Текст книги ""Стоящие свыше"+ Отдельные романы. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Ольга Денисова

7 июня 427 года от н.э.с.

Йера проснулся в своей постели, но не мог вспомнить, как в ней оказался. Такое было с ним впервые, и ощущение провала в памяти показалось ему мучительным, будто в это время он совершил что-то недостойное. Но за завтраком Ясна даже не спросила его о вчерашнем вечере, словно не заметила ничего подозрительного.

Йера едва не забыл, что на сегодняшнее утро Горен договорился о встрече с магнетизером. Он не помнил, в котором часу была назначена встреча, а потому собрался ехать к Горену немедленно. Кто знает, что расскажет этот человек? Возможно, полученные материалы впоследствии удастся приобщить к расследованию (впрочем, в этом Йера сомневался, им двигало любопытство).

Дара тоже не выказал ни удивления, ни предполагаемой иронии в отношении вчерашнего, но с его стороны это было бы фамильярностью, а потому Йера спросил напрямую, как именно Дара довез его до дома. Шофер искренне удивился вопросу, но ответил:

– Да как обычно. Вы сели в машину и сказали, что мы наконец-то едем домой.

– И… ничего странного ты не заметил?

– Вы подремали немного в дороге, но разве это странно, раз время шло к полуночи?

Дверь в комнаты Горена была не заперта, а в спаленке у изголовья его постели сидела на табурете «эманципантка» по имени Звонка, босиком и в халатике на голое тело. На Йеру она взглянула с ненавистью и даже не поздоровалась. На лбу у Горена лежала мокрая салфетка, его бил озноб, и такой сильный, что это было заметно от двери. Йера решил, что у парня горячка.

– С добрым утром, судья, – выговорил Горен.

Звонка снова оглянулась.

– Что вам еще нужно? – сквозь зубы спросила она, делая ударение на слове «еще».

– Помолчи, – грубо оборвал ее Горен и, вынув руку из-под одеяла, чуть отодвинул Звонку в сторону, чтобы она не загораживала его от Йеры. – Сбегай лучше в лавку, ни чая, ни сахара нет.

Йера был уверен, что девушка возмутится столь неделикатному обращению, но она безропотно поднялась и уверенным материнским жестом поправила одеяло.

– Надеюсь, ты не успеешь напиться до моего возвращения, – улыбнулась она Горену и снова взглянула на Йеру с ненавистью.

– Иди, сказал, – проворчал на это Горен.

А когда Звонка вышла и закрыла за собой дверь в спальню, он кивнул на табуретку и спросил с жалкой, вымученной улыбкой:

– Правда, она хорошенькая?

Йера согласился, не зная, можно ли беспокоить горячечного больного и стоит ли садиться рядом с ним без опасения подцепить инфлюэнцу или ангину.

Впрочем, улыбка быстро сползла с лица Горена, словно на этом кончились и его силы, и оптимизм.

– Может быть, стоит позвать доктора? – неуверенно спросил Йера. – У вас есть семейный врач?

– Да что вы, судья… Откуда у меня деньги на семейного врача?

– Насколько я знаю, ваша семья не бедствует… Или ваш дядя злоупотребляет опекунством?

– Нет, я сам не беру у него деньги, чтобы ему не пришло в голову лезть в мою жизнь. Но вы не беспокойтесь, это скоро пройдет. Горячий чай с пирамидоном хорошо лечит похмелье.

О похмелье Йера не подумал. Ему, конечно, случалось напиваться пьяным и утром чувствовать недомогание, но это никогда не напоминало тяжелую болезнь.

Горен потянулся к стакану на тумбочке и, приподнявшись на локте, попробовал отпить воды – его затрясло еще сильней, зубы стучали о стекло, он поперхнулся и поставил стакан на место, а потом долго кашлял, повернувшись на бок. На глазах его выступили слезы, салфетка сползла со лба. Йера присел-таки на табурет, не зная, чем может помочь и нужна ли Горену помощь.

– Отец никогда не опохмелялся… – Горен слегка кашлянул снова, подтягивая колени к животу.

