Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 344 страниц)

Глава 3

Прохор уверенно шагал к месту, где минуту назад раздались выстрелы. Павел Гришечкин семенил за лесником, испытывая неслабое волнение.

– Послушайте, может быть, нам стоит позвонить в милицию? – робко спросил корреспондент.

– Чтой-то ты, мил-человек, совсем струхнул, – усмехнулся Прохор. – Это мой долг – пресекать незаконную охоту или вырубку, опять же… Не дрейфь, нынче у нас ружжо с патронами. Да и нету таких дураков, чтоб в человека стрелять. Места-то у нас волшебные, любую тварь добрее делают. Хоть давешнего волка, хоть нынешнего кенгура. А люди, они ведь не звери.

Журналист мысленно ответил: «Ага, понаписал бы ты столько криминальных заметок, сколько я, не стал бы такие глупости говорить».

Минут через двадцать лесник и представитель прессы вышли к озеру. Сориентировались. Чуть поодаль увидели машину, палатку и трёх оболтусов у костра. Прохор двинулся к ним. Гришечкину ничего не оставалось, кроме как последовать за смотрителем угодий.

«Спортсмены» заметили маленького смуглого мужичка с берданкой и худого лопоухого паренька, вооружённого фотоаппаратом.

– Что за клоуны? – спросил Костыль.

– Рыбнадзор, блин, – гоготнул Жила.

– Без шухера, – сказал Граф, промокая тряпкой красные глаза. – Мы типа туристы? Вот и отдыхаем. А если кто помешает, обидимся. Лучше палатку просушили бы, халявщики.

Костыль и Жила занялись палаткой.

– А, кстати! Мне сегодня братва звонила, пока вы за дровами бегали, передала печальную новость. Я вам говорил? – Граф подкинул в огонь веток.

– Не-а.

– Тогда говорю. Ваньке-то вчера не повезло, да… Насмерть.

– Как? Где?

– Да на дискотеку, не под нами которая, пришёл, а там, значит, какие-то на голову отмороженные хлопцы стоят…

– И что?

– Ну, и ухлопали его, да…

– Вот беспредел, – процедил сквозь зубы Костыль. – А чего мы тут прохлаждаемся? Поехали!..

– Не торопись. Сейчас отморозки затихарились, а вот всё уляжется, тогда и мы подскочим.

– Здравствуйте, люди добрые, – сказал Прохор, подойдя к стоянке бритоголовых.

– Чё надо, дед? – презрительно спросил Жила.

– Не вы ли тут… – начал лесник.

– Не выли. Мы не воем, – сострил Граф.

– Грубые вы какие-то. – Прохор укоризненно покачал головой. – Стрельбу не вы устроили?

– Ты чё, дед, нас и в городе-то не было! – пошёл в отказку Костыль, думая, что речь идёт о случае на дискотеке.

Лесник растерялся.

Главный «спортсмен» заржал, поняв ошибку Костыля.

– Ну, ты тормоз! – сказал он подельнику. – Это про газовый пистолет базар!

– Тьфу ты! – Костыль сконфузился.

Зрелище было великолепное: шкафообразный бритый мужик покраснел и сжался, словно провинившийся ребёнок.

– А вы кто сами, чтобы тут допросы устраивать? – обратился к Прохору и Павлу Граф.

– Я, мил-человек, лесник. А это представитель областной газеты. У нас рейд супротив браконьеров. Так из чего палили-то?

– Папаша, иди-ка ты лесом, – сказал Граф.

Корреспондент Гришечкин потянулся, чтобы открыть объектив, но Жила заметил его жест и пригрозил:

– Фотоаппарат будешь на дне искать.

Журналист отдёрнул от камеры руку.

Жила поразмыслил, стоит ли отбирать вещь, или пусть пресса ходит необиженная, и решил пока не трогать. Газетчики – народ шумный и дотошный, не стоит привлекать их внимание.

– Зря вы так грубо, – вздохнул Прохор, поправляя фуражку. – Пойдём, Паша.

– Э, Граф, а он чё, угрожает? – вскинулся Костыль.

– Кто его знает? – пожал плечами главный.

– Эй, дед! Ты там ходи осторожно, под ноги смотри, ну и по сторонам тоже, – громко сказал Костыль.

