Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Приятное тепло расслабляло, хотелось спать, а не вести разговоры. На улице последние дни резко похолодало. В доме была общая система обогрева с помощью труб, но, учитывая количество жильцов, отопление отдельных помещений обходилось дешевле. Дамиан знал, что задняя стенка печки согревает воздух его комнаты, и предвкушал, как устроится на своем лежбище.

– М-да, ощущение, что не в доме Светлого работаю, а в каком-то Темном притоне, – разорвал молчание Чиро. – По шесть тайн на нос, и еще тройка сверху. Давай еще раз подумаем. Может, кто-то всё же отсеется.

– Ага. И прорастет! С кого начнем?

– Сведения противнику «слила» одна из женщин. Изабелла, – начал перечислять Темный. – Замечена в обновках, несмотря на скупость родителя. Источник денег неизвестен.

– Практический уверен, что «источник» мужского пола, – заметил Аквилеро.

– Почему? – собеседник заинтересовано повернул голову.

– Я пытался ее «прощупать», намекнул, что неравнодушен. Любая девушка в ее возрасте начала бы строить глазки или смущаться. Эта просто не заметила.

– Может, и правда не заметила?

Дамиан припомнил мимолетный разговор с дочкой хозяина. Ровная приветливая улыбка девушки, спокойный тон, участие гостеприимной хозяйки – и ни тени интереса.

– Нет, можешь мне поверить, ее сердце прочно занято. Вопрос: кем?

– Бенито? Не удивлюсь.

Неуловимого юношу Аквилеро разглядел, пока тот ремонтировал крыльцо вместе с Чиро. Тяга «бедного сиротки» к женскому полу была очевидна. Как и обратный процесс.

– Я тоже не удивился бы. Только откуда у пацана деньги на цацки? Экономка бы непременно отметила, если бы вещи были дешевыми.

– Ну, знаешь… Женщины – они такие ветреные: сердце может заполнять один, карманы – второй, – хмыкнул Чиро. – Тот же сеньор Монтеро, к слову.

– Не зна-аю, – с сомнением протянул Аквилеро. – Всё-таки она еще совсем юна. И я могу допустить, что казначей питает к девушке интерес. Однако, судя язвительным комментариям, которые он бросал в адрес Изабеллы, вряд ли этот интерес обоюдный. Поэтому, скорее всего, ее возлюбленный – посторонний мужчина.

– И вполне может быть связан с Лихом, – закончил мысль Темный.

– Может быть, может – не быть, но исключать такую возможность я бы не стал. Переходим к следующей, или по этой еще что-то есть?

Следующей в списке подозреваемых шла уважаемая сеньора Кортес.

– По словам Арселии, в молодости они были с графом любовниками, – сообщил Дамиан.

– Да, служанка соседей тоже намекала на какую-то давнюю историю между хозяином и экономкой. Но при этом к покойной графине «тетушка Мария» относится с огромным уважением и даже трепетом, что довольно странно, если сплетня правдива, – Чиро повернулся набок, и подперев голову рукой. – В рассказе Бенито звучали некие «внушительные» суммы, передаваемые ею в соседний город. Понятно, что в устах пацана «внушительные суммы» – понятие относительное, но факт остается фактом. Кому она передает деньги? За что платит?

– Слон, согласись, подозрительнее было бы, если бы деньги передавали ей, – возразил Аквилеро, тоже поменяв положение на кресле.

– Если только ее не шантажируют.

Шантаж – это серьезная причина, согласился про себя Светлый.

– Хотя, если честно, сеньора Кортес мне понравилась, – признался Слон. – Не хочется верить, что она замешана в этом деле.

– А вот сеньора Нуньес мне категорически не нравится, – признался Дамиан. – Какая-то она… мутная. Еще мутнее, чем граф. Что он в ней нашел?

– Как практик тебе говорю, – фыркнул Темный, – в любой женщине можно найти что-нибудь интересное. Особенно если искать в темноте и без одежды.

– Спасибо, что просветил! А то я бы так всю жизнь и маялся, не познав истины!

– Всегда знал, что вы, Светлые, темный народ. А если без ерничанья, что мы имеем против Арселии? – неожиданно серьезно спросил Чиро.

