Текст книги ""Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)"

Автор книги: Светлана Нарватова

Соавторы: Юлия Васильева,Анна Клименко,Александр Воробьев,Сергей Панарин,Сергей Игоничев,Александр Пономарев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 336 (всего у книги 344 страниц)

Так, красота наведена – пришло время подумать кое о чем более приземленном. Кем бы ни был загадочный вредитель и какие бы он ни преследовал цели, но в одном он нас точно пристыдил: не додуматься сразу до такого безобразно простого способа разгрузки кареты даже как-то унизительно.

К счастью, не все слуги успели разойтись по домам, так что с помощью несчастных припозднившихся я живенько пересыпала все зерно из кареты в новые мешки, воспользовавшись методом, который, сам того не желая, подсказал мне ночной взломщик. Оська, Ефим и Лас наблюдали за моими действиями с нескрываемым интересом.

– А ну стойте, где стоите! – вооружившись веником и совком, я стала сметать высыпавшиеся на пол семена, не рискуя доверить эту работу кому-нибудь другому. – Ефим!!!

Ефим замер на одной ноге, так и не довершив шага.

– Что?

– Ты сейчас наступишь на семена?

– Да где? Нет тут ничего!

– Не вздумай ставить ногу! – Я проворно заработала веником и вымела у него из-под подошвы целых три семечка!

Оська с Ефимом переглянулись и, словно сговорившись, дружно покрутили пальцами у виска.

Ничего-то эти мошенники не понимают! Если потом из-за таких вот потерянных семян мы не досчитаемся жалкого килограмма урожая, то фактически договор будет считаться невыполненным. Погодите, я еще научу вас разбираться в истинных ценностях!

– Нам нужно, чтобы кто-то охранял семена ночью, – серьезно заявила я. – Тот грабитель может вернуться.

Слуги смущенно отказались, сославшись на то, что дома их ждут жены и дети, а некоторых особо неудачливых еще и теща с кочергой.

– Давайте поставим пару капканов, и дело с концом! – предложил Ефим. – На чердаке еще от деда остались здоровенные такие, железные – полноги оттяпают.

Я стукнула энтузиаста веником по голове:

– У тебя здесь пятеро братьев, не говоря уже о челяди. Попробуй убедить меня в том, что кто-то из них лишний, или в том, что все они отличаются примерным поведением и не ходят туда, куда не следует, – эта отповедь навела меня на ценную мысль. – Вы все, кроме Ерема, вполне можете по нескольку часов покараулить семена.

Братьев как по волшебству одолел внезапный приступ зевоты.

– О боги, как же хочется спать! – проговорил Ефим.

– Просто на ногах еле держусь! – поддержал его Оська.

– Удивительно утомительный день!

Дальше они дружно принялись удивляться, как у них вообще еще остались силы, чтобы прийти в сарай, и, пожелав всем спокойной ночи, поспешно удалились.

Один только Лас выразил готовность караулить семена. Но его-то я знала: заснет, как только выйду. А когда вор вдруг случайно разбудит горе-охранника, то еще и подержит тому дверь, если у грабителя окажется хорошо подвешен язык.

Нет, братишки, так дело не пойдет! Хотите спать – спите! В конце концов, любая сказка вам доступно объяснит, что нет лучшего сторожа для сокровищ, чем спящий дракон…

– Эй-эй, что вы делаете?! – завопил Ефим, увидев, как на пороге его комнаты появились двое слуг с мешками семян. Хорошо, что мы пересыпали их в объемы поменьше – иначе ни за что не подняли бы этот драгоценный груз наверх.

– Ты же спать собирался, – проницательно заметила я, оглядывая разложенную между кроватями колоду карт и Михея, прятавшего валета в рукаве.

– Николетта, что ты опять задумала?! Скажи им сейчас же унести все обратно! – Слуги и ухом не повели и продолжили аккуратно складывать мешки во всех свободных и не очень углах. – Моя праздничная рубашка! Они поставили грязный мешок на мою праздничную рубашку!

– Скажи на милость, что твоя рубашка делает на полу, если она праздничная?

