Текст книги ""Стоящие свыше"+ Отдельные романы. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Ольга Денисова

4–5 июля 427 года от н.э.с. Исподний мир

Дорогу к заброшенному порталу давно сожрал Беспросветный лес. Инда взял с собой двух молодых и сильных чудотворов, из числа тех, чьи портреты когда-нибудь появятся в храмах Исподнего мира. Не так-то просто было найти таких, кто уже переходил границу миров и не упал бы в горячке на три-четыре дня. Присутствие Красена придало ему уверенности.

Какое-то время вездеход катился по старой просеке, но последнюю лигу действительно пришлось идти пешком. Время двигалось к ночи, и от гнуса не помогал даже одеколон. Инда не любил душного накомарника, но в конце концов последовал примеру остальных. Он думал, что в Исподнем мире придется еще тяжелей – сырость, влажный воздух, болото… Но Красен его успокоил: комарам там холодновато, они плодятся южней, ближе к Лицце, а на молканских болотах не очень и заметны.

Да, это была авантюра. Приближаясь к порталу, Инда все больше сомневался в успехе. Охранитель поклялся не являться Исподнему миру в облике чудовища, но кто помешает ему превратиться в чудовище на болоте, где его никто не увидит? Уповать на отсутствие энергии в Исподнем мире? А кто знает, сколько принес с собой Вечный Бродяга? Инда не испытывал страха, он вообще плохо понимал, что такое страх. Будучи одним из лучших аналитиков Обитаемого мира, трудно остаться подверженным эмоциям. Инда просто не хотел проиграть.

Впрочем, Охранителя еще надо найти.

Интересно, его действительно нельзя убить выстрелом в сердце? Это существо – нарушение всех мыслимых естественных законов. Между прочим, он остался жив после того, как на Буйном поле его сбил фотонный усилитель.

Сколько времени ему нужно, чтобы от Брезена добраться до заброшенного портала? Да по Исподнему миру, где невозможно идти водой. Да тащить на себе избитого мальчишку. Не меньше двух суток. Или он не брезгует превращаться в крылатого монстра, если ему это нужно?

Сквозь развалины старинного каменного домика возле портала прорастал лес. Инда не хотел ждать утра и разбивать два лагеря – а в Исподнем мире разбить лагерь пришлось бы точно. Красену было все равно, где ночевать, а мнения молодых чудотворов Инда спрашивать не стал.

Он пожалел о принятом решении, едва оказался в Исподнем мире. Нет, ему не стало плохо, как в первый раз, пять лет назад, но сам переход потребовал очень много сил, а оказался Инда в сыром болоте, где некуда было даже присесть – не то что прилечь… Немного порадовало отсутствие комариного писка в ушах, но и без накомарника дышать здесь было трудней: воздух был влажным и словно спертым, как в помещении, где давно не проветривали. Над землей висела холодная изморось, накрывая болото, словно перина. Небо еще светилось на северо-западе, а с юга наступала мутная ночь.

Красен поддержал Инду под руку – ему, похоже, здесь было легче дышать, чем в лесу Верхнего мира. Инда уловил какое-то движение боковым зрением, но, повернув голову, ничего не увидел.

– Что это вы? – спросил Красен.

– Вам не кажется, что здесь кто-то есть? – Инда вгляделся в темноту и туман.

– Нет, мне не кажется. Это ваше воображение. На этом болоте нет даже диких зверей, только цапли.

– И ядовитые змеи? – Инда посмотрел под ноги.

– Очень условно ядовитые. Для взрослого мужчины со здоровым сердцем укус местной гадюки не смертелен.

– А королевской кобры? Или… как называлась та змея, которую вы как-то упомянули? Какой-то аспид…

– Здесь не водятся ни королевская кобра, ни кинский аспид, – усмехнулся Красен. Усмешка у него была добрая, обаятельная. – А гадюк тут мало. Это сказки, что змеи любят сырость, они селятся там, где сухо и тепло. Вот на островках их действительно следует опасаться.

– По-моему, тут везде сыро, даже на островках… – проворчал Инда. – И совершенно невозможно дышать.