– А что имеем «за»? Непонятно, кто она такая вообще. – Аквилеро начал перечислять. – Глубоких чувств к сеньору вдова не питает, так что цель ее пребывания в этом доме очевидна. Думаю, даже его хозяину. И полагаю, его такое положение вполне устраивает. А вот сеньору – может не устраивать. В общем, – подвел итог Дамиан, – яснее ситуация не стала. Как доказать, кто из троих виновен в бедах Гильярдо, я не представляю.

– Знаешь, – вдруг с каким-то воодушевлением воскликнул Чиро, – я, кажется, придумал, как нам обнаружить вредительницу! Попробую завтра кое-что найти в городе, если ты меня отпустишь.

Аквилеро кивнул, осознавая, что просьба носит условный характер и озвучена исключительно из вежливости.

– Если повезет, то завтра вечером я всё тебе расскажу, – пообещал напарник.

Светлый насмешливо поднял бровь.

– Чтобы не сглазить, – пояснил Темный.

Да и ладно, подумал про себя Дамиан. Пожелав Слону спокойной ночи, он взял факел и на всякий случай обошел дом, проверил запоры и напоследок направился к спальне Гильярдо.

И обнаружил его, стоящего в коридоре в длинной сорочке и ночном колпаке. Дверь в спальню, также слабо освещенную сполохами пламени в камине, была распахнута.

– Что вы тут делаете? – спросил Аквилеро.

– С-стою, – ответил взъерошенный наниматель.

– А почему?

– П-просто т-так, – ответил Гильярдо.

И в этот момент из комнаты раздалось приглушенно-замогильное: «Ми-и-ге-ель! И-иди-и-и ко-о мне-е!» Граф вжался в стену коридора, обхватив себя руками.

– Вот, – выдохнул он. – Я же говорил. А мне никто не верит, – произнес он чуть слышно, словно боясь привлечь к себе внимание.

Джетту разбудили ни свет ни заря, что несколько огорчало, учитывая ночные похождения. Она отдавала себе отчет, что ожидание следующей ночи легким не будет. Причем, в данном случае дурная голова будет не давать покоя сама себе. После общения с менталистом она трещала, как спелый арбуз в руках покупателя. Поэтому Темная решила поберечь здоровье. А для этого нужно было, первое: избегать магистра, насколько возможно; второе: делать вид, что он уже достиг цели. Совместить это было непросто. Что там Сельмо говорил об идеале жены для монаха? Молитва, дети, рукоделие? Припрятанная с ночи булочка придала Джетте сил для реализации плана. Выйдя к завтраку, она изобразила скорбный вид и сообщила, что нуждается в покаянии. Нет, Каталина не может доверить это магистру, ей требуется уединении (кажется, этот пункт тоже стоял в перечне качеств Идеальной Жены). Храм Пресветлого не пугал. В конце концов, она здесь по милости этого самого Бога. И выполняет его волю. Так что пусть потерпит Темную в своих стенах. Да и прегрешений у нее накопилось… немало. Если каяться не торопясь, то недели на две-три хватит. Двух зайцев одной стрелой: и от Алейо спрячется, и отношения с Пресветлым наладит. Стоять на коленях было не очень удобно, но в Гильдии по молодости она и не на такие наказания влетала, а здесь подушечку дали. Хоть в чем-то фанатики Пресветлого оказались добрее Темных воров.

На обеде девушка присоединилась к монахам. Ансельмо, к сожалению, не было, он должен был найти телохранителей и выяснить, как у них дела. Алейо разливался соловьем о прелестях жизни в монастыре и вгонял ее в чувство вины перед драконом, которого она чуть было не погубила. Вступив в войско Пресветлого, вещал магистр, дракон никогда уже не станет прежним. Припомнив состояние, в котором вчера находился пациент Гешшара, «Каталина» согласно кивала, и на ее глазах выступили слезы. Магистр остался доволен профилактической беседой и, судя по состоянию, к магии не перебегал. Следующим пунктом в воспитательном процессе была экскурсия к «пострадавшему». Дракона рвало, как после пирожка недельной давности. Воняло в окрестностях нестерпимо, и Джетта чуть не опорожнила желудок за компанию. Магистр своевременно это понял и свернул демонстрацию того, к чему привела безответственная выходка девушки. Джетта-Каталина со всем пылом пообещала, что больше такого не повторится. Если повезет, ночью она избавит драконов от пойла, и Гешшарчику не придется так страдать. Затем, по плану, Джетте полагалось заниматься рукоделием. В монастырском приюте Девы Ночи, где она росла, учили вышивать и ткать гобелены. Чувствительные пальцы и умение различать мельчайшие оттенки цветов помогли воровке в ее карьере. Но с собой ни вышивальных нитей, ни канвы у Темной не было. Она пожаловалась, что не может ничего сделать для монастыря. Алейо щедро снабдил ее одеждой с прорехами, хорошо хоть чистой. До ужина от компании менталиста она была избавлена.