– Ждет праздника, – хрюкнул сунувший мордочку в дверной проем Оська.

– Зря радуешься: следующие мешки едут к вам и к Ласу с Иваром, – умерила я его восторг, заметив, что на лице мальчишки нет следов обещанного сна.

– Это произвол! – тут же завопил братец. – Я маме напишу!

– А что мне остается делать? Если вы не хотите ночевать около мешков, то мешки будут ночевать около вас. С ними не в пример проще договориться.

– А к себе ты тоже этого «зерна» натаскаешь? – недовольно спросил Ивар. Похоже, он единственный из всех действительно уже спал.

– Да-да, и себе положи под подушку парочку мешков для образования остеохондроза! – поддержал его Ефим, старательно вытягивавший из-под куля с зернами свой праздничный наряд.

– Неужели вы считаете, что у вашей хрупкой сестры для противостояния ворам должно быть столько же храбрости, сколько у вас? – лукаво ответила я.

– Ага, как же, хрупкой, – забурчал себе под нос Ефим, аккуратно расправляя извлеченную рубашку на спинке кровати. Он пребывал в заблуждении, что после контакта с мешком рубаха все еще осталась праздничной, – а как отмахать за ночь пешком путь от Земска до Кладезя – так это она запросто.

Спокойно заснуть сегодня ночью мне мешал только один неразрешенный вопрос. Я вернулась в сарай и залезла в разгруженную карету: обивка внутри немного запылилась, а сиденья местами просели, но в целом вид был сносный – хотя интересовало меня совсем другое. Я выпрыгнула из кареты и, найдя среди прочего хлама короткую складную лесенку из четырех ступенек, приставила ее к стенке экипажа. Сверху мне удалось осмотреть крышу нашего передвижного средства.

Так и есть: несколько свежих царапин и следы от молотка, забивавшего гвозди поверх краски. Не хочу сказать ничего плохого по поводу умельца, который додумался загрузить мешки внутрь экипажа, как в банку, всего лишь открыв крышку. Но вот отсутствие у Ласа элементарного любопытства к этому вопросу меня определенно пугало.

Решив первую загадку, я перешла к следующему насущному вопросу: зачем вору понадобились наши семена? Они не золотые и даже не серебряные. Мало кто из фермеров захочет купить непроверенный товар у незнакомых людей. Получалось, что воровал кто-то из своих: тот, кто точно знал, что привез сегодня Лас.

Опять же зачем?

Фермерам проще купить семена, чем идти против закона. Как бы страшно это ни звучало, но единственным, кто мог извлечь выгоду из того, что я не засеяла бы поля, был… господин Клаус…

Почему-то мне не хотелось об этом думать, но гаденькое подсознание кричало: «Он знал! Ты сама ему все рассказала!»

Наверное, я погорячилась, говоря про «спокойно заснуть».

Посреди ночи меня разбудили голоса в коридоре. Я некоторое время прислушивалась, пытаясь разобрать, что опять задумали мои братья. Прошло минут пять, но голоса так и не думали униматься. Пришлось вылезти из постели, зажечь свечу от уголька, все еще тлеющего в жаровне, и выйти в коридор. Теперь голоса можно было разобрать:

– Кто там?

– Назови себя!!

– Мы тебя не боимся! Только попробуй сунуться, вор проклятый!

– Я вот вырасту и стану городовым – попляшешь у меня!

Ефим с Михеем были явно в ударе. Я посмотрела на маленькую фигурку Ерема в ночной рубашке, постукивающую кулачком по их двери, и глубоко вздохнула. Бедный мой лунатик, ну ладно эти двое простофили, но тебе-то чего не спится. Секунду я размышляла, стоит ли пристыдить братьев за то, что испугались ребенка, но потом решила, что для меня же лучше, если с этих пор они будут постоянно настороже. Завтра поутру еще и Ласу с Иваром расскажут, как их ночью пытались обворовать, а то эта парочка спит так, что с цыганами не добудишься.

Я поставила подсвечник на пол и, подхватив Ерема, тихо понесла его обратно в кровать. Вслед мне неслось:

– Что, испугался, ворюга!