– Это дело привычки. Впрочем, очень много людей в Млчане умирает от легочных болезней, от чахотки преимущественно. Но, насколько я знаю, уже доказано, что чахотка – заразная болезнь.

Инде снова почудилось движение – на этот раз за спиной.

– Нет, здесь определенно кто-то есть… – Он глянул на молодых чудотворов, но те лишь пожали плечами.

– Только призраки некогда живших тут людей, – улыбнулся Красен.

– И здесь призраки? – нервно рассмеялся Инда. – Может, они боятся света солнечных камней?

– Вряд ли.

– Пожалуй, солнечные камни мы зажигать не будем… Свет можно увидеть издалека, а мы прибыли с тайной миссией… – пробормотал Инда и огляделся. – Как здесь ночевать, я ума не приложу.

– Нужно найти сухое место. Это нелегко, но острова обычно видны издали – они не только выше уровня болота, на них могут расти деревья. В этих местах я не бывал, и болото это глухое, пустынное. Но, надеюсь, мы что-нибудь подыщем.

Искать пришлось довольно долго. Инда решил, что они скорей выйдут к нужному месту, чем найдут ночлег, но ошибся: за два часа им удалось преодолеть не больше полулиги, зато островок им попался премилый – почти идеально круглый, высокий, сухой. На нем, правда, густо рос кустарник, но два молодых парня легко справились с расчисткой места. Инда внимательно смотрел под ноги, но змей не заметил. Уже светало, зарево на небе с северо-запада переползло на северо-восток.

Красен что-то смыслил в подобных переходах, научил молодежь скручивать срубленные ветки валиками, на которых можно сидеть, а из тонких стволиков сложил костер. Инда устал от непривычного перехода (да и день был суетный, утомительный), но не согласился отдыхать больше двух часов – ему не терпелось проверить свою догадку. Красен не разделял его нетерпения, но и не возражал.

Костер сделал сумеречный рассвет непроглядной темнотой, рядом с огнем не видно было даже светлеющего неба. Инда уже не замечал движения поблизости, но иногда ему казалось, что из мокрого сумрака болота за ним кто-то наблюдает. И на этот раз Красен тоже оглядывался и пристально смотрел себе за спину.

– Вам тоже кажется, что за нами кто-то следит? – спросил Инда.

– Это вы напугали меня рассказами о змеях. И теперь я жду появления кинского аспида со спины… – посмеялся Красен. – В отличие от вас, я не сомневался в смерти оборотня, а вы заставили меня поверить в невозможное.

Оставшиеся полторы лиги преодолели только к обеду. Инда валился с ног и готов был лечь прямо в раскисший торф под ногами, лишь бы хоть немного отдохнуть, когда один из молодых ребят закричал, протянув руку в сторону:

– Смотрите, смотрите! Что это?

Если бы не глазастый паренек, Инда не заметил бы домика в тумане – тот стоял в стороне от того направления, куда они двигались, и промахнуться мимо него ничего не стоило. Глаза защипало от радости – нет, в ту минуту Инда был далек от того, чтобы радоваться подтверждению своей догадки, просто домик и островок давали надежду на отдых.

Красен же, нисколько не веривший в авантюрные планы Инды, замер на месте от удивления.

– Этого не может быть… – прошептал он и покачал головой. – Это же просто невероятно. Хладан, вы ясновидец?

– Наверное. Иногда мне приходят в голову такие догадки, что иначе как ясновидением я бы их объяснить не мог. Впрочем, давайте подойдем немного ближе, может, это местная деревенька.

– Нет. Это не местная деревенька. Здесь не строят бревенчатых домов, строевой лес растет гораздо северней. И… ну, вы бы отличили натанский стиль Золотого века от классического эланского?

– Разумеется. Но здесь речь идет не об архитектуре.

– Дома небогатых людей здесь несут лишь утилитарные функции. И недаром выражение «точить лясы» означает бесцельно тратить время – украшательством дома занимаются только от нечего делать. А этот дом гораздо богаче и крепче, чем строят сейчас. И теплее – стены толще, окошки маленькие. Он рассчитан на морозы, которых здесь не знают уже лет сто – сто пятьдесят. А еще – на низкий уровень грунтовых вод. Ума не приложу, почему он не рухнул… Чтобы спасти бревна от гниения, надо раз в пять-десять лет пропитывать их дегтем.