Вечером вернулся Сельмо. Магистр, похоже, чувствовал себя практически мужем и оставлять «невесту» наедине с посторонним мужчиной не желал. Какими методами его убеждал Паладин, осталось тайной, но на прогулку Алейо, скрепя сердце, их отпустил. Ха, забавно было бы посмотреть реакцию святоши, узнай он, какие отношения некогда связывали «названных родственников». Хотя, когда это было? И было ли вообще?

Паладин рассказал, что встретился в городе со Слоном. Веселая у них там история складывалась, Джетта даже заслушалась. Когда Сельмо сообщил, что ему нужно помочь ребятам, она согласно закивала. Светлому завтра предстояло выполнить основную миссию, и после он мог быть совершенно свободен. Но потенциальной свободе почему-то не радовался. Напротив, твердо собирался вернуться сразу после операции телохранителей. Джетта никогда не понимала этой тяги Светлых к подвигам и лишениям. Для нее лично Сельмо станет только обузой. Одно дело – рисковать собой, это привычно. Совсем другое – когда в результате твоей оплошности может пострадать другой человек. Даже если этот человек – Светлый. Но сегодня она не собиралась тратить силы на упершегося Паладина.

С аппетитом поужинав после прогулки, Джетта направилась к себе в келью. Незаметно для других, меж складок ее наряда исчезли несколько кусков хлеба – на утро и для дракона. Мало, но хоть это. Под покровом темноты она пробралась в хозяйственный чуланчик. Откуда, крадучись, выбралась на улицу. Тенью проскользнув мимо прогуливающихся после вечерней молитвы монахов, она пробралась к Гешшару. Чешуйчатый гад дрых с чистой совестью, вокруг звенела Завеса Тишины. Привычно пнула ящера и произнесла формулу обращения.

– Поесть принесла? – первым делом спросил Гешшар.

Ни тебе «здрасте», ни «как самочувствие». У Темной даже мелькнула мысль зажать хлеб, но совесть оказалась сильнее. Не иначе, стала входить в образ. Или концентрация Светлых вокруг сказывается. Хлеб с водой были проглочены, словно их и не было.

– Если ты такой сильный маг, почему не можешь наколдовать себе еду? – обиженно поинтересовалась Джетта.

– Энергия не берется из ниоткуда и не исчезает в никуда. Для того чтобы наколдовать настоящую еду, нужно потратить сил больше, чем можно будет получить, ее съев. Закон сохранения магической энергии, – пожал плечами блондин, всем своим видом показывая, что энергии ему не хватает просто жизненно.

– А откуда она берется в еде?

– Из солнца. Растения способны превращать энергию солнца в энергию пищи.

– А мы?

– Вы – нет.

– А вы?

– Мы можем превращать энергию солнца в магическую энергию, накапливая ее поверхностью тела.

– То есть еда тебе не нужна? Под солнышком полежал – и сыт.

– Магическая энергия нужна, чтобы магичить. А телу нужна еда, глупая женщина.

– Если я такая глупая женщина, почему ты обращаешься ко мне за помощью? – насупилась Джетта.

Мужчины – зло. Мужчины-Светлые – двойное зло. Светлые Блондины – зло абсолютное.

– Больше не к кому, – посетовал дракон. – Я, кстати, готов забрать свои слова про «глупую», если ты мне расскажешь, что придумала.

