Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 344 страниц)

– Сельмо, скорее всего, нас вели после схватки, и теперь в зале торчат соглядатаи, – объяснял ему Слон.

– Меня они всё равно не знают, – возражал Паладин.

– Зато раны им могут показаться смутно знакомыми, не находишь? С такими заметными ранениями уехать по-тихому у тебя не получится. Ноге необходимо обеспечить покой. Руке, по возможности, тоже.

– Подумаешь, – фыркал дель Пьёро. – Будто я на клинок в первый раз напарываюсь. Сяду на коня, до монастыря вытерплю.

– Вытерпишь, – соглашался Дамиан. – Но после этого бессмысленного подвига окажешься привязанным к постели уже не два-три дня, а на две-три недели. Как ты думаешь, Джетта будет рада, если ее план полетит дракону под хвост?

Совместными усилиями упрямца убедили. И Дамиану второй день приходилось терпеть его несносный характер. К счастью, большую часть времени Пусик проводил на улице. Его способности к перевоплощению существенно уступали талантам Золотой Ручки, но он тоже кое-что умел. Он выбрал роль старьевщика. Неприметный, грязный оборванец с тележкой, закутанный, по случаю холодов в сто одежек с чужого плеча, не привлекал внимания. Таких сомнительных личностей по улицам ходило множество. С некоторыми из них Дамиану пришлось познакомиться: старожилы были недовольны появлением конкурента. Но пара ударов в челюсть, вывихнутое плечо и отбитый копчик вынудили их смириться с нынешним положением дел.

Сейчас Аквилеро собирался на «патрулирование», а Сельмо недовольно морщил нос по поводу амбре, что распространяла одежда побирушки. В дверь постучали. Посыльный передал от Гильярдо записку, в которой говорилось, что ему удалось договориться с магом. Тот зайдет после обеда осмотреть рану и по возможности ускорить заживление. Дель Пьёро заметно повеселел, и дальше сборы прошли практически в дружеской обстановке.

Вчерашний день завершился неудачей – сеньорита Гильярдо так и не показала носа из дому. Ей-то хорошо было в тепле, а Дамиан задубел даже несмотря на «сто одежек». Самым сложным, как оказалось, было не столько войти в образ, сколько не примелькаться местным обитателям. Аквилеро ныкался по подворотням, менял порядок своих "нарядов", головные уборы и модуляции противного голоса. Разбирая тележку после дня практики, новоявленный старьевщик обнаружил, что работка-то непыльная и даже доходная. Кое-что он сразу продал владельцу постоялого дома, выручив небольшие, но деньги. Кое-что пошло на «обновки». Кое-что отправилось на свалку. Однако посвящать себя открывшейся карьере Дамиан не собирался и очень надеялся, что сегодня ему повезет больше.

И действительно, повезло.

Он как раз собирался перекусить в укромном уголке, когда мимо промчалась счастливая Изабелла. Дамиан выругался по поводу скорости, которая совершенно не подходила его роли, но направился следом. Хвала Пресветлому, вскоре сеньорита Гильярдо сменила темп на спокойный, как и положено приличной девушке. Как назло, горожане вдруг решили осчастливить старьевщика барахлом, и он чуть было не упустил момент, когда девушка проскользнула в дверку самого обычного дома, какие нависали над улицей каменными стенами. Краем глаза ему даже удалось зацепить того, к кому она бросилась на шею. Это было несколько неожиданно. Хотя вполне логично. Если вдуматься. А если вдуматься хорошо, то и некоторые другие странности в истории вставали на свои места. Теперь можно с чистой совестью выбираться из этих вонючих тряпок, отмываться, заматываться повязками и с видом раненного, но непобежденного героя возвращаться в дом нанимателя.

– Эй, ты! Поди сюда, – окликнули Дамиана, и он, опустив голову ниже, побрел забирать у дородной горожанки потрепанного вида башмаки. Аквилеро поймал себя на мысли, что если поторговаться, их можно продать местному сообществу побирушек по неплохой цене. Мысли, совсем неподобающей благородному сеньору.