– А это значит, что дом не пустует. Что его берегут, о нем заботятся, правильно? – обрадовался Инда.

– Согласен.

Рано Инда рассчитывал на отдых. До домика было не более четверти лиги, но пройти ее оказалось не так-то просто: по пути то разливались целые озера с бурой водой, то расстилались уютные зеленые полянки, под которыми пряталась вязкая трясина, то прямо под ногами появлялись глубокие черные омуты.

– Это бывшее русло притока Лодны, – пояснил Красен. – Поэтому так много воды.

– Да, в соответствии с дневниками Драго Достославлена, домик Айды Очена стоял на высоком берегу реки.

– Берег давно обвалился. Поэтому меня и удивляет, почему не рухнул дом.

– Я подозревал, что тут все сильно изменилось, но, признаться, не до такой степени. По словам Достославлена, тут рос светлый сосновый бор…

– На равнинах высокие сосны давно не растут, только на каменистых возвышенностях. Но их в Млчане очень мало. И я удивляюсь, почему этот островок не расползся под бесконечными дождями…

– Взгляните внимательней, – показал Инда в сторону острова. – Потому что на нем вырыты дренажные канавы! Это в самом деле обитаемое место!

Но обитаемое место оставалось неподвижным. И не надо было долго присматриваться, чтобы понять: там никого нет. Домик пуст. Как бы ни было велико разочарование Инды, он все равно вздохнул с облегчением: не нужно прятаться среди мокрых кочек, можно выйти на островок и отдохнуть.

– Да, подобного рода авантюры не для меня, – вздохнул он, всходя на твердую землю. – Идея поискать оборотня в Хстове теперь нравится мне гораздо больше.

Он и не увидел бы могилы неподалеку от дома, Красен же (который, казалось, вовсе не устал) направился именно к черному надгробному камню. Инда догнал его не сразу.

Красен стоял неподвижно и во все глаза смотрел на могильную плиту, надписи на которой Инда издали еще не разглядел.

– Что вас так удивило, друг мой? – спросил Инда.

– Это могила Чудотвора-Спасителя. Айды Очена… – пробормотал Красен.

– А я что говорил? – Инда довольно улыбнулся. – Заметьте, ухоженная могила.

– Боюсь, вы не понимаете всей важности этого места для истории Исподнего мира… Я, разумеется, имею в виду настоящую его историю, а не выдумки чудотворов. И если это не бутафория, не обман, то… О Предвечный, я бы многое отдал за то, чтобы этот человек… Верней, не человек… Чтобы он действительно остался жив. Если он потомок того змея…

– Красен, а вам не приходило в голову, что у него нет наследника? Если способность превращаться в змея передается по наследству, ему нужен наследник. Давайте зайдем в дом, мне не терпится сесть.

В доме в нос ударил запах свежевыпеченного хлеба. И, тронув большую беленую печь, Инда едва не задохнулся от досады: она была теплой!

– Красен, он был здесь! Он был здесь и ушел! Только что ушел! Не больше трех часов назад!

Красен оглядывался по сторонам, не переставая удивляться, а Инда опустился на стул в изнеможении и решил, что с этого стула его не поднимет и явление Чудотвора-Спасителя.

– Таких печей сейчас не складывают – нет нужды… – сказал Красен, прикасаясь к ней пальцами. – Они напекли хлеба в дорогу.

– А то я не догадался! – желчно вставил Инда.

– Это не деревенский дом, это дом зажиточного человека. Даже если построен полтысячи лет назад. Остекленные окна – сейчас это непозволительная роскошь, но и тогда не было обыденным. Печь отапливает все пять комнат, сложный дымоход, плита… В деревенском доме обычно одна теплая комната, где живет вся семья. В те времена скот держали с людьми под одной крышей – из-за морозов. А здесь хлева нет, конюшня стоит отдельно.