– Выпороть бы вас всех, – досадливо ответил лесник, правда, намного тише.

Скрывшись в бору, Прохор остановился. Гришечкин тоже.

– Не по нраву они мне, – сказал мужик. – На лбу написано, что бандиты. Такие и зверя пострелять могут, и лес поджечь. Ну, и вообще не ясно, может, они тут какой разбой учинили, да концы в воду.

– Да, видок типичный, – согласился корреспондент. – Спортивные костюмы, кроссовки, причёски… Явные «быки». Хотя я думал, что таких уже нет. Ан не перевелись ещё богатыри на Руси.

Прохор горько усмехнулся:

– Приглядывать за ними придётся.

– Мы встретились с этими головорезами в Тамбове, когда ночевали в цирке. Где ещё переночевать четырём джентльменам? – начал свой рассказ Вонючка Сэм. – Было отличное выступление, ужин, всё о’кей, но тут ввалилась эта троица и устроила сущий дебош. Бритые грубияны побили директора, потребовали денег, до смерти запугали Петера, дескать, сварим. Нас, признаться, тоже напугали. Даже меня, гражданина великой державы, чья армия…

– Ближе к делу, – оборвал хвастливые речи скунса Михайло.

– Они пообещали сжечь цирк. Поэтому мы без промедления покинули его гостеприимные стены и отправились дальше.

– А цирк-то сгорел? – спросила Лисёна.

– Скорее всего! – ответил американец. – Эти слов на ветер не бросают. Сегодня, стоило им увидеть меня, как они начали стрелять. Это ужасные люди, господа!

Ломоносыч почесал за ухом:

– Чего-то ты, пушистый, недоговариваешь…

Гуру Кен хотел было сказать: «Да, мы давно хотели признаться, что не послы, а циркачи!», но медведь продолжил свою мысль:

– Почему эти, как ты их назвал, головорезы очутились именно здесь?

– Я думаю, они отдыхают. Это такой человеческий обычай – выехать на природу, жечь костёр, купаться и употреблять вредные пищу и напитки.

Медведь в сердцах бухнул лапой оземь.

– Не уходите от ответа! Почему они отдыхают, – Михайло выделил это слово особенным издевательским тоном, – именно у нас?

– Я полагать иметь место совпадений, – вклинился Петер.

– Свежо предание, да верится с трудом. Если я узнаю, что вы меня обманываете, – Ломоносыч сурово посмотрел на каждого посла, – и эти трое приехали охотиться на вас, то я за себя не ручаюсь. Мы и так много раз подвергались опасности по вашей вине. Разговор окончен.

Циркачи понуро побрели с поляны.

– И ещё, – остановил их Ломоносыч. – Дело касается тебя, обезьянин. Я настоятельно прошу оставить нашу молодёжь в покое. Я устал сдерживать разгневанных родителей, которые давно хотят всыпать тебе по первое число. В общем, бросай эту свою репу.

– Рэп, – поправил Петер.

– Мне всё равно, одна репа или много реп, – веско произнёс Михайло. – Надеюсь, моё предупреждение услышано.

Артисты вернулись к своей резиденции. Общее настроение было ужасным: подавленность, тревога и стыд.

– Давно надо было признаться, – сказал Гуру Кен. – А сейчас мы попали в опаснейшее положение.

– Я не думал, что головорезы явились за нами, – пробормотал Вонючка Сэм. – Мне даже в голову не могло такое прийти, но, похоже, Михайло прав. Ведь не зря же они в меня стреляли!

– Зря они не попали, – буркнул кенгуру. – Как они вообще тебя нашли?

Шерсть на холке скунса вздыбилась.

– Я узнал их и растерялся, – прошипел он. – Встал из укрытия.

– Не есть самый хороший решений, – прокомментировал петух.

Вонючка Сэм ехидно хмыкнул:

– Помнится, в цирке кое-кто умный и вовсе впал в ступор от страха.

– Йо, братья, не надо ругаться, будем думать, как прорываться, – призвал друзей к порядку Ман-Кей.

– Да-да, ты прав, Эм Си, – закивал кенгуру. – Я не могу представить, что бритоголовые явились за нами, но и скидывать со счетов такую вероятность нельзя.

– А я просто уверенный быть, это не есть специально, – сказал Петер.

