Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 277 (всего у книги 344 страниц)

– Вас понял, "Церам". – Попов говорил так, словно ему не хватало воздуха. – готовьте гибернационные камеры, они нам понадобятся. Конец связи.

Одинокий фрегат на полной тяге уходил от Юпитера.

***

Аш-Шагури приняла министра обороны за поздним завтраком. Просидев с документами до половины четвертого ночи, она приказала разбудить себя в восемь утра. В аккурат к моменту, когда ожидали получить данные о ходе сражения возле Юпитера. Даже если в бою уничтожат все корабли людей, уцелевшие разведчики должны передать записи в Генеральный Штаб. По настоящему драгоценные записи, в двигающемся к газовому гиганту конвое наблюдались доселе неизвестные суда.

К моменту ее пробуждения бой уже давно закончился, но свет шел от Юпитера больше трех часов. Салия приняла ванну, и пока визажист накладывала ей легкий утренний макияж успела послушать подборку свежих новостей. Сегодня ей не планировали выступления в средствах массовой информации, но за годы проведенные сначала в модельном бизнесе, а затем и в политике, Салия привыкла к макияжу. Публичный человек в любую секунду мог оказаться в объективе голокамеры, а даже на случайных снимках Салия предпочитала выглядеть максимально эффектно.

Зато позавтракать она не успела, едва девушка-визажист закончила свою работу, как сзади раздалось деликатное покашливание Жака.

– Госпожа президент, получен рапорт с фрегата "Церам".

Нежащаяся под легчайшими касаниями карандаша, аш-Шагури не сразу сообразила о чем идет речь.

– "Церам"? – недоуменно переспросила она. "Сова" по натуре, утром она чувствовала себя не лучшим образом. Увы, этот мир больше приспособлен для "жаворонков". И даже достигнув высшего поста в государстве, Салия продолжала страдать, отпиваясь по утрам кофе.

Жак, уже привыкший к ночному образу жизни хозяйки, пояснил.

– Один из фрегатов в системе Юпитера.

– Ах да, конечно. – аш-Шагури жестом отослала визажиста, и собравшись с силами, поднялась с мягкого кожаного кресла. – Через четверть часа подготовь информацию к показу в моем кабинете.

– Да, госпожа президент, – склонил голову секретарь, и замер, ожидая дальнейших распоряжений.

– Завтрак подайте туда же, – аш-Шагури посмотрела на себя в большое, в половину стены, зеркало, и удовлетворенная осмотром, добавила. – Это все, можете быть свободны, Жак.

Дождавшись, пока секретарь выйдет из будуара, Салия скинула халат, и стала одевать заботливо положенный на кровати брючный костюм. Любопытство заставляло ее торопиться, одеваясь так быстро, словно когда то, в молодости, в тесных примерочных бесчисленных домов моды.

Рапорт, пришедший с "Церама", вселял надежду. Провались засада, и сигнал на Землю передал бы один из беспилотных кораблей-разведчиков. Уцелевший фрегат означал, что поставленную задачу эскадра выполнила как минимум частично. Теперь оставалось узнать, насколько она ее выполнила, и какие потери при этом понесла.

Президентский дворец стоял на берегу Атлантического океана, чуть в стороне от столицы. Когда то давно, в дельте Конго росли густые тропические леса. Но триста семьдесят лет назад, когда назрел вопрос о создании единого правительства Земли, столицу решили возвести здесь, в самых дебрях черного континента. Вне размытых границ отмирающих национальных государств, на совершенно нейтральной территории, где полтора столетия назад бушевала последняя крупная война по переделу мира. Одна из самых долгих и кровавых войн в истории человечества.

Джунгли срубили, закатали побережье океана в бетон, и через пару десятков лет, в дельте великой реки, вознеслись серебристые башни великого Прайма. Столицы Земли. Сейчас, когда с развитием транспортной инфраструктуры и информационных технологий города расползались районами коттеджей, своими небоскребами Прайм заставлял вспоминать старину. Населенная пятнадцатью миллионами жителей, по площади столица уступала большинству раскинувшихся на сотни километров коттеджных мегаполисов.