– Какое щедрое предложение…

– Не обижайся, я, когда голодный, жутко злой. И на таком пайке сдохну раньше, чем кого-либо спасу. Что ты хочешь сделать, и чем я могу тебе помочь?

Джетта вкратце изложила свой план и двинулась в сторону часовни, где хранились чан и Чаша. Воспользовавшись тем, что вокруг стояла Завеса Тишины, она не удержалась от пары вопросов:

– А как люди-маги восстанавливают магическую энергию?

Она ожидала, что дракон ответит на это что-нибудь едкое, но тот, словно терпеливый учитель, стал рассказывать:

– Магическая энергия, – энергия преобразования, – содержится повсюду: в порыве ветра, в потоке воды, в языках пламени, даже в преющей траве – хоть и совсем чуть-чуть. Мир, в котором мы живем, пронизан нитями энергии, которая заставляет крутиться стрелку компаса. Когда выхода нет, приходится подпитываться от этих источников. Но магическая энергия, как вода, сливается в особые потоки – Линии Силы. Они встречаются очень редко. Зато города, которые создаются на их пересечениях, просто обречены на процветание – к ним тянутся и люди, и деньги. В золоте и драгоценностях, кстати, тоже есть преобразующая сила, только слабая.

– Поэтому драконы собирают сокровища? Чтобы подпитываться магической энергией?

– Не такая ты глупая, если присмотреться поближе, – подмигнул Гешшар. – Через несколько шагов закончится Завеса, – предупредил он.

Джетта остановилась и развернулась к спутнику:

– Ты говоришь, что очень сильный маг. А почему сразу не почувствовал, что здесь стоит Завеса Тишины?

– Завеса Тишины – это барьер, который не пропускает ни звуки, ни магическую энергию. При желании можно поставить Завесу, которая даже свет пропускать не будет. Ничего. До тех пор, пока не попадешь внутрь, ее не почувствуешь.

– Но она же должна требовать уйму энергии для поддержания?

– Умница. Но Альбаторре основан на очень мощном Силовом Узле, и одна из Линий проходит как раз через монастырь. Тут Силой всё наполнено до краев. Я как маг полностью восстановился. Но есть хочу, как упырь-пятидневок.

– А кто такой «упырь»?

Что-то в лице Гешшара подсказало, что сейчас она опять услышит что-то неутешительное о собственных мыслительных способностях, поэтому воровка развернулась и споро шмыгнула за ближайшее укрытие. Уханье совы в ночном небе сообщило, что Завесу Тишины она уже покинула.

До нужной часовни они добрались без приключений. Замки легко вскрылись с помощью отмычек – работа для дилетантов. Но Джетта чувствовала, что всё не так просто. По полу привычно покатился камушек-амулет, и над ним алым цветом вспыхнули нити охранного заклинания.

– Сможешь снять? – тихо спросила Темная у дракона.

– Смогу. Но тот, кто его ставил, сразу об этом узнает.

– Эх, от вас, магов, никакой пользы. Одни проблемы.

Гешшар многозначительно фыркнул. Ну и огр с тобой. Всё сама, всё сама…

По полу покатился второй камушек, а Джетта стала запоминать расположение линий. Сбросив теплую накидку и заплечный мешок, она начала осторожно, по памяти, проскальзывать между нитями. Внезапно линии засверкали. Темная испуганно обернулась.

– Чем могу, – пожал плечами блондин и ослабил свечение.

– Спасибо, – поблагодарила наемница. Она могла бы пройти и по памяти, но так, безусловно, удобнее. Плетение было сложным, но проскользнуть между нитями было реально. Особенно теперь, когда они светились приглушенным красноватым светом. Самое сложное предстояло в конце, у дальней стены, где в нише стояла Чаша. Там нити складывались в частую решетку. Настоящий вызов воровской квалификации. Но не даром ее звали «Золотой ручкой», лучшей воровкой Гильдии. Такое умели единицы. Надев специальные перчатки, Джетта аккуратно вставила пальчики в пространство между нитями и бережно потянула их в стороны. Дыра расширилась. Темная беззвучно выдохнула и теперь столь же мягко потянула вверх и вниз. Главное – не делать резких движений. Уверенность и твердость. Снова в стороны. И вверх-вниз. Теперь между нитями можно было всунуть ладони, и дело пошло веселее. Джетта чувствовала, как растягиваются под руками светящиеся ленты-полосы. В этом был ее талант и ее маленькая тайна. Большинство воров попросту не чувствовали этой упругости, а потому не могли повторить ее фокус. Когда дыра в охранной решетке стала достаточно широкой, она аккуратно вытянула Чашу и осторожно двинулась к выходу.

