудряетесь и извиняться, и оскорблять одновременно. Любой уважающий себя мужчина должен подняться из грязи без помощи женщины, – ворчал он, отряхиваясь.

– Даже если женщина его в эту грязь уронила? – не удержалась я.

– Особенно если его в эту грязь уронила женщина, – подчеркнул господин Клаус. – И, леди Николетта, убедительно вас прошу, держитесь от меня подальше. Когда вы рядом, это вредно для моего здоровья.

– Простите, – еще раз пристыженно повторила я.

Он определенно должен был меня ненавидеть, и только хорошее воспитание помешало ему сейчас на меня наорать. К несчастью, таких непреодолимых препятствий не оказалось у продавца велосипедов. Он подскочил сначала к своему железному детищу, а потом, даже не поинтересовавшись, не пострадала ли я и не проводить ли меня к доктору, принялся орать во всю силу голосовых связок. Из общего потока ругани чаще всего повторялись магические слова «ущерб» и «компенсация», которые, в отличие от всего остального, произносились почти любовно.

Господин Клаус, уже собравшийся идти по своим делам, внезапно остановился, взял продавца за локоть и отвел в сторону. Они проговорили не больше двух минут, в первую из которых торговец заткнулся, а во вторую подошел ко мне и предложил купить велосипед со скидкой в знак своих глубочайших извинений.

Я удивленно посмотрела на фабриканта. Тот слегка поклонился, даже, кажется, улыбнулся моему ошеломленному виду и на прощание сказал:

– Если вы ищете стенды с марью, то вам в дальний конец ярмарки.

Я шла между рядов и не могла отделаться от странных мыслей.

Может, он сильно ударился? Или я ему переехала что-нибудь не то? Откуда столько благожелательности?

Скажете, я слишком подозрительна? Чересчур много о себе воображаю? Ну сами посудите: когда последний раз кто-то решал за меня мои проблемы, да еще так галантно? Не могу даже вспомнить. А если просто перебрать в памяти все мои выходки и не очень вежливые разговоры, то такого обращения я вовсе не заслуживала – да-да, у меня хватало смелости, чтобы в этом признаться. Правда, ее не хватало на то, чтобы вести себя иначе.

Так что фабрикант определенно ударился. Вот придет в себя немного и… Лучше действительно больше не попадаться ему на глаза. Выращу марь, не выращу – это мое дело. Алисия, конечно, очень расстроится, что у нее отобрали такую интересную игрушку, но это ненадолго – найдет следующую.

Уголок мари на ярмарке был, мягко говоря, невзрачным и безлюдным. Любой здравомыслящий человек поостерегся бы ходить здесь после заката, да и днем было как-то неуютно. Я купила несколько книжек со скупыми картинками и текстом, изобилующим сложной агрономической терминологией, а затем подошла к лавке с семенами.

Продавец откровенно спал: при моем появлении он открыл лишь один глаз, рассудив, что такого проявления вежливости будет вполне достаточно.

– Добрый день. Скажите, пожалуйста, у вас есть сорта мари с повышенной урожайностью? – спросила я, но, видимо, сформулировала свой вопрос недостаточно профессионально, потому что продавец открыл второй глаз и с удивлением осмотрел меня с ног до головы.

– Вы как раз вовремя, – после некоторой паузы ответил он, хотя сложно было представить момент, в который я оказалась бы здесь не вовремя при полном отсутствии других покупателей. – Не хотите попробовать озимый сорт?

– Озимый?

– Его сеют осенью под снег, – пояснил продавец, неправильно истолковав мое удивление.

– Это я знаю. И что, лучше всходит?

– Гораздо.

Торговец не спешил утомлять себя рекламой товара – словно я сама должна была вытягивать из него всю полезную информацию. Понятно, почему здесь оказалось так безлюдно. Вот если бы он танцевал чечетку в обнимку со стволиком мари или пытался взлететь на самодельных крыльях из сиреневых метелок – тогда бы внимания к его стенду проявляли побольше. Другое дело, что продаж такая увеселительная акция не подняла бы.

– В чем измеряется это «гораздо»? – уточнила на всякий случай.

Торговец пожал плечами:

– Я этот сорт второй год продаю: пока никто жаловаться не приходил.

Но и хвалить, видимо, тоже. Не лучшая рекомендация. Откуда мне знать, что эти семена взойдут и что это вообще сиреневая марь, а не какой-нибудь ее родственник-сорняк? А то получится как с магами и давешними помидорами. Поля, старательно засеянного лебедой, мне даже мои родители не простят.