Скунс возразил:

– Если бы палили в тебя, ты бы сейчас думал иначе.

– А может, они просто любят пострелять? – предположил Гуру.

– Не смешно, – обиделся скунс.

– Но неужели и правда за нами ездит эта банда? – пробормотал шимпанзе.

– Такой вполне легко предполагать, – ответил петух.

Американец быстро-быстро жевал жвачку. Это означало, что он чертовски взволнован. Ему казалось: мир рушится. Размеренная цирковая жизнь с аплодисментами и светом прожекторов воспринималась как далёкий полузабытый сон. Теперь скунсу было действительно страшно, ведь на него впервые охотились!

Тревогу Вонючки Сэма разделяли все циркачи. От волнения они говорили громче.

– Мы можем либо бежать, либо дать бритоголовым бой, – проговорил кенгуру. – Вы меня знаете, я привык к схваткам. Но сегодня я скажу вам… Да, неделю назад я и не мог представить, что у меня когда-нибудь повернётся язык сказать эти слова. В общем, нам надо бежать.

Повисла долгая тишина.

– Мы иметь хороший друг здесь, – нарушил молчание Петер. – И мы были драться с браконьерами. Нихт сомнений, наш тамбовский знакомые помогать нам в борьба с бандитами.

– Да-да, дружище, ты прав, – подхватил Гуру Кен. – Но мы не имеем права рисковать жизнями наших новых друзей. Даже Лисёниной. А они не оставят нас одних с гангстерами. Я понял главную черту местного характера. Здешние звери могут злиться, обижаться, не любить тебя, но если ты попал в реальную беду, они обязательно придут на выручку. Вспомните, как они организовали бегство Эм Си и Петера из деревни. А Колючий? Мы его ужасно обидели, а он первый предложил нам вариант поездки на родину.

– Ты прав, йо, – невольно обронил Ман-Кей.

– Именно поэтому мы просто обязаны увести бритоголовых хищников из этих прекрасных мест, – заключил австралиец.

Из чащи раздался вежливый кашель.

Звери обернулись на звук.

Михайло стоял, прислонившись к берёзке. Деревце заметно наклонилось под тяжестью медвежьего тела.

– Я тут невольно подслушал часть вашей интересной беседы. С одной стороны, вроде бы поступил плохо. С другой, вы сами виноваты – орёте, как в лесу. – Михайло хмыкнул. – Но к делу. Спасибо за то, что вы про нас сказали… Наверное, вы правы насчёт нашей готовности помочь в трудную минуту. Кроме того, в противостоянии браконьерам вы открыли новый для нас метод борьбы с людьми. Да, я почувствовал, что он привёл к усилению давления людей на лесных жителей, но такова уж природа человека. Он соревнуется ради соревнования. Разумеется, нам придётся отказаться от активной борьбы, вернуться к прежнему сосуществованию с людьми. Только не сейчас.

Звери слушали Ломоносыча, затаив дыхание.

– Нынче мы просто обязаны противостоять троице бритоголовых. И не только потому, что русские друзей в беде не бросают. Странный вид людей к нам нагрянул, дорогие мои. Таких наглых мы ещё не встречали. Они способны на всё, даже Прохор, гроза браконьеров и просто лучший человек на земле, для них не авторитет. Ну, и самое главное, только что мы получили сигнал: они идут на охоту.

Десятью минутами раньше в стане бритоголовых произошёл роковой разговор. Бандиты рыбачили, только клёва не было. «Спортсменов» одолевала скука.

– Граф, – сказал Жила, уныло взирая на неподвижные поплавки, – раз уж мы при пушке, то круто бы было пострелять. Зверьё так и прёт, грех не поохотиться.

– Мысль, – коротко одобрил главный. – Сматывай удочки. А ты, Костыль, бери в багажнике ствол и закрывай тачку. Прогуляемся за дичью.

Стоило опасной троице вооружиться и двинуться к лесу, как Стук Стукыч начал непрерывную передачу сигнала SOS. Звери и птицы мгновенно узнавали: к ним идут охотники.

Несколько соек взяли на себя предупреждение о маршруте бритоголовых. Куда бы ни свернули «спортсмены», везде раздавался тревожный птичий крик. Граф, Костыль и Жила этого, разумеется, не замечали. Да и топали они громко, болтали без умолку и ржали.

