Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 84 (всего у книги 344 страниц)

– Ха! Я ж говорил, рубильник вниз, и дело с концом, – усмехнулся Потапыч, завязывая шнурки ботинка с шипованной толстой подошвой.

Профессор скептически помотал головой.

– Я бы не радовался раньше времени, молодой человек. Боюсь, рубильник здесь не поможет. Аварийная система подаст питание, стоит лишь обесточить трансмиттер.

– И что же делать? – Лань влезла в рукава меховой куртки, вжикнула молнией. – Взрывать этот ваш транс… как его там, нельзя. Просто так вырубить – нельзя. Самим в него прыгать, что ли?

– Зачем в него прыгать? Этим вы только себя убьете. Чтобы отключить трансмиттер, надо вывести его в режим перегрузки. Тогда, во избежание фатальных для устройства разрушений, система безопасности обесточит трансмиттер и не включит питание до тех пор, пока не убедится в восстановлении работоспособности всех узлов.

– Ну и как этого добиться? – спросил Балабол. Он уже переоделся, надел поверх куртки бронежилет с набитой запасными магазинами разгрузкой и теперь стоял с автоматом в одной руке и утепленным шлемом в другой.

– Надо вынуть предохранители из гнезд, но не все. Достаточно убрать треть графитовых стержней, и перегрузка достигнет пороговых значений. Если перестараетесь и удалите больше, система пойдет вразнос, и тогда беды не миновать. – Профессор заметил озорной блеск в глазах Потапыча и предостерегающе поднял палец: – Не советую экспериментировать. У вас не хватит времени на эвакуацию. Нет, ну если вы желаете достичь цели любой ценой, то я не в силах вас остановить. В общем, я вас предупредил, а там – поступайте как знаете.

– Это все замечательно, профессор, но где находятся предохранители? Уж не хотите ли вы сказать, что нам придется снять часть обшивки с вашего устройства? – пробурчал слегка расстроенный Потапыч. Он так хотел устроить большой бадабум, но, как выяснилось, ничего из его затеи не выйдет.

– Смею заверить, вы легко их обнаружите. Внешне они напоминают шипы подводных мин и точно так же торчат из боковин блока предохранителей. Вам всего лишь надо нажать на выступ предохранителя до характерного щелчка и вытащить стержень из гнезда. Всего их девяносто штук, так что достать надо тридцать, причем сделать это желательно с разных сторон. По десять предохранителей на каждого – пустяки, по большому счету.

– Ладно, с этим разобрались, – сказал Балабол. – А как мы вернемся обратно?

– В соседнем с энергоузлом здании находится точно такой же телепорт. Как все сделаете, надо будет запустить его, войти внутрь, и вы окажетесь в пределах лагеря.

– Просто запустить, и все? – удивилась Лань. – А как же дополнительные настройки?

– Их до вас ввели. Как думаете, откуда здесь взялись налетчики? – Профессор помолчал, глядя на готовую к вылазке команду. – Ну, раз больше вопросов нет, прошу занять посадочные места.

Цокая шипами ледоступов по бетонному полу, диверсанты подошли к телепорту. Первыми в клетку Фарадея вошли Потапыч с Ланью. Балабол влез в нее последним и лязгнул за собой дверью.

Профессор заскользил пальцами по кнопкам. Гудение усилилось. Обручи завращались в разных плоскостях. Они все ускорялись, образуя подобие сферы вокруг защищающей людей от мощных электрических разрядов стальной клети.

Сквозь постепенно переходящий в свист нарастающий гул долетел едва различимый голос Олега Ивановича:

– Ни пуха ни пера!

Балобол хотел крикнуть: «К черту!» – но не успел. Раздался громкий хлопок, и все вокруг погрузилось во тьму.