Взгляд его остекленел на несколько секунд, и Йера отшатнулся в испуге. Но тут же понял, что Горен старается скрыть слезы: губы его скривились, и он закусил угол рта. А ведь он был не намного старше Йоки, а в ту минуту и вовсе напоминал ребенка, сжавшегося в комок под одеялом, как будто от страха.

Йока, возможно, тоже считает теперь, что у него нет отца… Мысль пронзила Йеру острой болью, в которой смешалась жалость и к Горену, и к Йоке. И вовсе не какой-то магнетизер-шарлатан (а Йера всех магнетизеров считал шарлатанами) должен направлять Горена в столь странный и страшный период его жизни. Так же как профессор Важан – не лучший наставник для Йоки.

– Не обращайте внимания, судья, – сказал Горен через минуту, вполне овладев собой. – Со мной это бывает по утрам, особенно с похмелья. Вы, наверное, хотели что-то спросить, раз приехали в такую рань?

Йера не считал, что начало десятого – такое уж раннее утро.

– Да, мне нужно спросить о многом. Но я не уверен, что это стоит делать сейчас. Я приехал, рассчитывая на встречу с вашим знакомым…

– Еще рано ехать на встречу. Спрашивайте. И извините, что принимаю вас лежа в постели, это, наверное, неприлично?

– Лежите и не беспокойтесь о приличиях. – Йера тронул рукой его плечо – непроизвольно, будто перед ним лежал Йока.

– Вы верите в предсказания моего отца? – спросил парень, нисколько не удивившись этому фамильярному, в общем-то, жесту.

– Мне трудно что-то сказать. Но почему вы решили, что его убило Внерубежье? Ведь логично было бы предположить, что это сделали чудотворы. – Йера сам ужаснулся сказанному. Одно дело – манипулировать общественным мнением и давать указание правительству и прессе, но убивать? В то время как даже к мрачунам смертная казнь применяется все реже и реже?

– Он узнал какую-то тайну Внерубежья, – медленно ответил Горен. – И я тоже должен ее узнать. Должен. Иначе…

Он словно задохнулся последним словом, поднял руки к горлу, сжал кулаки.

– Стоит мне заговорить с ним, и потом обязательно снится этот сон… Как погиб отец. Оно как будто мстит за то, что я хочу узнать его тайну. Оно хочет меня напугать.

– Скажите, зачем вы пришли тогда в плавильню? Вы ведь редко там бывали.

– Я не помню, – поморщился Горен. – Меня уже спрашивали об этом. Я не помню.

Йера поспешил сменить неприятную для Горена тему.

– Я хотел бы посоветоваться с вами… Вы понимаете, что домыслы не пришьешь к делу, над которым работает думская комиссия… В прошлую нашу встречу вы упомянули, что видели Исподний мир. А мне кажется, что доказать существование Исподнего мира крайне важно для выводов комиссии. Как по-вашему, что могло бы неопровержимо доказать Думе существование Исподнего мира?

– Нет ничего проще, – усмехнулся Горен. – Мы сейчас поедем к Изветену, у него есть то, что вас интересует. И он, кстати, верит в предсказания отца.

– Мне кажется, вы недостаточно хорошо себя чувствуете, чтобы куда-то ехать… – робко возразил Йера: он не только надеялся на новое знакомство, но и боялся его – не окажется ли этот магнетизер бездомным пьяницей или совершенным безумцем? Изветен… Тот самый Ждана Изветен, которого допрашивал деревенский детектив.

– Мне надо выпить чаю, порошок, а потом хорошенько поесть. Только пообещайте мне, что никому об Изветене не расскажете… Мне бы не хотелось, чтобы у него были неприятности.

Они пообедали в маленькой приятной ресторации на выезде из города. Горен в самом деле пришел в себя, хотя оставался вялым и замкнутым.

О человеке, с которым предстояло познакомиться, Йера узнал немногое: Града называл его магнетизером, но сам он предпочитал именовать себя ведуном. Ни чудотвором, ни мрачуном он не являлся, не увлекался экстатическими практиками, но знал об Исподнем мире больше многих.