Как с помидорами…

Я поймала промелькнувшую мысль за хвост:

– А вы не продадите мне одно семечко?

Оказывается, найти человека на ярмарке не так-то просто. Сначала я спрашивала прохожих, не видели ли они двух молодых людей с шутовским колпаком в руках, и мне указали на повозку, с которой торговали всевозможными колпаками для детей. Потом я спросила, не видел ли кто двух юношей со следами от помидоров на одежде – и народная доброта вывела меня к огороженной площадке, где две команды горожан соревновались в ежегодных боях на различного рода овощах. Тогда я совсем приуныла и стала спрашивать, не намечается ли где-нибудь поблизости магическое представление. Вот тут мне повезло. Посмотрев поочередно за работой фокусника, карточного шулера и женщины с бородой, я наконец набрела на место, где двое горе-артистов устанавливали уже знакомые мне помост и кадку с землей.

Нет, ну ничему их жизнь не учит.

– Господа, давайте меняться: я вам идею, а вы мне услугу, – не тратя времени на лишние предисловия, предложила я.

– Магический контроль! Пост магического контроля! Господа-покупатели, не будьте лопухами, не давайте себя обманывать недобросовестным торговцам! Вы имеете право знать, что за растения покупаете! Пост магического контроля! Всего лад за растение! Постоянным клиентам скидки! Магический контроль!..

У меня уже начинало дребезжать в голове от этих призывных выкриков, а «конферансье» все не унимался, несмотря на то, что за мной уже выстроилась очередь из трех человек, желающих воспользоваться новой услугой.

Тем временем второй паренек, весь покрытый мелкими каплями пота, простирал руки над уже здоровенной метелкой мари, которая все продолжала переть в небо. Если процесс отнимает у него столько сил, то он может и не справиться с наплывом желающих, а разочаровывать ярмарочную толпу не стоит. Я решила совершить еще один акт гуманизма и дернула разошедшегося зазывалу за рукав:

– Посиди хоть минуту спокойно, а то, может, вы еще и не справитесь со всеми желающими. Вон, смотри, тот пройдоха вообще шишку какую-то притащил, сейчас начнет требовать, чтобы ему вырастили ель.

«Конферансье» уселся на помост и озадаченно почесал затылок.

– Ты лучше прейскурант составь. А то как-то нечестно выходит: лад и за колосок пшеницы, и за розу, и за дыню.

Паренек просветлел и тут же предложил мне:

– А давай с нами в долю?

– Ну уж нет, – покачала головой. – Мне и своих забот хватает.

К этому моменту марь достигла такой степени зрелости, что стала сыпать семенами нам на макушки. Пора!

– Все-все, хватит! У кого-нибудь есть нож?

Маг протянул мне простенький маленький ножик в чехле, вынутый из кармана. Да, с таким инструментом этого монстра спиливать еще неделю. А надо ли?

Я примерилась к испещренному фиолетовыми прожилками стволику и, воткнув лезвие под нужным углом, сделала длинный разрез. Уже через секунду по стволу побежал густой желтый сок, наполняя воздух горьким ароматом. Магический контроль пройден!

У торговца марью нужного мне количества семян не оказалось, поэтому я взяла адрес, пообещала потом приехать за заказом на склад и организовать доставку, после чего отправилась разыскивать своих спутников. Долго искать не пришлось: Алисия, как всегда, выделялась из толпы ярким розовым шелком платья и незаурядной внешностью. Лас рядом с ней смотрелся на удивление гармонично. Родители и раньше недобро шутили, что он украл красоту у старшей сестры, но с каждым годом это становилось все более заметно.

При моем появлении Алисия уперла руки в бока, но с гневными речами решила погодить. Она конечно же видела мастерский наезд на фабриканта и, безусловно, расценила его как нововведение в науке флирта. Я проигнорировала и ее позу, и испепеляющий взгляд и обратилась к Ласу, желая обрадовать его своей необычной находкой:

– Я нашла озимый вид сиреневой мари. Думаю, нам стоит закупить именно эти семена – поэтому мне, наверное, придется задержаться в Земске хотя бы на один день.

Брат воспринял эту новость с завидным спокойствием, в отличие от своей спутницы:

– Николетта, ты не можешь здесь остаться!

– Почему?

– Ты же не взяла с собой ни платьев, ни белья! – В голосе подруги проскользнул прямо-таки первобытный ужас. – Пусть Лас остается!