Джетта проснулась со знакомой головной болью. Словно в ее череп всунули огромную крысу, которая никак не могла найти себе место и теперь упорно пыталась прогрызть выход наружу. Через лоб. Между глаз. Глупая тварь! Там же самая твердая кость, ругала ее Темная. Крыса не слушала и продолжала свое занятие. Переставала, только когда рядом оказывался Алейо. Тогда она начинала вертеться, пытаясь устроиться поудобнее. То сворачивалась клубком, то тыкалась носом в темечко или затылок. Будто принюхиваясь: а не лучше ли погрызть здесь? Саму Джетту в присутствии менталиста словно окутывало облако спокойствия и радости. Видимо, она слишком поспешно сбежала после поцелуя, и маг посчитал, что напугал ее своим напором. Теперь он, похоже, пытался снять последствия своих необдуманных действий, чем вызывал еще большую панику.

Вчера закончился волшебный порошок Ансельмо. Сам он тоже не появлялся. Кто бы мог подумать, что она будет так жаждать его возвращения, будучи в здравом уме и твердой памяти? Про здравый ум, пожалуй, она преувеличила. Крыса внутри зашевелилась и, примериваясь, сделала пару контрольных надгрызов.

Сегодня Джетта вновь пряталась от мага в небольшом помещении для покаяний. Оказалось, в монастыре есть и другие женщины. Одна из них, изрядно беременная, сидела на коленях рядом и истово, с надрывом молилась. Завершив общение с Пресветлым, она повернулась к соседке. На худощавом лице местной обитательницы лежала печать бескомпромиссности. По позвоночнику Темной пробежала стайка знакомых мурашек. Даже крыса затаилась, не ожидая ничего хорошего.

– Доброе утро! Хвала Пресветлому, наконец-то магистр нашел свою второю половину! – обратилась к воровке женщина. – Рада приветствовать тебя в обители, сестра.

Степная гадюка тебе сестра, подумала Джетта, но вслух вежливо поздоровалась и скромно сказала, что рада за магистра. Хвала Пресветлому.

– Когда ожидается свадьба? – твердо, будто вбивая гвозди, потребовала ответа собеседница.

Крыса испуганно вжалась в дальнюю стенку черепа. Темная сама бы к ней присоединилась.

– Не знаю, – честно сказала она.

Лично ей ни про какую свадьбу не говорили.

– Не беспокойся, приданное тебе мы уже готовим, – утешающее заявила беременная, чем окончательно напугала.

Нарядный, благоухающий и светящийся неземной радостью Алейо поджидал Джетту-Каталину в обеденной зале. Темная ощутила, как незримые челюсти этого хищника сжались на ее горле, и душа рухнула куда-то в пятки. Крыса навострила уши. К счастью, магистр всего лишь предложил прокатиться на драконе. Сердцебиение стало постепенно восстанавливаться. Пока всё идет по плану.

Гешшар уже привычно изображал предмет мебели с крыльями и безропотно донес седоков до живописной долины. Через бурлящий поток горной реки был перекинут каменный мост. По берегам вечнозеленой хвоей чернели ели. На их фоне светлели сохранившие остатки золотистого наряда лиственные деревья. Воздух звенел чистотой и прозрачностью. Обреченность осени сквозила в каждом мазке окружающего пейзажа. Алейо повел ее в сторону реки и остановились на мосту. Топить собрался?

– Каталина, – магистр взял Джетту за руку, – мне очень жаль, что я не могу это сделать, как положено. – Он опустился на колено и продолжил: – Я видел в своей жизни много женщин, но ты одна поразила мое сердце, – говорил он, глядя в глаза. Крыса в панике завертелась в мозгу. – Я впервые говорю эти слова женщине: Каталина, будь моей женой.

Сейчас крыса будет грызть. Не на жизнь, а на смерть, поняла Джетта. И прежде чем загнанная тварь впилась в череп, быстро ответила:

– Да.

Крыса в изнеможении рухнула. Темная боялась пошевелить головой, чтобы не потревожить мучительницу.

– Что «да»? – удивленно и даже разочаровано спросил магистр. Интересно, он ожидал, что «невеста» ему на шею от счастья бросится?

– Буду, – пояснила она и тут же добавила: – Если папенька разрешит.