Глава 19
План побега

Громкий перестук шагов раненой птицей заметался под высоким потолком вивария и затих, когда группа военных с ромбами на погонах вместо звезд и нашивками на рукавах в виде стилизованного изображения айсберга остановилась перед стальными клетками с прутьями в два пальца толщиной. Вояк из частной военной компании сопровождал худощавый человек в белом халате. На груди гражданского висел бейдж с лаконичной надписью «профессор П. Н. Любимов» под выведенной готическим шрифтом аббревиатурой «N.A.T.I.V.E.». У двух лейтенантов, майора и полковника подобного указателя не было, зато у каждого к перекинутой через шею синей атласной ленте миниатюрным карабином крепилась ламинированная картонка со словом «комиссия».

– Здесь содержались экспериментальные образцы, – Павел Николаевич показал на темнеющую внутри клетки обугленную тушу мутохряка, больше похожего размерами на медведя, нежели на дикую свинью. – Что с ними стало, вы и так прекрасно видите. Мои помощники не успели убрать трупы после трагедии.

Морщась от запаха паленой шерсти и горелого мяса, инспекторы мельком глянули на мертвое чудище. Один из лейтенантов, тот, что стоял ближе к главе ревизионной группы, вынул из кармана блокнот с таким же айсбергом на картонной обложке, что и на его рукаве, перекинул испещренные бисерным почерком линованные страницы, щелкнул ручкой и стал что-то быстро записывать. Второй в это время снимал на телефон изуродованные огнем туши монстров в этой и соседних клетках.

– С остальными мутантами та же беда? – поинтересовался пухлощекий майор с грустными, как у сенбернара, глазами.

– Совершенно верно, – кивнул Любимов. – Как я указал в рапорте, короткое замыкание в проводке привело к возникновению пожара. Огонь в хранилище артефактов спровоцировал серию мощных взрывов и по вентиляционным шахтам проник в виварий. Результат вы видите сами, – печально вздохнул профессор и покачал головой: – Столько лет упорного труда – и все псу под хвост из-за какого-то замыкания.

– Ну, замыкание это или диверсия, мы еще выясним, можете не сомневаться, – покосился на ученого полковник. – А пока давайте пройдем в то самое хранилище.

– Там нет ничего интересного. – Любимов поджал губы и наклонил голову, словно хотел боднуть председателя комиссии в подбородок. – Я же сказал: пожар начался оттуда. Кроме оплавленных стеллажей со спекшимися в бесформенные кучки бесполезными камнями, вы ничего не увидите.

– И все же я настаиваю, – ледяным тоном сказал полковник.

Павел Николаевич пожал плечами, словно говоря: «как хотите, я вас предупредил», – развернулся и быстрым шагом пошел прочь из вивария. Инспекционная группа последовала за ним. Вскоре профессор привел проверяющих к массивной двери со сканером отпечатка ладони сбоку от стального наличника.

Любимов приложил ладонь к стеклянной поверхности считывающего устройства. Внутри сканера послышалось приглушенное гудение. Сквозь растопыренные пальцы ученого сверху вниз медленно заскользила зеленоватая полоска света. Спустя три секунды раздался щелчок. Дверь плавно откатилась в сторону. Любимов кивком пригласил проверяющих следовать за ним и первым вошел в хранилище.

Громко заиграла бравурная мелодия.

– Идите, я вас догоню, – сказал полковник, сдергивая с пояса спутниковый телефон. Инспекторы потопали за профессором, а председатель комиссии ткнул пальцем в кнопку приема и приложил аппарат к уху. С минуту мужчина внимательно слушал абонента, потом по-военному четко ответил: «Есть!» – и, на ходу убирая телефон на место, проследовал к ждущим его коллегам.

Внутри вытянутого в длину помещения царил полумрак. Свет из коридора проникал в раскрытую дверь от силы на метр-полтора, сгущая тьму до предела за границей освещенного пятачка. Лучи карманных фонарей вспарывали густую черноту, беспорядочно прыгая по ярусам исчезающих в темноте стеллажей. Как и предупреждал Любимов, сильно деформированные полки были оплавлены. Там, где температура достигала предельных значений, к сверкающим на полу серебристым лужицам сверху спускались неряшливые языки застывшего металла.

