Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 130 (всего у книги 344 страниц)

Глава 23. Атака

Василий о многом умолчал в разговоре с Шестаковым. Например, он не сказал, что Северов был завербован агентом и что частично его план по розыску и введению в операцию Орешкина строился на помощи капитана. Если тот пойдет на сотрудничество, разумеется. Шансы на подобное развитие событий, по мнению Прохорова, не превышали пятидесяти процентов. Он не всегда был так осторожен в оценках. В начале службы уровень его оптимизма зашкаливал, но с опытом пыл заметно угас. Теперь он в любом прогнозе опирался на сухие факты статистики прошлых операций, а те неумолимо указывали на ту самую золотую середину.

Весь путь до архипелага Василий провел в размышлениях. Он прорабатывал план на случай, если капитан откажется сотрудничать, и не заметил, как пролетело время. Из состояния задумчивости его вывел короткий гудок сирены и загоревшийся желтым один из трех сигнальных плафонов на переборке между кабиной пилотов и грузовым отделением.

Уверенно урча моторами, самолет приближался к зоне выгрузки десанта. Василий встал с откидного сиденья и вместе с остальными участниками штурма двинулся к боковой двери мимо стоящих в ряд шестиместных снегоходов на платформах парашютных систем. В северном полушарии хоть и бушевала весна, на Новой Земле все еще было достаточно холодно. Снег таял до невозможного медленно, обещая на пару месяцев покинуть архипелаг к началу июля. Это и стало первой причиной в пользу выбора снегоходов. Второй послужили угловатые, спроектированные по стелс-технологии теплые кабины из углепластика. Они делали гусеничные машины практически незаметным для потенциального противника средством доставки бойцов до точки назначения.

Но не только наука способствовала маскировке. Десантному отряду помогала сама природа. Судя по спутниковым фотографиям, архипелаг второй день утопал в тумане, и пока ничего не обещало изменений в погоде. Технология малозаметности – штука полезная, но, когда ночью светло как днем, никакой стелс не поможет, если нет тумана, конечно же.

Василий первым приблизился к широкой белой полосе перед предупреждающей надписью «СТОП» на стальном полу в метре от пока еще сомкнутых створок грузового люка и замер в ожидании. Спустя полминуты ожили динамики громкоговорителей и послышался чуть искаженный голос командира экипажа:

– Подходим к точке Выброски. Приготовиться к открытию грузового люка.

Мгновением позже зажужжали двигатели электрогидравлического устройства, и тяжелые створки пришли в движение. Сначала между ними появилась узкая, почти незаметная щель. Чем шире она становилась, тем ощутимее потряхивало самолет. Когда створки люка полностью раскрылись, на перегородке между кабиной и грузовым отсеком зажегся зеленый сигнал и раздался непрерывный гудок сирены.

Стоящий позади парашютист хлопнул Василия по плечу:

– Пошел!

Василий медленно двинулся к краю рампы. Прочный карабин плавно заскользил над утепленным бронешлемом по тросу принудительного раскрытия парашютов. С каждым шагом холодный обжигающий ветер все сильнее бил в прикрытое шерстяной полумаской лицо, яростно трепал одежду, но Василий этого не замечал. Его целиком захватил азарт предстоящего прыжка. Через секунду он оказался на краю бешено свистящей потоками воздуха пропасти. Слегка наклонив корпус вперед, он обхватил себя руками, резко оттолкнулся от стальной плиты открытого люка и привычно поджал ноги, как не раз делал, прыгая с парашютом в армии.

Следом за ним самолет покинули остальные бойцы штурмового отряда.

Последними, двигаясь по включенному штурманом транспортеру, из грузового отсека один за другим вывалились снегоходы. Едва техника опустилась на снег, автоматика отстрелила прицепные устройства парашютов и включила навигационные маячки.

– Есть контакт! – обрадовался Василий, когда на его командирском планшете замерцали десять красных точек. Расстояние до первой из них не превышало трехсот метров по прямой. Ерунда по большому счету, будь это в другое время и в другом месте, а не на Новой Земле. Над заснеженными просторами архипелага стелился туман. Видимость не превышала сотни шагов, дальше все тонуло в белесой мгле.