На лице магистра мелькнуло растерянное выражение. Казалось, события развиваются вовсе не так, как ему виделось. Крыса из последних сил поднялась на усталые лапы. Да что же ему еще нужно-то?! Джетта, словно пытаясь найти выход, обвела взглядом округу.

– Черные драконы потрясающе красивы! – внезапно задохнувшись от восторга, прошептала она.

Магистр побледнел лицом.

– Никогда не видел черных драконов, – осторожно произнес он, медленно поднимаясь. Видимо, посчитал, что избранница двинулась рассудком от нежданного счастья.

– Я тоже раньше никогда не видела, – призналась Темная.

Дракон лежал на берегу, и в его сверкающей, отливающей синевой чешуе, казалось, отражались река и лес. Вглядевшись, Джетта поняла, что это не отражение: ящер словно просвечивал по краям. Гламор! Это сползающий гламор! Невероятно. Джетта, словно зачарованная, обошла своего «жениха» и двинулась к дракону. Тот приподнял голову, настороженно разглядывая гостью. Она подняла руки с открытыми ладонями, демонстрируя миролюбивость намерений. Дракон чуть склонил голову набок. Когда до морды оставалась буквально пара шагов, сзади раздался отчаянный вопль:

– Каталина, там дракон!

То есть всё это время, пока она спускалась, Алейо его не видел, дошло до Темной. Он реально думал, что невеста рехнулась.

– Я знаю, – с улыбкой обернулась она. – Ты очень красивый. – Это уже относилось к ящеру. – Может быть, даже красивее Гешшара. – Джетте показалось, что на морде появилось самодовольное выражение. Может, Алейо и не так ошибается, сомневаясь в ее душевном здоровье. Тем более, она сама не так давно в нем сомневалась. – Ты здесь, чтобы полететь с нами?

Сзади слышались осторожные шаги.

– Главное, не делай резких движений, – негромко говорил магистр. В его голосе звучало с трудом сдерживаемое беспокойство.

– Не беспокойся, это Рассет. Он хороший. Обратно я полечу на нем, – ответила Джетта, поворачиваясь. – Замечательный подарок! – улыбнулась она.

– Да, – рассеянно согласился монах.

Скорее всего, если бы сейчас у магистра спросили: «Что «да»?», он бы затруднился с ответом.

Но Темной на это было плевать. Гешшар держит слово. Вот он, еще один шаг к свободе. Хотелось бы надеяться, что крыса останется в монастыре и не последует за ней.

Обещанный Паладину маг явился только под вечер. Маги – они люди занятые, понятное дело. Однако для Паладина это оправданием не являлось. Аквилеро думал, что маг после высказанных ему претензий развернется и уйдет. И он бы ушел, наверное, если бы пациент не представился настоящим именем. Магический дар среди людей – явление крайне редкое, поэтому свободе и здоровью его носителя ничего не угрожало. Но мало ли других способов испортить жизнь может придумать власть имущий? Зачем создавать себе проблемы? Так объяснил себе Дамиан поведение мага. Что думал маг на самом деле, осталось тайной. Осмотрев раненого, он сообщил, что потребуется как минимум три процедуры. В отместку, не иначе. Дель Пьёро взвыл. Улещеванием и обещаниями баснословного гонорара ему удалось выторговать себе целый день: маг соизволил согласиться подойти на следующий день дважды: утром и вечером. Это была максимальная уступка с его стороны. И действительно, пришел следующим утром. Вместо того чтобы радоваться близости выздоровления, привязанный к постели Ансельмо весь извелся. Ему казалось, что время остановилось. Дамиану тоже так казалось – слишком уж долго тянулся день в компании соседа, который не находит себе места, не в состоянии сдвинуться с кровати.

