Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 122 (всего у книги 344 страниц)

Пару минут спустя за дверью послышались шаги и шум голосов. Чуть позже на кухню ввалились первые семь человек из сотрудников дневной смены. Двое на шаг впереди, остальные плотной кучкой за ними.

– Ого! Что за праздник? – воскликнул один из той пары, пощипывая пальцами кончик пышных усов.

– Комар, это ты столько всего наготовил? Какая муха тебя укусила? – поинтересовался его приятель. Он тоже носил усы, только у них был насыщенный черный цвет, а не рыжий, как у товарища. Ходили слухи, что он их подкрашивает, как и лысеющие со лба волосы.

Оба одинакового роста и телосложения, они даже в чертах лица имели поразительное сходство, хоть и не были родственниками. Именно из-за этой похожести, густой щетки волос над верхней губой, синих комбинезонов технической службы и неизменных бейсболок их прозвали братья Марио, как персонажей старинной компьютерной игры. Так и говорили в разговорах промеж собой: рыжий Марио или черный Марио, намекая на цвет усов.

Мужчины за спиной «братьев» с немым удивлением смотрели на повара-добровольца. Кое-кто из этой пятерки шевелил носом, втягивая вкусно пахнущий едой воздух.

– У меня день рождения сегодня, вот решил вас угостить, – наобум ляпнул Арсений, встал со стула и неловко улыбнулся.

– Да ладно! Ты серьезно?! – Арсений кивнул. Рыжий Марио шагнул к «имениннику», схватил его ладонь обеими руками и энергично потряс: – Ну, тогда поздравляем! Только ты б хоть заранее предупредил, что ли. У тебя выходной сегодня. Ты встал ни свет ни заря, столько всяких угощений для нас наготовил, а мы без подарка. Неудобно как-то.

– Ну что вы, парни, ерунда какая. Вы и есть лучший подарок. Давайте-ка быстрей к столу, пока все горячее. Есть оладушки, овсяная каша, чай, кофе, какао. Говорите, кто что будет, персонально каждому принесу.

Мужчины радостно загомонили. Пока они громыхали стульями, усаживаясь за стол, в кухню вошли еще с полдюжины сотрудников первой смены. Узнали о причине столь неожиданного сюрприза и тоже влились в общий хор поздравлений и заказов. Среди них был Виталий Шавкунов, по прозвищу Шнобель, из-за непомерно большого носа. Он тоже работал механиком на станции слежения, и сегодня была его смена. Для его нейтрализации Арсений устроил весь этот балаган, выполняя полученную прошлым вечером установку.

Пискунов наполнял тарелки и стаканы с ловкостью профессионального повара, ставил их на стол перед коллегами. Улыбался в ответ на пожелания и пожимал руки. Когда пришла очередь выполнять заказ Шавкунова, достал из кармана куртки пузырек, плеснул из него в тарелку с кашей жидкость без цвета, вкуса и запаха, остатки вылил в стакан с чаем и отнес приправленную быстродействующим слабительным пищу ничего не подозревающему механику. После обслужил еще троих человек, положил себе в тарелку горку оладий, щедро полил сверху сгущенкой, тоже сел за стол и с аппетитом налег на еду.

Лошадиная доза слабительного быстро подействовала. Шавкунов почувствовал бурление в кишках, схватился руками за живот. Лицо искривилось в страдальческой гримасе.

– Ты чего? – спросил сидящий напротив механика парень с конопатым лицом.

– Живот заболел. Каша не очень, то-то она мне сразу не понравилась.

– Э-э, Шнобель, ты за базаром-то следи! – возмутился черный Марио. – Комар старался, порадовать нас хотел, а ты наговариваешь. Я, между прочим, тоже кашу ел, еще и добавки попросил. Если она не очень, почему у меня живот не болит?

– И я с овсянки начал, а продолжил оладушками, – поддакнул «брат», сцепил ладони в замок и потряс ими над головой: – Спасибо за угощение, Комар, все очень вкусно. – Арсений благодарно кивнул. Рыжий Марио подмигнул, показал большой палец и повернулся к сидящему с кислой миной Шавкунову: – Руки надо мыть чаще и не тащить в рот что ни попадя. Опять, небось, нажрался вчера всякой фигни, а теперь на честных людей бочку катишь.