– Будешь знать, как воровать у будущего начальника городской стражи!

– И не появляйся здесь больше!

Да, покоя в этом доме не будет, пока мы не засеем поля. Завтра же надо выяснить, когда сажать марь под зиму.

В одном я попала впросак: засеять поля тогда же, когда и все, не получится просто потому, что во всей округе только у меня единственной, такой умной, озимая марь. Сомневаюсь, что можно найти человека, который сказал бы точную дату посева, но попробовать нужно.

Окрестные фермеры во главе с господином Станом уже странно косились на меня, когда, совершая свои ежедневные прогулки, я то и дело, как бы невзначай, огорошивала их нелепыми вопросами. Но после этой вылазки они должны будут привыкнуть и смириться. Принцип «не знаешь – спроси» пока не давал сбоя. Все лучше, чем делать наобум и получать соответствующие результаты.

С утра я попросила кухарку напечь пирогов, а в обед, нагруженная тяжелой корзиной, отправилась в уютное местечко за дровяным сараем на ферме господина Стана, где хозяин и несколько его толковых батраков собирались, чтобы перекусить в перерыве между работой. Пироги должны были стать ключевым аргументом к тому, чтобы меня приняли в их теплую компанию. Как говорит няня: «На голодный желудок и пони не добрее горгульи!» – нужно верить старым мудрым женщинам.

Будущие «пони» сидели на чурбачках: в одной руке краюха хлеба с сыром, в другой – кружка с молоком. Господин Стан возвышался над всеми, но не привлекал внимания, в отличие от старика с пегими бакенбардами, в полосатых брюках и шляпе, которую несколько лет назад выкинул на свалку какой-нибудь франт, а заботливая рука дала ей новую жизнь при помощи петушиных перьев и увядшей грозди рябины.

– Та самая? – спросил старик у господина Стана при моем приближении.

Фермер кивнул. Похоже, что в нашей глуши не найти развлечения интересней, чем наблюдение за моими сельскохозяйственными потугами. Я не против такой популярности, если она пойдет на пользу делу.

– Добрый день! – Моя улыбка была немного наивной, но крайне доброжелательной. По плану она должна была вызвать в суровых сердцах тружеников желание взять надо мной шефство. – А я вам пирожков принесла!

– Добрый день! И дорого нам встанут ваши пирожки, леди? Я от прошлых подарков все никак не отойду, – посмеялся фермер, хотя не только взял корзину, но и тут же запустил в нее руку.

– Недорого. Я же просто зашла поболтать по-соседски. Мне и десяти минут будет достаточно.

– А девка-то, по всему видать, не дура, раз с едой пожаловала, – толкнул один батрак другого в бок. Я решила не задирать носа на такое обращение, лучше было счесть его за комплимент. А увидев, что принесенные пирожки стремительно и неумолимо находят свой путь к желудкам собравшихся, уже по-свойски изложила им суть своей проблемы.

– Сеять, значит, собрались, – крепкий жилистый старик в «щегольской» шляпе затолкал табака в трубку и раскурил ее. В пыльных морщинах вокруг его глаз, обратившихся на низкое осеннее небо, пряталась усмешка. – Ну так вот… записывать будете?

Я кивнула, несмотря на сдавленный смех окружающих, и достала из кармана сложенный вчетверо листок и графитовый карандаш.

– Ну так вот, еще мой дед сказывал: ежели выбежавший на поле рыжий кролик почешет левое ухо – так засевай озимые через три дня.

– Именно рыжий и именно левое? – спросила я с подозрением, так и не притронувшись карандашом к бумаге.

Старик только неодобрительно покачал головой и прицокнул языком:

– Ну вы же дама образованная, так понятие надо иметь: рыжих кроликов у нас сроду не водится, а если б и водились, то по полям им неча бегать. Увидели рыжего кролика – так сразу ясно, то полевик перевоплощенный. Только виду подавать нельзя, что приметили: он хоть и нечисть, а уважение тоже любит.

Батраки согласно закивали. Я боролась с искушением и любопытством, но все же проиграла (в основном последнему):

– И вы правда в полевиков этих верите?