Главный допил пиво и выбросил банку. Она ударилась в сосну, загремела, катясь между корней. Это навело Графа на важную мысль.

– Эй, ну-ка заткнулись!

Костыль и Жила захлопнули рты.

– Мы не по набережной гуляем, а типа охотимся, – пояснил главный. – Так что не орите.

Теперь бандиты почти крались, то и дело замирая и озираясь.

– Блин, как Чингачгуки, в натуре, – хохотнул Жила.

– Десять баксов. И молчать! – прошептал Граф.

Долговязый «спортсмен» сдавленно выругался, жалуясь на память.

Волк Серёга, издали наблюдавший за эволюциями головорезов, глухо прорычал, дескать, что за неуклюжие звероловы, и потрусил к шалашу иностранцев.

Там его уже дожидались сами послы, а также Михайло, Лисёна и Колючий.

Серёга коротко поделился с ними результатами:

– Противники ведут себя как дети. Леса не знают, производят шум и совсем не умеют читать следов. Бритые уже дважды пересекли кабанью тропу и даже не заметили. Но вместе с тем они весьма опасны. У них большое одноствольное ружьё и масса энергии.

Ломоносыч поблагодарил волка за информацию и обратился ко всем собравшимся:

– Я надумал поделить нашу команду на двойки. Будем вести партизанскую войну. Что это значит? Появляемся, наносим какой-нибудь ущерб и растворяемся в лесу. Напоминаю: никаких потерь! Риск должен быть самым мизерным. Выявите сильные и слабые стороны противника, нанесите мелкие удары, а потом сравним данные. Объявляю пары. Серёга работает с Гуру Кеном, Колючий с Парфюмером, Василиска с… – Михайло лукаво смотрел, как лиса обращает свой голодный взор на Петера. – Василиска с обезьянином. А я уж с нашим гамбургским товарищем.

Все, кроме Лисёны, остались довольны. Она же разумно предпочла промолчать. Звери разбегались в разных направлениях, пока перед шалашом не остались медведь с петухом.

– Айда, Петер, – сказал Ломоносыч. – Наше с тобой место на моей командной поляне.

– Разве мы не есть планировать участие в сраженьях?! – удивлённо воскликнул немец.

– Ты, боевой мой, совсем героизмом заразился, как я погляжу. – Михайло добродушно улыбнулся. – А кто же будет этими твоими «сраженьями» руководить? И уж давай честно признаем, что я слишком большой, чтобы переть на ружьё, а ты слишком маленький, чтобы нанести врагу весомый урон.

– О, это есть мудрые изъяснения! – Петух церемонно поклонился. – Я хотеть проявлять похожий разум и просить тебя выслушивать очень важную вещь.

– Валяй, только быстро. Время не ждёт.

– Правду говорить есть нихт легко, – сказал петух. – Но и, я просить тебя поверить, неправда тоже говорить есть трудно. Прости, пожалуйста, Михайло. Мы иметь большой стыд, но обязательно решить признаваться в страшный тайна.

– Ну, не томи, – раздражённо бросил Ломоносыч.

– Мы очень плохой друг, ибо есть обманщик, – скорбно промолвил Петер. – Мы нихт посол, мы есть цирковой актёр.

– Ах, ты об этом! – протянул медведь-губернатор, отмахиваясь. – Нашёл же время, ей-богу. Пойдём скорее. Но по поводу вранья разговор будет серьёзный, это я тебе гарантирую.

Гамбургский петух ошеломлённо распахнул клюв, чуть не подавившись языком. Оказывается, Михайло давно всё знает!!!

Глава 4

Серёга и Гуру Кен по широкой дуге обежали головорезов-охотников. Теперь троица бритоголовых осталась левее и чуть сзади.

Волк притормозил, а кенгуру не заметил манёвра спутника и продолжил свой скачкообразный бег.

– Тпру, савраска! – велел Серёга.

Гуру осадил:

– Что случилось?

– Ничего, – ответил санитар леса. – Возникла маленькая идейка. Есть тут неподалёку старая, но надёжная волчья яма. Можно сказать, антиквариат. Ещё мой прадед в неё чуть не попал. Недурно было бы заманить одного или двух охотников…

– Отличная идея. А как?