На полках там и сям темнели спекшиеся в бесформенную массу комки разного размера. Они как будто впитывали в себя свет фонариков, тот растворялся в них полностью, не оставляя бликов и не отбрасывая тени.

– Если хотите, можно пройти до конца, но вряд ли вам это поможет. Здесь хотя бы стеллажи более-менее сохранили первоначальный вид, а там… – Любимов сокрушенно махнул рукой. – Такая коллекция пропала.

– Нам и здесь достаточно доказательств, – бросил полковник и повернулся к лейтенанту с родинкой над верхней губой: – Мухин, сделай снимки для отчета.

Лейтенант сунул фонарик в руку майору, достал из кармана кителя телефон и прошел на три шага вперед, подыскивая объекты для эффектных фотографий.

– Чего тянешь?! Давай быстрее.

Лейтенант защелкал камерой, снимая все подряд.

– Достаточно, – сказал полковник, когда Мухин сделал с десяток фотоснимков. – Подождите за дверью.

Лейтенанты ответили по уставу и торопливо направились к выходу. Полковник повернулся к майору в пол-оборота:

– Сергей Петрович, вас тоже это касается. Отдайте фонарик и покиньте помещение

Майор покосился на старшего по званию, но перечить не стал. Вложил в руку полковника фонарь и неспешно зашагал к двери.

Стоило ему оказаться в коридоре, главный инспектор понизил голос до свистящего шепота:

– В общем так, профессор, пока я не нашел ни одного доказательства твоей причастности к диверсии…

– Это была авария, – медленно проговорил Павел Николаевич. – Короткое замыкание.

Полковник прошипел сквозь зубы:

– Ты шарлатан, Любимов, но я все равно выведу тебя на чистую воду.

– Можешь хоть землю носом рыть, Самохин, ничего у тебя не выйдет, – усмехнулся профессор. – Я чист перед законом и людьми. А засудить ты меня хочешь не потому, что за дела компании радеешь. Смерть брата тебе покоя не дает. Думаешь, раз я заведую центром, так за всех в ответе? Ошибаешься. Я ему тысячу раз говорил: не лезь в клетки к мутантам, – но он меня не слушал. Ну конечно, разве брат полковника ЧВК, правой руки создателя нашей богадельни, станет слушать какого-то там профессора. К тому же он считал себя великим псиоником, человеком, способным внушить свою волю кому бы то ни было. Да только твой братец облажался. Не учел, что у мутантов мозги по-другому устроены. Так что, – Любимов искривил губы в презрительной ухмылке, – по всему выходит, твари умнее его оказались.

Полковник стиснул челюсти до зубовного скрежета, резко шагнул вперед и, словно бык на корриде, сердито выпустил воздух из ноздрей. Холодные глаза сверкнули сталью, сжатые в кулак пальцы громко хрустнули.

– Ну и что ты сделаешь? – насмешливо хмыкнул Любимов. – Ударишь меня? Ну так давай, не тяни.

Самохин вдохнул полной грудью, медленно выдохнул и чуть приподнял фонарик. Яркий свет ударил в лицо Любимову. Ученый отшатнулся, прикрывая глаза ладонью.

– Хочешь спровоцировать меня, чтобы потом нажаловаться покровителю? – процедил сквозь зубы полковник. – Не выйдет. Я не собираюсь пачкать руки о такую мразь, как ты. Да это и ни к чему. Богомолов взвесил все за и против и решил последовать моему совету в отношении тебя. Он потому и звонил недавно. Хотел, чтобы я лично сказал тебе о его решении. Знаешь, что я ему предложил?

Павел Николаевич не знал, что порекомендовал Самохин их общему начальнику, но не сомневался, что добром для него это не кончится. Он помотал головой, инстинктивно отступив на шаг назад.

Маленький шажок не остался без внимания. Полковник растянул бледные губы в зловещей улыбке.