Он отправился к машинам с подтянувшимися к нему после Выброски бойцами. Таковых насчитывалось больше половины отряда, остальные парашютисты брели по плотному снежному насту, ориентируясь на желтые вспышки ярких противотуманных фонариков. Сигналы с интервалом в тридцать секунд подавали командиры штурмовых групп.

В скором времени диверсионный отряд в полном составе собрался возле десантированной техники. Бойцы разбрелись по машинам. Механики-водители запустили двигатели. Взрывая снег гусеницами, снегоходы рванули с места и спустя считаные мгновения растворились в белой пелене.

Из окон кабины Василий видел размытые силуэты двух соседних машин. Остальные снегоходы тонули в тумане, но он знал, что ни один из них не отстал и не сбился с маршрута. Все десять точек, выстроившись в ромб, двигались к обозначенному зеленым кружочком исследовательскому центру на экране его командирского планшета. Подобные электронные помощники, только с более урезанным функционалом, были у каждого бойца его отряда, включая водителей снегоходов. По ним те и ориентировались, ведя машины к цели.

Прошло полчаса с момента высадки на остров. За это время мобильный десантный отряд приблизился к исследовательскому центру на расстояние автоматного выстрела.

Василий прижал бочонки ларингофонов к шее:

– Стоп машины! – Он мельком глянул в планшет. Красные точки замерли в походном порядке. – Всем оставаться на местах. Шилов за мной!

Василий выбрался из теплой кабины, жестом велел снайперу идти за ним и двинулся подальше от урчащих двигателями снегоходов. Когда ближняя к ним машина растаяла в тумане, он опустился сначала на одно колено, потом полностью лег на снег и принялся изучать в тепловизор подходы к исследовательскому центру.

Шилов улегся рядом, снял защитные крышки с напичканного умной электроникой прицела и почти припал глазом к резиновой гофре.

– Видишь пулеметчиков на крышах?

– Угу, – буркнул снайпер.

– А охранников на вышках?

– Всех вижу как на ладони.

– Сможешь убрать без лишнего шума?

Вместо ответа Шилов нажал на спусковой крючок. Винтовка с интегрированным глушителем сухо чихнула. Василий увидел в тепловизоре, как голова одного из пулеметчиков брызнула кровью и тот исчез за высоким ограждением. Потом из поля зрения пропал другой, за ним третий. Чуть позже пришла очередь охранников на вышках с включенными прожекторами. Правда, какой был толк от источников света, Василий так и не понял. Туман все равно рассеивал лучи, так что вряд ли прожекторы светили дальше десяти-пятнадцати метров.

– Готово! Можно ехать.

– Не торопись, подождем немного. – Василий долго вглядывался в окуляры тепловизора, но время шло, а никто так и не появился проведать, что стало с охраной и пулеметчиками. – Вот теперь порядок. Выдвигаемся.

Шилов вернул защитные накладки на место и следом за командиром направился к снегоходам.

* * *

Северова, по приказу полковника, заперли в крохотной комнатушке. Панцирная кровать, небольшой круглый столик, металлический стул и узкий одностворчатый шкаф – вот и вся обстановка. Едва за ним захлопнулась дверь, он улегся на кровать, но толком отдохнуть не удалось. Десять минут спустя снова защелкал дверной замок и в комнату вошел Карпентер.

– Не узнаешь? Я и сам себя, бывает, в зеркале не узнаю, – усмехнулся полковник и потрогал уродливый шрам на лице. Он подвинул к себе стул и уселся, по-хозяйски закинув ногу на ногу.

Андрей снова вгляделся в его лицо и с трудом подавил в себе удивленный возглас. Под маской иностранного наемника скрывался давно известный ему Борис Столяров. Вместе они тянули нелегкую армейскую лямку на Кавказе во время второй чеченской и не раз лезли под пули, спасая друг друга. Андрей не заметил, когда в душе Бориса созрело то лютое, непроглядное зло. Не увидел, когда тот из воина-защитника превратился в безжалостного убийцу ни в чем не повинных мирных жителей затерянного в горах крохотного чеченского села и не успел предотвратить трагедию.