С таким же успехом я могла оставить тут нашу лошадь, чтобы она сама все организовала: выслала отцу на подпись банковский чек для оплаты, погрузила на себя семена и привезла их в имение. При брате говорить этого не хотелось, поэтому я отвела Алисию в сторону и грозно зашептала:

– Я хочу получить семена, а не искать потом Ласа по всему Земску.

– Ну что ты теряешь? Не привезет он эти семена – через несколько дней съездишь за ними сама.

– Алисия, посмотри мне в глаза: с чего это вдруг ты вздумала его защищать?

Подруга упрямо отводила взгляд:

– А с того, что это ты с твоей матушкой сделали его таким! До сих пор ходите за ним и убираете игрушки, а потом удивляетесь, чего это наследник совсем не интересуется хозяйством! – Она выпалила все на одном дыхании, даже порозовела от волнения.

Хм, может, она в чем-то и права.

– Ладно, допустим. Но что он такого сделал или сказал, если ты вдруг переметнулась на его сторону? – мысль о том, что я все это время упускала какие-то тайные качества своего брата, не давала мне покоя. Но партизанка молчала. Нечисто дело. – Хорошо. Пусть остается. Лас? Лас?! Куда он делся?

Лас нашелся в кондитерской неподалеку: каким-то образом за краткое время он умудрился разжиться местной газетой, купить себе чашку чая и пару пончиков. Алисия посмотрела на меня многозначительно: «Вот видишь!» Я ответила ей взглядом: «Способность добыть пончик еще ничего не значит».

Потратив полчаса и два метра нервов на то, чтобы объяснить брату, что от него требуется, я пообещала Алисии вернуться через пятнадцать минут, чтобы мы могли отправиться домой в ее карете. Но, когда вернулась, ни Алисии, ни кареты на месте не было…

Я стала растерянно оглядываться, и тут меня окликнули:

– Леди Николетта! – Из толпы вынырнул господин Клаус. Хорошенько рассмотрев покупки, которые совершили на ярмарке, мы в легком потрясении замерли на несколько секунд: и я, и фабрикант держали за руль по велосипеду…

Господин Клаус пришел в себя первым:

– Сэр Гвидон и леди Алисия попросили меня довезти вас до дома: у них вдруг возникли какие-то срочные дела, – пояснил он, старательно игнорируя факт наличия велосипеда у меня в руках.

– О боги, ну что вам стоило отказаться! – в сердцах воскликнула я.

– Еще не поздно, и если вы мне позволите, я могу сделать это прямо сейчас, – сменил тон фабрикант.

Я тут же умолкла. Да, нехорошо как-то: человек соглашается терпеть мое присутствие вплоть до самого Кладезя, а я тут устраиваю сцены.

– Извините. Просто я никак не ожидала…

– Надо заметить, у вас очень странная дружба…

– Вы меня очень обяжете, если в следующий раз скажете то же самое в присутствии Алисии. Если бы я знала, то не стала бы покупать велосипед, – вслух посетовала я. Может, попытаться оставить его Ласу?

– Не волнуйтесь, оба велосипеда поместятся в моей коляске, – смягчился фабрикант.

– Боюсь, что тогда мне придется бежать следом: с вами же еще сестры.

– Они решили на пару дней задержаться в Земске у приятельницы Филиппы.

Я открыла рот. Закрыла рот. То есть он хочет сказать, что возвращаться нам придется вдвоем? Алисия, надеюсь, ты сейчас икаешь и чешешься.

На привязывание велосипедов к коляске у нас ушло около получаса. Весь процесс напоминал игру двух детей с конструктором-головоломкой. Когда головоломка была собрана, коляска приняла угрожающий вид противопехотного сооружения, а мы с фабрикантом начисто избавились от желания разговаривать друг с другом еще минут на сорок.

Господин Клаус правил, а я, неблагодарная, тем временем думала, что пора бы ему бросать ездить в летней коляске: как-никак осень на дворе. По истечении вышеупомянутых сорока минут фабрикант «галантно» повернулся ко мне:

– Леди Николетта, извините, конечно, но не могли бы вы не так сильно стучать зубами: повозку трясет, и меня начинает укачивать. Там за сиденьем есть плед.

Какой, оказывается, скрытный тип.

– Очень любезно с вашей стороны, – не могла не отметить я. – Но мне просто любопытно: если бы вас не укачивало, как скоро я узнала бы о существовании пледа?