– Для этого нам понадобятся мозги, ловкие руки и приманка, – изрёк Серёга.

– Ну, ловкие руки обеспечит Эм Си, – проговорил Гуру Кен. – Приманкой у нас отлично служит Лисёна… Но где взять мозги? И сколько их потребуется?

– Не мучайся, тебе мозги не были нужны и впредь, чую, не понадобятся, – съязвил волк, правда, кенгуру не понял, что его подкузьмили. – Мозги есть у меня. И они уже составили хитрый план. Позовём-ка лису и шимпанзе.

Серёга задрал морду к небу и длинно провыл. А затем – коротко.

Жила, Граф и Костыль аж присели от накатившего чувства всепоглощающей жути.

– Кто это? – шёпотом спросил Жила.

– Типа волки, – так же тихо сказал главный.

Костыль, стреляя испуганным взглядом по сторонам, стал судорожно заряжать ружьё.

Граф потянул из подмышки пистолет.

В двух километрах к западу от бандитов замер Прохор, жестом останавливая корреспондента Гришечкина. «Всё чуднее и чуднее, – сказал лесник, направляясь на звук, – серые же не воют летом!»

Лисёна распознала Серёгин сигнал. Они давно столковались о таких позывных. Лиса пронзительно лаяла трижды, а волк пел. Через несколько минут рыжая и Ман-Кей появились пред светлыми очами санитара леса.

– Вот что мы сделаем, – начал объяснять свой план Серёга.

Ёж и скунс неторопливо топали к лагерю бандитов.

– Запомни, Колючий, – наставлял Вонючка Сэм приятеля, – главное у любого врага – это обеспечение. Лиши армию провизии – и она сломается. Жрать-то нечего будет. Лиши крова – и она останется под открытым небом. Любой мощный удар по комфорту будет существеннее боевых потерь. Как ты уже знаешь, самая мощная армия…

– Давай конкретнее, – оборвал очередную похвальбу друга ёж, впрочем, тактично умолчав, что не считает американскую армию верхом совершенства.

– В общем, даже наши солдаты отказываются идти в бой, не получив десерта, – закончил мысль скунс.

– Значит, наша с тобой первейшая задача – жахнуть по тылам, – сообразил Колючий.

Вонючка Сэм кивнул, изобразив на остренькой мордашке самую пакостную из своих улыбочек.

– Нам снова потребуется осиное гнездо, – хором сказали друзья-шкодники.

«Спортсмены» были не из пугливых. Шок, испытанный ими от прослушивания Серёгиного пения, быстро прошёл.

– Без шухера, – призвал подельников Граф. – Нам всё по барабану. У нас стволы.

– У вас стволы, а у меня шиш с маслом, – проныл Жила. – Даже мою газовую машинку утопили!

– Да ты и без пушки намертво страшный, – сказал Костыль и заржал.

– Сам-то давно в зеркало смотрелся? – пошутил главный. – Короче, Жила, держись Костыля. Волка надо мочить, я их с детства не люблю. Поэтому слегка разойдёмся. Ну, для большего охвата территории.

Костыль не удержался от вопроса:

– Слышь, Граф, а отчего тебе волки не в масть, а?

Главный бандит скривился. Он предпочитал не вспоминать, как его маленького напугал волк из мультика «Ну, погоди!». С тех пор юный Граф смотрел телевизор только в компании взрослых, а знаменитый мультсериал ненавидел всеми фибрами души.

– Несчастный случай в зоопарке, – соврал главный. – Огромный волк сожрал самого любопытного зеваку.

– Да ну тебя на фиг, – обиделся Костыль.

– Тогда хватит базаров. Я туда. – Граф ткнул пистолетом чуть южнее того места, откуда несколько минут назад доносился вой. – А вы – правее меня. Пошли!

«Спортсмены» зашагали, постепенно расходясь дальше и дальше. Они не торопились, пристально рассматривая каждую кочку, каждый кустик, за которым мог скрываться серый хищник. Именно поэтому минут через пятнадцать они в упор не увидели Лисёну, дожидавшуюся их, сидя на открытом месте.

Рыжая даже обиделась: вот так охотнички! Она поднялась и пронеслась чуть ли не перед носами Костыля и Жилы. На сей раз горе-зверобои заметили роскошный огненный мех.