– Боишься? Правильно делаешь. Я плохого начальству не посоветую. С этого дня ты под домашним арестом. Тебе запрещено покидать острова и общаться с кем бы то ни было, кроме подчиненных и приставленных для твоей охраны сотрудников ЧВК. Это, кстати, не те ребята, с которыми ты давно знаком. Новая смена с материка. Транспортник уже вылетел из Москвы. Часа через два отряд будет на месте. У тебя есть время сбежать, пока на твою шею не надели заминированный браслет. Потом любая попытка выбраться за пределы архипелага закончится для тебя в прямом смысле потерей головы.

Полковник помолчал, наблюдая за реакцией профессора. От нахальной самоуверенности Любимова не осталось и следа. Он побледнел, руки едва заметно тряслись, а правый глаз поразил нервный тик. Довольный произведенным эффектом, Самохин продолжил, чтобы окончательно добить ненавистного ученого:

– Но это еще не все. Самое интересное впереди: вздумаешь бежать – и ты развяжешь нам руки. Тебя все равно найдут, предъявят обвинение в саботаже и многомиллиардных растратах и до конца жизни упекут за решетку или пустят на опыты. Останешься – должен будешь доказать, что деньги не зря потрачены, иначе тебя ждет тот же финал. В ближайшее время ты окажешься в корпоративной тюрьме, и вот тогда я приложу массу усилий, чтобы превратить твою жизнь в настоящий кошмар.

– Я не дам тебе такой возможности, – сказал Любимов дрогнувшим голосом.

Полковник покачал головой:

– Ошибаешься. Ты уже дал, устроив диверсию.

Он снова скользнул светом фонарика по лицу профессора. На этот раз Любимов не стал прикрывать глаза рукой, пытаясь показать полковнику, что угрозы не достигли цели.

Самохин смерил Павла Николаевича внимательным взглядом, словно пытался заглянуть в потаенные уголки его души и понять, что там на самом деле происходит. Потом большим пальцем левой руки показал на себя, после нацелился указательным пальцем в грудь Любимова и завершил немую сцену жестом римских императоров, когда те хотели, чтобы гладиаторы добили противников. Смысл этой пантомимы Павел Николаевич понял правильно: с этой минуты полковник пристально следит за ним, и, когда придет время, пощады не будет.

Решив, что с Любимова на сегодня достаточно, полковник развернулся и зашагал к двери. Переступив через порог, сунул фонарь в руки лейтенанту, громко скомандовал: «За мной!» – и потопал прочь от уничтоженного огнем хранилища артефактов.

Любимов вышел в коридор, когда шаги военных затихли в отдалении. Первой мыслью было бежать куда глаза глядят, лишь бы оказаться подальше отсюда. Угрозы полковника не были пустым звуком. Он и в самом деле мог не просто испортить Любимову жизнь, но и даже забрать ее при удачном стечении обстоятельств. А все потому, что его младший брат Василий Самохин оказался не в меру любопытным и сообразительным парнем.

Задолго до работы на архипелаге Новая Земля Павел Николаевич имел неосторожность вляпаться в нехорошую историю. Нет, он никого не ограбил, не избил, ничего такого. Пашка Любимов был не из тех, кто способен на подобные гнусности. Махровый провинциал, студент-отличник физтеха МГУ, медалист, победитель всероссийских и международных олимпиад, он до беспамятства учился, скромно жил в общежитии на повышенную стипендию, которой в московских реалиях с трудом хватало на месяц, и мечтал о счастливой, безбедной жизни ученого с мировым именем.

В один из теплых весенних дней к пятикурснику Любимову подошел щегольски одетый, улыбчивый мужчина лет тридцати и предложил встретиться вечером в ресторане, чтобы обсудить вопросы возможного трудоустройства по специальности. Павел не раздумывая согласился. На днях он разослал резюме в несколько крупных научно-исследовательских институтов Москвы и логично предположил, что этот человек рекрутер одного из них.