– Леди, так и вы же в магию верите, – развел огромными, с навечно въевшейся в них грязью руками один из батраков.

– Магия – это наука, она подчиняется определенным законам, ее результаты можно посмотреть и иногда даже потрогать. А ваших полевиков в жизни ни разу не видела, хотя и выросла в этих краях, – резонно ответила я.

– Эк эта столица молодежи-то голову забивает. – Старик с бакенбардами яростно запыхтел своей трубкой, скрываясь в клубах белого дыма. – Вот и год назад к нам один студентус приезжал, говорил, будет писать эту… как ее… дис… диссар…

– Диссертацию, – уточнил господин Стан, и все посмотрели на него с уважением.

– Ее самую, – важно подтвердил старик, а затем, подняв к небу заскорузлый палец, видимо, чтобы показать, что и он не лыком шит и кое-какое образование имеет, провозгласил: – «Феномен исчезновения мелкой нечисти сельскохозяйственных районов Грелады в рамках глобального магического похолодания»!

Была выдержана пауза, чтобы собравшиеся прониклись и оценили выдающиеся способности рассказчика по части запоминания малопонятных слов.

– Энтот студентус на окраине Кладезя поселился, а там день-деньской по окрестным полям-болотам лазил, даже на кладбище ходить не постеснялся. А потом и заявил: дескать, никого не нашел, округа пуста, магический фон нулевой, значится. Мы уж его, дурня, увещевали: дескать, ты вот в село придешь бездельником дорожки затаптывать, к тебе и не всякий крестьянин выйдет поздороваться – так чего ж ты хочешь от Хозяев полей? Не поверил: нет, говорит, пусто тут. Еще и доказывать свою правоту собрался, говорит: сейчас заклинание прочту, что всю нечисть выявляет, так и сами увидите. Обратно в поле пошел. Ну а уж мы, деревенские, не будь дураки, от него подальше держимся. Читать заклинание начал: руками машет, ногой топочет, слова бранные ненашенские кричит. Как оторался, так и стоит довольный и важный: с минуту никого не было. Потом подкочник к нему выполз, мелкий да дохлый. Он эту тварюшку за хвост поднял и нам показывает: вот, дескать, последний реликт – дорожите, мужичье. А потом за этим реликтом вдруг нечисти как повалило! Из-за каждого куста: и полевики, и лесовики, и норники, уж подкочников и не считаю, даже болотник появился! Боги мне свидетели, я того студентуса зауважал: в жизни не видел, чтоб человек так шибко бегал. Ему бы на соревнованиях в праздник солнца бегать! Две коляски обогнал и одного конника! С тех пор у нас нечисть вся с интересом стала: на обычных людей и не посмотрит, а стоит какого самого завалящего студентуса унюхать, так и прет, так и ластится – спасу нет! Даже школьникам, и тем раз в месяц перепадает.

Я поймала себя на том, что подалась вперед и даже слегка приоткрыла рот, поэтому резко его закрыла и решила вернуть всех собравшихся, а заодно и себя к ним в придачу, на твердую землю.

– Ну хорошо-хорошо, дедушка…

– Да какой я тебе дедушка, стрекоза?! Мужчина завидный, в самом соку, холостой, жених, все женки засматриваются, – он снял шляпу с головы и стряхнул с полей пыль, которой там накопилось на маленький горшочек для фиалки.

Я слегка опешила, посмотрела на окружающих – те тайком посмеивались: кто в бороду, а кто в рукава:

– Простите, господин…

– Фрол, – пришел на выручку фермер. Ох уж эти правила этикета: все знают, как обращаться к королю, но никто не скажет, как обратиться к крестьянину, хотя обычный человек с крестьянами встречается не в пример чаще, чем с королями.

– Господин Фрол, я допускаю, что полевики существуют, но нельзя же полагаться на их желание превращаться в зайцев и чесать себе уши при осуществлении сельскохозяйственных работ.

Да-да, почем знать, может, тот полевик лево и право путает или ненароком где вошь поймал, а у нас потом весь севооборот из-за него пойдет кувырком.