Йера почему-то ожидал увидеть на магнетизере черный плащ в блестках, представлял загадочное лицо и опущенный взор – как в ярмарочном балагане или в цирке. Или, на худой конец, как в светском салоне, где шарлатаны угадывают судьбу экзальтированных дам и говорят с их умершими родственниками. Но дело обстояло еще хуже – магнетизер более походил на деревенского знахаря (недаром именуя себя ведуном). И жил в деревеньке Бутовка по дороге из Славлены в Храст.

Его домик – почерневший от времени сруб – врос в землю, с трех сторон его окружал хилый забор из подгнивших жердей, спереди росли две яблони, позади раскинулся скромный огород, за проволочной загородкой уныло бродили куры, с ленцой рылись в траве, изредка что-нибудь склевывая. В домике не было ни одного солнечного камня, зато в изобилии водились свечи. Со всех сторон висели пучки трав, но даже травяной аромат не заглушал запаха кислятины, грязного белья и помоев. Дом этот мог бы стать музейным экспонатом, печь в нем топилась по-черному! И паутина в углах под потолком была щедро посыпана сажей.

Йера в растерянности остановился у порога, когда из полутьмы дома раздался голос его хозяина:

– Если я не буду слыть оригиналом, никто не пойдет ко мне ни лечиться, ни гадать. Не бойтесь, входите.

Он был нестарым еще человеком – наверное, ему не исполнилось шестидесяти. С редкой бородкой и спутанными волосами с проседью, невысокий и узкоплечий, в серой косоворотке и засаленных черных штанах, магнетизер не производил серьезного впечатления. Но судя по речи, он был образованным человеком, и Йера решил, что повернуть назад всегда успеет.

– Меня зовут Ждана Изветен. Рад с вами познакомиться, судья… – Магнетизер вытер правую руку о штанину и протянул ее Йере.

– Вы знаете, кто я? – удивился тот.

– Ваши фото я видел в газетах. И Горен говорил о вас.

Горен кивнул, усаживаясь на лавку за стол, и добавил:

– Судья Йелен хочет получить доказательства существования Исподнего мира.

Магнетизер пожал плечами и предложил Йере сесть.

– А у вас есть доказательства? – переспросил Йера, проведя рукой по деревянной скамье, не производившей впечатление чистой.

– А кто его знает… – пробормотал магнетизер, – доказательство это или нет. Все равно никто не даст этим воспользоваться.

– Изветен, скажите, что мой отец не бредил, когда говорил о Внерубежье… – вскинул голову Горен.

Хозяин дома сел на табурет в торце стола.

– Мне нечего предложить вам… Ни кофе, ни вина я не пью, а травяной чай как-то неловко подавать в моей посуде, – вместо ответа сказал магнетизер.

– Оставьте в покое чай. – Горен посмотрел на него с отчаянием. – Мы позавтракали.

– Града, я много раз говорил, что «зеленая пери» ничего не прибавит к твоим знаниям о Внерубежье. А ты вчера опять напился? – Изветен посмотрел на Горена с улыбкой, выражавшей не осуждение, а сожаление.

Он сделал какой-то жест рукой перед глазами Горена, поднял руку у него над головой, снова опустил к глазам и щелкнул пальцами.

– Твое пьянство не имеет ничего общего с процессом познания, ты пьешь от страха. Перестань себя обманывать, и тебе станет легче.

Горен откинулся на бревенчатую стенку за спиной и выдохнул:

– Уф… Спасибо.

Очевидно, поблагодарил он магнетизера не за полезный совет.

– Ради избавления от головной боли стоит выслушать и немного нравоучений… – пожал плечами Изветен. – Кстати, пирамидон тоже отрава, если пить его ежедневно.

– Отец пил абсент и опий, – сказал Горен.

– Не все, кто пьет абсент и опий, могут слышать Внерубежье. И не каждый, кто слышит Внерубежье, пьет абсент и опий. Не вижу связи. Простите, судья, я считаю своим долгом повторять этому юноше одно и то же – может быть, когда-нибудь он меня услышит.

– Скажите, а Горен-старший в самом деле слышал Внерубежье? – спросил Йера.