Вечером выяснилось, что мужчина не имеет к науке никакого отношения. Он представился сотрудником американского посольства и предложил Павлу сотрудничество.

– Я не шпион, – ответил Любимов и собрался уходить.

Майкл, так назвал себя мужчина, положил руку на предплечье студента и тихо сказал:

– Уйдешь, и у тебя не останется шансов получить грин-карту или устроиться на работу в США.

В то время многие российские ученые и перспективные студенты уезжали за границу в поисках лучшей доли. Один из однокурсников Павла год назад улетел в Америку по программе обмена студентами и слал оттуда восторженные мейлы с фотографиями. В будущем Любимов планировал перебраться в Силиконовую долину, поэтому подавил в себе внезапный патриотический порыв и остался за столом.

– Молодец. Я не зря верил в твою прагматичность. – Майкл сунул руку за отворот замшевого пиджака, достал сложенный пополам конверт и положил рядом с Пашкой. Тот накрыл конверт ладонью, быстро стащил со стола и спрятал в карман брюк.

– Что я должен делать?

– Жить как жил, готовиться к экзаменам. Сейчас от тебя ничего не требуется, и может так сложиться, что не потребуется и потом. Но деньги за твои гипотетические услуги ты будешь получать регулярно.

Майкл встал из-за стола. Павел тоже хотел подняться, но тот жестом велел оставаться на месте.

– Отдохни как следует. За все заплачено, так что не волнуйся.

Американец не обманул. С Пашки не взяли ни копейки, хотя он повеселился на славу в компании подсевших к нему симпатичных девчонок.

Вернувшись из ресторана в общагу, Павел достал конверт из кармана. Внутри лежала тысяча долларов сотенными купюрами. Большие деньги по тем временам, особенно для студента.

После сданных на отлично госэкзаменов и получения красного диплома Павел устроился на работу в одно из московских научно-производственных объединений. Время шло. Он строил карьеру ученого, трижды сменил место работы, всякий раз переходя на более значимые должности. Обещанные Майклом деньги приходили регулярно, хотя с той встречи в ресторане прошло больше десяти лет. За эти годы его ни разу не побеспокоили просьбой о сотрудничестве. Павел, грешным делом, подумал: его услуги так и не потребуются, что, несомненно, радовало. Время от времени он корил себя за проявленное в тот вечер малодушие, и подобная невостребованность была для него как бальзам на душу.

Все изменилось, когда Любимов возглавил частный научно-исследовательский центр на архипелаге Новая Земля. Как только трансмиттер был построен, а в лабораториях компании «N.A.T.I.V.E.» появились мутанты и артефакты, подобные тем, что встречались в ЧЗО, с ним вышли на связь.

Павел Николаевич покрылся мурашками, услышав и узнав голос Майкла. Ученый так сильно сжал телефон, что побелели кончики ногтей, а на подушечках пальцев остались глубокие вмятины – следы от чехла.

– Пришло время платить добром за добро, – сказал американец. – Инструкции получишь позднее. Следуй им неукоснительно, и все пойдет как по маслу. Вознаграждение вырастет в разы. Больше риска – больше денег. У нас все по-честному, без обмана.

Любимов так струхнул после этого звонка, что у него случилась медвежья болезнь. Безвылазно проведя ночь в туалете, Павел Николаевич утром не вышел на работу. Сослался на плохое самочувствие. Через сутки ему полегчало. Не последнюю роль в исцелении сыграли полученные накануне инструкции. От него ничего особо не требовалось. Всего-то регулярно предоставлять сведения об исследованиях компании.

Любимов начал сливать информацию заокеанским «партнерам». Позднее от него потребовали изменить хранящиеся на сервере «N.A.T.I.V.E.» данные кое-каких экспериментов.

Павел Николаевич был предельно осторожен, но, на его беду, брат полковника Василий Самохин оказался не только талантливым биологом, но и неплохим специалистом в области компьютеров. Он обнаружил следы вмешательства в базу данных и со временем застукал за гнусным делом Любимова.