Салия, чье детство прошло на окраине такого коттеджного мегаполиса, никак не могла взять в толк, что движет людьми, за бешеные деньги покупающими типовые квартиры в небоскребах Прайма. В любом другом городе по цене той квартиры можно было приобрести просторный двухэтажный дом с приличным участком земли. А что насчет работы, все равно большинство жителей Земли работало удаленно, из дома, а то и вовсе владело маленькими кустарными мастерскими. Ручная работа дорого стоила в век массового производства.

Правительственный комплекс построили в десяти километрах южнее от столицы. Достаточно далеко, что бы сюда не долетал шум неугомонного города. Огороженная территория занимала несколько квадратных километров, а здания дворца словно вырастали из прибрежных скал. Архитектору, который строил комплекс, удалось совместить природу, и дело рук своих, гармонично вписав среди серых скал белоснежные стены дворца.

А еще из окон ее спальни открывался великолепный вид на океан. И лежа на кровати, глядя в окно, было так легко представить, что смотришь на воду из иллюминатора большого прогулочного лайнера. Лишь облака, чайки, да бескрайняя океанская гладь. Единственное, что ей не нравилось в спальне, так это то, что сюда не проникали лучи восходящего солнца. Но либо океан, либо солнце, и Салия выбрала океан. Солнца вокруг хватало и так.

В подземную часть дворцового комплекса она добралась на лифте, чья кабинка ожидала ее у самых дверей спальни. Обычно она предпочитала пользоваться другим, медленным лифтом, в котором желудок не стремился покинуть организм. Но что бы воспользоваться им, следовало сначала спуститься в вестибюль. В президентских апартаментах имелся только этот, рассчитанный на нештатные ситуации лифт. А желание узнать результаты первого сражения за Солнечную систему гнали вперед.

Система безопасности опознала ее, и без лишних процедур идентификации распахнула дверь в тесную кабинку. В первый раз аш-Шагури удивилась такой безалаберности системы доступа, но начальник охраны объяснил, что компьютер узнавал ее не только по внешности, которую можно и подделать. Система оперировала множеством параметров, начиная от выделяемых организмом феромонов, и заканчивая особенностями кинематики тела. При таком количестве тестовых методов, банальным сканированием сетчатки можно было пренебречь.

Желудок рванулся вверх, и Салия с трудом сдержав приступ икоты, ухватилась за поручень. Удерживаемый сильным магнитным полем, лифт несся вниз почти со скоростью свободного падения. Конструкторы, создавая лифт для спасения президента в случае гипотетической ядерной атаки на дворец, о комфорте заботились в самую последнюю очередь. Упав на сотню метров, кабинка довольно жестко затормозила, заставив Салию пошатнуться, и остановилась, распахнув дверь.

Двое агентов службы безопасности, вытянулись, узнав президента, и аш-Шагури, поздоровавшись, коротким коридором прошла до капсулы правительственного метро. Основные помещения бункера вырыли в десяти километрах южнее, связав с дворцом веткой метро с магнитно-левитационными капсулами. В первый год своего правления аш-Шагури считала, что строители наверняка страдали паранойей, но с началом войны изменила свое мнение. Тем более теперь, когда над Землей возникла реальная угроза орбитальной бомбардировки. Враг станет целить во дворец, и у обитателей бункера появиться шанс пережить атаку.

Разогнанная магнитным полем, путь до бункера капсула пролетела за пару минут, ускоряясь и тормозя с ощутимыми перегрузками. Аш-Шагури знала, что в случае необходимости, капсула могла разгоняться до шестисот километров в час. Но искренне надеялась, что при ней такой необходимости не назреет. Она вообще плохо переносила ускорения.

Прямо у капсулы ее перехватил министр обороны. Оуэн одетый сегодня в полувоенный серый френч, выглядел донельзя возбужденным. Возбужденным настолько, что начала говорить не дожидаясь, пока президент выйдет из капсулы.

– Госпожа президент, у них получилось!

Спешащие мимо сотрудники администрации, прислушиваясь к разговору стали замедлять шаги, и Аш-Шагури остановила министра взмахом руки.