– Прости, Комар, я, правда, чой-то погорячился, – пошел на попятную механик. – Наверное, мне после салата из тунца с майонезом хреново. Я его неделю назад приготовил, здоровую такую миску, все никак доесть не мог. Вчера достал из холодильника, понюхал, вроде нормальный, вот я и слопал, хотя за ложкой какие-то сопли тянулись. Надо было Выбросить его, да жрать очень хотелось. – В кишках страдальца громко забурчало. Он охнул, сморщился и, неожиданно для всех, выдал похожую на пулеметную стрельбу трескучую очередь. Воздух наполнился запахом тухлых яиц. Шавкунов покраснел до корней волос, выскочил из-за стола и пулей вылетел из кухни.

– Скунс хренов! – запоздало крикнул черный Марио, но в ответ услышал торопливый перестук подошв. Механик со всех ног бежал в туалет.

Коллеги костерили Шавкунова на чем свет стоит.

– Фу, ну и вонища!

– Шнобель, засранец, потерпеть не мог, что ли.

– Во-во, устроил нам тут газовую камеру, говнюк.

Пискунов попытался сгладить неприятные ощущения от инцидента:

– Да ну, ерунда какая. Он же не специально. Подумаешь, не сдержался. С кем не бывает.

– Со всеми, кроме Шнобеля, он у нас особенный, – сказал чернобровый усач кавказской внешности по прозвищу Тбилиси. Он родился в этом городе и при каждом удобном случае нахваливал малую родину.

– Ладно, Комар, спасибо за угощение. Еще раз с днюхой тебя. Пойдем, парни, а то на смену опоздаем, – сказал рыжий Марио и заскрежетал ножками стула, отодвигаясь от стола.

– Подождите, а кто вместо вонючки дежурить будет? – спросил конопатый.

– Точно. Вряд ли Шнобель быстро оклемается. Вон какую химическую атаку устроил, до сих пор вонища стоит, – поддержал его Чибис, по привычке приглаживая непокорный хохолок светлых волос.

Все, кроме Арсения, растерянно переглянулись и, как по команде, уставились на «братьев». Черный ткнул рыжего в бок. Тот вздохнул – опять мне за всех отдуваться – и виноватым тоном проговорил:

– Слышь, Комар, будь другом, подежурь сегодня. Понимаю, у тебя день рождения и все такое, но кроме тебя некому.

– Нормальный такой подарочек на днюху, – пробормотал Хомяк – круглолицый мужичок с крупными желтоватыми зубами.

– Я те зуб даю, Шнобель потом две твои смены оттарабанит. Хошь разом, хошь по отдельности, – продолжил уговаривать рыжий Марио. – Ну так что, договорились?

– А давай, – махнул рукой Пискунов, сам не зная, откуда в нем такая сговорчивость.

Арсений заступил на смену и первые два часа провел, не привлекая к себе внимания. Никто из присутствующих в помещении не удивился, когда он встал и прошелся до висящего на стене пожарного шкафчика. Долго сидеть на жестком и неудобном металлическом стуле то еще удовольствие, так что механики нередко прогуливались по свободному пятачку. Не вызвала вопросов и его заминка перед стеклянной дверцей. Мало ли – захотелось человеку посмотреть на огнетушитель и красный топор на длинной ручке.

Пискунов оглянулся. Хомяк и Тбилиси читали книжки. Чибис и конопатый следили за показаниями радиолокаторов. «Братья» Марио бессовестно клевали носом возле пульта управления системой ПВО. «Самое то», – подумал он и сорвал пломбу. Открыл стеклянную дверцу, вытащил топор из креплений и потопал к гудящему электронной начинкой и мигающему разноцветными лампочками металлическому шкафу с горизонтальными прорезями на узких, серого цвета, дверках.

Тбилиси на время оторвался от чтения очередного боевика, увидел Пискунова с занесенным над головой топором и завопил как умалишенный:

– Комар, ты что творишь?!