К несчастью для него, Василий не стал сообщать о происшествиях брату. Самохин-младший решил шантажировать проштрафившегося начальника, надеясь срубить с того денег и вытребовать для себя должность заместителя директора исследовательского центра компании.

План возник сам собой. Профессор знал о неразделенной любви Василия к устроившейся недавно на работу в «N.A.T.I.V.E.» молоденькой лаборантке. Улучив момент, он отправил с ее компьютера электронное письмо Василию, в котором пригласил на свидание в виварий.

Ослепленный любовью и окрыленный надеждами Самохин-младший явился на полчаса раньше назначенного срока, чем едва не нарушил планы Любимова. Профессор чудом не попался ему на глаза. Повинуясь странному наитию, он установил мини-заряд на замок клетки с цербером минут за пять до того, как в виварий пришел влюбленный в лаборантку мужчина. Задержись Любимов у клетки хоть чуть-чуть, весь его замысел пошел бы прахом, но, видимо, в тот день Василию суждено было умереть.

Заранее установленные в виварии скрытая камера и заряженные дротиками со снотворным пневморужья дали Павлу Николаевичу возможность контролировать ход событий. Он дождался, когда жертва поравняется с клеткой хищника, и привел в действие дистанционный взрыватель.

Василий Самохин даже среагировать не успел, так стремительно развивались события. Звонкий хлопок взрывного устройства, грохот отлетевшей в сторону двери и оглушительный рык оказавшегося на воле мутанта слились для него воедино. В следующую секунду брат полковника оказался на полу с перекушенной шеей, а мгновения спустя рядом с ним рухнула туша чудовища с торчащими из плотной шкуры мини-стрелами со смертельной дозой снотворного.

Спустя семь минут после двойного убийства Любимов снова оказался в виварии. Не обращая внимания на крики беснующихся в клетках мутантов, он заменил искореженный взрывом замок, вытащил вещдоки из шкуры мертвого цербера, снял камеру, оба духовых ружья и удалился, чтобы утром принять доклад от заикающегося от волнения лаборанта и сообщить о происшествии владельцу компании.

Присланная Богомоловым проверка ничего предосудительного не нашла и лишь повторила слова директора научно-исследовательского центра: «В произошедшем виноват младший научный сотрудник лаборатории мутагенных форм жизни биолог Василий Сергеевич Самохин. Он не принял должных мер техники безопасности, переоценил собственные силы и подверг себя неоправданному риску при проведении несанкционированного эксперимента».

Через неделю после убийства брата полковника Самохина профессору прислали новые инструкции. По ним Любимову предписывалось выкрасть образцы созданных в искусственных условиях артефактов и не менее пятнадцати особей выращенных вне ЧЗО мутантов.

Любимов выполнил поставленную задачу. Используя аналог созданного Шаровым телепорта, он переправил образцы и усыпленных тварей по указанным в инструкции координатам, а чтобы скрыть пропажу, устроил поджог хранилища артефактов. Пытаясь еще больше запутать следы, Павел Николаевич сообщил руководству «N.A.T.I.V.E.», что служба компьютерной безопасности зафиксировала кибератаку на серверы компании и блок управления трансмиттером. Будто бы за всем стояли люди профессора Шарова. Цель атаки до конца не ясна, но в результате была потеряна часть данных. И якобы с огромным трудом удалось избежать катастрофического сбоя в работе энергопередающего устройства.

Любимов не знал, что его ложь привела к гибели невинных людей в научном городке «Чернобыль Лэнда». Ну а если б ему кто-то сказал об этом, он вряд ли бы испытал муки совести. Скорее, наоборот. Проведенная ЧВК операция возмездия снимала с профессора подозрения. Раз виновные получили по заслугам, значит, не было повода копать под него.