– Пройдемте в мой кабинет, Оуэн.

Ее кабинет в бункере полностью, вплоть до вида из "окон", копировал кабинет во дворце. Аш-Шагури любила находиться в неизменной, знакомой до мелочей обстановке. Возможно причиной этому служили бесконечные скитания по выставкам в юности, но с годами ей все больше и больше хотелось постоянства. Увы, карьера политика подразумевала все те же разъезды. Встречи с избирателями, публичные визиты в регионы. Электорат должен видеть, как о нем заботиться власть, и значительный процент времени аш-Шагури проводила в поездках. Но везде, где это только возможно, она старалась придать рабочему месту знакомые черты.

Декор кабинету она выбирала сама. Небольшая круглая комната вмещала стол, со встроенными терминалами, удобный кожаный диван, который при желании мог раскладываться и даже велотренажер. Аш-Шагури старалась поддерживать форму при любой подвернувшейся возможности. Стены сейчас имитировали большие окна, от пола до потолка. Образцом дизайна для Салии служил старый маяк, на острове неподалеку от Барселоны. Лет пять назад она выкупила его, на маяке поставили камеры, и сейчас на стены проецировалось изображение оттуда.

В Барселоне сегодня было пасмурно, промозглый ветер сдувал с волн белоснежные барашки пены, и несмотря на комфортную температуру в бункере, Салия зябко повела плечами.

– Докладывайте, министр.

Несмотря на волнение, Оуэн дождался, пока она усядется.

– Эскадра под командованием капитана второго ранга Перри сумела уничтожить один танкер, серьезно повредить их корабль носитель, и сбить шестьдесят два истребителя!

– Наши потери? – деловито осведомилась аш-Шагури.

Оуэн заметно помрачнел.

– Мы потеряли два фрегата и двадцать один тактический корабль. – он вздохнул и добавил – С трех уцелевших такшипов они сняли экипажи, триста пятая серия не рассчитана на полет в шесть астрономических единиц.

Помолчав, аш-Шагури спросила.

– Насколько это замедлит аспайров?

– Сложный вопрос, госпожа президент, на тех скоростях что мы зафиксировали в системе Иллиона, они бы добрались за полмесяца. Правда, после нашей засады аспайры остались с тремя танкерами, что несколько снизит их рабочие скорости.

– Насколько? – настойчиво повторила аш-Шагури свой вопрос. – Мне нужно знать, сколько времени у нас остается в запасе!

Оуэн нервно пригладил остатки волос, и неуверенно предположил.

– Это даст нам пять, шесть дополнительных суток, может быть неделю, не больше. Если конечно... – он замолчал, задумчиво теребя волосы.

– Что конечно? – тут же напряглась аш-Шагури.

Министр провел рукой над клавиатурой, пробуждая консоль, и над столом замерцала голограмма Солнечной системы. Он развернул систему плоскостью к президенту, и указал на голограмму.

– Нам очень не повезло с расположением планет, госпожа президент. Как вы видите, и Земля, и Марс сейчас находятся по одну сторону светила.

– Я слежу за положением планет, министр. Вы хотите сказать, что первой мишенью станет Марс?

Оуэн прочертил траекторию, от Юпитера. Сияющая алым дуга уперлась как раз в обгоняющий Землю Марс.

– Если они станут экономить рабочее тело, то наиболее выгодно будет сначала ударить по Марсу, и подавив его оборону, двинуться к Земле. Это может подарить нам еще несколько дней.

– И лишит нас марсианской промышленности. – вполголоса добавила аш-Шагури.

Оуэн развел руками.

– А что делать, госпожа президент?! Марс нам не удержать в любом случае, адмирал Масори планирует использовать в обороне орбитальные крепости Земли. Только они дадут нам какие то шансы отбить атаку!

Аш-Шагури нахмурясь, перебирала варианты. На орбите Марса находилось до тридцати процентов промышленности Солнечной системы. Треть, включая свежепостроенные верфи! Но все таки Масори был прав, нельзя уводить флот от Земли. Расположение планет позволяло аспайрам довольно легко изменить свою траекторию в сторону метрополии. При этом они сохраняли свою скорость, а вышедшим на орбиту Марса людям пришлось бы разгоняться с нуля. Поступи аспайры так, к Земле Резервный флот уже не успевал.