– Теперь твоя часть, – сказала Джетта, протягивая позолоченный кубок Гешшару.

– Я могу создать чистую иллюзию, но без материальной основы она будет неустойчивой, – признался дракон.

– Такая материальная основа подойдет? – Темная вынула из мешка заблаговременно сворованный сосуд. В тишине послышался смешок.

– Идеально.

Последовало несколько пассов, и в руках Джетты были уже две Чаши, одинаковые, как близнецы.

– Не спутаешь? – поинтересовался блондин.

– Когда изменяет зрение, остается память, – Темная поставила копию на пол и потянулась к мешку, спрятать артефакт.

– Настоящая Чаша здесь, – Гешшар ткнул пальцем в основание кубка, опутанное золотой вязью. Золоченая филигрань послушно опустилась, открывая основание кубка. Тяжелая верхняя часть кубка пошатнулась, и Джетта едва успела ее поймать левой рукой. Оставшийся в левой руке артефакт, несмотря на корпус с металлическим блеском, был на удивление легким. Он напоминал небольшую посудину, вроде тех, что используют для меда, с толстыми стенками и дном.

– Вот и замечательно. Будем считать всё остальное моральной компенсацией, – убрала Джетта в мешок дармовые драгоценности и аккуратно замотала в тряпицу Чашу Грааля.

Теперь ей предстоял обратный путь. Самое сложное, на чем не раз прогорали ее коллеги (некоторые – в прямом смысле этого слова) – не расслабляться от ощущения победы. Поэтому наемница внутренне подобралась. Охранные нити, растягивание дыры, которая успела закрыться, осторожное размещение копии в нише, и опять охранные нити. Всё-таки Гешшар здорово помог, подсветив их.

Но и это было еще не всё. Следовало найти и обезвредить запасы драконьей тьмы. Увы, в поисках зелья дракон ей был не помощник – с обонянием у него, как помнила Джетта, проблемы. Дав спутнику знак оставаться на месте, она осторожно пошла вдоль стен, обнюхивая содержимое емкостей. Чан с настойкой нашелся быстро. Но для толпы драконов один чан – всего ничего. Где-то монахи должны держать запас. Обойдя часовню по периметру, воровка обнаружила люк, ведущий в подпол. Крышка оказалась тяжелой, но от короткого жеста мага она взлетела и зависла на высоте человеческого роста.

Вынув и активировав «светляка», Темная спустилась вниз. Оттуда тянуло холодом и затхлостью. На всякий случай воровка кинула камешек-амулет. Охранных заклинаний здесь не было. Зато было много бочек. Штук двадцать, на первый взгляд. Каждую предстояло обнюхать. Наверх Джетта выбралась довольной.

– Шесть бочек зелья, шестнадцать – отличного вина, – доложила она. – Как драконы относятся к благородным виноградным напиткам?

Оказалось, что благосклонно. Морок зелья лег на бочки с вином и наоборот. Оставался чан. Гешшар решил проблему просто и элегантно: послушная магу, посудина проскользнула меж охранных линий и опустилась в люк. Ее содержимое отправилось в початую бочку вина и наполнилось из другой емкости, после чего чан деловито пробрался на место и встал, будто никогда его не покидал. Маг тихо опустил крышку люка. Первый акт операции по освобождению драконов можно считать завершенным. Теперь осталось занести Чашу к Ансельмо, чтобы тот завтра вывез ее за пределы монастыря, и ждать, пока Гешшар приведет в соплеменников в нормальное состояние. И молится, молится, молится. Поскольку уж лучше молиться, чем штопать камизы и чулки монахов.