Вторую половину дня несколько скрасило появление Гильярдо с дочерью и Слоном. Официально они приехали проведать раненого телохранителя. На самом деле – учинить допрос, пристрастия которому добавлял желчный Паладин. Дома у графа, в опасной близости от злодея, устроить разговор не представлялось возможным. Сеньорита краснела, бледнела, зеленела, но в итоге покаялась в связи с Бенито, который оказался воплощением девичьих грёз – бесстрашным благородным разбойником, прямо как Роберто Добродетельный. Граф поморщился. На вопрос, известно ли ей, чем занимается «благородный разбойник», девушка поведала, что он несет радости жизни тем, кому они не доступны. На этой фразе наемники переглянулись, и Дамиан с трудом сдержал смешок. Работает Бенито на Лихого Кого-то-там, точно Изабелла не запомнила, но который самый лучший контрабандист Империи. Лицо сеньора Гильярдо перекорежило. Если до этого момента он в процесс практически не вмешивался, то здесь его прорвало. Он высказал дочери всё, что думает о Лихо и его месте в имперском сообществе контрабандистов, о ней самой, о неблагодарном щенке Бенито, и, наверное, еще многое, что сказал бы, но тут в дверь постучали. Вошедший маг попросил освободить помещение для лечебных процедур сеньора дель Пьёро. Побагровевший за время монолога Гильярдо перевел взгляд на раненого, которого, разумеется, настоящим именем не представили, и стал белее монашеского нарамника. Сын Первого советника снисходительно сообщил, что обязательно побеседует с графом, а пока тот может быть идти. Под охраной его друзей, вскользь добавил Ансельмо. Маг взглянул на схватившегося за сердце Гильярдо, вздохнул, и сказал, что позже заедет. К счастью, Аквилеро, учитывая обстоятельства, позволили остаться, и слушать, что граф думает о своих телохранителях, ему не пришлось.

Примерно через четверть часа дель Пьёро выскочил из комнаты, будто за ним гналось стадо огров. Монахи, держитесь. Дамиан начал собираться. Он насыпал в сапог мелких острых камешков, и теперь наступать на замотанную ногу стало практически невозможно. Условно раненная рука легла в перевязь. В правую он взял палку-трость. Сделал несколько пробных шагов. Получилось на диво похоже. Закинув в заплечный мешок немногочисленные пожитки, временно перекочевавшие на постоялый двор, он поковылял к спутникам.

До дома компания ехала молча. Каждый думал о своем. О чем, можно было лишь догадываться. Гильярдо, наверное, размышлял, стоило ли избавление от «проклятия» грозящей теперь виселицы. Понурая Изабелла обдумывала свое поведение и предстоящую совместную жизнь с сеньором Монтеро, замуж за которого в воспитательных целях ее решил выдать отец. Чиро, судя по поджатым губам, костерил длинный язык подставившего их дель Пьёро. Аквилеро же наслаждался тишиной и благодарил Пресветлого за Темных, с которыми его свело божественное проведение. Иначе бы Ансельмо ни за что бы не выполнил свою миссию. Где-нибудь на полпути телохранитель бы его придушил.

Прибыв домой, Пусик похромал к себе в комнату, а граф вызвал казначея и дочь. Что происходило за закрытой дверью, достоверно неизвестно. Сам Но, по словам Чиро, Монтеро из кабинета вышел довольный, как кот. Невесту тут же отправили в дом какой-то дальней родственницы – негоже проводить ночь перед свадьбой под одной крышей с женихом. И это хорошо. Теперь девчонка точно никому не проболтается.

Пока обитатели дома укладывались спать, Дамиан пробрался на чердак и спрятался. Тогда, на улице, у него в голове словно сошлись части разорванной картинки. Печное отопление… Бенито, пропадающий «с книгой» в укромных уголках дома… На чердаке, прямо над комнатами, имелись дверцы для прочистки печных труб. Внутри изогнутого змейкой дымохода звуки искажались, создавая «замогильные» подвывания. Решение было очевидно. Странно, что сеньор Гильярдо не сообразил, что звук исходит от камина. Но спросонья и со страху тяжело соображается.

Дамиан не надеялся на скорую удачу, но Боги были к нему благосклонны. Через пару часов на скрипучей чердачной лестнице послышались шаги и скрежет сдвигаемой крышки люка. Темнота расступилась перед магическим «светлячком» в руке Бенито. В другой его руке был свернутый в трубку лист плотной бумаги. Сейчас можно будет взять парня с поличным. Однако со стороны лестницы послышался скрип. Светильник потух.