– Сомневаюсь. И его нелепая смерть никак с этим не связана, его убило вовсе не Внерубежье.

– Я просматривал материалы дела и говорил с детективом, который его вел, – нет причин считать его смерть насильственной.

– Я не верю во внезапный параноидный психоз Югры Горена. Югра, конечно, нормальным не был, но видения от реальности отличал. Очевидно, умереть ему помогли.

Горен-младший никак не отреагировал на эти слова, наверное, слышал их и раньше.

– Но… как? – поразился Йера – утверждение прозвучало слишком твердо. Впрочем, этот человек внушал доверие именно своей твердостью, уверенностью (но не самоуверенностью). Несмотря на некоторую его иронию, Йера пока не видел ни малейшего повода сомневаться в его словах. У магнетизера были умные глаза и спокойное лицо, он смотрел на собеседника долгим открытым взглядом, и это тоже располагало к доверию.

– На вопрос «как» ответить нетрудно, а ответа на вопрос «почему» я не знаю.

– И… как же?

– Есть немало способов внушения, которые помогут отправить человека на тот свет. Ну а уверенность Горена в предсказаниях собственной смерти играет на руку внушающему. И… судья, я прошу вас, не вставайте, пока я не скажу «можно встать», хорошо? – Магнетизер вышел из-за стола и отдернул ситцевую занавеску на маленьком окошечке – она крепилась на натянутой веревке. – В отличие от Грады, я считаю, что причина смерти Югры Горена скорее связана с его работой в Ковчене и никак не касается откровений, которые ему якобы являли Внерубежье и Исподний мир.

– Но, насколько я понял, Горен ушел из Ковчена за два года до смерти…

– Дело в том, что он с каждым днем все больше пил и все больше болтал. Насколько я понял, в Ковчене он работал над каким-то секретным проектом, давал подписку о неразглашении. Возможно, причина в этом. – Изветен вернул занавеску на место, выдохнул и сказал: – Ну вот, теперь можно встать.

Йера с облегчением поднялся и даже потянулся. И только потом в недоумении огляделся по сторонам – Горен смотрел на него с усмешкой.

– Зачем вы встали, судья? – улыбнулся магнетизер. – Разве вы собирались встать? Замечу, я не смотрел вам в глаза, не делал пассов, не погружал вас в транс. Так вышло и с Гореном.

– И что, любого человека можно заставить делать то, что он делать не собирался? – Йера сел в полной растерянности и даже в страхе.

– Нет, определенно не каждого. Но многих, да… Принудить человека… скажем, броситься со скалы сложней, чем заставить встать из-за стола. Но это возможно. То, что проделал я, – простейший трюк, это умеют даже уличные мошенники. У чудотворов есть специалисты совсем другого уровня и знаний.

Пожалуй, стало понятно, почему Изветен так неохотно отвечал на вопросы полиции и почему кому-то не хотелось, чтобы он на них отвечал…

– Вы считаете, что Горена убили чудотворы? – напрямую спросил Йера.

– Необязательно. – Изветен задумался и посмотрел в потолок. – Но очень вероятно. Я же не знаю, почему его убили. А возможность без мотива не многого стоит, вам это должно быть понятно.

– Но в том, что у них была возможность, вы не сомневаетесь?

– Чудотворы когда-то занимались внушением мыслей на расстоянии, была у них такая экстатическая практика, одна из. Ортодоксальный мистицизм рассматривал энергетические потоки как способ влияния на мозг, но прикладной мистицизм что-то не пользуется этими теориями. Зачем? У чудотворов нет в этом нужды, они и так владеют миром. Энергетический удар и солнечные камни – это проще и практичней. Да и способы управлять массами тоже далеки от экстатических практик – это простейшие манипуляции, никаких герметичных наук. Но теоретически…

– Его убило Внерубежье… – упрямо повторил Града Горен.

– Это тоже кажется мне сомнительным. Во всяком случае, я не слыхал, чтобы Внерубежье кому-нибудь что-то внушало. Тут, Града, нет пока ни мотива, ни возможности.

Йера улыбнулся: как тактично и умно магнетизер отбросил версию младшего Горена!