Чиро с утра был как на иголках. Весь вчерашний день прошел в подготовке. Задумка Темного была проста. Вчера сеньор Гильярдо под разными предлогами «проговорился» женщинам своего окружения, что вынужден отлучиться по делам. Но – т-с-с-с! – никому ни слова! Каждой женщине сообщался свой конечный пункт поездки. Поздним вечером, под покровом темноты, в невзрачной темной повозке граф должен выехать из дома, после чего его маршрут «растроится». Самая большая сложность заключалась в том, чтобы найти подходящее место. Решение подсказал наниматель. Затесавшееся в людном районе заведение «Полуночный приют» имело целых пять ворот. Каждые выходили на свою улицу, так что с одной не было видно тех, кто подъезжал или покидал постоялый двор из других. Хозяин не скрывал своей приверженности Деве Ночи, однако на количестве постояльцев это не отражалось. Даже в самом Светлом городе найдется местечко для Темных. Итак, к «Полуночному приюту» подъедет одна повозка, а выедут три. Третьей повозкой предстояло управлять Паладину. Объявившийся накануне Светлый был ответом на молитвы наемников. Если бы они молились. Хотя кто мог поручиться за Пусика?

«Тройная» вылазка, конечно, могла не дать эффекта. Времени для реагирования у потенциального противника оставалось немного. Зато и вероятность заподозрить подвох тоже была невелика. Гораздо больше Слона настораживало то, чему Пусик оказался свидетелем накануне. Услышанный голос не мог быть пьяным бредом, поскольку тем вечером они были трезвы как стеклышко. Гильярдо не мог это подстроить, поскольку рейд по дому не был запланирован заранее. Осмотр комнаты, а в дальнейшем и простукивание стен и полов не дали результата: внутри никто не прятался, скрытых ниш, где мог бы укрыться злоумышленник, в помещении не было. Темный не хотел верить в сверхъестественное вмешательство, но найти разумного объяснения голосам не смог.

Днем он проверил готовность повозок и встретился с Паладином, который под личиной амулета неузнаваемости устроился в том же «Полуночном приюте». Повозки были готовы и ждали своих ездоков. Первую, как и было запланировано, Чиро подогнал к заднему крыльцу дома графа. Тот, под прикрытием Пусика, устроился внутри. Шторы опустились. До постоялого двора добрались быстро, и никаких преград по пути ожидаемо не встретилось. Нанимателя спрятали в комнате Ансельмо. Далее каждому из одинаково одетых в темные накидки и длиннополые шляпы возниц предстояло ехать своим маршрутом. Аквилеро, который по части легкого оружия был лучшим бойцом, настоял на маршруте, сообщенном Арселии, поскольку считал ее самой вероятной злодейкой. Слон и Сельмо разделили «женщин» жребием: Сельмо поехал к месту, названному Изабелле, Чиро последовал дорогой, известной Марии Кортес. Темный гнал, как мог. Он благополучно добрался до конечной точки своего пути. Выхватил факел из рук поджидающего слуги и рванул на самый верх, к башне, где в окне должен был дать знак своим напарникам. В таком же окне через пару кварталов светился факел Пусика. В башне дома, куда должен был доехать Паладин, было темно.

Велев слуге стоять с горящим факелом, Темный рванул вниз. Он вскочил на приготовленную на такой случай лошадь и галопом помчался в сторону улиц, по которым пролегал путь Ансельмо. Дорога была перегорожена телегой. Светлый сражался с тремя противниками. Откуда-то сверху послышался свист. Нападающие рванули в стороны, как мыши от кота, и с крыши в повозку вонзилась горящая стрела. Следом полетели еще две, и темный силуэт стрелка исчез с крыши. Повозка полыхнула. Лошади испуганно заржали. Чиро едва сумел удержать животное под собой, а повозка рванулась, снося стоящую на пути преграду. Обезумевший от огня конь мчался вперед. Ему навстречу, с факелом в руке, скакал всадник. Аквилеро, понял Темный и спешился, чтобы помочь Паладину. Тот сползал по стене на мостовую. Беглый осмотр показал две раны: на бедре и левой руке, и два трупа неподалеку. Вдалеке догорала остановленная Пусиком повозка – он освобождал коня от упряжи.