В тот день они с Борисом и еще шестью бойцами отправились на разведку. Командование велело проверить слова перебежчика. Тот утверждал, что американцами в далеком селе устроен схрон для одного из одиозных полевых командиров и что этот самый командир должен не сегодня-завтра появиться за очередной партией провианта, медикаментов и боеприпасов. В случае подтверждения информации группе Андрея полагалось сообщить в штаб и подсветить цель лазером для нанесения точного авиаудара.

Как оказалось, перебежчик солгал. Он заведомо пустил федералов по ложному следу, зная, что за Мухаммедом Абу Аль-Хасаном идет настоящая охота. Реальное местонахождение медийно раскрученного на западе харизматичного боевика никак не могли вычислить. Соответственно, не могли и уничтожить. На это и был расчет. За границей усиленно лепили ореол борцов за свободу вокруг этого и подобных ему командиров, и каждый подобный промах российских спецслужб был нужен как проявление чуть ли не божественной помощи сепаратистам.

Три дня разведчики следили за подступами к селению. Когда все разумные сроки вышли, Андрей взял с собой Бориса, еще двух бойцов и отправился в село, поручив остальным солдатам оставаться на месте и, если потребуется, прийти на помощь. Он хотел разузнать у местных, появлялись ли хоть раз здесь боевики, а заодно проверить каждый дом, благо их тут было не больше пары десятков.

Осмотр домов ничего подозрительного не выявил, равно как и беседы с жителями села. Ни детей, ни молодежи среди них не было. Одни старики да старухи. Все они, как на подбор, оказались радушными и доброжелательными к солдатам. Отвечали на вопросы охотно. Многие вспоминали прошлые времена и горько сетовали, что Союз развалился и в некогда благодатный край пришла беда.

Борис не верил ни одному их слову. Он кричал на стариков. Угрожая оружием, требовал рассказать правду. Андрей, как мог, пытался успокоить приятеля, а когда понял, что Борис на грани, хотел забрать у него автомат, но не успел. Столяров расстрелял жителей одного из домов, куда они недавно зашли, а когда, по приказу Андрея, бойцы попытались обезвредить его, убил их. Потом швырнул под ноги Андрею гранату, а сам выпрыгнул в окно дома, где они находились, и забрал жизни еще троих людей.

Северова спасла молниеносная реакция: он метнулся в соседнюю комнату незадолго до взрыва гранаты и остался жив. А Столяров как сквозь землю провалился.

Андрей не знал, что стало с его бывшим другом, и не раз подумывал, что Борис погиб. Как выяснилось, нет. Только вот время не пощадило его. Некогда густые темные волосы заметно поредели и стали почти седыми. Глубокие морщины пролегли на лбу, возле глаз и около рта. Похожий на ветку коралла уродливый шрам наискось пересекал правую половину лица от виска и до подбородка. Из-за него Андрей и не признал сначала в полковнике Карпентере старого приятеля.

– Ты, конечно, изменился, но не настолько, чтобы я тебя не признал, – сухо сказал Северов. – Сложно забыть того, кто хотел тебя убить.

– Но ведь не грохнул же, – устало сказал Борис.

– Так в том не твоя заслуга.

– Не моя, ты прав. Зато сейчас в моей воле решить, что делать с тобой.

– Хочешь закончить начатое? – холодно усмехнулся Андрей. – Валяй. Я весь в твоей власти. Свидетелей не оставляют, ведь так?

– Не знал я, что ты такой злопамятный, – вздохнул Борис, вставая со стула. – Ладно, побудь здесь, пока я не решил, как с тобой поступить.