Красен вдруг замер и замолчал.

– Что вы там увидели?

Инда забыл о своей клятве самому себе – не вставать со стула – и подошел к двери в комнату, куда глядел Красен.

– Что вас так удивило?

– Солнечные камни. Вы видите?

Инда не очень удивился тому, что в доме чудотвора есть солнечные камни, но, наверное, Красен все еще не мог поверить, что тут в самом деле когда-то жил Айда Очен.

– Конечно вижу. – Инда подвинул его в сторону и подошел к богатому письменному столу, совершенно не подходящему для деревенского дома, пусть и богатого.

Желтый свет едва не ослепил его в сумраке комнаты с низким потолком и маленькими окошками, мутное зеркало отразило его прямо в глаза, и Инда погасил солнечные камни. Нет, это было бы слишком прозаично – лучше зажечь свечи. На столе рядом с тремя увесистыми папками лежало богатое огниво в форме молотобойца, и Инда попытался добыть огонь прадедовским способом, однако у него ничего не вышло. Красен, подошедший сзади, улыбнулся, забрал у Инды огниво и ловко раздул трут – наверное, делал это каждый день.

Инда уселся в кресло – простое, деревянное, с высокой прямой спинкой – и прикрыл глаза. Происходящее вдруг представилось ему ритуалом, священнодействием.

Свечи отразились в зеркале, освещая стол трепещущим пламенем, и Инда раскрыл лежавшую перед ним папку – торжественно, в соответствии с ритуалом. И тут же увидел записку – почерк невозможно было не узнать, хотя расчет сказочника был нацарапан карандашом, а записка написана гусиным пером и чернилами. Графологи уже изучили этот почерк: крупный, округлый, очень правильный – как у школьника, и с сильным нажимом (так что несколько раз ломался карандаш).

«Инда, это копии, сделанные мной с дневников Айды Очена. Подлинники лежат в книгохранилище замка Сизого Нетопыря, и я не думаю, что чудотворам имеет смысл доставать их оттуда любой ценой. Клянусь, что не менял ни одной буквы, тем более что почерк у Чудотвора-Спасителя был превосходным».

Инда усмехнулся про себя, перевернул страницу и обомлел, пробежав глазами следующую…

Из дневников Айды Очена (перевод и примечания Инды Хладана, август 427 года от н.э.с.)

Май 75 года до н.э.с. Доклад, составленный для Славленской школы экстатических практик

Изучение дневников отшельника по прозвищу За́ур натолкнуло меня на любопытные размышления. Вряд ли кто-нибудь столь тщательно изучил эти бесценные бумаги, как я, и вряд ли у кого-то имеется столь точный список с этих документов.

Человек, именующий себя Зауром, для своего времени был хорошо образован, владел несколькими языками (о чем говорит и выбранное им прозвище, напоминающее эланское «ящерица»), имел представление об основах логики, математики и астрономии. Сам же себя он именовал философом, но в те времена, когда он удалился от людей, любого ученого называли философом, употребляя это слово в его первоначальном значении.

Дневники Заура построены в форме диалога человека со змеем, из чего многие делают неверные выводы о том, что Заур якобы знал змеиный язык или змей говорил человеческим голосом. Змеиного языка не существует и не может существовать, ибо змеи не имеют ни потребности в символьной передаче информации, ни аппарата, позволяющего передавать эти символы в виде звуков, а тем более не могут говорить на человеческом языке. (Здесь и далее: это вольный перевод, наиболее точно отражающий мысль Айды Очена в ущерб стилистике. – И. Х.)

Так же неверными я полагаю выводы о том, что змей является мыслящим, подобно человеку, существом. Мой многолетний опыт изучения змеев говорит об обратном: это столь скудоумные существа, что они не вырабатывают и самых примитивных навыков, как это делают собаки или лошади.

Общепринятое мнение о времени рождения отшельника я также считаю ошибочным, ибо язык, которым написаны первые дневниковые записи, слишком отличается от стиля его предполагаемых современников, зато близок к стилистике времен Полинея Эланского, что на двести – двести пятьдесят лет раньше.