– Что планирует Масори? – спросила аш-Шагури.

Оуэн замялся, старательно подбирая слова.

– Марс придется сдать без боя, все силы мы отведем к Земле.

– Вот как, – протянула аш-Шагури, и голос ее стал вкрадчивым. – Как вы думаете, министр, что с нами сделает сенат? Ко всем бедам, мне только импичмента и не хватало!

– Выбора нет, госпожа президент! – проявил твердость Оуэн. – в первую очередь мы обязаны не допустить выхода аспайров на орбиту Земли!

– В первую очередь, Оуэн, мы обязаны не допустить потери промышленности! В том числе и промышленности Марса!– аш-Шагури встала, и оперевшись о стол, нависла над министром. – Вы точно уверены, что единственный выход это отвод марсианской группировки?

– Абсолютно! – выпрямился Оуэн. – Спасая большое, нужно пожертвовать малым. Разогнавшись, аспайры смогут выбрать точку удара, а мы можем оборонять либо Марс, либо Землю.

– Хорошо, – аш-Шагури отошла к "окну". – Вы подготовили доклад о положении дел на верфях?

– Да госпожа президент! – кивнул Оуэн, – проверьте вашу почту.

Аш-Шагури кинула последний взгляд на затянутый облаками горизонт, и вернулась к столу. Ей потребовалось около минуты, что бы найти доклад Оуэна среди пришедших на рассмотрение документов. Все это время министр сидел не проронив ни звука. Несколько минут президент вчитывалась в таблицы, затем внимательно посмотрела на собеседника.

– Вы издеваетесь? – услышав президента, Оуэн непонимающе выкатил глаза, и аш-Шагури пояснила. – Я же просила изложить все доступным языком. А из вашего доклада я поняла лишь, что мы можем рассчитывать на один тяжелый крейсер, пять фрегатов и пять корветов.

– Есть еще у Марса, – машинально добавил Оуэн, но натолкнувшись на тяжелый взгляд президента, замолчал.

Аш-Шагури тяжело вздохнула, и закрыла доклад.

– Оуэн, я понимаю, что вопрос должен быть адресован не вам, но, – она наклонилась чуть ближе. – Что если мы бросим все силы на ввод в строй новых кораблей? Я читала о наших "Белых слонах", кажется их так называют во флотской среде?

– Да госпожа президент, – подтвердил Оуэн. – но мы не успеем их достроить.

– Погодите. – остановила его аш-Шагури. – Вы отметили, как пригодные ко вводу в строй только корабли с готовностью от девяноста процентов. Неужели мы не сможем напрячь верфи, и достроить хотя бы ту пару линейных крейсеров, что готовы на три четверти?!

Оуэн печально улыбнулся, и покачал головой.

– Все не так просто, госпожа президент.

– Обоснуйте! – потребовала аш-Шагури.

– В докладе я расшифровал проценты готовности кораблей, госпожа президент. Если вкратце, то девяносто восьми процентная готовность означает, что корабль лишь не прошел ходовые испытания. Их мы вполне успеем подготовить, но уже девяностопроцентная готовность балансирует на грани. Там не закончен монтаж второстепенных узлов, энергосистемы не проверены на высоких нагрузка, некоторые отсеки даже не проверены на герметичность!

– Воевать можно и в скафандрах! – жестко парировала аш-Шагури.

– В бой всегда идут в скафандрах, госпожа президент. Атмосферу стравливают. Я не про то. Оуэн говорил короткими рубленными фразами, видно было, что слова президента задели его за живое.

– А про что, министр? – с печальной иронией поинтересовалась аш-Шагури. – Нам нужны эти крейсера!

– Я знаю, – Оуэн заговорил спокойнее. – Понимаете, госпожа президент, на том линейном крейсере, что достраивается у Земли, только только закончили монтаж двигателей и главного калибра. Там нет части бронирования, и даже некоторых силовых элементов конструкции. Мы не успеем!