– Но отец же писал о людях, которые служат Внерубежью.

– Я не исключаю, что такие люди в самом деле существуют. Но вовсе не потому, что Внерубежье им что-то внушает. Тут твой отец прав: это природа человека, потребность служить своим страхам. Или, если взглянуть поглубже, инстинкт разрушения и саморазрушения.

– Отец называл Внерубежье разумной силой.

– Он выражался фигурально. Я не отрицаю, что Внерубежье обладает сильным эгрегором, возможно, превосходящим по силе эгрегор Предвечного, и способно порождать некоторые мыслеобразы. Но понятие эгрегора бессмысленно вне человеческого разума, и собственного разума Внерубежье, очевидно, иметь не может.

Йера очень мало понял из слов магнетизера – вдруг показалось, что эти двое просто дурят ему голову, нарочно разыгрывая перед ним представление.

– Отец предсказал появление Врага! И об этом он узнал от Внерубежья!

Магнетизер посмотрел на Горена снисходительно и улыбнулся:

– Появление Врага предсказал Танграус.

– Отец говорил, что Откровение Танграуса – это чушь. Что никакие крылья свод поколебать не могут.

– Ага, а еще он говорил, что никакое чудовище из Исподнего мира не явится и что магнитогородский рудник скоро закроют, из-за чего твой дядюшка начал покупать руду в другом месте и едва не разорился, – усмехнулся Изветен. – И еще он говорил, что Лудона потечет вспять и затопит Брезен, даже писал об этом в городской совет Брезена с требованием оповестить население. А еще что свод обрушится по воле юной девушки, рисовал ее портрет и предлагал разместить его в газетах, чтобы опознать виновницу трагедии заранее. И если бы он был чуть-чуть трезвее, когда все это говорил, писал и обходил газеты, его бы все равно забрали в клинику доктора Грачена, только с другим диагнозом.

– Он предсказал свою смерть! – выкрикнул Горен, поднимаясь. – И это не смешно, Изветен, не смешно! И мою смерть он тоже предсказал!

Магнетизер кинул на Горена короткий взгляд, и тот сел обратно – и не отчаяние было на его лице, а удивление.

– Дурачок, я же и хочу тебе сказать, что твой отец ничего больше не предсказал, кроме своей смерти, которую выбрал сам. Тебе же не пятнадцать лет, зачем тебе так хочется быть сыном великого пророка? Он был выдающимся ученым, он под эти пророчества хотел замаскировать правду, которую знал наверняка, и узнал он эту правду вовсе не от Внерубежья, не за сводом и не в Исподнем мире, а в Ковчене. И если бы он меньше пил и не злоупотреблял опием, ему бы это удалось вернее.

Изветен взглянул на Йеру исподлобья, так, словно только что сгоряча сказал лишнее, теперь жалеет об этом и уповает на порядочность Йеры.

Йера не пожелал быть порядочным и переспросил:

– И что же это была за правда?

– По всей видимости, скорое крушение свода, – вздохнул Изветен и виновато пожал плечами.

– Югра Горен предсказал дату крушения свода?

– Он не назвал даже года. Из его туманных разговоров было ясно, что сто лет, которые обещают нам чудотворы, – это полная ерунда. Я думаю, он хотел назвать дату, но не успел. А может, она была написана в его дневниках и он наивно верил, что дневники не попадут в руки чудотворам.

– Я читал его дневники, не было там никаких дат… – проворчал Града. – Картинки были, портреты. А то убожество, которое вы около нашей плавильни выловили, судья, ни разу на Врага не похоже. Как отец его нарисовал.

– Надеюсь, судья, вы не посчитали это убожество Врагом? – улыбнулся магнетизер.

Йера испугался этого вопроса. Конечно, чудотворы знают, кто такой Йока, но есть еще толпа… Да, Изветен не походил на человека, который захочет обнародовать эту информацию, но кто же знает, что у него в голове? А если он, в отличие от Грады Горена, не понимает, что Йока может смягчить катастрофу? Если он считает Врага именно врагом?

– А почему вы так уверены, что это не Враг? – спросил Йера осторожно.