Он повернулся к Андрею спиной и вышел за дверь. Снова защелкал замок. Андрей улегся на кровать. Глядя в белый, крашенный масляной краской потолок, он пытался найти выход из непростой ситуации. В том, что Столяров не оставит его в живых, сомнений не было. Первоначальный план летел псу под хвост. Невозможно втереться в доверие к тому, кто намерен избавиться от тебя. Вот если бы поднять мятеж, тогда под шумок можно было бы не только найти Орешкина, но и арестовать Столярова. Военные преступления не имеют срока давности, так что суд и приличный срок ему обеспечен. Главное, доставить его на Большую землю, но для этого надо сперва выбраться из заточения.

Андрей с сожалением подумал, что зря отказался участвовать в исследованиях профессора Любимова. Больше года назад тот еще был жив и вовсю занимался наукой. В те дни он как раз тестировал систему дистанционного общения без раций, телефонов и прочих технических устройств, активно набирая добровольцев из числа бойцов ЧВК. Участникам эксперимента всего-то надо было дать согласие на вживление крохотных нейроимплантов в кору больших полушарий. Именно этот факт и оттолкнул Андрея от участия в эксперименте: он никому не позволял рыться в своих мозгах. Эх, надо было тогда рискнуть. Возможно, сейчас все было бы по-другому.

– Раньше думать надо было, поздно теперь о прошлом вздыхать, – пробормотал он и энергично потер виски. Это всегда помогало сконцентрироваться. Он еще с минуту пялился в потолок, потом встал и направился к двери. В комнатушке не было туалета. Андрей решил использовать это обстоятельство в своих целях. Он занес кулак и только хотел постучать, как вдруг щелкнул замок и дверь отворилась.

* * *

Снегоходы остановились, когда из тумана проступили неясные контуры зданий. Из машин на снег высыпали бойцы штурмового отряда и небольшими группами устремились к исследовательскому центру. Механики-водители следили за их продвижением по экранам бортовых компьютеров. Они должны были отвлечь на себя внимание в точно рассчитанный момент. Двигатели оглушительно взревели, стоило россыпи зеленых точек оказаться в непосредственной близи от красной окружности с серыми квадратиками внутри. Перемалывая холодную белую целину гусеницами, снегоходы помчались к исследовательскому центру. В тот же миг ожили установленные на крышах машин автоматические оружейные модули.

Рев двигателей, басовитый лай «Утесов» и сердитое уханье сорокамиллиметровых гранатометов «Балкан» органично слились в тревожную мелодию. Это послужило сигналом для снайперов отряда и вооруженных автоматами с тепловизионными прицелами бойцов. Едва началась военная симфония, они открыли огонь по защитникам центра, в первую очередь уничтожая тех, кто пытался занять пулеметные точки на крышах зданий.

Василий первым бросился к ближайшему корпусу исследовательского центра. За ним устремилась большая часть отряда. Прикрывать снайперов остались десять солдат – по паре на каждого стрелка.

Надрывно завыли сирены.

Василий сносно ориентировался на территории центра, во многом благодаря полученной от агента информации. Незадолго до исчезновения тот где-то сумел раздобыть не только схему поверхностного расположения зданий и детальную планировку каждого корпуса, но и карту подземных сообщений. Несколько недель Василий подробно изучал документацию. По замыслу командования, он должен заменить Орешкина, если что-то пойдет не так. Василий потому и настоял на спасательной операции. По сути, она была прикрытием для плана «Б», одновременно являясь первым этапом его реализации. Теперь настало время для следующего шага.

* * *

Северов удивился, увидев на пороге одного из бывших подчиненных. Когда-то сержант служил в его отряде, но после начала секретных экспериментов профессора Любимова подал рапорт с прошением на перевод в отряд добровольцев и надолго пропал из виду. Но еще большее удивление Андрея вызвал лежащий на полу солдат. Это он, по приказу Столярова, запер его в этой комнатушке и караулил снаружи, чтобы узник не сбежал. Выходит, сержант убил охранника. Но почему он это сделал?

Сержант расплылся в широкой улыбке:

– Здравия желаю, тащкаптан! Давно не виделись. Как вы?

– Порядок. Твоя работа? – Северов взглядом показал на солдата. Спросил не потому, что хотел знать конкретный ответ, а пытаясь заполнить неловкую паузу. Он не ожидал встретить здесь сержанта и попросту растерялся.