– Так и ты ушами не хлопай – другие знаки замечай! Самая верная примета – это когда лесовики в лесу вокруг поля хохочут, тут уж сразу надо ноги в руки – и бежать сеять.

– Не хохочут, – перебил его другой батрак, – песни поют. Только если грустно, заунывно поют – так можно и вовсе не сеять: урожая не будет.

– Да хватит, хватит уже пудрить девчонке голову, – наконец вмешался господин Стан. – Рано еще пока сеять. Слишком теплая погода установилась. А когда пора будет – это вам только крестьянский нюх подскажет и больше ничего. Вы, леди, лучше бы подумали, как поля под посев подготовить, а то на одних сорняков по колено, со вторых едва урожай собрали, да и работников вы сейчас вряд ли найдете.

– Почему? – удивилась я. Мне казалось, что стоит только пообещать приличную оплату – и завтра же напротив крыльца выстроится очередь из желающих.

– А потому, что тот, кто от работы уже освободился, давно или в город подался, или на фабрику. Под зиму на земле заработка нет. Это вам задачка потруднее, чем за нами с карандашиком ходить и полевиков под кочками искать.

– Хоть один добрый человек нашелся, – вздохнула я, благодарная за единственный дельный совет.

– Эт ничего: просто я целых десять медяков поставил на то, что у вас хоть что-то, да вырастет, – бесхитростно ответил фермер.

Придя домой, я обнаружила, что к нам вернулся учитель математики. Вид у него был понурый: бедняга больше не рвался жать мне руки и показательно игнорировал Ерема. Юный гений воспринял его появление с завидным спокойствием, он явно не желал знакомиться с вульгарными муками совести. Интересно, если однажды Ерем решит, что мы ему тоже надоели, от нас он избавится с таким же равнодушием?

Я просунула голову в комнату брата:

– Ерем… – Голос пришлось понизить до шепота, потому как Оська спал, раскрыв рот и пуская слюни в подушку. Причем лежал он в обнимку с каким-то свертком материи, подозрительно напоминавшим послушническую рясу, которую в панике искал внизу Ивар, – если тебе наскучила математика, может, не побоишься начать решать задачи посложнее?

Ерем посмотрел на меня недоверчиво: видимо, логика старшей сестры никак не поддавалась пониманию даже для гениального ума. Видя, что ребенок колеблется, я подошла и прислонилась к его письменному столу:

– Дано: семена озимой мари и участок земли, ну, скажем, – я хитро улыбнулась, – где-то недалеко от Кладезя. Необходимо вычислить оптимальный день для их посадки. Берешься?

Мальчишка пожал плечами.

– Ну да, прости. – Я потрепала его по вихрам. – Это сложно. А мне должно быть стыдно сваливать свои проблемы на ребенка.

Вздох получился отменный. Я направилась к выходу из комнаты, будто бы устыдившись своих эксплуататорских мыслей. Ерем не должен был заподозрить, что здесь разворачивается игра, на которую ведутся все дети его возраста. И гениальные тоже…

– Я же не сказал, что не возьмусь, – пробурчал он мне вслед.

Я остановилась и обернулась, будто бы удивленная, а сама старалась скрыть ликование, которое могло предательски проступить во взгляде и испортить чудную картину семейного взаимопонимания.

– Спасибо.

На самом деле фабрикант со своими идеями о доверии был в чем-то прав. Только вот почему я действительно чувствовала себя так, словно перекладывала заботы на других? Хотя в данном случае Ерему это явно должно было пойти на пользу. Он привык сталкиваться с тем, что можно описать формулами и просчитать с помощью логики. А попробуй загони в уравнение наших селян и их суеверия? Ни один мало-мальски приличный лесовик или подкочник не станет чесать уши и петь по полям в рамках выведенных законов. Пожалуй, столкнувшись с иррациональной частью мира, этот ребенок либо испугается, либо наконец-то почувствует вкус к жизни.

Я улыбнулась. Столько психологии! В последнее время со мной что-то определенно не так.