В целом, операция закончилась успешно. Виновницу вычислили, все остались живы, ущерб минимальный. Гильярдо в отсутствие телохранителей отделался ошпаренной ляжкой, на которую пролил тарелку горячего супа. Всё, вроде, было нормально. Но Чиро не оставляло чувство какой-то неправильности происходящего. И что именно было неправильно, он никак уловить не мог.

Через день, после того как Ансельмо благополучно вывез из монастыря невзрачную металлическую «вазочку», на деле являвшуюся Чашей Грааля (и драгоценности с кубка, которые Джетта планировала при случае сбыть), магистр передал от него сообщение. На листке бумаги качественной выделки аккуратным, убористым почерком сообщалось, что отправитель стал жертвой нападения бандитов, из-за чего некоторое время будет ограничен в передвижении. Количество пострадавших бандитов в записке не указывалось, но, зная «жертву», Темная полагала, что как минимум парой жизней они за нанесенные раны заплатили. Напоследок Каталине рекомендовалось вести себя благоразумно и осмотрительно. Нет, в молитвах нужно знать меру, решила Джетта. Она, конечно, не хотела, чтобы Ансельмо возвращался в монастырь. Но не такой же ценой.

Причина настойчивого желания напарника не оставлять Темную в монастыре без присмотра стала очевидна практически сразу. Слова о благоразумности и осмотрительности Алейо трактовал в свою пользу и сказал, что теперь будет неотступно сопровождать гостью, оставшуюся без попечителя. На магистра не действовали ни слова о том, что за монастырскими стенами она в полной безопасности, ни намеки на то, что никто на него подобных обязанностей не возлагал. На возражения он ответил, что именно это дель Пьёро и имел в виду. Слышал бы его сейчас Паладин, с кровати бы рухнул. Или где он там сейчас врачует свои «ограничения в передвижении»? Впрочем, учитывая, что бандеровцы без зазрения совести присвоили подвиги, посвященные чужому Богу, от них вообще можно ожидать чего угодно.

К вечеру Джетта неожиданно поймала себя на том, что Алейо ей нравится. Очень. Позорно сбежав в свою комнатку, Темная попыталась привести свои чувства в порядок. Магия была тут не причем, во всяком случае, признаков приближающейся головной боли не было. То ли помогал порошок Паладина, то ли магистр ею не злоупотреблял. Методы охмурения были подвергнуты бесстрастному анализу профессионала. Эмоции слегка улеглись, подчиняясь доводам рассудка.

Ночью следовало прогуляться к дракону, чтобы узнать, как успехи, но, увы, сделать это не удалось. Проснулась Джетта только следующим утром, необычно бодрая и отдохнувшая. Только тогда она сообразила, что позволила себе за ужином несколько глоточков вина. Курица безмозглая! Из запудренного магистром мозга совершенно выветрилось, что в бочку, откуда монахи черпали вино, был вылит чан самого надежного в Империи снотворного.

Стоило «Каталине» появиться на завтраке, как рядом оказался Алейо. С трудом возвращенное самообладание взвыло в ужасе: Темная осознала, что мысленно называет магистра по имени. Это уже ни в какие рамки не шло! Рановато она отказалась от молитв. Может, не так всё было и плохо. Так она подумала к обеду, вновь поймав себя на том, что тонет в обаянии монаха. Спасало только то, что он безостановочно расписывал соблазнительные для Каталины перспективы жизни в монастыре. У Джетты они вызывали безрадостные воспоминания приютского детства, что слегка отрезвляло. Но только слегка. И это пугало. Следовало срочно переключить внимание. После трапезы она настояла на походе к дракону. Гешшар пялился на нее бессмысленными глазами абсолютно тупой скотины. Если бы не подлый шлепок хвостом по попе, пока магистр отвлекся, Джетта бы усомнилась в том, что проблему зелья для ящеров удалось решить.