Внезапный вопль всполошил дневную смену, но никто из дежурных не успел среагировать. Энергичными ударами пожарного топора Пискунов за несколько секунд раскурочил шкаф и разбил находящееся в нем оборудование. Трескуче заискрила проводка. Запахло горелой изоляцией. Экраны локаторов погасли, как и подсвеченные разноцветными огнями кнопки на пульте управления. И хотя на крыше одного из зданий научно-исследовательского центра по-прежнему вращалась параболическая антенна, расположенные по всему Периметру стационарные ракетные установки превратились в бесполезную груду металла: они не могли работать без данных РЛС.

Дежурные бросились к обезумевшему механику. Отобрали топор, сбили с ног, заломили руки за спину. Кто-то схватил Пискунова за волосы и больно ударил головой об пол. Кровь хлынула из разбитого носа.

Арсений не сопротивлялся. После выполненного задания он как будто потерял волю к жизни. Ему было все равно, что с ним сделают сейчас и как накажут за совершенную диверсию потом. Он неподвижно лежал, блаженно улыбался и мычал, как глухонемой.

Помимо Пискунова, этой ночью через вербальную активацию прошло еще с полсотни человек. Корпорация «Аврора» с максимальной для себя выгодой использовала потрясшие компанию N.A.T.I.V.E. события, так что все они оказались из числа недавно принятых в состав ее ЧВК бойцов.

Полковник Карпентер знал об этом. Он сохранял невозмутимость и хладнокровие не только до посадки С-130, но и когда опустившуюся на стылый бетон аппарель грузового отсека окружил отряд вооруженных людей. «Спящие» вперемешку с ничего не подозревающими сослуживцами выстроились полукругом и через коллиматорные прицелы смотрели на солдат полковника. Те тоже держали местных на мушке.

– Убрать оружие! – велел Карпентер. Бойцы покосились на командира. Во взглядах читалось недоумение. – Немедленно! Это приказ!

Солдаты нехотя подчинились, но по глазам и напряженным позам было видно, что они готовы в любой момент пустить автоматы в ход, даже если это приведет их к гибели. Карпентер похлопал одного из прилетевших с ним бойцов по спине. Когда тот шагнул в сторону, спустился по аппарели и встал перед отрядом местного гарнизона.

– Кто такие? – поинтересовался капитан местной ЧВК.

Вместо ответа полковник произнес вроде бы бессмысленный набор слов. Это была заключительная часть вербальной активации, она же выступила в качестве своеобразного пароля.

Прибывшие с полковником бойцы опешили от удивления. Большая часть потенциальных противников в мгновение ока стала их союзниками и направила оружие на малочисленную кучку теперь уже бывших сослуживцев.

В числе ренегатов оказался и тот самый капитан. Он отдал честь полковнику и доложил по всей форме о выполнении поставленной задачи, когда отступники обезоружили недавних соратников и пластиковыми наручниками стянули им руки за спиной. Таких было всего пятнадцать человек. Они предпочли сдаться без боя, а когда Карпентер предложил перейти на его сторону, согласились без лишних раздумий и угрызений совести. Наемники служат тем, кто больше платит, а корпорация, судя по словам полковника, не скупилась на жалованье рядовому составу, не говоря уж об офицерских чинах.

Игорь Михайлович узнал о дерзком нападении на остров из первых рук. Карпентер лично объявил об этом на отменном русском, когда с двадцатью бойцами появился в принадлежащих владельцу компании N.A.T.I.V.E. апартаментах и предложил следовать за ним.

Богомолов посмотрел незваному гостю в глаза и задал провокационный вопрос:

– А если я не хочу?

По знаку полковника двое солдат подошли к сидящему в уютном кресле бизнесмену и встали по сторонам.

– Не заставляйте применять силу, господин Богомолов. Советую проявить благоразумие и добровольно пойти со мной. Поверьте, вам нечего бояться. Будь у меня приказ о вашей нейтрализации, я бы не стал тратить время на пустые разговоры.

– А я и не боюсь. Просто хочу знать, куда вы меня поведете.