– Как только признались бы, что замерзли. – Господин Клаус краем глаза следил за тем, как я заворачиваюсь в плед до самого подбородка. Ну и пусть, красоваться тут, кроме придорожных лопухов, не перед кем.

– То есть никогда…

Отлично. Дружественная обстановка сгущалась. Мысленно я пообещала держать себя в руках, чтобы меня не высадили на каком-нибудь перекрестке. Лучше уж промолчать лишний раз, чем потом брести по безлюдной дороге в кромешной темноте.

– Иногда полезно признавать свои слабости… порой даже необходимо. Но я вижу, для вас это представляет определенные проблемы.

– Могу поспорить, что для вас тоже.

Фабрикант искренне расхохотался:

– Да, мужчины такими проблемами мучаются не в пример чаще женщин.

– Никто, по крайней мере, не берется их в этом упрекать.

– Ну не скажите… – Он как-то сразу посерьезнел. – Из рассказа леди Алисии я понял, что вы купили семена мари. Не боитесь, что вас обманут?

– Я все проверила. – Мне не удалось избежать хитрой улыбки, точно так же как и удержаться от рассказа о проведенном эксперименте.

Выслушав историю, фабрикант снова расхохотался, распугав при этом птиц в придорожных кустах. Образ холодного дельца рушился на глазах.

– Могу обрадовать вас только тем, что озимая марь действительно существует. Но вот растение, выращенное с помощью магии, будет отличаться от реального.

– Пусть так, но я сделала все, что смогла.

– И при этом не побоялись доверить доставку семян брату?

Вот что мне сейчас делать: жаловаться на собственную мягкосердечность (в простонародье называемую глупостью) или защищать брата?

– Готова поспорить – он справится.

– Что ж, идет. – Фабрикант протянул мне руку.

Надо же было так оговориться! Может, вступить в движение «За точность формулировок»?

– Тогда в случае своего выигрыша вы простите мне один центнер мари. Это будет гуманно.

– А что будет, если выиграете вы?

– Ничего. Я могу довольствоваться сознанием собственной победы.

– Женская логика…

– Бывает очень полезна, если знать, как ею пользоваться. – Я думала, что умудрилась-таки оставить последнее слово за собой, но не тут-то было. Как оказалось, язык у господина Клауса был подвешен не хуже, чем у доктора Мэверина. Ну конечно, ему же надо как-то убалтывать своих заказчиков, партнеров и работников.

– К сожалению, у меня нет тех преимуществ пола, которые позволяют это делать.

– То есть вы признаете, что есть вещи, на которые мужчины не способны?

– Точно так же, как есть вещи, которые не способны делать женщины, даже если не брать во внимание физиологию. Вы со мной согласны?

– Пожалуй, – пожала я плечами.

– Тогда объясните, почему вы с таким упорством беретесь за хозяйственные и экономические дела собственного поместья, если не разбираетесь ни в том, ни в другом?

Так вот к чему он вел! А я-то думала, для чего все эти отвлеченные философствования. Что ж, у меня тоже в запасе имелась одна философская сказка, которая вполне годилась для ответного удара.

– Нам с братьями в детстве няня задавала один и тот же вопрос: если двое столкнулись на улице, кто из них должен извиниться?

– Наверное, тот, кто виноват.

– Большинство так и отвечает. Правда, был еще вариант Ивара: тот, кто ниже по положению. Но ни то ни другое, по мнению няни, не было верно. Она всегда говорила, что это должен сделать тот, кто умнее. И в том случае если виноват и если не виноват тоже: раз он умнее, то мог предвидеть и предотвратить столкновение.

– То есть вы считаете себя умнее окружающих и поэтому беретесь за поместье?

Я от такой интерпретации на секунду потеряла дар речи:

– Это было грубо.

– Но это то, что вы сказали.

– Я берусь за поместье, потому что могу что-то сделать – иначе потом стану чувствовать себя виноватой.

– Слушай, да назови ты его подлецом! – раздался вдруг незнакомый голос. – А ты, мужик, назови ее дурой! И любитесь себе на здоровье!

Нас обогнал безбожно бородатый человек, уступавший в густоте своего волосяного покрова разве что собственной лошади. Он встал поперек дороги и направил корявую дубину прямо в наши удивленные лица:

– Это ж как надо языками чесать, чтоб не заметить, чё вас грабють, а, голуби? Вылазьте из телеги!

Я оглянулась: еще двое таких же бородачей в шапках набекрень и разодранных кафтанах перегородили дорогу. Один держал в руке взведенный самострел – весомый аргумент для того, чтобы подчиниться и спуститься на землю.