– Моя, – кивнул тот с довольным видом. – Пришлось вырубить его ненадолго, чтоб не мешался под ногами.

– Так он жив?

– Ну конечно, а вы думали, я его убил? – снова улыбнулся сержант. – Пусть живет. Пока, по крайней мере, а там видно будет. – Улыбка исчезла с лица, словно ее стерли ластиком. – Мы тут с ребятами посовещались и хотим знать ваше мнение. После майора Вахненко среди нас вы старший по званию. Получается, теперь вы командир.

Северов грустно усмехнулся и покачал головой:

– Ошибаешься. Командир не я, а полковник Карпентер.

– Ублюдок застрелил майора в тот же день, как прилетел на остров. Мы хотим избавиться от него, но нам нужен вожак. Тот, за кем пойдут, не задумываясь о последствиях.

– Ты так уверен, что за мной пойдут?

– Уверен. Вы единственный, кто нас устраивает. Ковальчук, вон, говорит, другой кандидатуры нет. Маслов, Бакин и другие ребята с ним согласны.

– Погоди, ты их прям щас слышишь?

– Ну да. То есть не совсем чтобы слышу, а мысли их улавливаю. А еще чувствую боевой настрой и желание побыстрее разобраться с Карпентером и его прихвостнями.

– Это результат того эксперимента? И много вас таких?

– С две дюжины наберется, но это тех, у кого, как и у меня, есть нейроимпланты. А всего тех, кто ненавидит полковника, человек сто будет.

– Не густо.

– Согласен. У противника численное превосходство, зато у нас преимущество. Даже два. Первое – фактор внезапности. Карпентер не ожидает мятежа, а это уже половина успеха.

– Справедливо. Ну а второе в чем заключается?

– В способности ударного ядра мысленно общаться на расстоянии. Мы действуем как слаженный организм, не оставляя врагу шансов на победу. Ну, так что скажете? Вы с нами?

Андрей не раздумывая кивнул.

– Так и знал! – обрадовался сержант. – И-эх, чую, славная каша сегодня получится.

– Не торопись. Сначала надо эту кашу сварить, потом ее нахваливать будешь. Я тут из Архангельска пополнение привез. Бойцы так себе, но нам и они пригодятся. Отправь кого-нибудь из твоих парней за ними.

Сержант замер на несколько секунд, глядя куда-то мимо капитана остекленелым взглядом. Наконец он встряхнулся, как будто вышел из воды.

– Готово. Скоро они к нам присоединятся.

– Но я же не сказал, где их искать.

– А этого и не требуется. Помимо чтения и передачи мыслей, мы способны улавливать излучение головного мозга. У каждого человека оно индивидуально, как отпечатки пальцев. Профессор научил нас блокировать знакомые сигнатуры, так что мои парни легко вычислят нови…

Его прервал вой сирены.

– Это что? Вы уже начали?

Сержант опять на время выпал из реальности и помотал головой, когда глазам вернулся прежний блеск:

– Нет. Говорят, это нападение извне.

– Вот это подарочек. Живо собирай всех!

– Есть!

Пока сержант мысленно передавал приказ, Северов опустился на колено перед временно выведенным из строя бойцом и вытащил из его кобуры пистолет с запасной обоймой.

Глава 24. Последний рывок

После сытного обеда полковник Карпентер, он же Борис Столяров, почувствовал приятную расслабленность во всем теле. Негромко посапывая носом, полковник дремал, откинувшись на спинку стула и сложив руки на животе. На столе перед ним стояла горка пустых тарелок и стакан с плавающими в остатках компота желтыми ошметками кураги. Дежурный по столовой неоднократно порывался убрать грязную посуду со стола, но всякий раз ему что-то мешало. Так что, когда из вмонтированных в потолок неприметных динамиков раздался оглушительный, выматывающий душу и нервы рев сирены, Столяров благополучно отправил тарелки на пол, вместе с опрокинутым набок столом.