– С вами кое-кто хочет побеседовать.

– Ах, вот как. Побеседовать. Ну, хорошо. – Богомолов поднялся на ноги, сделал шаг вперед. Бойцы, словно тени, шагнули за ним. Он покосился сначала на одного, потом на другого. – Я так понимаю, ваши люди поведут меня под конвоем?

– Нет, если вы не будете делать глупостей.

– Тогда пусть отойдут подальше. Я вышел из того возраста, когда занимаются глупостями.

Полковник жестом велел бойцам разойтись в стороны. Топая башмаками, те выполнили негласный приказ. Богомолов кивнул, подошел к полковнику и вместе с ним покинул апартаменты. Бойцы отправились следом, но держались на расстоянии.

Карпентер привел Богомолова в его же офис, по дороге предупредив, что говорить придется на английском.

За широким столом из красного дерева восседал смуглый незнакомец с характерными для метисов чертами лица. Он вальяжно развалился в глубоком кожаном кресле и, закинув ногу на полированную столешницу, курил сигару, стряхивая пепел на пол и пуская клубы дыма в потолок.

При виде подобной наглости Игорь Михайлович чуть не задохнулся от гнева. Вены на шее набухли, он покраснел и, с трудом сдерживая клокочущую внутри ярость, процедил сквозь зубы с классическим лондонским произношением:

– Какого черта?! Что вы себе позволяете? Немедленно уберите ноги со стола и перестаньте дымить.

– А то что? – лениво поинтересовался Сандерс и пыхнул сигарой. – Прикажете выгнать взашей? – Он посмотрел на Богомолова, но не как на равного себе, а как на несущего вздор городского сумасшедшего. Во взгляде явно читалось: попробуй, если не хварывал.

Игорь Михайлович понял недвусмысленный намек, как и то, что оказался в сложном положении. Уступить нахалу означало потерять лицо. Тогда он пошел другим путем. Заставил себя успокоиться, скрестил руки на груди и смерил метиса оценивающим взглядом.

Теперь пришла очередь Сандерса правильно понимать сигналы. Он сделал верный вывод: Богомолов не будет с ним говорить, пока он не станет вести себя подобающе. И все-таки Сандерс не сразу скинул ногу со стола и затушил сигару в малахитовой подставке для ручек за неимением в кабинете пепельницы (Богомолов сам не курил и не любил, когда в его присутствии это делали другие). Прошла минута, прежде чем он это сделал, и миролюбиво сказал:

– Мы не с того начали наше знакомство, мистер Богомолофф. Прошу садиться, – Сандерс показал на один из задвинутых под приставной стол офисных стульев.

– Вообще-то это мой кабинет, и вы заняли мое место, – недовольно проговорил Игорь Михайлович, делая ударения на словах «мой» и «мое».

– Что поделать, я просто следую местным обычаям. Насколько мне известно, по русской традиции гостям достается самое лучшее. У вас даже есть поговорка: «Чувствуй себя как дома».

– А вы неплохо осведомлены о наших обычаях. Только вот у этой поговорки есть продолжение.

– Да? – искренне удивился Сандерс. – И какое же?

– Но не забывай, что ты в гостях. При всем уважении, мистер…

Грегори правильно истолковал паузу и сказал, как его зовут.

– Так вот, мистер Сандерс, – продолжил Игорь Михайлович. – При всем уважении к высокому статусу гостя, вам непозволительно занимать хозяйское место.

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, – широко улыбнулся Сандерс и наклонился за стоящим на полу чемоданчиком из крокодиловой кожи. Он положил дипломат на стол, звонко щелкнул замками. – У меня есть безобидное увлечение. Я люблю предсказывать судьбы других людей. Собственно, поэтому я здесь. Вы все-таки присядьте, разговор нам предстоит долгий.

Богомолову ничего не осталось, кроме как подчиниться. Он подошел к приставному столу, выдвинул стул и сел на него с таким видом, словно делает невеже большое одолжение.

Сандерс привык к подобным демаршам и даже бровью не повел. Он приподнял крышку чемоданчика, достал из него колоду карт Таро, положил на стол. Потом отодвинул кейс в сторону и посмотрел на Карпентера.