Фабрикант первый выпрыгнул из коляски, я вылезла следом. Можно было, конечно, попробовать с криками убежать в лес, но вряд ли бобры и белки встанут на мою защиту, да и с ориентированием у меня дело обстояло как-то не очень.

– Не вздумайте ничего выкинуть, – прошептал господин Клаус, пока один из грабителей обшаривал коляску.

По его представлениям я что, должна была кинуться в атаку и в неравном бою побороть всех трех злодеев, переломать их дубины о колено и поймать зубами болты от самострела? Нет уж, у меня под юбками коленки трясутся, и единственная дерзость, на которую я сейчас способна, – это не держаться за фабриканта, чтобы не упасть.

Бандит облазил коляску сверху донизу, но ничего ценнее собачьего намордника не обнаружил и сделал логичный вывод, что все самое ценное из нее уже вышло:

– А ну-ка, господа хорошие, выворачивайте карманы, выкладывайте денежки и драгоценности! – снова ткнул он в нас своей дубинкой.

Я не сопротивлялась: вывернула карманы и торжественно вручила грабителям пригоршню медяков – все, что осталось от моих карманных денег после покупки велосипеда. И так железное чудовище лишило меня новых шляп, перчаток и чулок, а теперь еще придется на ближайшие месяцы распрощаться с мелкими лакомствами. Бандиты явно не оценили всего драматизма ситуации, швырнули деньги мне под ноги и потребовали, чтобы я сняла сережки. Пожалуйста! Они из плохенького серебра и стоят едва ли не меньше той горсти медяков.

Господину Клаусу пришлось хуже, с ним никто не церемонился: разбойники стянули с него сюртук, выпотрошили карманы и долго радовались выпавшему кошельку, пока не обнаружили в его недрах всего один серебряный лад.

– Голодранцы, простите меня боги! – сплюнул один из неудачливых налетчиков себе под ноги. – Хоть бы людей постеснялись.

Я хотела извиниться и сказать, что если перед следующим грабежом нас предупредят за пару дней, то я обязательно надену свои лучшие украшения. К счастью, мне удалось вовремя прикрыть рот руками, что наверняка выглядело как крайняя степень испуга.

– Эй, Сивый, выпрягай лошадей! Больше здесь ничем не разживешься!

Э-э-э-э, как лошадей?! Нет, не надо! На чем же мы до дому доберемся?

Я дернулась, но господин Клаус схватил меня за запястье и сжал его с такой силой, что у меня чуть не потемнело в глазах.

Разбойнички тем временем за считаные минуты выпрягли лошадей и были таковы.

Мы с фабрикантом остались одни посреди безлюдной дороги. Кто-то подвывал в лесу. На небе ядовито посмеивался полумесяц.

– Да отпустите же вы меня! Неужели думаете, что я сейчас с улюлюканьем кинусь вдогонку? – наконец взмолилась я, поскольку начала терять все ощущения в кисти.

– Кто вас знает. – Фабрикант разжал руку. – Одна неосторожная фраза – и вас могли забрать вместе с лошадьми.

– Нужна я им!

– Нам очень повезло, что не нужны.

– Нам? – удивленно спросила я.

– Я боюсь ходить один по безлюдной дороге, – отшутился господин Клаус. – А дорога предстоит да-а-а-альняя.

Да уж, от Земска мы отъехали далеко: теперь до Кладезя ближе, но на пути, как назло, больше ни одного селения. Если повезет, то к утру дойдем… или…

– Зачем же ходить? – Я кивнула на велосипеды, все еще привязанные к оставленной бандитами коляске.

– Вы шутите!

– Ни в коем случае!

Дальнейшее наше путешествие со стороны действительно смотрелось скорее шутливым приключением, чем полугероическим предприятием, требовавшим недюжинного напряжения сил. Двое на велосипедах катились по дороге в лунном свете, – еще то было зрелище. А учитывая, что эти двое периодически падали в придорожные канавы и буераки, – так и вовсе обхохочешься (если, конечно, не являешься одним из них). Сил спорить о чем-либо уже не было, поэтому мы с фабрикантом развлекали себя тем, что подсчитывали количество падений друг друга. К несчастью, в этом вопросе я лидировала, а господин Клаус никак не хотел признать, что соревнование нечестное, просто потому, что на нем не было многослойной юбки.