Помимо дежурного и не совсем пришедшего в себя после сна полковника в столовой находилось еще несколько человек.

– Что стряслось?! – Столяров обвел взглядом всех, кто был в пропахшем вкусными запахами помещении.

Солдаты недоуменно переглядывались. Одни пожимали плечами, другие мотали головой. Дежурный так вообще развел руки в стороны, дескать, он тут с раннего утра торчит и не знает, что происходит за пределами кухни и столовой.

В этот момент ожила полковничья рация и послышалась перебиваемая помехами иностранная речь:

– Сэр! Как слышно? Прием.

Столяров сорвал переговорное устройства с пояса, прижал решетку микрофона к губам и, нажав пальцем кнопку на боку пластмассового корпуса, ответил по-английски, но с сильным акцентом:

– Слышно хорошо. Что за переполох? Прием.

Рация что-то неразборчиво прохрипела в ответ.

– Повторите! Ничего не понятно! Да что там у вас происходит?! – гаркнул Столяров и от души выругался отборным трехэтажным матом.

За стеной раздались вопли и шум, как будто по коридору неслась стая диких обезьян. Послышались крики, глухие хлопки пистолетных выстрелов, но они вскоре стихли. Спустя мгновение дверь с грохотом отлетела к стене. В столовую ворвалась толпа полуголых типов. Тела и обритые головы покрывали уродливые шрамы. Изорги проворно передвигались, опираясь на пол костяшками пальцев на руках, и точно так же, как обезьяны, издавали гортанные звуки. Они остановились посреди столовой и замерли, втягивая нервно подрагивающими ноздрями незнакомые запахи.

Солдаты тоже застыли как изваяния. Ни у кого не было с собой оружия, если не считать дежурного. На рабочем столе перед ним лежал мясницкий топорик, а чуть в стороне из прорезей подставки торчали рукоятки кухонных ножей. Но вряд ли они могли что-то сделать с теми, кого даже не взяли пули. Изорги были выносливы, живучи и обладали ураганной регенерацией поврежденных тканей. Все это им досталось в наследство от Арахны, вернее, от внедренных в человеческую ДНК фрагментов чужеродного генома. Но при всем изобилии достоинств у них был один критический недостаток. Они, как те же лягушки, реагировали на движение. Потенциальная жертва не представляла для них интереса, пока сохраняла спокойствие, оставалась неподвижной и никак не привлекала к себе внимание.

Быть может, в столовой все бы обошлось, но тут рация снова ожила и на этот раз выдала без хрипов, щелчков и треска атмосферных разрядов:

– Вторжение механизированных сил противника, сэр! Точное количество атакующих не установлено. Судя по оперативным данным, атаки идут с разных сторон. Прорыв на девятом секторе. На седьмом и пятом зафиксированы огневые контакты. Четвертый и первый перестали отвечать на запросы. Прием.

Столяров инстинктивно дернулся, когда заговорил передатчик. Это послужило сигналом для изоргов. Живая, ревущая волна сбила с ног обреченные на смерть жертвы. Полковник и его подчиненные пробовали сопротивляться, но куда там. Твердые, как сталь, пальцы рвали одежду. Острые зубы вонзались в тела. Рыча и повизгивая, как гиены, захлебываясь бьющей из ран кровью, измененные трясли головами, вырывая куски плоти из несчастных, обезумевших и кричащих от страха и боли людей.

* * *

Сержант глубоко вдохнул, словно вынырнул с большой глубины, и открыл глаза. Мысленное общение с ему подобными, хоть и длилось не больше пары минут, не прошло даром. Он как будто постарел на несколько лет. Глубже прорезались морщины на лбу и возле губ, лицо осунулось; глаза потеряли прежний блеск, вокруг них появились серые тени.

– Я попросил кое-кого из моих ребят захватить навигационную башню аэродрома, еще одну группу отправил в коммуникационный центр. Остальным велел выдвигаться к энергоузлу. Ваших парней из Архангельска туда же приведут. Финик по пути к главному корпусу пройдет с ними через арсенальную, так что новобранцы будут при оружии, – устало сказал он.