– Нито, ты здесь, паршивец?! – послышался приглушенный голос Арселии. Юноша молчал. Сеньора Безутешная вдова зажгла своего «светлячка». Недовольный Бенито стоял у стены и смотрел на женщину из-под бровей. – Я же тебе сказала сидеть тихо и не высовываться, – выговаривала она шепотом.

– Этот гад выдает Изабеллу замуж! – запальчиво прошептал юнец.

– А тебе какое дело?

– Но, мама…

Вот те раз!

Продолжение Дамиану услышать не удалось, поскольку на лестнице вновь раздался скрип. Не чердак, а проходной двор какой-то! Реакция Арселии оказалась хуже, чем у ее сына. Светлячок угаснуть не успел. Над полом показалась лысая голова Чиро.

– А вы тут что делаете? – полюбопытствовал Темный, переводя взгляд с сеньоры на юношу. Видимо, он не слышал разговора.

– Ах, сеньор Хонрадо, вы же не станете рассказывать Мигелю об этой невинной шалости, – заюлила Арселия, намекая на интрижку с красавчиком-юношей. – Вы же понимаете, что…

– Да, теперь понимаю. До меня вдруг дошло, что было не так с нападением, – сообщил Темный, медленно поднимаясь.

– Каким нападением? – недоуменно спросила вдова. Очень натурально, следует признать.

– Разбойники упорно дрались с возницей, – продолжал Чиро, – хотя могли просто поджечь повозку. – Наемник показался в полный рост, нависая над вдовой. – Но не сделали этого. Потому что знали: внутри никого нет. Вам было известно, что это ловушка. Но вы решили избавиться от одного из нас и заодно подставить Иззи. – Пальцы Бенито сжались в кулаки. – Блестящий ход Лиха. Не отпирайтесь. Мальчишка проболтался Изабелле, а она всё рассказала нам.

– Бестолочь! – прошипела сеньора сквозь зубы в сторону сына. – Безмозглый придурок! Когда ты научишься держать язык за зубами!

Юноша вжал голову в плечи.

– Мама, я не говорил ей, что ты Лихо, – испуганно произнес он.

А вот те два…

– Вы – Лихо?! – проговорил Чиро потрясенно. – Вы – его мать?.. – Темный повернул голову в сторону Бенито.

– Да! Да, будь он трижды неладен! – Вдова в сердцах швырнула светлячок в сторону Бенито. – Внешностью удался в папашу, да хоть бы каплю моих мозгов взял! Его отец мне ребенка заделал и сбежал за очередной юбкой. – В ее голосе появились оправдывающиеся интонации. – Вот я выкручивалась, как могла.

И впрямь, Лихо-то оказалось залетное… Арселия потирала правой ладонью кисть второй руки, словно пытаясь сдержаться. Но в следующий момент к ногам Чиро полетело кольцо, и глаза ослепила короткая вспышка.

– Толкай его, и уходим, – скомандовала Лиха сыну и кивнула в сторону чердачного люка. – Это заклятье недвижимости, и его хватает не надолго.

Вот те три.

– Сеньора, а куда вы так торопитесь? – произнес Аквилеро, выбираясь из укрытия и старательно хромая. Главное – оттянуть «лихое» семейство подальше от люка, в опасной близости от которого находился напарник.

– Ба! Да тут у нас подранок обнаружился, – презрительно фыркнула Арселия. – Значит, будем избавляться от обоих сразу, – поставила она в известность собеседника, медленно приближаясь. – Мне кажется, вы с приятелем что-то не поделили… Меня? Нет, место неудачное… Может, деньги?.. Точно! Я схоронила здесь свои сбережения на черный день, чтобы до них не добралась экономка. А вы их обнаружили и подрались. Прямо насмерть. Как вам такая история?

– Темные у вас какие-то фантазии, сеньора. Мне кажется, неспроста.