Оставалось разобраться с последней проблемой в лице полковника. И, кажется, Любимов придумал, как это сделать. Причем в свойственной ему манере: эффектно и без лишних затрат.

Поскольку Самохин ясно дал понять, что побег невозможен, Павел Николаевич решил так обставить свое исчезновение, чтобы его никто и не искал.

Просто так взять и растаять в воздухе Любимов не мог, как бы ему сильно этого ни хотелось. В его распоряжении был телепорт, и он планировал им воспользоваться, но только после отвлекающего маневра. Понимая, что его передвижения все равно отследят по камерам, Павел Николаевич решил стать невидимкой для всевидящего ока. Любой престидижитатор знает, что успех фокуса напрямую зависит от умения артиста рассеять внимание зрителей. В данном случае зрителями были дежурящие перед мониторами охранники. Для них и, в перспективе, для Самохина ученый должен был исчезнуть с экранов, причем сделать это в ближайшее время.

Любимов не стал изобретать велосипед. Прекрасно понимая, что лучший способ исчезнуть – это затеряться в толпе, он задумал устроить небольшой пожар, но практически сразу отмел эту идею. Она показалась ему неэффективной. Сработавшая противопожарная сигнализация вряд ли создала бы суматоху и панику, а без них нечего было и надеяться на успех мероприятия.

– Страх и ужас, вот мои союзники, – прошептал Любимов, направляясь к расположенному в конце коридора лифту.

Через три минуты профессор был у себя в кабинете. Там он достал из сейфа два крохотных взрывных устройства с таймером, аналоги тех, с помощью которых он взломал клетку с цербером в виварии. Взял переносной жесткий диск на десять терабайт размером чуть больше спичечного коробка и отправился претворять коварный план в жизнь.

Снаружи исследовательский центр компании «N.A.T.I.V.E.» выглядел как затерянное посреди одного из островов Новой Земли поселение из десяти приземистых домиков. Расположенные на значительном расстоянии друг от друга постройки с куполообразными крышами были связаны друг с другом леерами. Натянутые между зданиями тросы не давали людям заблудиться во время частых снежных бурь и метелей. Зато внутри центр представлял собой настоящий подземный город. Уходящие глубоко в вечную мерзлоту многоуровневые бункеры соединялись между собой разветвленной сетью переходов.

Помимо собственно самого научно-исследовательского комплекса, непосредственное отношение к центру имели пять длинных бараков, на сто человек каждый. В них содержалась бесплатная рабочая сила из числа осужденных на пожизненное заключение преступников и вывезенных из «Чернобыль Лэнда» нелегалов. Последних регулярно доставляли транспортными самолетами с расположенного на задворках ЧЗО заброшенного военного аэродрома.

Заключенных и пленников использовали не только в качестве рабов. Их нередко пускали на корм завезенным извне и выращенным в лабораториях центра мутантам, а также применяли в качестве генетического материала для опытов.

Павел Николаевич отправился в одну из таких лабораторий, где над людьми ставили бесчеловечные эксперименты. По этой причине здесь не было видеокамер. Съемки проводились в исключительных случаях на специально принесенную аппаратуру. Записи хранились за семью печатями, а после того как надобность в них отпадала, немедленно уничтожались. Руководство центра понимало, что опыты на людях – это игры с огнем, а потому по максимуму соблюдало меры предосторожности.

На нижнем ярусе лаборатории, в специально построенном для этих целей огромном кубе из толстого металла и ударопрочного пуленепробиваемого стекла, содержалось странное существо. После введения в строй трансмиттер первое время использовали для проникновения в иные миры. Во время одной из таких попыток удалось захватить и переместить в специально созданную для этих целей прозрачную клетку уродливое и в то же время притягательное создание.

Странное существо не только обладало пси-способностями. Оно могло плести паутину, как обыкновенные земные пауки, за что, собственно, и получило неофициальное имя Арахна в честь героини древнегреческого мифа.