Потом Каталина в ее лице выпросила воздушную прогулку. Белоснежный дракон безупречно слушался возницу, в роли которого выступал магистр. И вообще вел себя образцово. Джетта решила, что потом ему всё припомнит. Хотя к самому полету у нее претензий не было. Полет был восхитительным. На ужине Темная делала вид, будто пьет старательно подливаемое магистром вино. Это было непросто, учитывая, что выливать его было практически некуда. Полы были чистыми, свободных емкостей по близости не было. Пришлось неловко смахнуть локтем бокал, чтобы возле ног образовалось красное пятно. В процессе ужина пятно стало странным образом разрастаться, но вряд ли кто-то мог обратить на это внимание. А после ужина Алейо проводил соседку по столу до комнаты. И поцеловал. Что сказать? Это был поцелуй знатока. Разве можно было его сравнить с лобызаниями юного Сельмо? Джетта с невероятным трудом заставила себя остановиться и не перейти к более решительным действиям. Эй, там! Ау-у! Ты не Джетта, ты – девственница Каталина, отчаянно напоминала она себе. Алейо тоже слегка забылся. Или увлекся. Или сделал вид, что. Вырвавшись из объятий и закрывшись в комнате, Темная осознала, что завтра голова снова будет раскалываться: желанием «накачал» ее менталист. Не исключено, что своим. Не исключено, что нечаянно. Но всё равно было противно.

Ночью состоялся визит к дракону. Гешшар был сыт, доволен и слегка пьян. Или ей показалось со злости на весь мужской род? Ящер убедил наемницу, что всё идет по плану. Даже с опережением оного. Благодаря мощной Линии Силы восстановление его сородичей шло значительно быстрее, чем ожидалось. Сообщники оговорили детали операции по освобождению. Осталось дождаться последнее действующее лицо. Точнее, морду.

Утро выдалось гадким. Недовольный дель Пьёро, комнату с которым Пусик делил в "Полуночном приюте", стал невыносим. Причиной, как полагал Дамиан, были не раны. Напарник переживал за оставшуюся в монастыре Джетту. Нет, прямо он это не говорил, но догадаться было несложно. Беспомощность влияла на него плохо, и своей едкостью он разве что пол не прожигал. Дамиан целиком и полностью разделял опасения напарника. Но терпеть дурное настроение не желал.

Раненного привезли на постоялый двор. В тот самый номер, где их дожидался Гильярдо. Хозяин заведения послал за лекарем. Тот прибыл практически сразу, и по оброненным фразам было понятно, что здесь он привычный гость. Пока обрабатывали раны, граф тихо сидел в темном углу, стараясь не привлекать внимания. Но стоило постороннему выйти, разразился такой тирадой нелестных эпитетов в адрес дочери, что Дамиан стал опасаться за свои уши – они то сворачивались в трубочки, то норовили отвалиться. Сеньор Мигель грозился немедленно отправить ее в девичий монастырь, выдать замуж и продать невольницей в степь. Причем, всё это одновременно. Чиро с Пусиком с трудом смогли заставить его успокоиться и выслушать. То, что им удалось обнаружить информатора, лишь половина дела. Для того чтобы решить проблему, необходимо найти второе звено в цепочке – человека, которому Изабелла передавала сведения. Подумав, сеньор Мигель согласился временно отложить экзекуцию, и на этом этапе его попросили обождать в общей зале. На постоялом дворе была приличная охрана, так что за жизнь подопечного можно было не беспокоиться. А если он еще что-нибудь на себя выльет, так это не смертельно.

В комнате же началось самое веселье.

Злоумышленники ни в коем случае не должны были понять, что маршрутов было больше одного. Следовательно, нельзя было показывать, что в деле участвовал посторонний. По версии, которую собирались изложить домочадцам, у Гильярдо было запланировано две встречи. Он ошпарился во время первой, которая проходила на постоялом дворе. Дамиан поехал предупредить, что на вторую граф не приедет, но на него напали неизвестные бандиты. Теперь раненный телохранитель передвигается с огромным трудом и вынужден остаться в «Полуночном приюте» под присмотром лекаря. Дамиан пытался переложить эту миссию на Чиро. Но в процессе оказания первой помощи тот умудрился потерять шляпу и засветить лысину. Вряд ли такая выдающаяся примета ускользнула от бандитов. Поэтому играть роль «раненого» всё же выпало Пусику. Размещение в «Полуночном приюте» имело свои плюсы. В первую очередь, давало свободу передвижения. План был замечательный. И у него был только один противник – дель Пьёро. Он категорически не желал оставаться, хотя рана на ноге оказалась серьезной, и лекарь настаивал на жестком постельном режиме. Хотя бы первые несколько дней.