– Какая проницательность. Какие манеры. Какое обаяние. Какие боевые навыки. Такая невосполнимая потеря для Империи…

Вдова – ли? – деланно шмыгнула носом и уже знакомым жестом утерла непролитые слезы. Только на это раз в ее руке блеснул стилет. То же оружие. Тот же обратный хват. Та же стойка. Одна школа. Забавно, если они с Джеттой знакомы. Отрывая Дамиана от размышлений, Бенито выхватил меч из ножен неподвижного Темного и зашел с другой стороны. Аквилеро, припадая на ногу, отходил вглубь чердака. Возможно, умишком сынок не удался, но меч держал уверенно. Сеньора Нуньес перед схваткой подбирала юбки, обнажая стройные ножки. К троллям стройные ножки, он что, голых ног никогда не видел? Именно этот момент мальчишка выбрал, чтобы нанести первый удар. Грамотный удар, который выводил противника из равновесия. Если бы Дамиан в самом деле был ранен в бедро, его позиция оказалась бы весьма шаткой. Буквально. Арселия нырнула вперед, метя в открывшийся бок. Игры закончились. Дамиан легко отбил оба удара и выхватил левой рукой любимый орендольх.

– Вот как… – озадаченно произнесла Арселия, что не мешало ей сделать пару атак. – Ай-ай-ай. Нехорошо обманывать. Нито, беги.

– Я тебя не брошу, – твердо ответил мальчишка и нанес еще пару уверенных ударов.

Хорошая техника. Но до Пусика ему было, как до неба пешком. Всё-таки, годы практики.

– Это глупо! В кои-то веки прояви здравый смысл, – прошипела вдова.

Как любопытно! У Темной – сын Светлый? Дамиан орендольхом подцепил клинок Бенито и правой выбил его. Но нанести удар на поражение не успел. Парень, наконец, решил прислушаться к словам матери и дал деру. Арселия бросилась под меч, лишая Аквилеро возможности преследовать убегающего. Через минуту внизу послышались звуки разбитого стекла. Третий этаж, однако. Но на лице сеньоры не обозначилось даже тени беспокойства. Значит, парню не впервой.

– Может, договоримся? – предложила сеньора Нуньес и стала отходить. В сторону Чиро.

– Не могу.

– У меня есть деньги.

– И у меня, – честно признался Дамиан.

– Жаль. Твой друг мог бы остаться жив.

– Ты тоже.

– Ты не сможешь меня убить, – ухмыльнулась Арселия. – Рука не поднимется.

Дамиан вдруг осознал, что она права. Даже несмотря на то, что женщина вооружена, он не сможет нанести полноценный удар. Это было так же неправильно, как пнуть тявкающую собачонку. И признался, что где-то в глубине души хотел, чтобы мальчишка сбежал. В противном случае у Бенито не было бы ни единого шанса.

Вдова медленно отступала в сторону люка, уверенная в своей безнаказанности. Но чем ближе она подходила к Чиро, тем более зыбким становилось ее положение. В последний момент Арселия стремительно обогнула Темного и толкнула его прямо на Дамиана. И рухнула как подкошенная. Над ней стояла Мария Кортес с поднятой в руке сковородкой.

– Всегда мечтала это сделать, – призналась экономка и улыбнулась.

Аквилеро улыбнулся в ответ и порадовался, что хоть кто-то из гостей этого проходного чердака умеет беззвучно подниматься по скрипучим ступеням.

Как ни спешил Ансельмо, подъехал в монастырь он только после ужина. В обеденной зале он обнаружил Алейо в компании приближенных соратников и нескольких кувшинов вина. Магистр был изрядно навеселе и охотно поделился причиной для празднования.

– Я женюсь на Каталине, – сообщил он, выливая собеседнику остатки из кувшина. Он дождался, пока последние капли упали в бокал, и продолжил: – Завтра.

Паладин опустошил посудину в три глотка.

– А почему завтра? – поинтересовался он. Пустая емкость усилиями магистра наполнилась из следующего сосуда.

– Тебя ждали, – Алейо отсалютовал своим бокалом.

Сельмо выпил и уточнил:

– Зачем?

– Чтобы получить согласие семьи на брак, – пояснил жених.

То есть вопрос о свадьбе еще не решен, расслабился дель Пьёро. Уж он-то своего согласия не даст.

– Ты же не против? – спросил магистр, и на мгновение из его глаз исчез хмель.

– Конечно, не против, – подтвердил Паладин, умилившись радостной перспективе, и поблагодарил за вновь наполненный бокал.

– Я так и думал! – довольно заключил Алейо. – Выпьем за мою будущую жену, прелестную Каталину де ла Ранга!