– Враг сейчас где-нибудь возле свода качает энергию в Исподний мир, и неважно, под руководством чудотворов или мрачунов. Скорей чудотворов – у них больше возможностей.

– Вы не сомневаетесь в существовании Врага? – снова спросил Йера.

– Горе всем нам, если чудотворы не создали гомункула с бесконечной емкостью. В этом случае всех нас в недалеком будущем ждет страшная смерть.

Гомункула… Йеру передернуло, он поморщился и прикрыл глаза.

– Что с вами, судья? Я чем-то задел вас? – На лице магнетизера мелькнуло самое неподдельное участие.

– Нет-нет… – Йера поднял голову и вымученно улыбнулся. – Напротив, я внимательно слушаю, ведь это напрямую касается работы думской комиссии.

– Да, о думской комиссии. Мы отвлеклись. – Магнетизер встал, направился к комодоподобному сооружению у стены и откинул его верхнюю крышку – похоже, этот предмет мебели все-таки следовало назвать сундуком. – Я бы дал вам на время одно полезное издание… К сожалению, у меня только один экземпляр и не хватает двух томов. Неоспоримым доказательством существования Исподнего мира я бы эти книги не назвал, с точки зрения права и это можно оспорить, но не с точки зрения здравого смысла.

В сундуке-комоде навалом лежали книги, и он начал извлекать на свет увесистые тома в синих обложках с серебряным тиснением.

Йера потянулся к одной из них и едва не выронил ее из рук, прочитав название: «Энциклопедия Исподнего мира. Том 9».

– Взгляните на типографию и тираж, и вы поймете, почему мне так жаль с ними расставаться, – пробормотал хозяин книг, продолжая вываливать на стол том за томом.

Йера открыл последнюю страницу: книга была отпечатана в типографии Славленской Тайничной башни тиражом пятьдесят экземпляров. Коллектив авторов состоял примерно из тридцати фамилий.

– Не спрашивайте меня, где я это взял, – все равно не отвечу. Я рекомендую взять первый, второй и восьмой тома. Но, прошу вас, обязательно верните! Если получится, конечно…

– Я всегда возвращаю взятые книги… – пробормотал Йера смущенно.

– Однако никакая энциклопедия не даст вам представления о мире, если вы не посмотрите на него своими глазами. Хотите взглянуть на Исподний мир, судья? – Изветен легонько ему подмигнул.

– Я… не совсем понимаю, о чем вы говорите…

– Дело в том, что увидеть Исподний мир может почти каждый. Кто-то сам вводит себя в транс, кто-то туманит себе мозги абсентом и опием, как некоторые… Остальные могут воспользоваться услугами магнетизера, чтобы совершить мысленное путешествие по Исподнему миру. Так что, если вы хотите увидеть Исподний мир своими глазами, я к вашим услугам.

– А я могу быть уверен, что мысленное путешествие не будет внушено мне от начала до конца? Ведь ваша… хм… специальность – внушение.

– Внушение – это не передача мыслей, а тем более детальных зрительных образов, на расстоянии. Можете почитать об этом в трудах авторитетных психиатров, я же более ничем не могу убедить вас в своей честности. Ну, разве что… дам вам ключик к проходу в Исподний мир, и вы сможете повторить этот опыт с любым другим магнетизером.

Увиденное потрясло Йеру. Он все еще сомневался, не обманул ли его странный магнетизер, совсем непохожий ни на циркового шарлатана, ни на солидного доктора. Но, листая в собственной библиотеке энциклопедию Исподнего мира, Йера все больше убеждался в том, что видел Исподний мир своими глазами.

Он не мог себе представить такой нищеты, такого убожества жизни. Учебники истории умалчивали о грязи и смраде, о вшах и изъязвленных телах, об уродливых карликах, которых порождает нищета, о кривоногих женщинах без зубов, о капусте в бородах мужчин, засаленных котлах, мухах и червях в мясных лавках, о похлебке из лебеды и крапивы… Но никакой учебник истории не мог рассказать о бескрайних болотах с редкими островками полей, об изъеденных сыростью лачугах, о бесконечно моросящем дожде и гниении всего живого.

