Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 124 (всего у книги 344 страниц)

– Владимир Сергеевич, к вам капитан Орешкин. Говорит, прибыл переводом из Москвы для прохождения дальнейшей службы в нашем управлении. Впустить или на завтра встречу перенести?

Полковник бросил взгляд на висящие над дверью часы. Минутная стрелка замерла в одном отделении от цифры 12, а секундная бодро начала отсчет финальных мгновений насыщенного событиями буднего дня.

– Пусть войдет, – разрешил Владимир Сергеевич. Сунул последний листок в папку, завязал тесемки и встал из-за стола.

Он гремел ключами, открывая сейф, когда дверь распахнулась и в кабинет вошел подтянутый молодой человек в гражданской одежде.

– Товарищ полковник, капитан Орешкин прибыл для дальнейшего прохождения службы! – отчеканил Федор и вытянулся по стойке «смирно», глядя в обтянутую кителем спину полковника.

Владимир Сергеевич неторопливо сунул папку в темное нутро несгораемого шкафа, с лязгом захлопнул дверь и снова загремел ключами, на этот раз запирая замок. Лишь после того, как связка ключей оказалась в кармане форменных брюк, он повернулся лицом к визитеру и с ног до головы окинул того внимательным взглядом серых глаз.

Несколько долгих секунд гость и хозяин кабинета молчаливо изучали друг друга. Наконец полковник добродушно улыбнулся. На отмеченном печатью времени лице добавилось морщин.

– Похвальное рвение, капитан, только вот зря вы сегодня пришли. Рабочий день закончился, в кадрах никого не осталось. Это мы имеем нехорошую привычку задерживаться на работе, а там женщины строго блюдут трудовую дисциплину. Ровно в семнадцать ноль-ноль избушку на клюшку – и по домам.

Шестаков показал на один из стульев возле приставного стола. Орешкин кивком поблагодарил будущего начальника.

– А я и не для того сюда пришел, товарищ полковник, – сказал он, садясь за стол.

– Вот как? – удивился Владимир Сергеевич и опустился в скрипнувшее под ним кресло. – А для чего тогда?

– Хотел сперва познакомиться с новыми коллегами и сделать это, так сказать, в неформальной обстановке. Как по мне – это наиболее подходящий способ лучше узнать друг друга.

– Хм, хотите влиться в коллектив? Что ж, я не против. – Владимир Сергеевич нажал кнопку коммуникатора: – Леночка, будь добра, пригласи ко мне Шаклеина с Федяевым и можешь идти. Я сам потом все закрою, опечатаю и поставлю на сигнализацию.

– Хорошо, Владимир Сергеевич. Спасибо. Вы не забыли? Я завтра с утра задержусь, мне дочурку надо в поликлинику сводить.

Орешкин с трудом сдержал улыбку: так сильно полковник округлил глаза и приоткрыл рот. Видимо, он действительно запамятовал.

– Что вы, Леночка. Конечно помню. Спокойно идите завтра в поликлинику и ни о чем не волнуйтесь.

Владимир Сергеевич отпустил кнопку коммуникатора и взял в руки карандаш.

– Ну, как там в Москве? – спросил он, что-то царапая грифелем на листке бумаги.

Записал, чтобы опять не забыть, догадался Орешкин и ответил:

– Да все так же. Сплошная суета.

– Так вы поэтому к нам перевелись? Захотелось покоя? – Полковник закончил писать, сунул карандаш в похожую на стеклянную вазочку подставку и посмотрел в глаза гостю.

– Можно и так сказать, – кивнул Орешкин и подумал: «Неужели ему не сообщили о причине моего перевода? Или он все-таки знает, но хочет услышать это от меня?»

– Боюсь вас огорчить… – Шестаков сделал паузу. Федор правильно расценил заминку и сказал, как его зовут. – Так вот, Федор, вряд ли вам удастся реализовать ваши мечты. Здесь, конечно, не Москва, темп жизни чуть помедленнее, но я гарантирую: скучать вам не придется.

В приемной раздались шаги и послышались голоса. Леночка, похоже, не успела уйти: ее мелодичный голосок журчал птичьей трелью. Дверь без стука распахнулась. В кабинет вошли двое мужчин.

– Вызывали, товарищ полковник? – спросил коренастый брюнет с карими глазами и орлиным носом. По левую руку от него стоял голубоглазый блондин с квадратным подбородком.