Мне так понравилось раздавать задания братьям, что под вечер я созрела для продолжения воспитательных работ и решила по совету фабриканта еще разок осчастливить Ласа своим «доверием». Постучала в дверь его комнаты – ответом мне было молчание. Постучала еще раз – ничего. Ну ладно, Лас ушел, но вот Ивар обычно в это время корпит над своими фолиантами так, что над пером вьется легкий дымок.

Я аккуратно приоткрыла дверь и увидела страшное: не было не только братьев, но и мешков с семенами. Если с отсутствием первых я еще могла смириться, решив, что они вышли по каким-то своим естественным или не совсем естественным нуждам, то вот моему будущему урожаю вряд ли понадобился бы бутерброд с колбасой для крепкого сна или уединение в маленькой квадратной постройке рядом с домом.

Не зная, что и подумать, я кинулась к соседней двери в надежде, что у Ефима с Михеем найдутся какие-то логичные объяснения. Но ни Ефима с Михеем, ни тем более логичных объяснений там не было. И самое страшное: не было семян…

Понимая, что дело принимает скверный оборот, я забарабанила в третью дверь. Как оказалось, тройка не зря считается счастливым числом: тут мне ответили.

– Кто там? – Голос Оськи звучал настороженно.

– Это я!

– Заходи, только убедись, что рядом с тобой никого нет.

От неожиданности такого предостережения я даже оглянулась, но потом опомнилась и сердито вошла в комнату. Помещение оказалось забито под завязку: во-первых, моими братьями, за которых я переживала, и, во-вторых, мешками с семенами, за которые я переживала еще больше. Атмосфера была тесная и напряженная.

До моего прихода мальчишки явно что-то обсуждали, лишь Ерем пытался писать за своим столом, но мешок с семенами с одного бока и острая коленка Ивара с другого мало этому способствовали.

– Что здесь происходит? – задала я закономерный вопрос.

– К нам в комнату кто-то пытался залезть, – сообщил Ивар.

– И что вы сделали?

– Я открыл окно и пригрозил им, что прокляну именем богов. Больше никто не лез – вот что значит священная сила!

– Ага, – фыркнул Ефим, – особенно если вся эта священная сила была вложена в удар оконной рамой по голове злоумышленника.

– Что с ним стало?

– Да леший его знает, мы потом под окном ничего, кроме следов, не нашли.

– А мне почему не сказали?

– Ты же у нас «хрупкая», плакать еще начнешь, – передразнил разбойник, – сами как-нибудь справимся, иди, спи.

Я даже немного растерялась: первый раз видела, чтобы моя воспитательная работа дала такие бешеные результаты.

– А здесь-то вы чего собрались?

– Ивар сказал, что так безопасней, – пояснил Оська, за что удостоился уничтожающего взгляда от автора идеи и пренебрежительного хмыка от Ерема. – Ты сама-то чего пришла?

– Да хотела Ласу сказать, чтобы занялся починкой экипажа…

– Он займется, а ты иди спать. Говорят, что девицы, которые поздно ложатся, быстрее стареют, а нам еще тебя замуж сбагрить надо.

Все шестеро, наверное, впервые в жизни закивали в абсолютном согласии – семейная идея для сплочения была найдена.

– И помолиться на ночь не забудь, – добавил Ивар.

Я оторопело вышла в коридор. Такое ощущение, что у меня из рук только что вырвали любимую игрушку. Может, я тоже хотела отбиваться от воров! Но в маленькой комнатке для меня не было места ни в прямом, ни в переносном смысле. Снова вспомнились слова фабриканта о доверии, но вот как раз с доверием к тому, кто их произнес, у меня возникало все больше и больше проблем. Поскорей бы уж засеять поля – земля станет лучшим хранилищем для семян.

За мной следом с недовольным ворчанием, больше всего напоминавшим слова «нигде нет покоя с вашим зерном» вышел Ерем. В руках он держал стопку исписанных вычислениями страниц и парочку замшелых томиков из отцовской библиотеки. «Решение „задачи“ идет полным ходом», – подумала я, но все же отважилась спросить:

– Когда будем сеять?

– Теперь мне бы и самому хотелось это знать, – ответил мальчонка и мрачно оглянулся на дверь собственной комнаты, оккупированной неожиданными захватчиками. Я испытала прилив душевных сил оттого, что с этого момента хоть кто-то меня понимал.