И было понятно, что нищета и непогода – оборотная сторона того, что происходит за сводом, но когда Йера увидел Храм, и лик Инды Хладана в нем, и людей, стоявших перед ним на коленях, когда Горен пояснил ему, для чего этот лик предназначен, Йера ужаснулся и не захотел в это поверить. Однако энциклопедия, написанная самими чудотворами, не только не отрицала этого, не только повествовала об этом как о должном, – она была написана для того, чтобы Исподний мир продолжал стоять на коленях перед ликами чудотворов и как можно правильней любил тех, кто медленно их убивает… А машина, называемая правосудием, перемалывала кости тех, кто смел усомниться в абсолютности добра, исходящего от чудотворов.

Йера нарочно остановился на статьях энциклопедии, раскрывающих правовые основы государств Исподнего мира, и был поражен: соблюдая большинство правовых принципов, законодательство открывало широкие возможности для злоупотреблений властью, взяточничества и, по сути, беззакония. Историю права Йера тоже знал хорошо: нет, не естественным историческим процессом было обусловлено несовершенство законов – чьей-то злой волей, чьей-то тонкой придумкой, просчитанной и взвешенной.

Обливаясь холодным потом, Йера вспоминал слова сказочника: «Откровение Танграуса сбудется». Человек (совсем необязательно бог) Исподнего мира вложил в эти слова гораздо больше, чем Йера был в состоянии понять тогда, на утреннем пикнике у Важана. Но Инда Хладан, Инда, перед чьим ликом на коленях стоит Исподний мир, он-то должен был понять! Стало ли ему страшно хоть на миг? Или чудотворы столь уверены в своей неуязвимости? Неудивительно, что Откровение Танграуса пропитано ненавистью (что так часто повторяли в школе на уроках истории и литературы), – есть откуда появиться ненависти…

В библиотеку вползали поздние летние сумерки, Йера щелкнул выключателем настольной лампы – и отшатнулся от вспыхнувшего солнечного камня. Все богатство и благополучие этого мира украдено. Украдено у детей с раздутыми животами, у женщин с гнилыми зубами, у колченогих карликов. Чудотворы украли у Исподнего мира солнечный свет, чтобы Йера мог в сумерках зажечь лампу на своем столе…

Йера отодвинул в сторону энциклопедию и достал из ящика чистые листы бумаги. В понедельник ему предстояло сделать доклад в Думе о работе комиссии – что ж, конспект этой книги станет неплохим результатом ее работы. Или не для того комиссия создавалась? Чтобы разобраться, понять, что происходит? Выяснить, кто виноват в появлении чудовища над Буйным полем? Нет никаких сомнений в том, кто виноват: те, кто ворует энергию в Исподнем мире и продает здесь.

Йера написал несколько сумбурных строк, перечитал и зачеркнул. В энциклопедии нет ни слова о поражающей воображение нищете Исподнего мира. И если бы Йера не видел ее своими глазами, вряд ли за сухими строчками словарных статей разглядел бы голодных детей.

Одной энциклопедии мало. Нужно подтверждение свидетелей. Горен? Но Горена считают сумасшедшим (и, возможно, не без оснований). Магнетизер, похожий на деревенского знахаря? Кто ему поверит?

Но, может, экспертом выступит какой-нибудь уважаемый психиатр, владеющий техникой магнетизера? Ведь не только шарлатаны, но и врачи, ученые этим занимаются…

Йера близко знал только одного врача – Сватана, с ним он и решил поговорить в воскресенье.

За ночь он все же набросал тезисы своего доклада Думе. И о ненадежности свода, и об Исподнем мире, о тюрьмах для мрачунов и о том, что Враг не погубит этот мир, а спасет. То, что теперь казалось очевидным, на бумаге выглядело неубедительно и слишком путано. А главное, у Йеры не было никаких доказательств, кроме ощущений Горена, утверждений мрачуна Камена, трех томов энциклопедии (которую немедленно объявят подделкой) и собственных умозаключений.