– Проходите, – кивнул Шестаков и показал на гостя: – Знакомьтесь. Капитан Орешкин. Прибыл сегодня переводом из Москвы. С завтрашнего дня будет вашим новым коллегой, а сегодня предлагает получше узнать друг друга в неформальной обстановке.

– О-о, вот это дело, – радостно улыбнулся блондин, и на его щеках появились ямочки. Он шагнул вперед, протянул руку вставшему из-за стола Федору: – Лейтенант Шаклеин Максим Вячеславович, для друзей и сослуживцев Рыба.

Орешкин ответил на крепкое рукопожатие, сказал, как его зовут, и назвал свой позывной: Фундук. Потом пожал руку брюнету. Тот не был столь дружелюбен и разговорчив, как его приятель, и процедил чуть ли не сквозь зубы:

– Капитан Федяев Евгений Тимофеевич. Позывной Поэт.

– Ого! – удивился Орешкин. – Стихи пишете?

– Разве что чужие тонким перышком в тетрадь, – ответил за Федяева блондин. – У него инициалы, как фамилия известного поэта, вот и прицепилось.

– Ну, раз все познакомились, можно приступать ко второй части марлезонского балета. – Полковник шутливо погрозил пальцем: – Смотрите мне, чтоб завтра в восемь утра все трое были на работе как штык.

– А вы не с нами? – поинтересовался Федор.

– Нет. Я внучке обещал сводить ее в кукольный театр. Да и какой из меня, пенсионера, компаньон? Вам, молодежи, и без старика найдется о чем поговорить. А теперь марш из кабинета, нечего время впустую тратить.

Федор покинул вотчину начальника вместе с новыми знакомыми. Секретарши в приемной не было.

– Куда пойдем? – спросил он. – Командуйте. Сами знаете, я не местный.

– Ты за рулем? – поинтересовался Максим.

– Само собой. Я из Москвы на машине приехал.

– В какой гостинице остановился?

– Да пока ни в какой. Не до того было: я сразу сюда помчался.

– Тогда оставляй тачку здесь. Тут неподалеку неплохой бар. Посидим, поговорим, вина хорошего выпьем, музыку послушаем. Эту ночь у меня перекантуешься, а завтра Батя тебе ордер на общагу выпишет или даст указание бухгалтерии оформить на первое время проживание в гостинице. Как тебе такой вариант? Устраивает?

– Вполне. За хату отдельное спасибо.

– Не за что, – улыбнулся Максим. – Свои люди, сочтемся. Ты вот что, подожди нас на улице. Мы с Женькой к себе в каморку наведаемся, уладим кое-какие дела и к тебе придем.

– Лады, – кивнул Федор, покинул приемную и застучал подошвами ботинок по лестнице.

– А ты молодец, зря времени не теряешь, – сердито сказал Федяев, когда они вместе с Шаклеиным вернулись к себе в кабинет. – Вон как лихо к новому начальнику подмазался.

Максим удивленно посмотрел на приятеля.

– Геша, ты в своем уме? Какой новый начальник? Что ты несешь?

– А ты думаешь, он просто так из Москвы приехал? Ага, щас, держи карман шире. Старик наш давно на пенсию порывается уйти, вот этого хлыща и направили ему на замену.

– Он капитан, как и ты. Я бы тебе поверил, если бы он майором был, а еще лучше подполковником. Уймись и не забивай голову ерундой.

– Вот увидишь, я правду говорю. Этот Фундук еще даст нам всем на орехи.

– Да ты задрал, Геша! – не вытерпел Максим. – Хватит нести чушь! Вбил в голову какую-то хрень и все нудит и нудит. Ты вообще себя со стороны видел? Ты в Батином кабинете стоял с такой физиономией, будто тебе с копейки сдачу должны. Будь другом: сотри с лица кислую мину и хотя бы сегодня вечером не порти никому настроение. Договорились? (Федяев кивнул.) Вот и хорошо. А теперь выключай компьютер, убирай в сейф бумаги и пошли, раскрутим новичка на бабки по полной программе.