– Да ты прям по заветам Ильича действуешь, – улыбнулся Андрей и обеспокоенно поинтересовался: – Сам-то как? Больно вид у тебя не очень.

– Пустяки, скоро пройдет. Такое бывает при большом количестве мысленных контактов за раз.

Видимо, желая показать, что он хорошо себя чувствует, сержант бойко зашагал к лифтовой площадке. Андрей направился следом.

Спустя несколько минут они оказались на нужном этаже. Подземный переход в главный корпус находился на другом конце запутанного коридора с многочисленными, уходящими на разные уровни ответвлениями.

На полпути к цели дверь в один из таких отворотов внезапно открылась, и в коридоре появился Василий во главе небольшого отряда.

При виде незнакомцев Андрей инстинктивно вскинул пистолет на уровень глаз. Сержант дернулся, собираясь выхватить «Глок» из кобуры, но под прицелами автоматных стволов поумерил пыл и плавно, без резких движений, зацепил большие пальцы рук за ремень.

Ситуацию спас Василий. В одном из донесений, где помимо прочего была информация о вербовке Северова и его фотография, агент упомянул о простеньком, но эффективном цифровом пароле: сумма чисел пароля и отзыва должна равняться восьми. Василий узнал Андрея и ляпнул первое, что пришло на ум:

– Пять.

Несколько секунд Андрей непонимающе смотрел на Прохорова. Потом его губы тронула улыбка. Он медленно поднял левую руку над головой, повернул правую с пистолетом так, чтобы дульный срез смотрел в потолок, поставил оружие на предохранитель и сказал:

– Три.

Василий сделал шаг навстречу Андрею. Тот сунул пистолет за пояс и ответил на крепкое рукопожатие. Видя такое дело, спутники Прохорова опустили оружие, а один, тот что стоял слева от командира, дружески подмигнул сержанту.

– Я так понимаю, это вы устроили переполох?

– Правильно понимаешь, капитан, – кивнул Василий.

– Вовремя. Нам помощь не помешает.

– Нам тоже, как ни странно. Мы ищем одного из твоих новобранцев. Не знаешь, где они?

– Знаю. – Андрей повернулся к сержанту: – План меняется. Не вижу смысла всем собираться в одном месте. Свяжись со своими, договорись, где встретишься с ними. Ваша задача взять Карпентера живым. Я хочу лично с ним поквитаться.

Сержант козырнул и отправился выполнять приказ. Андрей проводил его взглядом и вкратце объяснил Прохорову, кто такой полковник Карпентер, откуда взялся и что успел натворить за короткий срок пребывания на архипелаге. Разумеется, он ни словом не обмолвился, что когда-то знал полковника под другим именем и что гибель майора Вахненко всего лишь повод для сведения счетов.

– А теперь пойдемте в зал энергоузла. Тот, кого вы ищете, скоро будет там, – закончил он и повел отряд Прохорова за собой.

* * *

Игорь Михайлович сильно нервничал. Он включил прототип ультразвукового излучателя, как только достал его из сейфа, но результата до сих пор не было. Ни один из изоргов не появился на зов. Ни один! А ведь он давно покинул кабинет и был уже недалеко от энергоузла. А там и до телепорта рукой подать. Что ему делать без измененных? С кем отправляться в ЧЗО?

– Еще бы знать, работает эта фиговина или нет, – сердито проворчал Игорь Михайлович, энергично тряся рукой с надетым на пальцы излучателем. – Хоть бы индикатор какой-то был, что ли.

Он вытянул руку вперед и повертелся по сторонам, надеясь, что хоть один измененный почувствует сигнал и побежит к его источнику. За первым, глядишь, и остальные подтянутся.

Взгляд случайно упал на едва заметное прямоугольное утолщение в основании похожего на футуристический кастет устройства. Игорь Михайлович пригляделся. Неприметный выступ оказался крышкой аккумуляторного отсека. Видимо, она вышла из пазов, когда он надевал излучатель на руку.