– Лиса! – завопил Жила. – Шмаляй, Костыль!

Вооружённый бандит бабахнул и промахнулся. Лисёна двигалась хитро, петляя и забегая за сосны, кочки, высокие кусты черники.

– За ней! Патроны береги!

Бандиты кинулись за плутовкой. Где-то в стороне за ними бежал Граф, а с противоположного края леса на звуки выстрела торопились Прохор и Павел Гришечкин.

Дистанция между главарём и его подчинёнными была настолько велика, что он их не видел. Поэтому, когда Лисёна умело вывела преследователей к волчьей яме, прикрытой ветками, и они благополучно провалились, Граф ничего не заподозрил.

Более того, главного «спортсмена» отвлёк Серёга. Волку пришлось рыкнуть, чтобы обратить на себя внимание бритоголового. Охотник, не раздумывая, выстрелил. Пуля впилась в ствол сосны, возле которой стоял Серёга. «Повезло!» – пронеслась мысль в зверином мозгу. Волк бросился вправо от ямы-ловушки. Граф с каким-то тупым азартом затопал вслед.

Стоило Костылю и Жиле свалиться в яму, как Ман-Кей, притаившийся на дереве, соскользнул на землю и принялся закидывать дыру ветками. Маскировочный материал был припасён заранее. Вот где пригодились ловкие обезьяньи руки – для изготовления «фальшивого пола» и быстрого латания бреши, которую образовали в нём два упавших атлета.

Костыль заворочался на рыхлом дне ловушки, выясняя, цело ли ружьё. Жила застонал, хватаясь за ушибленные колени.

– Как же мы это… – жалобно всхлипнул он.

– Как, как, – злобно пробормотал Костыль. – Как последние лохи, в натуре.

– Десять долларов, – пропищал Жила.

– Дебил. Кто же, чёрт возьми, тут охотится? Мы или кто?

Костыль встал на ноги, держась за стену ямы. «Метра четыре, – подумал головорез, – не допрыгнуть. Хотя если встать на плечи Жилы…»

– Граф! – позвал Костыль. – Граф! Эй! Мы тут!

Звук словно впитывался землёй, крик выходил глухим и слабым.

Жила присоединился к подельнику:

– Граф! Ау!

Наоравшись, бандиты замолчали, постарались отдышаться.

– Подставляй плечи, – вымолвил наконец Костыль.

– Лучше ты.

Они долго препирались, но в конце концов Жила присел, упершись в стену руками, а Костыль принялся карабкаться. Сперва он поставил ноги на согнутые колени товарища, затем утвердил колени на его плечах, потом попробовал встать ступнёй, но потерял равновесие и завалился набок, увлекая Жилу на дно ямы.

– Вот, блин, могила! – Костыль вцепился в ружьё и тут же хлопнул себя по лбу. – Что же я?! Орал, карабкался…

Он направил ствол вверх и уверенно спустил курок. Звук получился мозгодробительным. Костыль выронил оружие, схватился за уши. Жила тоже был занят ушами. Через некоторое время стрелок поглядел на подельника. Тот что-то активно говорил, но Костыль ничегошеньки не услышал. «Придурок, – прочитал он по губам, – надо было хотя бы поднять пушку-то!»

Много ещё разных слов прочитал провинившийся, пока к нему возвращался слух.

– …с таким кретином, как ты! – донеслось до ушей Костыля, будто из погреба.

«Хотя почему – будто? – спросил себя бандит. – Мы и есть в долбаном погребе!»

– Граф! – снова закричал он. – Графчик! Графинчик!!! Где ты?..

А Граф уже извёл всю обойму. Разумеется, впустую, ведь целиться на бегу в петляющего волка это вам не в ресторанной перестрелке участвовать. Впрочем, одна пуля всё же разорвала серому ухо, но тот даже не взвизгнул. И вот, когда верный ТТ «порадовал» хозяина щелчками вместо резких хлопков, Граф услышал странный приглушённый выстрел.

– Брателлы!

Главарь бросился обратно, попутно обливаясь потом: «Если бы волк знал, что у меня нет патронов, то наверняка захотел бы потолковать поближе. А я, как назло, финку в бардачке оставил!»