Компания монахов дружно поддержала тост.

Позже, добравшись по стеночке до своей комнаты, Сельмо пытался понять, как согласился на это безумие. Но не мог. У него и стоять-то получалось с трудом, не то что соображать. Однако из расцентрованного сознания ему удалось выхватить несколько дельных мыслей. Первая: Алейо – мировой мужик!

Стоп. Нет, не то. А, вот: Джетта завтра выйдет замуж, и только потому, что он, гоблинское отродье, оставил ее беззащитной в лапах менталиста и слишком быстро вернулся. Логике умозаключение чем-то не понравилось. Но чувством вины было принято на ура. Оно заставило Паладина пару раз приложиться лбом к стене. Со всей силы. В мозгах немного просветлело. Не исключено, что от искр из глаз.

Итак, на него воздействовали ментальной магией. Как Джетта умудряется ей противостоять? Нужно срочно хватать девчонку и рвать когти. Прямо сейчас. Завтра будет поздно. К ограм драконов, не маленькие. Во всех смыслах. Сами разберутся. Но пока Сельмо приляжет на часок, иначе в своем свинском состоянии до комнаты Темной не дойдет.

Проснулся дель Пьёро свежим и бодрым. За окном было светло.

Собравшись за пару минут и поплескав на лицо холодной водой, он выскочил во двор. Время завтрака, судя по положению солнца, давно прошло. Сельмо захлестнула паника, вторая волна которой обрушилась, когда он увидел на монастырской площади построение монахов.

– Доброе утро! – послышался за спиной голос Алейо.

– Уже свадьба? – испуганно прошептал Ансельмо, оглядываясь.

– Не переживай, без тебя не начнем. – Магистр дружески хлопнул его по плечу. – Свадьба после обеда. Сейчас будет церемония посвящения.

– Куда? – Какие еще эксперименты тут собираются проводить над бедной Джеттой?

– В Крылатое Воинство.

– Кого?!

– Нового дракона. Моя Каталина нашла его вчера.

В словах магистра слышалась практически отеческая гордость за невесту. Ансельмо легко проглотил приставку «моя» к имени Темной, потому что в его сердце затеплилась надежда.

Когда все приготовления были завершены, на площади появилась Джетта с огромным черным ящером. То ли Паладин отвык от драконов, то ли эта конкретная особь действительно была покрупнее Гешшара. Гребни на чешуйчатой спине оканчивались шипами, а чешуя отливала металлическим блеском. Величественное зрелище. На его фоне девушка в бело-красном, в цвет Ордена, наряде, выглядела еще более тонкой и уязвимой, чем обычно. На ее лице сияла улыбка, а осанка была достойна императрицы. Только позже, когда Алейо начал знакомые завывания, Паладин понял, что смущало его в облике Джетты. Она держала голову неестественно ровно, словно боялась ею шевельнуть. Жених на нее магии не жалеет, это очевидно. Непонятно, почему у Сельмо голова не болит?

Тем временем представление продолжалось. От виденного ранее оно отличалось только одним: в первый раз Джетта сидела в кресле и спала, а теперь стояла рядом с Алейо и лучезарно улыбалась. Глаза ее были пусты, как высохший колодец. Черный драконище послушно открывал пасть и заглатывал пойло. Неважно, что теперь это было обычное вино. Сейчас ящер находился под влиянием магии. Для чего бы его ни вызвал сюда Гешшар, – в то, что Темная могла обнаружить его случайно, категорически не верилось, – спасти девушку он не поможет. Остается огров блондин, который сейчас должен быть в полном сознании. Только согласится ли он рисковать ради человеческой женщины, когда на кону стоят жизни его сородичей? Ему нужна еще неделя, чтобы привести их в человеческий вид. Точнее, в драконий. Как бы то ни было, другого выхода из монастыря Паладин просто не видел.

От размышлений Сельмо оторвали слова: «… и вверит себя в руки Пресветлого, и встанет под длань Его в Крылатое Войско», означавшие, что церемония подошла к концу. Дракон лежал с закрытыми глазами, покорно склонившись перед новым повелителем. Внезапно он поднял голову вверх и свечой взмыл в небо. Алейо удивленно проводил его взглядом, прижимая к груди Чашу Грааля. Ну, он так думал, во всяком случае.