– Что по второму, отмеченному, как готовый на семьдесят процентов?

– А там даже не закончен монтаж главного калибра! – снова разгорячился Оуэн. – Госпожа президент, я гарантирую, что мы не успеем подготовить к бою ничего, кроме указанных мною судов! Да и на тех, что успеем боевая эффективность будет стремиться к нулю! Неотлаженное оборудование, не принятый экипажем главный калибр! Летать то они конечно смогут, но что бы попадать в цель, тут я серьезно сомневаюсь!

Секунду аш-Шагури сидела неподвижно, размышляя, затем спросила.

– Кто из них сможет лететь своим ходом?

– Достроенные на семьдесят пять процентов и выше, – буркнул все еще не отошедший Оуэн.

– Печально, – резюмировала аш-Шагури, – значит остальные придется тащить буксирами.

– Буксирами? – почесал Оуэн затылок.

Аш-Шагури задумчиво кивнула, но вместо ответа вдруг вздрогнула, и склонилась над всроенным в столешницу терминалом. Брови ее поползли вверх, и Оуэн не выдержав, встал и подошел поближе.

– Что то случилось, госпожа президент?

Она молчала, вчитываясь в полученное сообщение, затем устало рассмеявшись, жестом подозвала Оуэна к терминалу.

– Вернулся курьер с "Берриу". Кажеться у нас появились союзники.

Вологда. 2010 год.

Александр Воробьёв
Огненное небо

Часть 1

Автор благодарит

за неоценимый вклад в создание романа:

Бориса «Кобру» Порохина

и Дениса «ECHO» Югай

Возвращаясь на базу, «Церам» побил рекорд скорости для кораблей своего класса. На бегство ушло две трети рабочего тела, зато расстояние от Юпитера до орбиты Марса фрегат прошел за неполные шесть суток. Очень рискованный маневр, ведь два часа назад, на очередной коррекции курса они почти осушили баки, и неслись теперь по инерции.

Где то там, впереди, их ждал вышедший на перехват танкер, но оптика фрегата пока не могла его обнаружить. Телескоп оставался их единственным средством обнаружения, ведь решетки главного радара "Церам" потерял в своем единственном сражении.

За десять часов до точки рандеву они закончили первое торможение, уравняв скорости с невидимым пока танкером. Экипаж нервничал даже получив с базы "Севастополь" координаты заправщика. Рабочего тела в баках оставалось на сорок минут тяги, и случись им разминуться, самоубийство оставалось лучшим выходом. Ведь догнать идущий на восьмистах километрах в секунду корабль практически невозможно. Фрегат удирал от Юпитера по кратчайшей траектории, и после Марса она уводила вдаль от основных магистралей системы. Такую скорость не смог бы погасить даже гравитационный маневр у Солнца. Не окажись танкера в точке рандеву, и фрегат можно было смело вычеркивать из списков флота. А экипаж из списков живых.

Капитан-лейтенант Анри Беллар отгонял эти мысли уже который день. Вахты тянулись бесконечно, и короткий сон в перерывах не приносил облегчения. Каждый раз ему снилось одно и тоже. Вспышка взрыва, в которой исчезал "Виконт", багровое свечение обломка кормы, выхваченного из хаоса бесстрастной видеокамерой. И новая вспышка, стирающая краски низкой орбиты Юпитера. Вспышка превратилась в солнечный свет, в ласковый отблеск восхода.

Солнце осветило стоящую на обрыве женскую фигуру. Белое воздушное платье, развевающееся на ветру, протянутые навстречу восходу руки, женщина смеялась, и смеясь поворачивалась к нему. Его жена, его Марси. Обмирая от неизбежности, он кинулся к ней, предупредить, спасти, хотя бы закрыть собой, но на горизонте вспыхнуло второе солнце. Ослепительное, заливающее небо клокочущим огнем.

Дернувшись, Анри открыл глаза. Его краткий сон остался незамеченным. Кроме него в резервном командном центре находился только второй пилот, но Александр Сорокин сидел поглощенный собственными мыслями, и едва ли оборачивался посмотреть, чем там занят старший помощник капитана. Собачья вахта, по корабельному времени шел пятый час утра.