– Вы свободны, полковник. Дальше я сам.

– Мои люди будут ждать за дверью. Если потребуется, позовите, они со всем разберутся.

– Думаю, мы прекрасно обойдемся без их помощи. Верно, мистер Богомолофф? – Игорь Михайлович хранил угрюмое молчание. Сандерс белозубо улыбнулся: – Вот видите, полковник, мой новый друг полностью со мной согласен. Будь у него другое мнение, он бы его озвучил.

Карпентер по-военному четко развернулся на месте и вышел из кабинета.

Когда за ним захлопнулась дверь, Сандерс взял карты и разложил веером на столе рубашкой вверх.

– Хотите знать, что было, что будет и чем дело кончится?

– Вы что, мне на картах гадать собираетесь? – усмехнулся Игорь Михайлович. – Можете не тратить время, я в эту ерунду не верю.

– Думаете, это ерунда? А давайте проверим, вдруг карты правду скажут.

– Что-то мне подсказывает, мой ответ «нет» ничего не изменит, вы все равно будете пичкать меня этой дичью. Давайте побыстрее с этим закончим. У меня, знаете ли, дела.

– О, поверьте, я вас надолго не задержу. – Сандерс перевернул первую карту слева от себя, на ней был полный драгоценностей золотой кубок. – Итак, начнем. Карты говорят, вы очень богатый человек. Ваше состояние насчитывает сто сорок пять миллиардов долларов. Это правда? Карты не ошиблись?

– Послушайте, вы издеваетесь надо мной?! – вспылил Богомолов. – Это общеизвестный факт. Я вхожу в сотню богатейших людей мира по списку «Форбс». При чем здесь ваши карты?

– Значит, не ошиблись, – кивнул Сандерс. – Тогда продолжим.

Он начал переворачивать карты, одну за другой, и на каждой из них были то самолеты, то яхты, то автомобили, то слитки золота, то похожие на средневековые замки особняки, то красивые женщины в вечерних платьях с усыпанными драгоценностями роскошными украшениями. При этом он все больше выкладывал информации: в каких офшорах хранит деньги его визави, сколько у него акций и каких компаний, сколько элитной недвижимости и в каких странах она расположена, где расквартированы его яхты, частные реактивные самолеты, люксовые автомобили. Рассказал он и об открытых на имя собеседника счетах в зарубежных банках. Причем указал с точностью до последнего цента о хранящихся на них суммах.

– Это карты рассказали о том, что было. Сейчас они вам поведают, что будет.

Сандерс снова стал переворачивать карты, только вот теперь картинки на них были не столь приятными для глаза. Дома превратились в жалкие развалины, красивые женщины в старух в лохмотьях, автомобили в сломанные кареты, яхты в затонувшие парусники, а слитки золота в охапки дров. Он говорил, на какое имущество наложен арест, какие счета и в каких банках заблокированы, что из некогда принадлежащего Богомолову добра уже продано якобы в качестве погашения вынесенного по решению американского суда многомиллиардного штрафа за попытку распространить Зону по всему миру под видом тематических парков развлечений.

Богомолов, конечно, знал о проблемах с его заграничными активами, но не предполагал, что все настолько плохо. Если верить Сандерсу, он лишился всего, что ему некогда принадлежало и было размещено за пределами России. К несчастью, в родной стране он хранил всего лишь десятую часть его некогда баснословного состояния.

– Теперь узнаем, чем дело кончится, – сказал Сандерс и перевернул одну из двух последних карт. На ней веселый толстяк сидел на куче драгоценностей. В одной руке он держал золотую корону, а в другой бриллиантовое колье. – Как видите, все это можно остановить и сохранить хотя бы часть вашего состояния. Оно уменьшилось, но не настолько, чтобы вас вычеркнули из престижного списка. Но это при условии, что вы пойдете нам навстречу и будете делать все, что вам прикажут.

– А если я откажусь?

– Посмотрите карту и узнаете.