Складывая между собой множество противоречивых данных, я нашел только одно решение, которое увязывает их между собой и делает непротиворечивыми. Мои рассуждения изложены в отдельном трактате под названием «Подробное исследование дневников отшельника по имени Заур, имевшего длительные сношения с чудовищем Исподнего мира, и невероятные выводы этого исследования, которые могут положить начало новому направлению мистицизма как точной науки». В трактате воедино собраны все факты и логические цепочки моих рассуждений, здесь же я приведу лишь сделанные мною невероятные выводы.

1. Заур не разговаривал со змеем, он и был этим самым змеем. Верней, мог превращаться в змея, когда ему заблагорассудится.

2. Несмотря на то что змеи – скудоумные существа, неспособные мыслить, они могут видеть, слышать и ощущать, а также запоминать увиденное и услышанное. Более того, чувственный мир змея отличается от мира, в котором живет человек (что и отражено в дневниках), змей по-другому воспринимает время и пространство. Превращаясь в змея, Заур наблюдал и запоминал, а возвращаясь в человеческий облик, осмысливал и записывал увиденное.

3. Вместе со способностью к превращению он, по всей видимости, обрел и долголетие (общая продолжительность ведения им дневниковых записей составила не менее 350 лет).

4. Я утверждаю, что Заур не был отшельником, ибо на протяжении этих 350 лет хорошо разбирался в политической ситуации, имел самые современные знания на момент совершения той или иной записи, а главное – со временем менялся его язык. Если бы он жил в уединении, все это было бы невозможно. Однако он скрывал от людей свою способность к превращению в змея, иначе об этом остались бы хоть какие-то письменные свидетельства.

5. Исподний мир знает множество примеров превращения людей в змеев, но нигде и никогда не упоминается обратное превращение. А это значит, что случай такого обратного превращения единичен, если не сказать – уникален. Я проанализировал опыт Исподнего мира и выяснил, что среди одиночек, убивших змея, не было ни одного образованного человека: как правило, это были люди, стоявшие на самой низкой ступени развития личности и ведшие первобытный образ жизни. И я делаю еще один смелый вывод: речь идет о личности, способной сохранить себя силой своего ума и знания.

Выводы, сделанные мной о способностях змеев, также заслуживают самого пристального внимания. Они изложены в трактате «Способности и возможности чудовищ Исподнего мира, их органы чувств, восприятие действительности, проникновение в пространства и преодоление времени, изученные на основе анализа дневников человека по имени Заур, оставившего об этом наиболее ценные сведения».

И главная способность змеев – предвидение. На основании приблизительного определения времени той или иной дневниковой записи Заура я выявил не менее двадцати трех случаев точного предсказания исторических событий (в том числе приход к власти клана мрачунов). Можно предполагать, что Зауром были предсказаны и другие события, не столь удаленные по времени от ориентировочной датировки записей, и неточность датировки не позволяет сделать эти предположения истинными.

Появление солнечных камней также было предсказано Зауром, и теперь все могут убедиться в его правоте.

На основании этого я бы предложил всерьез рассматривать пророчество о свержении клана мрачунов, которое большинство ученых трактуют как сказку или иносказание.

5 июля 427 года от н.э.с. Исподний мир

– Это потрясающе, Красен… Вы не находите? – Инда откинулся на спинку кресла.

– Надеюсь, я успею это прочесть до того, как записи исчезнут в архивах Тайничной башни, – ответил тот и потянулся к записке, которую Инда отложил в сторону. – Вы уверены, что это писал оборотень?

– Нет сомнений. Я знаю его почерк. А что вас так заинтересовало?

– Буква «р». Очень характерное начертание, так букву «р» писали очень давно. Видите, чтобы ее написать, надо оторвать перо от бумаги. В современной скорописи здесь делается петелька…

– Вы так хорошо разбираетесь в графологии? – улыбнулся Инда.

– Не совсем. Просто я уже видел такую букву «р», и меня это заинтересовало. А вы уверены, что эта записка написана сегодня? Ее могли написать и месяц, и год назад.