Отгоняя сон, Анри пробежался глазами по статусу корабельных систем. В бою у Юпитера фрегат получил серьёзные повреждения. Близким взрывом ему оплавило левый борт, выведя из строя почти половину зенитных устанок, а лазеры вражеских истребителей расчертили броню зигзагами глубоких ожогов. Минус две маневровых дюзы, минус радарные решетки и антенны дальней связи, хорошо хоть аспайры не смогли пробить основной корпус. Но и без этого "Цераму" предстоял долгий ремонт. И дезактивация зараженных отсеков.

Фрегат попал под близкий ядерный взрыв, а перед этим неделю провел в глубине радиационного пояса Юпитера, и теперь его внешние отсеки фонили. Вторичная, наведенная радиация подчинялась закону семь-десять, за неделю уменьшаясь на порядок, но Анри полностью поддерживал идею капитана не возвращаться в отсеки жилого модуля. Они и так хватанули приличную дозу. Несмотря на принятые противорадиационные препараты, пару дней после разгона Анри чувствовал легкую тошноту. Две соти бэр, первая степень лучевой болезни. Ничего страшного, если бы не одно но. Анри хотел детей, а после такой дозы от зачатия рекомендовали воздерживаться хотя бы год. Недолго, но кто знает, будет ли у него этот год. Война...

На консоли мигнула иконка капитанского вызова.

– Как вахта, старпом? – голос Манна еще был полон сна, отчего Анри страшно захотелось зевать.

– Без происшествий, капитан, – от сдержанной зевоты заныли скулы.

– Связь с танкером установлена?

– Еще нет, сэр.

– Пора бы уже, – помрачнел Манн, и попросил – ты разбуди меня, как только получим сигнал.

– Разумеется, капитан.

Манн отключился, и Анри тоскливо посмотрел на таймер в правой нижней части консоли. До конца вахты оставалось еще полтора часа борьбы со сном. Потом его сменит Фаррел, но выспаться все равно не удастся, заправка потребует его личного контроля. А значит на следующую вахту он заступит еще более сонным чем сейчас. Скорей бы уж Земля!

Насчет часов он погорячился, минут через десять после звонка капитана мигнула иконка связиста.

– Сэр, установлена связь с кораблем-заправщиком, он в сорока минутах от нас.

– Спасибо Акира. Передай танкеру, что бы уравнивал скорости, я не хочу тратить НЗ рабочего тела.

– Понял, – Сагатимори замолчал, ожидая дальнейших инструкций, но Анри уже нажимал иконку связи с капитаном.

После того, как их выселили из башен жилого модуля, капитан Манн назначил своей резиденцией медицинский отсек. Хозяин отсека, доктор Хибберт поначалу ворчал, но потом смирился, ведь не выгонишь же капитана ютиться вместе со всеми в осевом коридоре. Поэтому вызов пошел на коммуникатор.

– Слушаю? – похоже за прошедшие десять минут Манн снова успел заснуть.

– Мы связались с танкером, сэр.

– Наконец то! – оживился Манн, – Далеко?

– "Эклипс" в сорока минутах хода.

– Не припомню такого танкера в реестре Флота. – удивился Манн , – Хотя черт с ним, главное хоть кого то к нам отправили. Так, Беллар, будь в БИЦ через десять минут.

Он отключился, и Анри, не тратя времени вызвал главного инженера. Фаррел ответил незамедлительно, всю неделю обратного пути он руководил восстановительными работами и почти не спал. И каждый раз, когда Анри его видел, главный инженер выглядел все хуже и хуже. Темные круги вокруг глаз, заострившийся как у мертвеца нос, впавшие щеки. Тридцатилетний мужчина теперь смотрелся лет на двадцать старше.

– Что случилось? – без особого интереса спросил Фаррел.

– Топай в РКЦ, Кирк, танкер на подходе.

– Понял. – односложно ответил Фаррел, и не дождавшись новых указаний, отключился.