Крылатый стремительно набирал высоту, но в какой-то момент начал заваливаться на спину. Несколько монахов вскрикнули в испуге, видимо, представив, как эта туша свалится на площадь. Сельмо сгруппировался, готовый оттащить безмятежно глядевшую вверх Темную подальше от возможного места падения. Но вместо того, чтобы рухнуть, дракон еще немного пролетел вверх лапами, после чего стал разворачиваться в нормальное положение, описывая в небе петлю. И только потом начал падать. Не просто падать – стремительным тараном он летел в самую гущу монахов. Бело-красные в ужасе бросились с воплями, кто куда. В центре этого хаоса неподвижными оставались лишь Алейо, вытянувший навстречу ящеру руку, и Джетта. Почти возле самой земли, на уровне крыш, дракон внезапно расправил крылья и завис, накрыв площадь тенью. На людей словно опустилось заклятие недвижимости. Все смотрели на черный ужас, парящий над монастырем. Видимо, насладившись зрелищем, дракон полетел дальше. А выше того места, где он только что был, обнаружился Гешшар, сверкающий белизной на фоне безоблачного осеннего неба. Конечно, Сельмо не был полностью уверен, что это он. По морде, тем более с такого расстояния, он бы одного белочешуйчатого от другого не отличил. Но кто же это мог быть еще?

Черный, описав полукруг, подлетел к сородичу. Рядом драконы казались одинаковыми по размеру, но, зная их таланты к иллюзиям, Паладин не стал бы ручаться, как всё обстоит на самом деле. Гешшар словно нацелился в тыл соплеменику. Тот, описав дугу, видимо, тоже решил поиграть в игру «Укуси дракона за хвост». Они кружились по спирали, постепенно сближаясь и ускоряясь, пока не стали похожи на символ Двухцветного: две капельки в круге, темная и светлая.

– Что вообще происходит? – негромкие слова Алейо разнеслись по безмолвствующей площади.

– По-моему, они хотят сказать, что не могут принять чести вступить в Войско Пресветлого, поскольку служат другому Богу, – в той же тишине ответил ему звонкий голос Джетты.

Рядом с кружащимися волчком ящерами из ниоткуда появился третий. Сельмо опознал в нем бедолагу, знакомого по приключениям в горах. Потом четвертый. Пятый. Вскоре семь разноцветных драконов на равном расстоянии друг от друга парили вокруг главной пары, напоминая причудливый цветок. А затем они стали исчезать в небе, рассыпаясь живописными искрами. Последними, с громким хлопком, исчезли те двое, что образовывали сердцевину. Монахи потрясено молчали. Вдруг, разорвав полотно небес, над ними появилась белая драконья морда. Словно пролезая в щель, Гешшар появился весь. И тут случилось нечто совершенно невероятное: Джетта, раскрыв руки, взлетела вверх. Ткань бело-красного наряда окутала ее ноги, лишив мужчин непристойного зрелища напоследок. Когда девушка оказалась у ящера на спине, он взмахнул крыльями и плюнул огнем в сторону стоящей в отдалении часовни. Та с грохотом взорвалась. Небо закрыли клубы дыма, в которых дракон и затерялся.

Алейо смотрел ему вслед. Вместо Чаши он обнимал ночной горшок.

Паладин огляделся. На лицах окружающих застыло восторженное выражение. Не каждый день простым смертным удается присутствовать при рождении новой легенды. А уж в том, что легенда родится, сомневаться не приходилось. И только лицо магистра оставалось бесстрастным. Обнаружив в руках фальшивку, он отшвырнул горшок и быстрым шагом направился в храм. Никто не последовал за ним. Монахи дорожили жизнью.

Дель Пьёро тоже не рвался общаться с недавним соперником, хотя бы из чувства самосохранения. Однако оказавшись в своей комнате, первым делом проглотил порцию защитного порошка, позабытого утром. Как выяснилось, не зря. Когда Сельмо собрался и был уже готов покинуть обитель, к нему настойчиво постучали. На челе стоявшего в дверях магистра была написана решимость. К чему, пока было непонятно.