Наступившее утро оказалось богатым на посетителей. На нашем пороге, подкручивая ровно подстриженный черный ус, стоял городовой, блестя неизвестно за что и неизвестно кем выданными медалями. Он так браво сжимал табельную саблю, что чувствительные горожане от одного взгляда на него должны были испытывать облегчение и чувствовать себя в безопасности. На свое несчастье я не являлась ни горожанкой, ни тем более натурой чувствительной, да к тому же мне было абсолютно не ясно, что забыл городовой в нашем имении.

– Доброе утро, – сказала я без энтузиазма: из устоявшегося приветствия слова не выкинешь. – Чем обязаны?

Городовой взял под козырек:

– Поступил сигнал о противоправных действиях в вашем имении! Разрешите осмотреть территорию!

Я встала в проходе, как непреодолимый заслон – враг не пройдет и даже не просочится! – и спросила с еще пущим подозрением:

– Какие такие противоправные действия?

– Попытки проникновения с целью хищения – или для вас, леди, говоря просто, воровство! – Он снова козырнул и снова попытался войти в дом, но, естественно, не преуспел – я стояла крепко. – Разрешите пройти, я должен поискать улики и проверить безопасность помещений!

– Постойте, по какому праву вы занимаетесь этим делом? Разве мы относимся к городу? Почему не пришел кто-то из дружинников? – мои подозрения все крепчали: еще немного – и их можно было бы разливать по бутылкам вместо традиционной вишневой настойки.

Но, как только разговор коснулся правил и закона, городовой перестал переть в дверь – уж очень уважал он эти понятия. Особенно когда кто-то собирался их нарушать. Потому что любой нарушенный закон при правильных манипуляциях имел тенденцию превращаться в звонкую монету штрафа и тяжело оседать на дне и так не тощего кошеля блюстителя нашего спокойствия. Именно благодаря его доблестным стараниям все окна в Кладезе были снабжены ставнями установленной толщины, собаки ходили на поводках, а белье вывешивали сушиться на улицы тайком по ночам.

– Да пока их дождетесь… я вот по-соседски зашел помощь предложить. Ежели у вас что ценное есть, так вы снесите его на время в участок, там в камере не пропадет.

У меня возникло чувство, что спасенные от обычной кражи семена теперь пытаются увести более тонким способом. Так-так-так, и кто же это у нас такой предупредительный и заботливый?

– У нас нет ничего, что мы могли бы отдать на хранение, – теперь уже я наступала на городового. – А не подскажете, кому мы обязаны столь своевременным сообщением о нашей беде?

Глаза городового, только что смотревшие на меня с выражением, соответствовавшим всем ста семнадцати пунктам устава, вдруг забегали:

– Леди Николетта, я не думаю, что вправе… не думаю, что это так важно…

– Если это наш любезный сосед с фабрики – господин Клаус, то скажите мне об этом, я обязательно должна поблагодарить его за беспокойство.

Городовой шумно втянул воздух, и я подумала, что вот сейчас он расколется. Но нет, служитель порядка был мне не по зубам:

– Боюсь, что не могу выдавать информацию о своих осведомителях.

– Очень жаль, – впервые за весь разговор я сказала что-то искреннее, – спасибо, что зашли. Если понадобится ваша помощь, я непременно сообщу. А теперь не буду задерживать, ведь вас еще ждет утренний обход.

Городовой недовольно козырнул и пошел к выходу со двора, при этом зыркнув с должной подозрительностью на незнакомого мне господина, беседовавшего с Ласом.

Я тоже заметила еще одного постороннего в нашем имении и поспешила вмешаться: слишком уж много чужаков стало околачиваться тут в последнее время.

– …а можно позолоту на обода… ну или на спицы, тоже презентабельно выглядит. А если еще приделать поверху резьбу, скажем, в виде крыльев или волн… У вас, кстати, какой герб? У вас нет герба? Это упущение! Сейчас всякое мало-мальски приличное семейство имеет свой герб, и вам советую обзавестись им в ближайшее время! Могу сделать эскиз за совершенно символическую плату, если вы потом закажете мне нарисовать этот герб на дверце вашего экипажа. Подумайте, это выгодное предложение. Вместе с колесами и крышей я дам вам еще и дополнительную скидку! А вот прекрасная молодая леди… она конечно же гораздо лучше разбирается в моде на экипажи!