С хрустом потянувшись, Анри заблокировал консоль, и отстегнул привязные ремни. Когда старик вызывает, то лучше не медлить. Предугадать реакцию капитана заранее у Анри не получалось. Капитан мог проигнорировать легкое нарушение, но порой мог и покарать. Причем никакой взаимосвязи с его текущим настроением, или ситуаций, отследить не удавалось. Взыскания капитан Манн раздавал, руководствуясь какой то своей, внутренней логикой. А играть в рулетку Анри не любил.

Проигнорировав вопросительный взгляд второго пилота, он подплыл к люку, и уже открывая его, ощутил запоздалое удивление. Зачем капитан позвал его в боевой информационный центр? Ведь он вполне мог наблюдать за заправкой со своего места. Манн собрался преподать ему очередной урок? Практическое занятие, смешное после всего пережитого, после атаки на вражеский конвой, после гибели друзей. Неужели Манн все еще надеется, что вскоре Анри получит под командование собственный корабль? Сам Беллар в подобном исходе сомневался. Не в собственных качествах, он сомневался в возможности выжить. Даже если им удастся отстоять Землю, кадровый состав флота в будущем сражении выбьют подчистую.

Не сказать, что Анри был фаталистом, но та засада возле Юпитера хоть и доказала, что аспайров можно бить, показала так же и цену, которую требовалось платить за каждый уничтоженный вражеский корабль. Они сумели выбить танкер, и немного повредить один из носителей, но из трех фрегатов и двадцати четырех такшипов от Юпитера ушел один только "Церам". Такшипов уцелело три, но их пришлось бросить, сняв полумертвые от облучения экипажи.

Анри содрогнулся, вспомнив, какими те поднялись на борт. Командир дивизии сбросил громоздкий защитный скафандр, то первое, что бросилось в глаза было красное, свекольного цвета лицо. Ярко выраженная склеродермия, первый признак сильного радиационного поражения. Мельчайшие кровоизлияния из капилляров, и судя по оттенку кавторанг получил не менее тысячи бэр! Тяжелая, почти смертельная стадия лучевой болезни. Едва взглянув на комдива, доктор Хибберт тут же распорядился уложить двенадцать выживших в гибернацию. Вылечить их могли только на Земле.

Резервный командный центр размещался в корме. Анри выплыл в основание осевого коридора, тускло освещенного тоннеля трехметрового диаметра. После того, как людей переселили сюда из жилого модуля, тут всегда царил полумрак. Яркий свет мешал отдыхающей смене, и сейчас на переборках горели только огоньки аварийного освещения. В их голубоватом свете виднелись уложенные в самом конце осевого коридора груды контейнеров с водой и пищей. Большую часть запасов Манн приказал перенести вглубь корабля еще две недели назад. Сюда радиация добереться в последнюю очередь.

Отталкиваясь от скоб на переборке, Анри прыгнул через "зону отдыха", где они коротали время между вахтами. Что бы без остановки пролететь между рядами спальных мешков пришлось оттолкнуться посильнее. Будить товарищей не хотелось, хотя побудку все равно должны были сыграть в течении ближайшей четверти часа. Сближаясь с танкером, фрегат включит двигатели, а находиться в осевом коридоре во время ускорения было невозможно. Когда давали тягу, коридор превращался в глубокий колодец с отвесными стенами. На время маневрирования отдыхающим приходилось тесниться в соседних отсеках.

Пролетая мимо «зоны отдыха», Анри невольно обратил внимание на лица спящих. Среди них почти не встречалось обычной для спящего человека безмятежности. Сон большинства был неглубок и тревожен. Пережитое, и предстоящее наложило отпечаток на их лица. Выйдя из одного боя, они шли в другой, еще более страшный.

– Беллар, обожди. – раздался сзади голос капитана.

Успевший натянуть скафандр Манн, выплывал из люка медицинского отсека. Ухватившись за скобу на переборке, Анри послушно остановился.

– Капитан?

– Обогнал старика? – нахмурился Манн. – Я же сказал, прибыть через десять минут!

– Виноват, сэр. – изобразил раскаяние Анри.