Профессор приблизился к кубу, на ходу вынимая из кармана взрывное устройство. Перед тем как примагнитить к замку компактную мину, он выставил на таймере получасовую отсрочку. По его расчетам, этого времени как раз должно было хватить на копирование данных с сервера исследовательского центра. Потом, как планировал ученый, когда сработает взрыватель, тварь вырвется на свободу, и бункер за считаные минуты погрузится в хаос. Это и был отвлекающий маневр Любимова.

Павел Николаевич собрался отойти от прозрачной темницы, когда внутри за кружевной пелериной паутины шевельнулась тень. Профессору нравилось наблюдать за Арахной в свободное от научных изысканий время. И хотя у него на этот раз не было при себе специальной шапочки из тонких металлических нитей, он решил ненадолго задержаться возле стеклянной стены, полагая, что и так справится с воздействием Арахны на мозг.

Несколько долгих секунд внутри куба ничего не происходило, но вот из глубины затянутого густо переплетенными нитями пространства появился едва различимый силуэт. К стеклянной стене медленно приближался человек. Целиком тела было не видать. В темноте угадывался бледный овал лица, красивые выпуклости груди, тонкие изящные предплечья и верхняя часть бедер.

Любимов замер в предвкушении и чуть не застонал от восторга, когда спустя пару мгновений нарисованное фантазией обнаженное женское тело превратилось в жуткого монстра с шестью суставчатыми членистыми ногами. То, что издали воспринималось женской грудью, на деле оказалось уродливой головой с густой россыпью черных паучьих глаз на бугристых выступах по бокам от круглой мышечной глотки.

Поверх страшной головы располагалось нечто напоминающее изможденный голодом человеческий торс с тремя парами костлявых рук, схожими по строению и внешнему виду с ногами твари, и круглым выступом посреди живота. Поднятыми руками и роговым кончиком гибкого хвоста существо раздвигало свисающие с высокого потолка слои паутины. Тощее тело истекало слизью. Потоки липкой жидкости стекали на глаза, не давая тем пересохнуть, пузырились по бокам бугорчатой головы, длинными липкими тяжами свисали до пола и лужами растекались по нему.

Профессор почувствовал легкое головокружение. В глазах зарябило. Арахна пыталась воздействовать на него. Усилием воли Любимов заставил себя отойти от стеклянного куба, повернулся и торопливо зашагал прочь от темницы монстра.

Из лаборатории Павел Николаевич прямиком отправился в серверную. Он не собирался бежать с пустыми руками, прекрасно понимая, что вне Новой Земли будет не нужен Майклу и его работодателям. Скопированная с сервера компании информация давала ему шанс не только обеспечить себя на долгие годы, но и сохранить жизнь. Он планировал поддерживать интерес к своей персоне, постепенно выдавая украденные сведения. И хотя это был рискованный план, профессор надеялся на свою счастливую звезду.

* * *

После разговора с профессором Самохин заглянул в операторскую. Он покривил душой, сказав, что транспортный самолет с командой верных ему людей прибудет через два часа. На самом деле грузопассажирский ИЛ-276 давно вылетел из Москвы и находился вблизи от Новой Земли. До посадки самолета на аэродроме компании оставалось меньше часа. Полковник специально солгал профессору, надеясь подтолкнуть того к решительным действиям и, похоже, не прогадал.

– Сколько Любимов пробыл в лаборатории? – спросил Самохин у дежурного смены.

Лейтенант посмотрел в правый нижний угол одного из мониторов, на котором профессор приближался к лифту.

– Почти пять минут, товарищ полковник.

– Есть соображения насчет того, что он там делал?

– Никак нет. Он каждую неделю туда ходит. Иногда торчит там подолгу, а иногда, как сейчас, укладывается в несколько минут.

Полковник помолчал, сосредоточенно сопя носом и задумчиво теребя подбородок. Самохин хотел поймать Любимова с поличным. Для этого тот должен был серьезно нарушить правила компании. Визит в лабораторию к этому явно не имел отношения.