Таким нехитрым образом я была вовлечена в эту странную беседу. Молодой каретных дел мастер и не подозревал, что в его же интересах было разговаривать только с братом и не апеллировать к моему чувству прекрасного.

– Мы можем сделать не золотые полоски на колесах, а розовые! Или и золотые, и розовые! Только представьте! И обить сиденья прекрасным алым плюшем! Или сделать зеркальный потолок! А фонарики, вы бы видели, какие фонарики мы предлагаем: в форме раковин и цветов – и королева бы не побрезговала их заказать!

Я представила всю эту праздничную мишуру на нашем экипаже, который родом был из похоронной конторы, и содрогнулась. В последнее время и впрямь на дорогах мелькали повозки и коляски с сиреневыми и зелеными колесами, с языками пламени на дверцах и буйными завитками на крышах, но я как-то не придавала этому значения. А корни-то вот откуда! Корни следовало рубить нещадно, а то глядишь, скоро крестьяне начнут возить навоз в тачках с ангелочками на боках.

– Простите мое любопытство, но зачем вас пригласили?

– Чтобы подправить крышу… – Твердость моего голоса на миг прервала перечисление чудесного каретного прейскуранта, но только на миг. – Вот я и подумал, зачем же мне ходить к вам два раза, когда вы можете одновременно не только провести мелкий ремонт, но и повысить статус вашего средства передвижения. Я делаю вам выгодное предложение: только сегодня, заказав…

Беднягу опять понесло в мир золотых финтифлюшек, резных орнаментов и алого плюша. Похоже, даже Лас устал – повышение статусности экипажа было вовсе не его темой. Брат вздохнул так тяжело, словно на его плечи вдруг легла вся тяжесть мироздания, и сказал просто:

– Мы заплатим только за косметический ремонт крыши.

Вышло не хуже, чем у меня, – я даже удивилась. Каретных дел мастер споткнулся на полуслове и как-то сник:

– Крыша так крыша… А та, другая леди, вроде бы была не против розового плюща…

– Какая еще другая леди? – обеспокоенно спросила я.

– Та, которая в сарае. – Мастер махнул рукой в сторону постройки, где находилась карета.

– Лас, о ком он говорит? – Я повернулась к сараю, но брат загородил мне дорогу.

– Ни о ком.

– Лас, ты же знаешь меня: не успокоюсь, пока не узнаю.

Я обошла его и решительным шагом направилась к сараю – самому популярному месту в нашем доме за последние несколько дней. Еще немного – и можно будет открывать там клуб.

Едва отворила дверь, в проходе мелькнул ярко-бирюзовый подол и спрятался за каретой. Хозяйка подола, казалось, нисколько не обеспокоилась тем, что сквозь колеса мне прекрасно видно, где она стоит. Я попыталась обогнуть экипаж, но подол стремительно переместился за ближайшую полку с садовым инструментом.

Наконец я не выдержала этой игры в прятки – нам давно уже не по пять лет.

– Алисия, прекрати прятаться! Это по-детски! Я уже тебя видела!

Подруга воровато выглянула из-за граблей.

– А ты со мной ничего не сделаешь?

– Будет зависеть от того, чем ты здесь занималась.

– Я в гости зашла…

– Судя по всему, в гости к карете, а не ко мне. Признавайся…

– В чем?

– Лас ведь не сам тогда доставил семена. С чего ты решила ему помогать?

Алисия картинно заломила руки.

– Николетта, миленькая, ну я так не могу. Он ведь на меня и не смотрит даже, что бы я ни делала, на какие бы уловки ни пускалась. Я же так не привыкла. Мне аж не по себе делается от такого обращения, волосы дыбом встают. Спать не могу, все пытаюсь что-то придумать. Вот я и решила, что если ему предложить помощь в хозяйстве…