Убедительность своих тезисов Йера решил проверить на Ясне, преследуя при этом и другую цель: хоть Ясна и редко встречается с подругами, но все же встречается. Никто не позволит опубликовать в газетах информацию о своде и Исподнем мире, но заткнуть рты сплетницам не сумеют даже чудотворы. Пусть ползут нелепые слухи, чем страшней они будут, тем быстрей Думе придется их опровергнуть или, наоборот, подтвердить.

Ясна не усомнилась в правдивости Йеры, но, конечно, поняла его по-своему. Ее вера в доброту чудотворов не поколебалась ни на гран, она не приняла всерьез угрозу падения свода (и рассказ Йеры о смерчах и извержениях магмы ее не впечатлил), зато нищета Исподнего мира нашла отклик в ее сердце.

– Йера, но как же такое возможно? Голодные дети – это же уму непостижимо! Если у них мало солнца, детям нужно принимать рыбий жир и есть больше творога. Ради здоровья детей можно пожертвовать любыми удобствами!

– Мне кажется, эти люди и так жертвуют всем ради здоровья детей. Но как они могут защитить их от болезней, например? Вот, посмотри, эта статья – о последней эпидемии оспы…

– Эпидемия оспы? – У Ясны возмущенно раскрылись глаза. – Они что, не делают детям прививок? Я, конечно, знаю некоторых чокнутых мамаш, которые считают прививки излишними, но чтобы это приводило к эпидемиям, надо, чтобы все мамаши в этом мире были чокнутыми!

– Боюсь, они ничего не знают о прививках. Ясна, это совсем другой мир, это мир призраков, понимаешь? Оказывается, призраки приходят к нам в поисках солнца. Нам кажется, что они стараются нас убить, на самом же деле они просят у нас подаяния… А мы их не слышим. Свет солнечных камней для них смертелен.

Йера долго втолковывал ей, что к чему, и в конце концов она спросила:

– Тебе не кажется, что мы должны им помочь?

– Чем?

– Я думаю, мы могли бы передать туда медикаменты, кое-какие продукты, сласти, игрушки для детей…

Йера не стал смеяться. А почему бы Ясне не заняться этим совместно со своими подругами? Тогда это будут не просто сплетни и слухи, женщины будут уверены, что делают доброе дело, а ради доброго дела не грех собрать побольше сторонников. Объявить сумасшедшим непокорного депутата Думы нетрудно, а вот три десятка богатых бездельниц при влиятельных мужьях… Йера не сомневался, что Ясна сначала развернет деятельность по сбору средств в пользу голодающих детей Исподнего мира, а уже потом потребует у Инды передать собранное в Исподний мир. И Йера очень хотел бы видеть лицо Хладана в эту минуту.

А деятельность Ясна развернула немедленно, разослав телеграммы сразу пяти своим славленским подругам с приглашением на завтрашний обед. Йера решил, что для нее это способ не только убить свободное время, но и отвлечься от тягостных мыслей о Йоке, от самообвинений и страхов.

И перед обедом, когда Йера вышел встретить Сватана к воротам, он услышал щебет жены у забора – она говорила с соседкой:

– Нет-нет, я точно не знаю, где это. Где-то далеко, кажется, за сводом. Но мой муж побывал там на этой неделе и рассказывает просто кошмарные вещи!

Говорить об Исподнем мире со Сватаном Йера поостерегся, но осторожно намекнул, что комиссия наткнулась на некоторые секреты чудотворов, которые было бы неплохо знать, но совсем необязательно обнародовать. И поскольку речь идет о герметичных науках, в том числе об экстатических практиках, комиссии требуется помощь эксперта в области психиатрии, магнетизера с медицинским образованием. Пока нужна только негласная консультация, по результатам которой и следует принимать решение об официальном заключении эксперта. Разумеется, работа врача будет щедро оплачена.

– Я так и знал, что у чудотворов рыльце в пушку, – невозмутимо улыбнулся Сватан. – Так что твое заявление на пресс-конференции мало кого удивило. Но, по-моему, социал-демократы не очень хотят ссориться с чудотворами, зато поддержка консерваторов тебе обеспечена.

– Я действую в интересах избирателей, а не политических партий. Поэтому меня и выбрали председателем комиссии.