Глава 16. Дебют

Вечер удался на славу. Даже несмотря на то, что спустя полчаса после начала посиделок Евгений сослался на неотложные дела и покинул заведение. Вернее, во многом благодаря этому обстоятельству он и прошел замечательно для Максима и Федора. Ни тот, ни другой не испытали какого-либо дискомфорта или угрызений совести. Наоборот, оба почувствовали необычайное облегчение, когда Федяев ушел. Они как будто этого ждали. Стоило тому выйти из бара, Федор, по просьбе Максима, заказал бутылку «Хеннесси». Медленно потягивая коньяк, новые приятели говорили обо всем, легко перескакивая с темы на тему.

К тому времени, как Максим разлил остатки божественного напитка по бокалам, у Федора возникло стойкое ощущение, что они давно знакомы. Слишком много общего было у них. Начиная с одинаковых пристрастий в кино, книгах, музыке и заканчивая мотивацией. Оба пошли в ФСБ не ради чинов и наград, а исключительно по зову сердца. И того, и другого мало волновала карьера. Гораздо важнее для них было осознание того факта, что здесь они способны принести Родине больше пользы, чем в том же торговом центре или офисе, например. Оба понимали, что это их призвание и только тут они могут работать с максимальной отдачей душевных и физических сил.

Было далеко за полночь, когда приятели вышли на улицу. Федор едва не присвистнул от восторга. В Москве в это время суток светло от ночной иллюминации, а здесь уличные фонари не горят, а все видать, как днем. Конечно, он слыхал о белых ночах и даже приезжал в Питер на них полюбоваться, но, как оказалось, настоящий природный феномен увидел только сейчас. По сравнению с местными питерские белые ночи выглядели как поздние сумерки. Вроде бы светло, но не настолько, чтобы беспроблемно книги читать.

Дом Максима стоял в паре кварталов от бара. Слегка покачиваясь от принятого внутрь коньяка, друзья немного прогулялись по ночному Архангельску.

– Ты где будешь спать: на диване или на полу? – поинтересовался Максим, вынимая из кармана связку ключей.

– Без разницы. Лишь бы место было, куда упасть. – Федор громко зевнул. – Сил моих нет, как спать хочется.

– Тогда переночуешь на диване, а я на полу перекантуюсь.

– Может, наоборот? А то мне как-то неудобно.

– Неудобно штаны через голову надевать. Ты мой гость и будешь спать там, где я считаю нужным.

Максим отпер замок, пропустил Федора вперед, после сам зашел в квартиру и щелкнул выключателем. Лампочки настенного бра наполнили прихожую теплым, уютным светом.

Пока хозяин жилья запирал дверь, Федор бегло осмотрелся. Холостяцкая берлога, ничего особенного – узкий коридор упирается в кухню; слева дверь в санузел, справа проход в жилое помещение. На стенах дешевые обои, на полу потертый линолеум. Просто, но аккуратно, и нигде нет намека на беспорядок.

Максим снял обувь, убрал на подставку в углу прихожей. Сунул ноги в тапочки и вошел в комнату. Федор последовал его примеру и приятно удивился. Он и не предполагал, что комната будет настолько большой. Исходя из площади прихожей, в его воображении рисовалась комнатушка скромных размеров, а тут – квадратов тридцать, а то и больше. Есть где развернуться.

Шаклеин достал из шкафа-купе надувной матрас и комплект постельного белья. С помощью приятеля быстро подготовил оба спальных места, задернул плотные шторы и улегся на пол.

Федор тоже нырнул под одеяло. Закрыл глаза в надежде, что наконец-то отдохнет после длинного, насыщенного событиями дня, но сон как рукой сняло. Он лежал на диване и пялился в потолок. В голове шумел хмель и мелькали размытые образы из прошлого. Мысли крутились одна за другой пластиковыми карусельными лошадками. Он размышлял о прошлой жизни, о предательстве жены, о новых сослуживцах: почему один из них расположен к нему всей душой, а другой как будто прячет камень за пазухой?

«Может, Поэт решил, что меня специально прислали из Москвы, и видит во мне конкурента? Утром с ним поговорю. Пусть знает, что я не собираюсь переходить дорогу ни ему, ни кому бы то ни было еще», – подумал Федор, повернулся на бок и вскоре заснул.

Из сладкой дремы его вырвал взволнованный вопль:

– Проспали!

Федор с трудом разлепил глаза, сел на диване (линолеум приятно холодил босые ноги), зевнул и потер руками припухшее после ночных посиделок лицо. Максим торопливо собирал белье с импровизированной кровати.

– Давай пулей в ванную, умывайся, одевайся и побежали, если не хочешь люлей от Бати огрести.

Волнение Максима передалось Федору. Он как ужаленный подскочил с дивана и выбежал из комнаты под шипение выходящего из матраса воздуха. Наскоро сполоснул лицо, выдавил немного зубной пасты на кончик указательного пальца и энергично потер зубы в надежде хоть немного освежить дыхание.

– Пусти!

Федор посторонился, давая Максиму умыться, а когда место у раковины освободилось, прополоскал рот и тоже пошел одеваться.

Через пять минут приятели чуть ли не наперегонки мчались к областному управлению ФСБ. И все-таки они опоздали, но, вопреки опасениям Максима, начальник не устроил им разнос. Напротив, он встал с кресла и с радостной улыбкой на лице раскинул руки в стороны, словно хотел обнять опоздунистов, как он называл тех, кто приходил невовремя.

– А вот и наш герой! – воскликнул Владимир Сергеевич, вставая с кресла. Он шагнул навстречу запыхавшимся приятелям, кивнул Максиму, как старому знакомому, схватил руку Федора и так энергично потряс ее, словно хотел вырвать из сустава. – Каков молодец, а! Сделал дело, понимаешь, и молчит, будто воды в рот набрал.

Максим недоуменно посмотрел на полковника, глянул на Евгения. Тот сидел за приставным столом. Взгляды коллег пересеклись. Лицо Поэта исказилось в мученической гримасе, он как будто всем видом говорил: «Этот хлыщ заменит старика на его должности. А как же я?»

– Ты почему ничего не сказал? – продолжал допытываться полковник, оставив руку Федора в покое. – Разве это дело, когда начальник узнает о героических поступках подчиненных из выпуска новостей?

– Зачем? – удивился Федор. – Я ничего особенного не сделал. Просто поступил по совести.

Владимир Сергеевич восхищенно цокнул языком и поочередно посмотрел на помощников.

– Вот, товарищи, берите с нового коллеги пример. Это, можно сказать, образец настоящего офицера. Он не только герой, но и скромняга.

– Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь происходит? – не вытерпел Максим.

Полковник вперил в него удивленный взгляд. Секунду спустя в его добрых глазах заплясали смешинки.

– Ах да, ты же не в курсе, вчера вечером тебе было не до телевизора. По дороге к новому месту службы Федор обезвредил грабителей в одном из придорожных кафе нашей области и никому не сказал об этом. Если бы не сюжет в местных новостях, я так бы и не узнал о его доблестном поступке.

Максим повернулся к Федору.

– Это правда?

– Ну да, – кивнул тот.

Лицо Шаклеина озарилось улыбкой. Теперь он схватил руку Федора и потряс ее, а потом привлек сослуживца к себе и трижды похлопал по спине.

– Так, с торжественной частью покончили, теперь переходим к суровой реальности, – сказал Владимир Сергеевич, когда Максим и Федор сели за стол. Он вернулся на рабочее место, достал из тумбочки тощую пачку фотографий и положил перед Евгением (тот сидел ближе всех к начальнику). – Эти снимки сделаны в одной из деревень нашей области. Зрелище не из приятных, но это полбеды, чай, мы тут не кисейные барышни и в обмороки падать не обучены. Хуже другое: подобного никогда не было ни в наших краях, ни где либо еще в России. Да что там говорить, – махнул рукой Шестаков, – наверное, и в мире ничего такого не происходило. А это наводит на печальные мысли. По многолетнему опыту работы смею предположить: раз такое появилось, стоит ждать продолжения, если мы оперативно не найдем тех, кто это сделал.

Во время начальственного монолога Федяев разложил фотокарточки в три ряда перед собой. Шаклеин и Орешкин решили не ждать, когда он передаст им документальные свидетельства, встали за его спиной и вместе с ним внимательно изучали снимки. Все трое не раз видели последствия преступлений и думали, что их ничем не удивить, но, как оказалось, ошибались.

Владимир Сергеевич не солгал, говоря, что такого никогда не было. Жертвы на одних фотографиях выглядели как египетские мумии, до такой степени они были сухими и темными. Из них словно огромным вакуумным насосом досуха выкачали всю жидкость. На других снимках трупы как будто облили кислотой. Части тела, куда попала химически агрессивная жидкость, отсутствовали, словно преступник (а может, целая банда ненормальных, вряд ли психически здоровые люди способны на такое) забрал полученную органическую массу с собой.

Орешкин ткнул пальцем в фотографию во втором ряду:

– Это паутина, что ли?

– А ведь и правда похоже, – согласился Шаклеин, глядя на снимок. – Как будто жертву обездвижили этой дрянью, перед тем как убить.

Федяев фыркнул и покачал головой.

– Что не так? – поинтересовался Шаклеин.

– Все. Вы сами-то себя слышали? Какая паутина? Это ж какого размера должен быть паук. Еще скажите, что жертвы на фотографиях – его обед. Думать надо, а не чушь нести, лишь бы ляпнуть абы что.

Владимир Сергеевич посмотрел на Федяева с нескрываемым интересом.

– Ты чего так кипятишься? Ну не нравится тебе версия, бывает. Зачем из-за этого в бутылку лезть? Ты предложи свою, мы ее рассмотрим наравне с другими. Для того здесь и собрались. – В глазах начальника вспыхнул огонек понимания. Он причмокнул губами, качая головой, и погрозил пальцем: – Сколько раз тебе говорил: не надо личные проблемы тащить за собой на работу. Опять с женой поссорился и из-за этого на коллегах срываешься. Они-то в чем виноваты, если у тебя в личной жизни разлад?

– Ни с кем я не ссорился, – буркнул Федяев, – и с личной жизнью у меня все в порядке. Спасибо, конечно, за внимание, но по этому поводу не стоит переживать.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – состроил удивленное лицо Шестаков. – Какая муха тебя сегодня укусила?

– Да никакая муха меня не кусала. Просто версия Орешкина – полный бред. Мы в нормальном мире живем, а не в какой-то там вымышленной вселенной с гигантскими пауками. Вы же умный человек, Владимир Сергеевич, должны это понимать, – выпалил Евгений и насупился, как бурундук.

Федор глянул на Максима и еле слышно спросил:

– Что это с ним?

Максим пожал плечами, дескать, не знаю, а сам подумал, что Женька бесится из-за выдуманного им же назначения новичка на Батино место в скором времени.

– Поражаюсь я тебе, Федяев, – сказал Владимир Сергеевич после долгого молчания. Во время вынужденной паузы тишину в кабинете нарушало лишь мерное тиканье часов над дверью и еле слышное гудение ноутбука на рабочем столе полковника. – Нашел проблему на ровном месте, завелся из-за какого-то пустяка. Между прочим, никто здесь, кроме тебя, о пауках и не говорил. Это как раз ты начал свои фантазии экстраполировать на остальных. – Шестаков опять замолк. Глаза слегка затуманились, как это бывает, когда человек погружается в размышления. Спустя несколько секунд он объявил о принятом решении: – Значит, так: как я уже говорил, дело серьезное. Хотел тебе его поручить, Евгений, как самому опытному сотруднику, но теперь вижу – погорячился. В нашей работе эмоции крайне вредны, а ты слишком бурно отреагировал на справедливое замечание коллеги. Мне, кстати, тоже показалось, что те белые нити на фотографии чем-то напоминают паутину, хоть я и понимаю, что это, скорее всего, волокна какого-то материала.

– Вы правильно сказали: я просто погорячился! – с жаром воскликнул Евгений. – Позвольте мне заняться этим делом, Владимир Сергеевич, я не подведу.

Шестаков прихлопнул по столу морщинистой ладонью.

– Поздно! Я своих решений не меняю. Делом займется Орешкин. Пусть покажет, чему его научила работа в Москве. – Владимир Сергеевич глянул на Шаклеина: – Ты отправишься с ним. Федор у нас новичок, на местности пока не очень ориентируется, вот и помоги добраться до деревни. Раз дело передали нам, надо по новой все осмотреть. Может, найдете что-то, чего не заметили полицейские криминалисты. Ничего плохого не хочу о них говорить, они наверняка хорошие специалисты, но с нами им не тягаться. Опыт не тот. Бригада наших спецов пока занята на другом объекте. Не знаю, как быстро они там управятся, но я попрошу их ускориться и, по завершении необходимых мероприятий, немедленно выдвигаться к вам. В любом случае начинать придется без них, так что фиксируйте все, что увидите. Хуже не будет. Координаты места происшествия и адрес сельского участкового получите у дежурного. Можете идти.

Когда за офицерами захлопнулась дверь, Евгений вперил немигающий взгляд в начальника. Весь его вид словно говорил: «За что вы меня так?»

– Не зыркай, а то дыру прожжешь. Сам виноват, впредь наука будет. – Федяев запыхтел, раздувая ноздри и сердито сверкая глазами. Шестаков предпочел не замечать подобное проявление недовольства со стороны подчиненного и продолжил как ни в чем не бывало: – Ты зря переживаешь, Женя. Для тебя тоже работа найдется. Глянь, какое увлекательное видео мне прислали.

Шестаков подвинул к себе ноутбук, понажимал кнопки клавиатуры и развернул устройство экраном к Федяеву. Подождал, пока тот посмотрит запись с видеорегистратора патрульной машины ГИБДД, и задумчиво проговорил:

– Сдается мне, этот живучий тип может быть как-то связан с убийствами в деревне. Давай-ка ты займись этим происшествием вплотную. Потяните за ниточки с разных концов. Глядишь, клубочек быстрее распутается.

– А если нет, тогда что?

– Не понимаю, что с тобой стряслось, Евгений. Ты со вчерашнего дня сам не свой. Откуда этот пессимизм? У тебя дома точно все хорошо? Хочешь, возьми неделю отпуска. Съезди куда-нибудь с супругой, отдохни, заодно отношения наладишь, если вдруг проблемы на личном фронте замучили.

– Нет у меня никаких проблем, и отпуск я брать не хочу, – буркнул Федяев, вставая из-за стола. – Разрешите идти.

– Иди. Только держи меня в курсе. Расследование обоих происшествий на контроле у самого, – полковник взглядом показал на потолок, – но твое дело в особом приоритете. Сам понимаешь, что к чему. Поэтому оперативно сообщай все, до чего сможешь докопаться, даже самые несущественные мелочи.

Евгений кивнул и вышел из кабинета начальника. Он не знал наверняка: покинули контору его коллеги или нет, а потому заглянул в уборную. Из окна открывался вид на двор. «Форд» стоял возле бордюра (вчера вечером новичок сказал, какая у него машина), а значит, и тот, и другой все еще были здесь.

Лишний раз пересекаться с Орешкиным не хотелось, равно как и видеть Шаклеина. Со вчерашнего дня он чувствовал к Максиму неприязнь. Ему не понравилось, как тот легко пошел на контакт с москвичом. Это было как-то неправильно, что ли.

Они давно знали друг друга. Познакомились на вступительных экзаменах в академию ФСБ и с тех пор были, что называется, как два свясла. Даже свадьба Евгения не помешала их дружеским отношениям. Максим часто бывал у него дома, и ни одно семейное торжество не обходилось без его компании. Евгений думал, так будет всегда, но, как оказалось, ошибался. И это было больнее всего. Как будто из его груди вырвали окровавленное сердце и бросили в грязь.

Стоя возле окна, Евгений смотрел на машину и думал, как вернуть все на круги своя. Выход напрашивался сам собой: он должен доказать вышестоящему руководству, что только он, и никто другой, достоин занять место Шестакова. Тогда его руки будут развязаны, и никто не помешает убрать москвича с глаз долой. Для этого надо первым докопаться до истины. «Если Батя прав насчет того типа с видео, раскрытие моего преступления позволит объединить оба дела в одно. Так я оставлю московского хмыря с носом и укреплю шансы на победу в борьбе за главный приз», – решил Евгений. Он постоял еще немного возле окна, дождался, когда сослуживцы отправятся на задание, и только после этого вышел в коридор.

* * *

В дороге время идет быстрее, если есть с кем, а главное, о чем поговорить. Поводов для разговора было хоть отбавляй. Начиная со странного поведения Федяева, заканчивая теми же фотографиями, точнее, тем, что на них изображено. Максим не особо поддерживал беседу, пока Федор расспрашивал его о коллеге, зато оживился, как только заговорили о недавнем преступлении. Он, как и новый напарник, пытался понять, кому понадобилось превращать людей в подобие мумий.

– Может, это религиозные фанатики сделали? – предположил Максим, когда более ранние версии были тщательно рассмотрены со всех сторон и либо отринуты за несостоятельностью, либо убраны в закоулки памяти для последующего анализа. – В той деревне старообрядцы жили. Вдруг кто-то из них кукухой поехал и принес единоверцев в жертву. Как тебе такой вариант?

– М-мм, не думаю. Нет соответствующей символики. Обычно фанатики рисуют на стенах и на полу кресты и прочую атрибутику всем, что под руку попадет, а я что-то не припомню ничего подобного на фотографиях.

– Через сто метров поверните направо, – проворковал навигатор женским голосом.

Федор убрал ногу с педали газа и слегка нажал на тормоз. Подождал, когда машина приблизится к съезду, включил указатель поворота и свернул с трассы на грунтовую дорогу. «Форд» застучал колесами по выбоинам и, плавно покачиваясь на ухабах, покатил по укатанной до состояния бетона земле.

Максим продолжил выдвигать версии:

– А что, если это сатанисты так порезвились?

– Вряд ли, – скептически покачал головой Федор. – Те везде кровью оккультную символику малюют.

– Ну, тогда я не знаю. Все более-менее правдоподобные объяснения закончились. Остались только мистика да инопланетяне. Тебе какой вариант больше нравится?

– Оба. Прикинь, это пришельцы из другой галактики прилетели на Землю и открыли портал в потусторонний мир, – хохотнул Федор и бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида. За автомобилем, словно мантия за королем, тянулся длинный пылевой шлейф.

– Да ну тебя, я серьезно говорю, а тебе лишь бы зубоскалить. – Максим вдруг повернулся в кресле: – Слушай, а ведь в каждой шутке есть доля правды. Что, если ты ляпнул не подумав, а на самом деле в точку попал, а? Это ж мировая сенсация.

– Ага. Было бы неплохо свалить все на пришельцев, только вот не верю я ни в чертей, ни в ангелов, ни в инопланетян и прочую чепуху. Это в кино подобная чушь прокатит на ура, а в жизни все намного прозаичней. Сам знаешь, у любого преступления есть фамилия, имя и отчество, и наша задача – найти того, кто это сделал.

Последняя фраза как будто поставила точку в этой теме для разговора. Следующие полчаса напарники говорили о чем угодно, только не о загадочных убийствах. Предварительные версии кончились, не приведя хоть к какому-то результату, так зачем, спрашивается, воду в ступе толочь.

– Кажись, приехали, – задыхаясь, сказал Федор. Он только что вдоволь нахохотался над мастерски рассказанным анекдотом и до сих пор не мог прийти в себя от смеха.

Максим посмотрел вперед. За разговорами он и не заметил, как добрались до села. Черные купола старинной церкви возвышались над серыми деревянными строениями под низкими шиферными крышами. Дома как будто жались к ней, словно цыплята к наседке. Маленькие белые оконца подслеповато смотрели на центральную извилистую улочку, изумрудную листву деревьев, огороженные низким, кривым штакетником палисадники и косые столбы линии электропередачи.

Двухэтажное здание с треугольным навесом над крыльцом располагалось наискосок от бревенчатой церквушки. Внутрь помещения вели две широкие двери. Над одной из них висела вывеска «ПОЧТА», над другой «ПОЛИЦИЯ». Большие белые буквы на синем фоне издалека бросались в глаза.

Федор направил машину к административному центру поселения и вскоре с нескрываемым удовольствием ступил на твердую землю. Долгий путь за рулем изрядно утомил его. Он потянулся. С блаженной улыбкой на лице хрустнул шеей и сделал несколько энергичных махов руками, разгоняя кровь по телу.

Пока напарник занимался подобием физкультуры, Максим подошел к нужной двери, дернул за ручку. Заперто.

– Никого нет, – сказал он, вернувшись к машине. – Где будем участкового искать?

– Село небольшое, найдем, – ответил Федор и с интересом посмотрел в сторону, откуда доносилось гоготание. По краю пыльной улочки, в один ряд за важно переставляющим красные перепончатые лапы вожаком, деловито вышагивали белоснежные гуси. Птицы самостоятельно возвращались домой после купания в пруду. Краешек синей глади водоема виднелся сквозь узкий просвет между жилыми постройками. Рыжий кот, свернувшись в клубок, лежал на скамейке возле одного из бревенчатых домов. Греясь на солнышке, котяра лениво наблюдал за пернатыми полуприкрытым глазом и время от времени бил себя по боку пушистым хвостом. – Для начала предлагаю наведаться к нему домой. Зря, что ли, дежурный нам его адрес записал.