– Эй, крокодилы! Вы где? – взывал Граф. – Хватит в прятки играть!

Он кружился меж соснами, постепенно теряя ориентиры. Когда «спортсмен» взял себя в руки, он не мог сказать ни где озеро с машиной и палаткой, ни откуда донёсся последний выстрел подельников.

Костыль и Жила сидели на корточках, орали до хрипов, замолкали, таращась на смутный свет, пробивающийся сквозь наваленные Ман-Кеем ветви елей.

– Зато не тесно, – сказал Жила, видимо, чтобы ободриться.

– Мы с тобой как в кино «Кавказский пленник», – вымолвил Костыль. – Там тоже в яме два братка сидели из белой гвардии.

Жила хмыкнул:

– «В кино», комик, «из белой гвардии»! При Графе не сболтни такой фигни. Это же книжка, её Лев Толстой написал. А герои там Жилин и Костылин.

– Да ты гонишь! – не поверил коренастый «спортсмен».

– Зуб даю, – ответил долговязый.

– А мы, значит, Жила и Костыль…

– Угу.

И тут под ноги новых пленников упал лучик надежды. Ветви зашевелились. Их явно кто-то разбирал. Отверстие в потолке «могилы» становилось больше и больше. Затем в пятне света возникла голова лесника.

– Эй, люди добрые, вы там как?

– Зашибись, – прошептал Костыль.

– Спускайся, узнаешь, – сказал Жила.

– Ну а мы-то с Пашей думали, вы не прочь выбраться, – с доброй усмешкой произнёс Прохор.

– Хотим, хотим! – завопили головорезы.

В этот унизительный момент они вовсе не выглядели бандитами. Это были просто большие дети, потерявшиеся, попавшие в ловушку дети.

Лесник достал из мешка моток верёвки, обвязал ближайшую сосну, скинул конец:

– Выкарабкаетесь. А когда выкарабкаетесь, шуруйте к своей машине и валите-ка домой, в город. Здесь вам не место.

Прохор мотнул головой, мол, пойдём, Паша. Атлеты остались в одиночестве. Жила подёргал верёвку. Крепкая.

– До встречи наверху, – сказал он Костылю и начал восхождение, осыпая подельника пылью и комьями земли.

Спортивная подготовка не подкачала: долговязый выбрался.

Костылю пришлось хуже. Он был очень сильный, но чертовски тяжёлый. Бандит сопел, обильно потел, несколько раз срывался. Он скользил вниз, обжигая ладони и пальцы верёвкой. Потом Костыль додумался снять ружьё с плеча. Подкинул. Жила поймал.

Стало чуть легче. Сделав последнее нечеловеческое усилие, коренастый достиг поверхности. Малиновое от напряжения лицо высунулось, будто из танка. Жила вцепился в одежду подельника, вытянул грузную тушу на усыпанную иголками землю. Костыль перекатился с живота на спину, раскинул руки. Иголки впивались в его тело, но он не замечал. Дышал тяжело, словно престарелый бульдог, пробежавший десятикилометровый кросс.

– Всё, снова пойду в спортзал. Качаться, качаться и ещё раз качаться, – пропыхтел Костыль.

– И пиво бросай пить, – посоветовал Жила. – А то сам как бочка стал.

– Где чёртов Граф?

А Граф, разъярённый и обиженный на судьбу, топтался в километре от коллег. Он долгое время шёл, несколько раз резко меняя направление, пока не остановился, как громом поражённый: «А куда я, собственно, иду?» Во все стороны – сплошные сосны, сосны, сосны. Одинаковые, без особых примет. Главарь банды попробовал вспомнить какие-нибудь приметы для ориентирования на местности. «Кажись, мох должен расти с севера», – всплыло в мозгу Графа. Он осмотрел ближайшее дерево. Никакого моха.

– Ерунда какая-то! – воскликнул потерявшийся.

«Поорать, что ли? – подумалось ему. – Не по-пацански, конечно, но типа что делать?»

– Эй! Удоды! Крокодилы! – закричал «спортсмен», поворачиваясь вокруг себя. – Вы где?

Жила и Костыль обрадовались голосу вожака.

– Граф! Мы здесь! Здесь! Ау!

Лес подхватил вопли головорезов, стал играться, перебрасывая его эхом.