– Я уверен. Но, к сожалению, записка в самом деле не доказывает того, что оборотень жив.

– Вы все еще хотите его смерти?

– Не надо считать меня упертым функционером, – вдруг разозлился Инда. – Меня, конечно, не так сильно волнует история Исподнего мира, как вас, но я тоже в какой-то мере любопытен. Только цена нашего с вами любопытства – падение свода и прорыв границы миров. Сотни тысяч, если не миллионы, жертв. Вот об этом думайте, Красен, а не о том, как были устроены печки в Млчане пятьсот лет назад!

Нет, Инда думал совсем не так, как говорил. Он в самом деле был рад, что оборотень жив. С его смертью исчезал азарт игры, и не только – исчезала возможность маневра, все становилось плоским, однозначным, цепочка решений превращалась в очевидную. И вела эта цепочка к гораздо более страшному будущему, чем прорыв границы миров…

– А знаете, о чем я подумал, Красен? – Инда перелистнул страницу обратно. – Недавно мне пришлось всерьез заняться изучением второго Откровения Танграуса… Так вот, можно считать доказанным, что последнее Откровение написал совсем другой человек. Более того, недавно мне удалось установить авторство всех предыдущих пророчеств, приписываемых Танграусу.

– Вот как? – заинтересовался Красен. – И что, никто до вас не пытался это сделать?

– Не стану причислять себя к великим историкам… – Инда скромно потупил глаза. – Эта информация была так глубоко засекречена нашими предками, что о ней просто забыли. Она и сейчас остается секретной, хотя я не вижу для этого причин. В рамках клана, конечно, – не для широкой общественности. Если хотите, я запрошу у Афрана разрешение для вас: мне кажется, вас интересует история Исподнего мира.

– А речь об истории Исподнего мира?

– Да, что неудивительно. Но сейчас я не об этом. Посмотрите на последние три абзаца. Главная способность змеев – предвидение! Вы понимаете, что это значит?

– Я догадываюсь, что вы имеете в виду. Но мне кажется, что это слишком смелый вывод.

– Понимаете, Красен, как-то раз мне довелось завтракать вместе с оборотнем в усадьбе профессора Важана. И, представляясь присутствующим, он заявил о некоем своем сочинении, изданном под псевдонимом и большим тиражом… Признаться, я уже тогда подумал, что самым большим тиражом у нас изданы Откровения Танграуса…

– Хладан, я должен вас разочаровать. В отличие от большинства жителей Верхнего мира, я изучал второе Откровение в подлиннике, без перевода на современный язык. Нет, я тоже не сомневаюсь, что первая и вторая части написаны разными людьми, но… Мне кажется, я знаю имя поэта, написавшего второе Откровение.

– Вот как? Откуда?

– И стилистика, и мировоззрение, и словарный запас, и годы жизни этого поэта полностью соответствуют моей догадке, только я всегда недоумевал, как сочинение поэта Исподнего мира могло попасть к Танграусу…

– А, так это очень просто: откровения Танграусу передавал Айда Очен, за столом которого я сейчас сижу. Наверное, это тоже секретная информация, но, думаю, мы найдем рассказ об этом в его дневниках. Продолжайте, Красен, мне любопытно. Как имя этого поэта?

– Стойко-сын-Зимич Горькомшинский из рода Огненной Лисицы. Это известный в Исподнем мире поэт, его любовную лирику до сих пор можно найти в библиотеках образованных людей. К сожалению, большинство его книг были запрещены Храмом, но, несмотря на запрет, отдельные издания еще встречаются. Многое сгорело при крушении Цитадели, но я уверен, что в замке Сизого Нетопыря кое-что осталось. Во времена книгопечатания вышло не меньше трех десятков его книг. Их печатали в Цитадели, разумеется. А его сказки до сих пор смущают умы молков.

– Что вы сказали, Красен? Сказки?

– Да, кроме стихов, он писал и сказки. Для детей. У меня есть один сборник, чудом сохранившийся.

– Я хочу увидеть и эти сказки, и эти стихи.

– Для этого нужно лишь добраться до моего хстовского особняка…