Богомолов протянул руку, подцепил ногтем плотную картонку с причудливыми белыми завитушками на синем фоне и увидел повешенного, но не того, что в картах Таро, то есть привязанного к ветке дерева за ногу, а настоящего висельника с петлей на шее. Рядом с ним стояла смерть в черном балахоне и с косой в костлявой руке. Что-то ему показалось странным в этой картинке. Он взял карту в руку, пригляделся и чуть не охнул. У казненного было его лицо, а на заднем фоне виднелась еще одна виселица. Только вот в петле там болталась женщина, и Богомолов не сомневался, что это Лиза.

Сандерс подтвердил его мысли:

– Если не хотите такой судьбы для себя и вашей дочери, советую сотрудничать с нами.

– Вы и те, кто послал вас ко мне, – подлые негодяи!

– Знаю и ничуть этого не стыжусь. Вы, между прочим, ничем нас не лучше. Ну, так что решили? Какая карта из двух вам ближе?

– Что я должен делать? – безжизненным голосом спросил Богомолов.

– Вот это другой разговор, – довольно улыбнулся Сандерс. – Раз вы готовы меня слушать, я подробно изложу, что именно от вас требуется.

Глава 14. Воздаяние

Игорь Михайлович окончательно убедился, что в его окружении затесался предатель. Он и раньше подозревал нечто подобное, но то были предчувствия. Сегодня он получил реальные доказательства. Слишком много секретных сведений о прошлых и нынешних исследованиях компании N.A.T.I.V.E. утекли в корпорацию «Аврора». Правда, эти доказательства мало чего стоили, ведь он так и не выяснил, что за крыса сливает информацию, причем настолько ценную, что хозяева Сандерса знали об уникальных способностях Арахны.

Но была у этого разговора и другая сторона. Более приятная, что ли. Крот явно не обладал всей полнотой фактов, иначе метис обмолвился бы о работе с извлеченными из превращенного в инкубатор Моргенштейна детенышами паучихи. Точнее, по скрещиванию их генома с генетическим материалом человека для получения сверхвыносливого и сверхживучего гибрида, внешне ничем не отличимого от типичного представителя вида homo sapiens. На этом и решил сыграть Богомолов.

Он подписал подсунутые Сандерсом бумаги, чтобы не вызывать подозрений и не накликать беду на горячо любимую дочь. Это был хитроумно составленный договор. По нему все результаты начатых, но пока не оконченных исследований передавались корпорации «Аврора». Взамен Богомолов получал часть активов, равных предполагаемой стоимости произведенного на основании данных разработок продукта. Что это за продукт, как и кем он будет оцениваться, об этом в договоре не было ни строчки. Зато были подробно расписаны научные проекты. Естественно, без упоминания работ с детенышами Арахны.

– Советую поторопиться. В ваших интересах как можно скорее выполнить взятые на себя обязательства. Мои боссы не любят долго ждать. Вам не поздоровится, если они посчитают, что вы умышленно затягиваете работы. В лучшем случае вы окончательно лишитесь арестованных активов, а в худшем…

Сандерс не договорил, полагая, что собеседник и так прекрасно его понял. Он убрал карты и подписанный договор в чемоданчик. Захлопнул крышку. Второй экземпляр навязанного «Авророй» соглашения остался лежать на столе перед Богомоловым.

– Спасибо за совет. Я в точности донесу до моих ученых полученную от вас информацию.

Сандерс хозяйским жестом показал на дверь:

– Можете идти, мистер Богомолофф. Я вас больше не задерживаю.

Игорь Михайлович не помнил, когда последний раз сталкивался с подобным хамством. Скорее всего, никогда. И все-таки он учтиво улыбнулся, хотя внутри бушевала злость, попрощался кивком и покинул некогда принадлежавший ему кабинет. Он знал, что больше сюда не вернется, потому что не имел привычки цепляться за прошлое.

Боссы «Авроры» решили, что этим договором, вернее, обещанием вернуть наглым образом украденные у него миллиарды крепко привязали его к себе. Глупцы! Забыли непреложную истину: жизнь – по сути, те же шахматы. Они сделали ход. Теперь его очередь, и еще неизвестно, кто кому в итоге поставит мат. Пока он беседовал с Сандерсом и подписывал бумаги, у него созрел совершенно иной план игры.