– Здесь… Здесь… Здесь… – доносилось до Графа со всех сторон.

Бандит чуть-чуть запаниковал:

– Где?!!

– Да здесь же… Да здесь же… Да здесь же…

Успокоившись, Граф выделил из хора самый первый вопль, пошёл на него.

Вскоре троица воссоединилась. Костыль и Жила поведали о своей неудачной охоте, главарь – про то, как бегал за волком.

– Значит, яма – дело рук лесника, – заключил Граф.

– Ещё скажи, что он типа специальную лису выпустил, чтобы нас в эту ловушку заманить, – пробормотал Костыль.

– Это, конечно, вряд ли, – задумчиво проговорил главный. – Хотя чёрт их знает! По-любому, за яму леснику придётся ответить. Не зря же он вам верёвку подал, а сам сбежал. Чувствует вину, удод.

Жила подумал, что, вероятно, старик мог оказать помощь просто из бескорыстных побуждений, но оставил эту мысль при себе. Мало ли, друганы засмеют.

– Главный вопрос сейчас в другом, – продолжил Граф. – Где наша тачка со всем барахлом?

Костыль завертел бритой башкой. Жила спокойно указал нужное направление:

– Там.

– Откуда знаешь? – с подозрением поинтересовался вождь.

– Ну, бугор, ты даёшь! – Долговязый усмехнулся. – Я же копчиком чую, забыл? По ходу дела, пространственная память хорошая, как у собаки.

Граф и вправду забыл, что в молодости, когда им с Жилой доводилось пожить в деревне, они могли забираться куда угодно без компаса. Длинный всегда находил путь домой. Талант, одним словом.

– Тогда вперёд.

Вернувшись к машине, бритоголовые устало сели на оставленные возле потухшего костра складные стульчики. Граф тут же завопил, вскочил, как ошпаренный, хватаясь за мягкое место. Оказалось, что под полотенцем, наброшенным на сиденье, оказалось осиное гнездо. Раздавив домик, бандит разозлил хозяев. Сразу несколько ос впились в нежные тылы Графа.

Главарь в гневе сдёрнул полотенце и выпустил разъярённую армаду на волю.

Несколько следующих минут «спортсмены» бегали от грозно жужжащих мстителей, пока рой не успокоился. Но и после осы курсировали по лагерю, пока Граф не додумался отнести поломанное гнездо подальше. Укушенную часть тела жгло, сидеть было невозможно. Главный гангстер стоял, облокотившись на автомобиль, и бранился сквозь зубы.

– Искупайся, Граф, – посоветовал Жила. – Холодненькая водичка успокоит боль. Опять же, снимет отёк.

– Ух ты, блин, доктор, – хмыкнул ужаленный. – Дело базаришь. Спусти-ка на воду лодку, я за неё держаться буду.

Граф принялся стягивать с себя трикотажный костюм и майку, а Жила направился к самой кромке воды, туда, где лежала резиновая лодка.

– Она сдулась! – пожаловался долговязый бандит.

– Накачай!

– Это… Боюсь, что не смогу. У неё в боку огромная дыра, будто кто-то проткнул её и рвал руками. – Жила поднял над головой лодку, демонстрируя здоровенное отверстие.

– Лесник с корреспондентишкой, – уверенно проговорил Костыль.

Он показал подельникам разбросанные и поломанные удочки.

– Никому верить нельзя! – воскликнул Граф, пиная стульчик.

Каждое движение главарь совершал через боль. Даже когда говорил, морщился и с шумом втягивал воздух. Сквозь плотно стиснутые зубы.

Он прошествовал к озеру, ворвался в водную стихию, словно большой мускулистый локомотив, и, отфыркиваясь, как бегемот, принялся блаженно кувыркаться. Блаженные стоны свидетельствовали о том, что ужаленному филею стало несравненно легче.

– Ну, какой ещё урон нам нанесли? – спросил Граф через несколько счастливых минут купания.

– Колесо спустили, – отрапортовал Жила.

– Качай, – велел главарь.

Колючий и Вонючка Сэм, наблюдавшие за драмой бандитской троицы, поздравили друг друга и покинули засаду. Теперь можно было похвастаться перед товарищами, как славно они тут поработали. То есть нашкодили.