Игорь Михайлович дотронулся до крышки кончиком указательного пальца, слегка надавил. По бокам излучателя побежали цепочки белых огоньков. Первые несколько секунд ничего не происходило, но вот лицо Игоря Михайловича задергалось в нервном тике, глазные яблоки закатились под верхнее веко, из уголка приоткрытого рта потянулась тонкая ниточка слюны; ноги подогнулись, он медленно сполз по стенке на пол и повалился набок. В прошлый раз, когда он из любопытства впервые попробовал прототип в деле, он управлял одним изоргом. Это далось ему без проблем. Сейчас же, пытаясь подчинить себе десятки других разумов, он едва не лишился сознания.

* * *

Андрей ошибся в прогнозах. Они нашли Орешкина на одном из ярусов главного корпуса по пути к залу энергоузла. Тот лежал на полу и не двигался. Василий бросился к бывшему сослуживцу. Нащупал на шее ниточку пульса. Вытащил из кармашка разгрузки тактический фонарик, раздвинул кончиками пальцев веки левого глаза и щелкнул кнопкой включения. Зрачок реагировал на свет – хороший знак.

Рядом присел на колено Андрей.

– Что с ним?

– Без понятия. – Василий убрал фонарик на место. – Я не врач, чтобы диагнозы ставить.

– Может, припадок какой из-за этой штуковины на голове случился?

– Точно. Надо снять ее, и дело с концом.

Василий потянулся к голове Орешкина, но Андрей схватил его за руку:

– А вдруг станет хуже? Давай пока оставим как есть. Ты лучше на это посмотри. – Он показал взглядом на ультразвуковой излучатель. – Когда-нибудь видел что-то подобное?

– Нет. А ты?

– И я не видел. Похоже на кастет. Интересно, что означают эти огоньки?

Андрей потянулся к мерцающим белым искоркам на боку загадочного устройства. Внезапно Орешкин открыл глаза, что-то проскрежетал на непонятном, напоминающем скрип насекомых языке и снова потерял сознание. От неожиданности Андрей отдернул руку и уставился на Василия удивленным взглядом:

– Ты что-нибудь понял? (Прохоров помотал головой.) Вот и я ничего не понял. Давай-ка, бери его под одну руку, я под другую – и потащили. Надо найти кого-нибудь из местных ученых и узнать, что с ним происходит. Полагаю, его состояние и эти штуковины на нем – результат чьих-то очень секретных экспериментов.

Богомолов не почувствовал, как его подхватили под руки и куда-то поволокли. Он в эти минуты ощущал себя этаким властелином пчелиного роя. Сейчас он одновременно находился в разных местах, слышал мысли изоргов, как свои собственные, видел происходящее их глазами. Он подчинил измененных своей воле и заставил их стать с ним одним большим слаженно действующим организмом. Забыв обо всем, они спешили к нему с одной-единственной целью: убивать любого, кто встанет у них на пути.

Отряд услышал торопливые шлепки босых ног и похожие на звериный рев вопли задолго до появления преследователей. Василий оставил троих добровольцев прикрывать отход основной группы. Бойцы присели на колено и взяли на прицел крутой изгиб коридора.

Едва из-за поворота появились первые изорги, автоматы слаженно затрещали. Воздух наполнился едким запахом пороховых газов. Кровь рубиновой россыпью брызнула на стены и на пол, но измененных это не остановило. Жадно исклеванные пулями, они, словно селевой поток, погребли арьергард и хлынули дальше, оставив после себя истерзанные трупы в разорванной одежде и с превращенными в кровавое месиво лицами.

Измененные быстро нагнали основной отряд. Загрохотали выстрелы. Крики людей смешались с гортанными возгласами изоргов. Последние злобными демонами метались среди яростно палящих во все стороны бойцов. У них не было другого оружия, кроме зубов и цепких пальцев с твердыми как корунд и острыми словно бритва когтями, но и этого хватало с лихвой. Каждый взмах руки, каждое клацанье челюстей уносило чью-то жизнь. Поверженные враги валились под ноги победителям, булькая разорванным горлом или придерживая руками распоротые животы.