С первого дня новой для него реальности Игорь Михайлович практически безвылазно находился в гуще исследовательской работы. Разумеется, сам он не занимался наукой. Не его профиль, как говорится. Зато он, будучи толковым управленцем, делал все возможное для ускорения работ. А еще лично составлял отчеты и передавал их Грегори, или Обезьяне, как он называл его в узком кругу доверенных лиц.

Последнее было необходимой мерой предосторожности. Игорь Михайлович не хотел, чтобы ушлый метис, а от него и ненавистные хозяева «Авроры», раньше времени узнали о пока остающихся для непосвященных тайной за семью печатями разработках. Потому и держал его подальше от лабораторий.

По той же причине Богомолов не препятствовал созданию патрульных групп из людей полковника и перешедших на их сторону бойцов местной ЧВК. Напротив, он лично порекомендовал Карпентеру так составить маршруты патрулирования, чтобы у военных был доступ в любой уголок любого здания исследовательского центра. Тем самым он давал понять непрошеным гостям, что искренне настроен на сотрудничество и у него нет от них секретов.

Нехитрые уловки принесли желаемый результат. Богомолов выиграл время и почти добился цели, но случилось непредвиденное.

Этим утром Игорь Михайлович в очередной раз наведался к профессору Карташову. Альберт Аркадьевич лично занимался работами по внедрению фрагментов генома детенышей Арахны в человеческую ДНК и регулярно докладывал боссу о ходе исследований. Вот и на этот раз он рассказал, чего удалось достичь, а закончил оптимистической, по его мнению, фразой:

– Так что прорыв налицо. Думаю, через неделю-другую мы получим устойчивый в метаболическом отношении экземпляр.

Игорь Михайлович недовольно поджал губы и помотал головой.

– У нас нет столько времени в запасе. Максимум, на что вы можете рассчитывать, – это два дня. Не больше.

– Но помилуйте! – с жаром воскликнул Карташов и, как актер заштатного театра, прижал руки к груди. – При всем желании…

Телефон призывно мявкнул. Игорь Михайлович вынул аппарат из кармана пиджака, глянул на экран. Набор цифр над пляшущей внутри белого круга зеленой трубкой ни о чем не говорил, кроме одного: звонит кто-то из своих. Чужие не знали этот номер.

– Одну минуту, профессор, мне надо ответить.

Карташов понимающе кивнул, встал из-за стола и вышел в коридор. Он хоть и был у себя в кабинете, из соображений субординации и уважения к боссу оставил того наедине с телефоном.

Богомолов дотронулся кончиком указательного пальца до пиктограммы вызова, увидел лицо на экране и не сразу понял, кто его побеспокоил. Звонивший верно расценил заминку и едко поинтересовался:

– Что, тестюшка, зятя родного не узнал? Мог бы и запомнить, как я теперь выгляжу. Это ж благодаря твоим стараниям у меня такая внешность.

– Чего надо? – сухо поинтересовался Богомолов. – Сомневаюсь, что ты позвонил из уважения и хочешь справиться о моем здоровье.

– А зря. Не надо всех под одну гребенку грести. Если тебе наплевать на остальных, почему ты думаешь, что другие такие же? Я вот, например, не хочу радоваться в одиночку, потому и позвонил. Узнаешь этих ребят?

Лицо Восьмого исчезло. На экране промелькнул мозаичный паркет из ценных пород дерева, край бархатной портьеры и темное неправильной формы пятно. Богомолов не сразу понял, что это кровь. Он догадался о причинах появления пятна, когда увидел Кастета с жутко изъеденным кислотой лицом. Из груди здоровяка торчала причудливо изогнутая деревяшка с острым окровавленным концом. Похоже, коварно ослепленный Кастет метался по комнате, переворачивая и ломая все, что попадало под руки, пока не запнулся и не рухнул на заостренный обломок антикварной мебели. Хотя вряд ли он сам упал на него спиной. Скорее всего, подсечкой сзади у него вышибли опору из-под ног или же подло толкнули в грудь.