Часа через полтора мы сдались и, окончательно обессилевшие, пошли по дороге пешком, ведя велосипеды рядом с собой. Кладезь возник перед нами ранним утром в предрассветном тумане. Редкие встречные творили охранные круги, когда наша парочка вдруг выныривала перед ними из дымки, а затем провожали удивленными взглядами. Если бы я знала, чем мне аукнутся эти взгляды, то не пыталась бы ни с кем здороваться.

Дом господина Клауса был первым на дороге, и я честно предполагала, что здесь спутник меня и покинет, предоставив дальше идти в гордом одиночестве. Но нет: фабрикант велел мне подождать пять минут и быстро вывел из ворот рабочую лошадь, запряженную в телегу. Оставалось только гадать, то ли других средств передвижения под рукой не было, то ли хозяин счел, что большего я не заслуживаю. В любом случае, изображать оскорбленное достоинство не было ни сил, ни желания: ноги отваливались, голова гудела – поэтому я почти что с радостью залезла в телегу вместе с велосипедом и прислонилась к бортику. Господин Клаус посмотрел на меня как-то очень хмуро, но ничего не сказал.

Пусть хмурится, мне бы только до дома добраться: отделить ноги от туфлей (правда, боюсь, для этого понадобится хирургическое вмешательство), снять платье, превратившееся в лохмотья, и ящеркой нырнуть в постель. Я попросила фабриканта остановить телегу подальше от дома, чтобы не перебудить полдвора своим появлением.

– Ну спасибо, что подвезли.

Фраза прозвучала как издевка, пусть таковой и не задумывалась. По сути, господин Клаус домой меня не довез, не стану даже упоминать о «целости и сохранности». Не его в том вина, но благодарность все равно прозвучала как-то не по-доброму.

– Идите, за вас, наверное, переживают. – На лице фабриканта не отразилось ни одной эмоции.

– Не думаю. Спокойной ночи или скорее уж утра, господин Клаус. – Я развернулась и покатила велосипед в сторону нашей садовой калитки.

Ага, переживают, как же! Дрыхнут небось все! И даже во сне радуются, что больше некому доставать их своими поучениями. Парадная дверь, как и ожидалось, была все еще закрыта, черный ход тоже – слуги пока не проснулись. Похоже, что с попаданием внутрь возникнут неожиданные трудности, а уж о попадании в собственную постель вообще молчу. Оставив велосипед около сарая, я подошла к дому с той стороны, куда выходили окна братьев. Кого бы позвать? Выбор небогат. Если бы Лас был дома, я, не раздумывая, кинула бы камешек в его с Иваром окно. Наш послушник, конечно, начал бы читать мне нотации, но Лас тем временем по доброте душевной впустил бы меня в дом. А так получается, что я не ступлю на родной порог, пока не покаюсь – желательно прилюдно. От Оськи насмешек не оберешься, да и Ерема будить жалко – он только тогда и похож на нормального ребенка, когда спит, свернувшись комочком в своей кроватке. Остаются Ефим с Михеем.

Я не стала рисковать с камешком, а сорвала с рябины под окном несколько ягодок и запустила одну в окно на втором этаже.

– Фимка!

Вы замечали, что в некоторых неудобных ситуациях у людей вдруг появляется уникальная способность «кричать шепотом»? Иногда эта способность дает просто поразительные результаты…

– Тут он я, чего орешь? – раздался голос за моим плечом.

От неожиданности я подпрыгнула и едва не ударила брата затылком в подбородок. Он вовремя отступил на шаг и попридержал меня за плечи:

– Ой-ой, да тише, тише.

– Ты чего здесь делаешь? – Наверняка ведь со своей зазнобой до утра где-нибудь гулял. Вот поймает его фермер – тогда копанием картошки не отделаешься.

– А ты чего?

– Давай я тебе дома расскажу. Михей нам откроет?

– Как же, добудишься его. Я сам нам открою. – С этими словами он вынул из кармана ключ и без тени сомнения направился к черному ходу.

– Где ты взял ключ?!

– Сестренка, ты определись: хочешь узнать ответ на свой вопрос или попасть в дом?

Он еще, бессовестный, спрашивает!.. Конечно, хочу знать, где он взял этот ключ! Тот, который принадлежал маменьке, хранится у меня в комнате в общей связке, и так просто его не снимешь, остальные у прислуги. Если кто-то из слуг потерял ключ и не сообщил нам – это проблема, потому что в следующий раз потеря вполне может оказаться в руках грабителей. После прошедшей ночи тема грабителей была мне как нельзя более близка…