Преодолев разделяющее их расстояние одним длинным прыжком, Манн завис рядом, и негромко произнес.

– Тебе не хватает пунктуальности, старпом. Помни, что пунктуальность следствие внутренней дисциплины. – Манн поучительно поднял вверх палец. – Когда ты получишь собственный корабль, ты должен стать образцом для своих людей. Образцом дисциплины и самоконтроля!

– Я понял, капитан. – склонил голову Анри.

Манн отмахнулся, и оттолкнувшись, полетел к люку в БИЦ.

– Ничего ты пока не понял, старпом. – коснувшись рукой люка, он обернулся. – И времени на понимание у тебя остается все меньше и меньше!

– Вы говорите это так, – догнал его Анри, – словно я получу корабль через пару недель.

Уже открывший люк капитан тихонько засмеялся.

– Не так быстро Беллар. В бой у Земли ты пойдешь на моем корабле!

Дождавшись, пока капитан проскользнет в открывшийся люк, Анри последовал за ним.

– Думаете у нас есть шансы его пережить?

Манн дождался, пока шлюз закроется, и крепко взяв Анри за ворот скафандра, притянул к себе.

– Ты сдурел, старпом? – прошипел капитан ему в лицо. – Если я еще раз услышу подобные разговоры, ты не то что корабль не получишь, тебя из флота спишут! Достал ты меня своим пессимизмом, Беллар.

Положив ладонь на сжимающее его горло руку, Анри сказал.

– Я реально смотрю на вещи, капитан. Аспайры сомнут Резервный флот, и вы это понимаете не хуже меня.

Касанием ладони заблокировав готовый открыться люк, Манн покачал головой.

– Ты слишком рано сдался, старпом. – он жестом пресек попытку Анри возразить, и наклонился почти к самому уху. – у тебя есть близкие?

– Да. – кивнул Анри.

– Ради них мы не имеем права сдохнуть! Понял меня, Беллар? – глядя ему в глаза, капитан раздельно повторил. – Не имеем права сдохнуть!

Отпустив его, Манн устало провел рукой по блестевшей в свете ламп лысине.

– Ты храбрый парень, Беллар. Но пессимист, а это плохо для капитана. Как ты будешь внушать веру людям, если не веришь сам?

Поежившись под внимательным взглядом капитана, Анри пожал плечами.

– Свои сомнения я им не покажу, сэр!

– Не покажу, – передразнил его Манн. – да у тебя уже неделю вид, как у приговоренного к виселице! Только экипаж мне смущаешь, старший помощник!

– Виноват, – подтянулся Анри.

– Виноват, – подтвердил Манн, – в общем так, Беллар. Что бы этих разговоров я от тебя больше не слышал! Пойми, если на войне ты поверил в свою смерть, то следующего боя не переживешь точно. Обязательно ошибку какую допустишь, подсознание подведет, оно то уже в смерть поверило, решило, что бороться поздно, все решено. А ничего еще не решено, старпом, понял меня?

– Да, капитан!

Прищурившись, Манн несколько секунд пристально вглядывался в его лицо, затем кивнул.

– Может и понял. Наверное, я еще сделаю из тебя хорошего капитана. А теперь улыбку на морду, и за мной в БИЦ!

Капитана в шлюзе естественно никто мариновать не рискнул. Опознав капитана, компьютер фрегата не стал дожидаться распоряжения офицера службы безопасности, и впустил их, едва Манн коснулся панели. Анри вздохнул, даже его обычно подвергали процедуре личного опознания. Словно компьютер можно обмануть.

В боевом информационном центре фрегата было немноголюдно. Справа от входа нес дежурство один из офицеров СБ в наглухо задраенном десантном скафандре, да коротал свою вахту связист. Манн прыгнул к своему возвышению посередине рубки.

– Доброе утро, корабль! Сагатимори, что у нас с танкером?

– В получасе от нас, капитан. Связь установлена.

– Картинку на главный экран. – махнул рукой Манн, и обернулся к Анри. – чего висим, старпом, твоя вахта еще не кончилась, поднимай экипаж!