Картинка еще немного сместилась в сторону. Теперь на экране появился Худя. Он тоже лежал в луже крови, но причиной его смерти стали огнестрельные ранения. Богомолов насчитал четыре темные дырки в груди и животе тощего, прежде чем изображение поменялось и бизнесмен опять увидел лицо Восьмого.

– Ну что, тестюшка, узнал верных псов? Ты не представляешь, какое удовольствие я получил, расправляясь с ними. Это невероятные ощущения! Я радовался как ребенок, когда выплеснул стакан кислоты в мерзкую харю Кастета и втолкнул его, орущего благим матом, в комнату. Ты знаешь, он действительно тупой. Будь у него хоть немного мозгов, он не стал бы палить вслепую. – Восьмой довольно осклабился. – Кастет так хотел пристрелить меня, а на самом деле пришил дружка, с которым мы сошлись врукопашную. И хотя я драться не особо умею, этот твой Худя даже мне в подметки не годится. Наверное, он в подобных ситуациях всегда рассчитывал на пистолет, да только вот в этот раз он лежал перед ним в разобранном виде. Мне ничего не стоило прикрыться Худей, как живым щитом, когда Кастет стал стрелять на звук. Равно как и ничего не стоило спустя несколько секунд тишком приблизиться к слепошарому и ударить сзади по ногам. Все остальное за меня сделала гравитация.

Богомолов не мог вымолвить и слова, настолько он опешил от потока негативной информации. А Восьмой и не думал останавливаться. Он продолжал говорить, словно внутри него сломался некий заслон и слова сами собой срывались с языка:

– Наверное, ты испытывал такие же эмоции, когда издевался над моими предшественниками? Помнишь? Нет? А вот я помню. Знаешь почему? Потому что ты мучил не эти несчастные тела, ты жестоко истязал мою душу.

– Но как? – невольно вырвалось у Богомолова. – Как ты можешь это помнить? У тебя стерли связанные с пытками воспоминания.

– А-а, так ты признаешь, что хотел убить меня! – воскликнул Восьмой голосом Моргенштейна. – Но одного раза тебе было мало. Ты издевался над моими копиями снова и снова, хотел устроить для меня ад на земле. За что?! Я три с лишним года пахал на тебя, как раб на галерах. Работал как проклятый в этом гребаном парке развлечений. Чем я так провинился перед тобой?

– Ах ты мерзавец! – злобно прошипел Богомолов. – Решил прикинуться бедной овечкой? Не выйдет. Забыл, как сдал меня с потрохами Преображенскому? Из-за твоей болтовни у меня отобрали почти все мое состояние. Остались только московский особняк да парочка домов на черноморском побережье Крыма и Краснодарского края. Ты вообще должен был подохнуть, ублюдок. Только благодаря мне ты живешь до сих пор, пусть и в другом теле. Напомнить, как тебя нашли полудохлого, напичканного яйцами Арахны по самое не хочу? А знаешь, кто это сделал? Те самые Кастет и Худя, с которыми ты так жестоко обошелся. Так ты их за это отблагодарил? Воистину, не делай добра, не получишь и зла.

Восьмой поморщился, как будто надкусил кислое яблоко.

– Вот только не надо мне морали читать. Одно доброе дело, если его можно назвать добрым, не перевесит тысячи совершенных ими злодеяний. Они получили по заслугам. Я и для тебя припас подарочек. Ты хотел заставить меня страдать снова и снова, так испытай на себе, каково это – жить с постоянной душевной болью.

Сердце Богомолова заныло от дурного предчувствия. Он прижал левую руку к груди. Лицо исказила гримаса страха за судьбу дочери.

– Ты же не тронул Лизу?

Восьмой растянул губы в неприятной ухмылке.

– Прости, старичок, ты далеко, а она близко. Хоть и говорят: дети не отвечают за грехи родителей, – мне пришлось наказать ее в назидание тебе.

В горле Игоря Михайловича пересохло. Голова закружилась. Он облокотился на стол, чтобы не упасть ненароком, и сипло прохрипел: