Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 172 (всего у книги 344 страниц)

«Великие Звезды! Да как он смеет?!! И как же Миртс?..»

Только добравшись до своей кельи, дэйлор перевел дух.

Бросившись на циновки, он глубоко задумался. Как же так? Быть может, Старший просто-напросто овладел разумом Миртс, и девушка не знает, что творит?..

Впрочем, одного воспоминания о серьезном, сосредоточенном лице молодой дэйлор хватило, чтобы отбросить эту мысль.

– Но не может же она согласиться на это по доброй воле? – пробормотал в пустоту Шениор, – или все-таки может?..

Стены молчали. И память предков тоже молчала, словно то, что происходило – происходило впервые под солнцем. Ответа на вопрос не было.

Шениор закрыл глаза. В ушах все еще стоял короткий разговор, который он самым бессовестным образом подслушал, затаившись у бархатной завесы.

– Учитель… Я долго думала… И решила, что мое место рядом с вами. Навсегда.

– Значит, ты согласна идти по моей дороге, Лунный Цветок? Согласна добровольно стать одной из n’tahe?

– Да. Я действительно хочу этого.

* * *

…На рассвете следующего утра они покинули Гнездо куниц. Первым шагал дэйлор средних лет, Полуночный волк, за ним – Шениор. Миртс замыкала шествие.

Они, как и положено куницам, не брали с собой ничего лишнего, ибо, как гласило одно из правил Гнезда, трава – моя постель, а дары священной земли – моя пища. Во время похода воин из Гнезда всегда найдет, где переночевать и чем поддержать силы. Только Миртс несла на плече маленький холщовый мешочек с целебными бальзамами.

Тропинка вилась меж каменных осколков горы, узкая, едва заметная. Все ниже и ниже, все дальше от Гнезда, ставшего для Шениора почти домом.

Когда они дошли до камня-портала, дэйлор все-таки не утерпел, оглянулся – издалека вход в Гнездо казался просто черным штрихом на теле горы. А там, где была небольшая площадка, и где Шениор тренировался дни напролет, в розовом свете восходящего солнца ему померещилась крошечная фигурка Старшего.

Шениор вздохнул и бросил быстрый взгляд на Миртс. Если бы не слышал, ни за что не поверил бы…

Полуночный Волк, присев на корточки, аккуратно расчистил камень портала от песчинок. На первый взгляд это был самый обычный осколок базальта, коих вокруг было предостаточно, но, приглядевшись внимательнее, Шениор увидел тонкие дорожки орнамента, крест-накрест пересекшие кроваво-красную поверхность. Наверняка те, кто понимал и чувствовал Силу, могли пояснить значение этих рисунков…

– Пересечение Путей, – неохотно пояснила Миртс. И тут же добавила, – больше не спрашивай. Я и сама не знаю… Высшая магия – не мой удел. Только и умею, что камнем портала воспользоваться.

И крепко сжала ладонь Шениора.

– Ну, давайте. Чтоб нас друг от друга не раскидало.

Полуночный Волк молча кивнул, и протянул руки Шениору и Миртс – так, что камень портала оказался как раз в центре.

Миртс закрыла глаза, сосредоточилась. На бледном лбу выступили мелкие бисеринки пота.

– Волк, помогай, – выдохнула девушка, – я вас двоих не утащу. Хоть и камень здесь, но все равно портал-то открывать надо.

Воин-куница, не говоря ни слова, тоже опустил веки.

Еще минута прошла в полном безмолвии.

А затем Шениор увидел, как в центре камня образовалась прореха в пространстве, с искрящимися синими краями. Стремительно ширясь, она охватила лодыжки, затем поднялась до колен, до пояса… Не чувствуя под ногами земли, Шениор еще несколько мгновений повисел так – озираясь по сторонам и не глядя в нечто, куда проваливался их маленький отряд. А затем ослепительное сияние охватило его всего.

… Болота. Он снова был на болотах, это можно было понять, даже не открывая глаз. Запах сырой земли, промозглый холодок на коже – как же все это было знакомо. То, что он впервые ощутил, покинув кокон.

– Великолепно, – пробормотала Миртс, – Мы уже вне Дэйлорона, как и обещал Старший. Два дня пути – и выйдем из лесу.

Полуночный Волк промолчал. Вообще, у Шениора сложилось впечатление, что воин не отличался болтливостью. Миртс внимательно осмотрелась, коротко кивнула.

– Тогда вперед. Не будем медлить.

Они пошли дальше, на запад, огибая топи и продираясь сквозь колючки. Где-то высоко, над зелеными кронами, разгорался жаркий день – но под их сенью было сумрачно и прохладно.

Потом день угас, а они все шли и шли. Только когда звезды стали поглядывать сквозь прорези в зеленой вуали леса, решили сделать привал.

И тут Шениор с удивлением понял, насколько же он устал. Не лег – а буквально свалился прямо на траву, с наслаждением вытянул ноги. Откуда ни возьмись, подкралась дремота, и, как паук прилипшую к паутине букашку, принялась деловито опутывать сознание вязкой паутиной.

Полуночный Волк и Миртс, как ни в чем не бывало, хлопотали над маленьким костром – словно и не осталось за спиной много лиг болот.

Девушка время от времени бросала в сторону Шениора встревоженные взгляды, но молчала. А Шениор смотрел, смотрел на переплетение крон над головой, да так и не почувствовал, как провалился в мутную, тревожную дремоту.

– Шениор, – голос Миртс доносился откуда-то издалека, словно сквозь толстое шерстяное одеяло, – ты что, заснул, что ли? А поесть не хочешь? Шениор!

– Оставь его, малец устал.

Это оказался голос Полуночного волка – низкий, глубокий. Голос зрелого мужчины. Было удивительным, что во главе отряда стояла все-таки Миртс…

– Но поесть-то ему надо, – возразила дэйлор, – завтра с рассветом пойдем дальше.

– Пусть отоспится, – пробасил Полуночный Волк, – оставим ему чем-нибудь позавтракать.

Это была последняя фраза, которую запомнил Шениор. Сон окончательно поглотил его, и, плавая где-то у самого донышка приятной тьмы, дэйлор снова ощутил мягкое, ласкающее тепло на лице…

– Шениор, просыпайся. Пора идти.

Он с трудом разлепил глаза и увидел над собой улыбающееся лицо Миртс. Весело стукнулись друг о дружку костяные бусины в ее многочисленных косичках. За ее спиной маячил чеканный профиль Полуночного Волка.

– Ты вчера так быстро уснул, что ужина не дождался, – мягко продолжила девушка, – перекуси, и нам следует двигаться дальше.

Шениор резко сел на земле, потер ладонями лицо, а затем и поднялся на ноги. Сон освежил и придал бодрости, да еще и Полуночный Волк – не изменяя себе, в полном молчании вручил ему гладкий лист кэнто с куском жареного мяса и лепешку. Хлопнул по плечу и, так и не сказав ни слова, отошел – Шениор едва успел пробормотать слова благодарности.

– Ешь, ешь, – усмехнулась Миртс, – жабоглота, конечно, с кроликом не сравнить, но он вполне съедобен.

И тут же добавила:

– Ты всю ночь звал какую-то Миральду. Это, случаем, не та женщина, что тебя выхаживала?

Шениор кивнул. И вспомнил… Да, сперва было странное тепло. Даже во сне он догадался, что это – Поющее озеро подает ему знак. Но потом… Тепло и покой схлынули, и пришел кошмар, в котором он пытался помочь Миральде, но не мог.

…Женщина неторопливо разделась и вошла в ручей, вздрагивая и ежась от прикосновений ледяной воды. Было раннее утро; воздух звенел от птичьих трелей. Солнце только-только взошло, косо кидая на воду снопы лучей, искрящиеся тысячью золотистых бликов. Легкий ветер гулял в кронах деревьев, игриво трогая длинные, до пояса, серебристые локоны Миральды. Она огляделась по сторонам и, не видя поблизости ничего, что представляло бы собой опасность, погрузилась в воду по самую шею и начала мыть волосы.

Она была занята, и потому не увидела, что неподалеку, сквозь плетение ветвей, на нее с ненавистью взирают черные глаза дэйлор.

Она пребывала далеко от мира сего, говоря с кем-то невидимым, но дорогим. Глаза цвета мха покраснели и наполнились слезами. Губы дрожали.

А сквозь зеленую мозаику листвы на нее пялился каленый наконечник стрелы.

Шениор крикнул – но его не услышали. Так всегда бывает в кошмарах – ты из кожи вон лезешь, пытаешься спасти себя – или других. Но все без толку.

Свист стрелы.

Ключевая вода окрашивается кровью, и красные узоры смешиваются с золотистыми искрами солнечных бликов.

– Ей грозит опасность, – пробормотал Шениор, – я не хочу, чтобы с ней что-то случилось… Но ничего не могу поделать.

Миртс понимающе потрепала его по плечу.

– Не думай о плохом.

Дэйлор поймал на себе взгляд Полуночного волка – задумчивый и настороженный. Но воин так ничего и не сказал.

* * *

Ближе к полудню они наткнулись на человеческое жилье. Это была маленькая хижина, с плетеными стенами и дверью.

Миртс покачала головой.

– Что за чушь. Это ведь не ночница – костей нет. И не упырь. И, уж конечно же, не зеркальник. Но что человек может делать так далеко в лесу?

Тут подал голос Полуночный волк.

– Это ведьма, Лунный Цветок.

Шениор вздрогнул.

В душе зашевелилось червячком предчувствие. Но это был не голос Дэйлорона, нет…

Они подошли чуть ближе – теперь до убогого строения оставалось не больше десяти шагов.

– Да, ведьма, – в голосе Ночного Волка прибавилось уверенности, – доводилось мне переведаться с такими. Смотрите – над входом – волчья челюсть и головы лягушек, компоненты защиты.

– Зачем это ей? – Шениор, не отрываясь, смотрел на хижину.

– Ты что, забыл? – Миртс хихикнула, – люди могут творить волшбу, только имея под рукой компоненты Силы. Та Сила, что бушует в мире, им не доступна.

И, выразительно поглядев на воина, спросила:

– Ну что, подойдем еще ближе?

…Несомненно, хижина была обитаема, и хозяйка отлучилась по каким-то ведьминым делам. Шениор увидел в углу ложе из можжевеловых веток, застеленное мешковиной, расставленные вдоль стены глиняные горшочки с крышками – кривые и пузатые, скорее всего, ведьма лепила их сама, и получалось у нее из рук вон плохо. Под потолком были развешаны целые гирлянды из пучков сухих трав, птичьих перьев, лягушачьих лапок; они смешивались с гирляндами сушеных грибов и кистей дикого винограда. Пахло чем-то сладким, но неприятно, приторно.

Полуночный волк хмыкнул, заглянул в некоторые горшочки, поморщился.

– Ну и ну.

– Что? – Миртс удивленно приподняла брови. Воин поморщился.

– Она насобирала ингредиентов для весьма мощных заклятий. Я бы сказал, для смерть-несущих заклятий. Либо она кого-то очень боится и готовится обороняться, либо… Либо это черная ведьма, объявившая войну не народу Зла, но своему племени.

– Тебе известна людская магия? – не выдержал Шениор. И заслужил презрительный взгляд воина.

– Я сталкивался с этим.

Полуночный Волк еще раз оглядел убранство хижины.

– Ну что, идем дальше – или дождемся ее?

– Идем, – Миртс пожала плечами, – зачем она нам? Оставим людские дела для людей.

Шениор покидал жилище ведьмы последним. Предчувствие не унималось, заманчиво щекоча в груди, заставляя сердце колотиться, как после быстрого бега.

«Прекрати. Глупец, с чего ты вообразил, что это – та самая женщина? Ты ведь не помнишь толком, чем она занималась. Была ли она ведьмой?»

И тут же подумал о сне, виденном в королевской темнице. Женщина, идущая по дороге, странные бусы, мешочки на поясе…

– Шениор! – шикнула Миртс, – пойдем. Не стоит здесь…

Вероятно, она хотела сказать «задерживаться» – но не успела.

– Ложись! – крик Полуночного Волка.

Взяла свое выучка куницы. Не раздумывая, Шениор резко бросил свое тело вниз, на землю; сверху что-то хлопнуло, пыхнуло жаром – но не сильно, даже не обожгло.

Миртс, как кошка, отскочила в сторону, выхватила стрелу. Шениор повернул голову – и обомлел: на краю полянки стояла ведьма.

Все-таки вернулась до того, как они исчезли.

Свистнула пущенная Миртс стрела, но, не долетев двух шагов до женщины, ткнулась в невидимую преграду и беспомощно упала в траву.

Полуночный Волк тихо выругался.

А Шениор… Смотрел – и не мог шевельнуться.

Молодое, бледное лицо, седые волосы и глаза – теплого зеленого цвета, исполненные печали и непонятной тоски. Он видел ее не раз, эту ведьму, сперва – когда был серой, беспомощной личинкой, потом – в странных и страшных снах, будоражащих сознание. И не могло быть ошибки – на краю поляны стояла Миральда. А рядом валялся отброшенный ею мешок, набитый травами.

– Я не люблю, когда в мой дом забираются непрошенные гости, – медленно сказала она, – даже если эти гости – дэйлор.

Вокруг белых пальцев заплясали веселые огоньки. Судя по всему, она собиралась атаковать – и атаковать серьезно, без всяких скидок.

– Мы не желали тебе зла! – крикнула на людском наречии Миртс.

Получилось как-то фальшиво. Особенно если брать в расчет то, как девушка относилась к людям.

– О, разумеется. Именно об этом мне рассказала твоя стрела.

Откуда-то издалека донеся приглушенный шепот Полуночного Волка:

– Надо уходить. Сейчас мы с не можем тягаться… слишком сильна, тварь…

Ведьма выпрямилась, медленно развела руки в стороны, и с ее губ сорвались первые слова заклятья. Мгновения стремительно утекали.

Полуночный Волк вскочил на ноги, рванулся в сторону, прочь с поляны. Миртс тоже метнулась в сторону, но чуть-чуть не успела: Шениор увидел, как с пальцев ведьмы сорвались почти невидимые, тончайшие нити, как, вспарывая с шипением воздух, потянулись к Миртс, двигающейся как-то уж слишком медленно… Шансы Лунного Цветка уйти из-под раскрывающейся магической атаки были ничтожны. Он набрал в легкие побольше воздуха, и…

– Миральда!!!

Смертоносные нити замерли в нерешительности, а потом, одна за другой, попадали на траву; Миртс шмыгнула в заросли и теперь оказалась недосягаема для заклинания. И время остановилось.

Шениор смотрел в зеленые, человеческие глаза. О, в них еще сохранилась та толика тепла, которым ведьма согрела беспомощную личинку. А еще… В них было удивление – непомерное, почти безграничное.

– Откуда ты знаешь мое имя? – беззвучно прошептали побледневшие вдруг губы. Шениор даже не услышал это – почувствовал.

Она стояла в десяти шагах.

Шениор только успел краем глаза заметить, как исчез в зарослях Полуночный Волк, ловко перекатившись через плечо.

– Откуда ты меня знаешь? – повторила Миральда.

Она стояла в каких-нибудь десяти шагах, и Шениор был готов поклясться, что видит, как в глазах цвета мха дрожат слезы.

Прошло еще мгновение – долгое, тягучее, как мед.

Ведьма подняла дрожащую руку, на кончиках пальцев плясали крошечные огоньки, готовые, словно гончие, наброситься на дичь.

И Шениор понял, что если он сию же минуту не скажет ведьме, кто он такой – эта минута станет его последней.

– Не надо! Миральда… – одеревеневший язык не слушался. Ну почему, почему ему так сложно сказать простые, в общем-то, слова?!!

Рука дрогнула и чуть-чуть опустилась. Лицо ведьмы стало белым, как мел.

– Это… это невозможно… Ты?!!

Сон. Его сон. Черные, пронзительные глаза в прорезях листвы. Стрела, нацеленная в сердце…

Предчувствие.

Не тратя на размышления ни единого мгновения, Шениор прыгнул вперед. Как учил Старший, вытянувшись в воздухе, подобно хищному ягепарду.

До слуха донесся испуганный возглас откуда-то сбоку, из зарослей.

– Не-ет!!!

Что-то горячо укололо Шениора под ребро, и в следующий миг он врезался в Миральду, сбивая ее с ног. Она яростно забилась, стараясь выбраться из-под него, грубо спихнула на землю и быстро поднялась на одно колено.

Ее руки – неестественно белые, тонкие, заплясали в воздухе, выписывая пламенеющие знаки.

Шениор перекатился на бок, попытался подняться – но не смог. Руки, ставшие вдруг слабыми и непослушными, соскользнули, и дэйлор растянулся на траве.

Потом… в живот словно затолкали полыхающий костер. Жуткая, едва переносимая боль поднялась волной вверх, к горлу, каплями вязкой темной крови гася сознание.

– Бегите! – прохрипел он, надеясь, что его все-таки услышат, – бегите!..

Две стрелы, посланные умелой рукой, вспыхнули в воздухе. В небе стремительно собирались черные тучи – и вспыхнула тонкая багровая петля.

– Бегите… – прошептал дэйлор, с ужасом глядя в небо.

Взвыл ветер – зло, мстительно. Швырнул в лицо горсть сорванных листьев.

Шениор закашлялся, сплюнул кровь, и, скосив глаза, посмотрел на древко стрелы, торчащее из живота. Как-то отстаненно подумал о том, что говорил Старший о подобных ранах – и не вспомнил ничего утешительного для себя. С такими ранами, как правило, дэйлор отправлялись прямиком к духам предков; исключения, если и были, то нечасто.

Чувствуя, как стремительно, вместе с кровью, его покидают силы, Шениор повернулся на бок и замер под хлещущими порывами холодного ветра.

Миральду он не видел, но знал, что она где-то совсем рядом. Протяни руку – и дотронешься. Только вот руки не желали слушаться своего хозяина…

Дэйлор улыбнулся. Все-таки он не дал ей умереть, этой простой человеческой женщине, когда-то спасшей его, маленького и беспомощного. Жаль только, что теперь его самого ждут предки. Жаль, что так рано, когда столько дел не сделано, и корона Дэйлорона по-прежнему в руках узурпатора…

Внезапно все стихло. Замолчал ветер, разошлись черные тучи и поплыли куда-то дальше, проливаться дождем.

…Ее лицо. Бледное, испуганное. Ветер растрепал волосы, и теперь они серебристыми прядями рассыпались по плечам.

– Стрела предназначалась мне.

Шениор вздохнул. Боль туманила рассудок, а к ногам уже подкрадывался страшный холод.

Лицо ведьмы некрасиво сморщилось, губы задрожали. Слезы, так долго сдерживаемые, потекли по щекам. Несколько горячих капель попало на лоб дэйлор.

– Так это ты был той личинкой? Не молчи, ответь! Иначе… зачем тебе было ловить стрелу?!!

Ее трясло в ознобе.

– Почему ты молчишь? Не засыпай, смотри на меня! Только не засыпай…

Шениор улыбнулся ей – этой странной человеческой женщине. Тепло в ее глазах ласкало, успокаивая, заглушая боль.

Миральда прикусила губу – так, что под белой кромкой зуба показалась капля крови.

– Не засыпай, смотри на меня. Ты спас мне жизнь, мой бедный, потерянный малыш… Скажи, разве стоило уходить к своим, чтобы они же тебя и подстрелили? Разве не мог ты просто быть со мной, когда у меня во всем мире больше никого не осталось?..

Скрипнув зубами, он поднял непослушную руку и прикоснулся к ее мокрой щеке. Ведьма всхлипнула.

– Я не позволю тебе умереть.

* * *

Холодная тьма отступала неохотно, до последнего цепляясь когтями за обрывки сознания. Потом в глаза хлынул яркий свет, смывая остатки беспамятства.

И Шениор услышал сдавленные рыдания.

Над головой темнели тесно уложенные вязанки тонких веточек. В воздухе плавал незнакомый запах – острый, с кислинкой, от которого так и хотелось чихнуть.

Дэйлор и вправду чихнул. А потом удивился: боль ушла, исчезла бесследно. Он осторожно прикоснулся к тому месту, куда Миртс, сама того не желая, засадила стрелу, и обнаружил твердый бугорок на гладкой коже. Всего лишь маленький шрам, напоминание.

Но как же так? Смерть подобралась очень близко, Шениор даже чувствовал ее смрадное дыхание… Может быть, он уже умер, и скоро встретится с духами предков?

Плач утих.

– Ну, наконец-то! Я уж думала, что не получится ничего…

Она появилась в поле зрения, взлохмаченная, с черными тенями под покрасневшими глазами, с трясущимися руками.

Шениор вдохнул поглубже, все еще опасаясь, что вернется боль – но нет. Дышалось легко, свободно. Если бы еще не этот мерзкий запах…

– Как… я не умер?

Миральда криво улыбнулась.

– Но я же ведьма, или кто? Молчи, тебе не нужно сейчас болтать много. Думаю, у нас еще будет время поговорить…

Дэйлор прочистил горло.

– Что… с теми, кто был со мной?

В зеленых глазах ведьмы блеснул гнев – но тут же угас, растворился в теплом, лучистом свете.

– Они сбежали, если тебе это так интересно. Я не стала за ними гнаться, потому что у меня на руках был умирающий, который поймал предназначенную мне стрелу. Как думаешь, они еще вернутся?

Шениор закрыл глаза. Совсем некстати вспомнил Старшего – небось, сидит у себя в покоях и думает, что наследник дома д’Амес выполняет порученную миссию… А он, Шениор, валяется в хижине ведьмы, подстреленный Миртс, которая должна была его опекать. Смешно и обидно одновременно.

– Тебе плохо? – спросила Миральда.

Он покачал головой, улыбнулся.

– Тогда, быть может, ты скажешь мне свое имя? Ведь должна я знать, как зовут моего спасителя?

Шениор назвал себя. Миральда хмыкнула.

– Почему-то я и думала, что тебя будут звать как-нибудь вот так. А где ты выучился людскому наречию? Нет-нет, лежи. Еще два дня тебе придется поваляться, а потом – ты сможешь отправиться, куда пожелаешь. Скажи, почему ты решил закрыть меня от стрелы? Ведь ту я бы точно пропустила…

Дэйлор промолчал. Да и что он мог ответить? Начать рассказывать про свои сны, о том, как вспоминал ее теплые руки и красивые глаза, о том, как беспокоился… К чему это теперь?

– Вижу, ты немногословен, – задумчиво пробормотала ведьма, – впрочем, я не буду настаивать.

– Я бы все равно нашел тебя, – прошептал Шениор, – я знаю, что с тобой случилось что-то страшное, что-то нехорошее.

Щека Миральды дернулась.

– Неужели? Ты это и вправду знаешь? Может быть, ты знаешь еще и то, что сам был немножко виноват в происшедшем?

Внезапно ее плечи затряслись под грубой рубахой, и, закрыв лицо ладонями, она снова разразилась рыданиями.

Вот оно что. То, о чем молчала память, но чего Шениор подспудно опасался.

– Я не помню… что я сделал такого, – пробормотал он и отвел глаза.

А Миральда вдруг вскочила и бросилась вон из хижины.

Шениор скрипнул зубами. Ему стало горько. В голове нудно забилась мысль: «если она так ведет себя, значит, я причинил ей страшную боль…» Что делать? Просить прощения за то, что сделала безмозглая личинка? Слишком поздно…

Превозмогая страшную слабость, он сел. Огляделся. Куртка и рубаха, в ржавых пятнах засохшей крови, были брошены в угол.

Шениор потянулся за ними. Затем, кряхтя, оделся.

Оставалось только подняться на ноги…

Впрочем, ему удалось и это. Чуть пошатываясь и придерживаясь за некрепкие стенки, дэйлор вышел из хижины.

Оказалось, Миральда ушла недалеко – свернувшись у корней вяза серым клубочком, она горько плакала, вздрагивая всем телом. У Шениора защемило сердце, словно боль ведьмы передалась и ему.

– Миральда!

Она не откликнулась. Возможно, даже не слышала…

Шениор опасливо покосился на хлипкую стенку, что служила ему единственной опорой. Если шагнуть вперед – не подведут ли ноги?

Коленки задрожали от предательской слабости.

– Миральда… – он повторил ее имя, как волшебное заклинание, глядя на скорчившуюся фигурку.

Шаг. Другой. Не удержавшись, Шениор упал на колени – и уже на четвереньках, скрипя зубами и заставляя передвигаться непослушные еще руки и ноги, подполз к ведьме.

– Прости. Если бы я мог сейчас исправить то, что сделал – я бы отдал все. Но… я даже не помню, что произошло, Миральда. Я бы обязательно нашел тебя, и помог.

– Ты… ничем мне не поможешь… ты не вернешь их, не вернешь!

Она судорожно утирала слезы, но они все катились и катились.

– Они отдали мне свою силу, мои… сестренки… Но что я без них?!!

Вцепившись в собственные волосы, она подняла лицо к небу.

– Чем, чем я провинилась перед Хаттаром Всемогущим? Почему судьба подбросила тебя на дорогу, и почему мы взяли тебя с собой, вместо того, чтобы повернуться и уйти?!

Шениор молча посмотрел на ведьму; похоже, она просто была не в себе. Осторожно обнял ее за вздрагивающие худые плечи – Миральда не стала сопротивляться. Свернулась клубочком, положив голову ему на плечо, и замерла, как перепуганный зверек.

– Я не должна тебя обвинять, – прошептала она, обдавая шею горячим дыханием, – не должна. Ты даже… не помнишь, что тогда сделал…

Он ничего не ответил – да и лишними были любые слова. Прижавшись к нему худеньким телом, женщина успокоилась. Потом мягко отстранилась, вытерла глаза и через силу улыбнулась.

– Прости. Я веду себя, как безумная. С тех пор, как погибли сестры, порой рассудок мой ведет себя совсем неподобающе. Как злой шутник… И все эти лица, что постоянно со мной, рядом… Я знаю, что их больше нет, и знаю, что мои сестры не должны навещать меня – но ничего не могу с этим поделать. Все они… со мной.

– Я бы хотел, чтобы ты мне все рассказала.

Она кивнула. Достав откуда-то чистую тряпицу, вытерла нос.

– Да, конечно. Ты все узнаешь. Будешь вторым, кто услышит мою историю.

– А кто первый?

Миральда усмехнулась.

– Болотная ночница Кларисс. Она подобрала меня – и тебя, когда силы мои были на исходе, а личинка дэйлор еще не могла заботиться о себе. И из кокона ты вылез на болотах, у нее под навесом… Забавно, да? Мы считаем их народом Зла. А они… Они считают себя всего лишь отражением того Зла, что сидит в нас.

* * *

Миральда рассказала все – с самого начала. Монотонно, словно читая заученную наизусть рукопись. Глядя в одну точку перед собой – как будто видела там все, что с ней произошло. В конце повествования, тускло улыбнулась и сказала:

– Я очень сильно изменилась. Стала сильнее – Эсвендил и Глорис отдали мне свою силу. По крайней мере, именно так они говорят, когда навещают меня. Но есть еще кое-что… Теперь я убиваю, не задумываясь. Наверное, я и в самом деле стала черной ведьмой. А ты как думаешь?

Она подняла на Шениора глаза – потухшие, подернутые красноватыми прожилками.

Он ничего не ответил: иногда слова бывают лишними. Просто прижал к себе дрожащую ведьму, и так они просидели весь вечер. В тишине заката, когда лес словно задремывает ненадолго, чтобы вновь проснуться с восходом лун.

– Я бы хотела, чтобы ты остался со мной, – шепнула Миральда, – но не потому, что мне трудно жить в лесу без мужчины, вовсе нет. А потому, что я совсем одна, и мне бывает страшно, когда я стою над пропастью безумия – и некому протянуть руку. Молчи. Я знаю, что ты не можешь остаться, ты должен быть со своим народом, дэйлор. Да у нас и не может быть общей судьбы, мы слишком разные… Но… побудь со мной хотя бы несколько дней, пока восстановятся твои силы. На это время уйдут призраки, что терзают меня каждую ночь, я не буду видеть лица тех, кого больше нет…

Шениор молчал, вдыхая запах ее серебристых волос, где переплелись ароматы лесных цветов и трав, настоями которых мылась ведьма.

Он думал о том, что боль, пережитая этой несчастной, куда как ужаснее, чем боль в пробитом стрелой животе. О том, что воспоминания продолжают глодать ее изнутри, как червь, постепенно выедая рассудок, и что он бессилен что-либо изменить.

– Я буду видеть только твое лицо, лицо живого существа, – пробормотала ведьма, – я не буду видеть их лица. Ведь это неправильно, что они продолжают приходить, их уже давно нет в живых – но порой я все равно вижу…

– Плохо, что ты решила жить совсем одна, – задумчиво сказал дэйлор, – мне думается, что, если бы ты жила среди людей, тебе было бы проще. Призракам нравится вкус одиночества.

Миральда замотала головой.

– Нет, я не хочу к людям. Уж лучше так, в лесу.

– Я читал, что у людей принято соединяться мужчине и женщине, чтобы жить вместе.

Шениор и в самом деле видел это в одной из книг, в Гнезде. Тогда это немного удивило его – то, что люди в чем-то похожи на дэйлор.

Миральда нервно хихикнула.

– Не забывай, кто я. Никто не захочет жить с ведьмой… Да и не нужно мне это. Совсем.

Но было видно, что она говорит то, во что самой хочется верить.

– Расскажи мне про Дэйлорон, – попросила ведьма, – мне всегда хотелось побывать в этой волшебной стране, но мне туда нет дороги.

…Взошла малая луна, а Шениор все рассказывал и рассказывал. Про голос Дэйлорона, про волю священной земли дэйлор, про Поющее Озеро, про далекое – и недоступное простым смертным Гнездо куниц, надежно спрятанное в горах.

Из чащи потянуло холодом и сыростью, но они сидели, прижавшись друг к дружке, и им было тепло. Черное небо с крошечными капельками звезд отражалось в болотных глазах ведьмы, лунный свет запутался в рассыпавшихся по плечам серебряных локонах.

– Знаешь, я впервые за много дней ощущаю покой, – сказала Миральда, – как хорошо, что судьба нас опять свела. Теперь это к счастью, обязательно. Ты правда беспокоился обо мне, даже не зная, кто я такая?

Он кивнул, рассматривая бледное, худое лицо с высокими скулами.

– Я бы все равно искал тебя. Воспоминания ничуть не слабее, чем голос Дэйлорона. И даже Зов не полностью заглушает их.

Ведьма улыбнулась.

– Ты даже не представляешь, как много значит, когда кто-то помнит и думает о тебе. Я тоже вспоминала своего серого малыша. И боялась, что ты утонешь в болотах, но Кларисс сказала, что вы, дэйлор, чуете, куда можно ступать, а куда – нет.

– Кларисс?

– Ну да. Болотная ночница, Кларисс. Я же тебе говорила.

… Шениор заснул только под утро. Всю ночь он просто лежал, ни о чем не думая, глядя в сплетение веточек в крыше и время от времени поглядывая на спящую Миральду. Она прижалась к нему всем телом, и даже держалась за руку, словно боялась, что ее малыш исчезнет так же внезапно, как появился. Голова покоилась на плече, преждевременно поседевшие волосы разметались по мешковине. Наверное, ей впервые за долгое время снилось что-то хорошее, потому что, подобно призрачному лучу лунного света, по бледным губам скользила улыбка.

* * *

– Утро доброе, Ваше Высочество.

Шениору показалось, что сон продолжается. Иначе откуда в лесной хижине взяться голосу Старшего?

– Шениор, проснись.

Снова шелестящий, вкрадчивый голос старого вампира.

Недоумевая, дэйлор открыл глаза – и буквально подпрыгнул на жестком ложе.

Ни хижины, ни Миральды. Он находился в своей келье, из отверстий в потолке лился солнечный свет. Напротив входа стоял Старший, облаченный в длинный кафтан глубокого синего цвета. Стоял, сцепив руки перед собой, и внимательно рассматривал Шениора.

– Твое место с народом дэйлор, – обронил вампир, щурясь на яркий свет, – вы слишком разные, чтобы быть вместе.

Шениору показалось, что он сходит с ума. Внутри… внутри будто все взорвалось, застилая взор кровавой пеленой бешенства. Дэйлор опомнился только тогда, когда Старший молниеносным движением отшвырнул его к стене.

– Что ты с ней сделал?!! Что?..

– На вашем месте, Ваше Высочество, я был бы поосторожнее. Все-таки, n’tahe иногда бывают опасны, – прошелестел насмешливо Норл д’Эвери.

Шениор рванулся вперед. На сей раз ему чудом удалось поднырнуть под руку Старшего. Шея вампира оказалась гладкой и твердой на ощупь, как отполированная кость.

– Говори, тварь! Что с ней?

Хватка у Старшего оказалась железной. Хрустнули кости, и Шениор с криком разжал пальцы. В следующий миг он уже валялся на полу, и теперь уже вампир сжимал его горло. Глаза, сверкали как два раскаленных угля.

– Глупец! Мальчишка! – прошипел Старший, – что ты себе позволяешь? Я бы с удовольствием отведал бы, каков ты на вкус, но меня удерживает память о том времени, когда я был таким же дэйлор!

– Где Миральда? – хрипел Шениор, продолжая брыкаться и извиваться, колошматя локтями каменные плечи Учителя.

Внезапно вампир улыбнулся. Алый свет в глазах потух. Он глядел на Шениора так, как будто видел в первый раз.

– А ты изменился за эти три дня. Повзрослел. Таким ты мне куда как больше нравишься, чем то Высочество, готовое обделаться при каждом моем появлении.