Текст книги ""Стоящие свыше"+ Отдельные романы. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Ольга Денисова

Он снова уткнулся в письмо, а через некоторое время довольно улыбнулся.

– Моя дочь познакомилась с Государем! Даже не знаю, может, мне появиться в Хстове, вдруг он сделает ей предложение? Такая партия нравится мне гораздо больше… – Он снова побежал глазами по строчкам. – Ага, все же разрушит храм… Йера, твой Югра Горен угадал. А я-то считал себя главным пророком в двух мирах.

Он не торопясь сложил письмо и спрятал в карман. Посмотрел на Йеру. По сторонам. Снова на Йеру.

– Йера Йелен, ты, я так думаю, хотел просить Исподний мир о снисхождении? Об этом я тоже мечтал много лет.

Йера кашлянул, понимая неуместность и бессмысленность этого шага.

– У меня есть обращение… От имени Думы… Я взял на себя смелость… – Он полез за пазуху в поисках составленной бумаги.

– О, от имени Думы! – Сказочник растянул губы в улыбке. – Когда-то это снилось мне по ночам. Особенно после падения Цитадели, когда я увидел сотни чумных трупов, наваленных штабелем в логе Змеючьего гребня… Или когда нашел в окрестностях Къира крепость с кинскими мальчиками… Знаешь, Йера, я мечтал, как люди Верхнего мира упадут нам в ноги и будут умолять о снисхождении. Наверное, это минута моего триумфа, как ты думаешь?

Йера вздохнул.

– Храмовники искалечили возлюбленного моей дочери с обыденной для Исподнего мира жестокостью. Когда-то они убили ее мать и деда. Эпидемия оспы унесла жизнь ее старшего брата и сестры. Ее друг и учитель Славуш по их вине никогда не будет ходить. Ей только что исполнилось четырнадцать, и что, кроме страшных смертей, она видела в своей маленькой жизни? Чтобы удержать ее на привязи, Инда Хладан отдал приказ перебить ей колени. И если бы не ее гвардеец и не Йока Йелен… – Змай поморщился. – Имею ли я право просить ее о снисхождении к Верхнему миру, вот о чем я думаю, Йера. Имею ли я право просить об этом ее «героя»? Красен не посмел.

Йера потупился – он хотел, чтобы эту отповедь услышал весь Обитаемый мир.

– Я понимаю, – еле слышно выговорил он. – И… Я хотел просить… за Йоку. Хотя бы за Йоку…

– Пап, ты чего? – Йока не улыбнулся, но обозначил улыбку. – Не надо за меня просить. Если я захочу, я просто не дам ей энергии на разрушение храмов, только и всего.

– Йелен, – кашлянул Важан, – ты полагаешь, что готов принимать подобные решения?

– Да нет же, профессор, – усмехнулся Йока. – Я лишь хотел сказать, что Спаска разрушит храм с моего согласия. И просить за меня нет смысла.

Сказочник вдруг обхватил виски руками и застонал.

– Я же говорил – жребий, – выговорил он с перекошенным лицом, обращаясь к Важану. – И здесь жребий… Ни ты, ни я удержать Йоку Йелена не сможем. Он даже не понял, зачем ты распинался перед Индой, – «три месяца, а лучше четыре»…

– Все я понял, – фыркнул Йока, очевидно подражая Важану. – Профессор надеется, что я научусь впитывать линейные молнии так же, как шаровые. Он думает, этому можно научиться… Зря вы не сказали Инде правду, профессор.

– Я лучше тебя знаю, что говорить, а о чем помалкивать, – проворчал Важан.

– Змай, ты же ждал этого столько лет! И что теперь? – Йока заметно оживился. И… Йеру покоробило сравнение – так пьяница приободряется при виде бутылки… – Что ты опять разнылся про жребий?

– Разнылся? – Сказочник в упор посмотрел на Йоку. – Значит, разнылся… Я понимаю твое непременное желание умереть как можно скорее, но что будет, если ты все же не прорвешь границу миров с первой попытки? Или ты думаешь, у тебя их будет несколько? Спешка хороша при ловле блох, Йока Йелен. Ты погубишь оба мира, если что-то пойдет не так!

– Помолчи! – резко оборвал его профессор. – Йелен, я не из тех учителей, которые станут внушать ученикам уверенность в себе, – она чаще оборачивается излишней самоуверенностью. Но в данном случае я скажу: это не твоя ответственность. Не ты погубишь оба мира, если ошибешься. Их погубили давно и без твоего участия. Ты – лишь попытка их спасти. Попытка, не более. Шанс. Мне бы хотелось использовать этот шанс как можно верней. А потому прислушивайся иногда к моим словам. Даже к тем, которые я говорю чудотворам.

– Но если Спаска разрушит храмы, все равно больше ничего не останется… – криво и победно усмехнулся Йока.

– По всей видимости, да. И сейчас твой Охранитель решает довольно сложный этический вопрос: стоят ли его вековые чаянья твоей жалкой жизни. Одна твоя жизнь – против столь масштабного для его мира начинания. Как ты считаешь, положа руку на сердце, стоит ли ею рискнуть? С точки зрения Охранителя?

– Конечно стоит!

– Тогда почему он колеблется? Как ты думаешь?

– Он боится, что у меня с первого раза не получится прорвать границу миров!

– Чушь, – фыркнул профессор. – Просто он не готов рисковать чужими жизнями. Он жалеет тебя, Йелен. Относись к этому с уважением.

– А не надо меня жалеть! – Йока сузил глаза и прокатил желваки по скулам. – Не надо!

– Хорошо. Я и сам не склонен никого жалеть, – профессор вздохнул. – Охранитель не может принять решения, хоть он и распинался сейчас перед судьей. Тогда его приму я.

Он помолчал и оглядел присутствующих, задержав взгляд на лице Йеры. Потом развернул плечи и заговорил снова – не торжественно, но… официально.

– Если границу миров не прорвать теперь, то пройдет совсем немного времени, и прорывать ее будет бессмысленно: Внерубежье наберет столько силы, что и прорыв границы миров не спасет Обитаемый мир от полного уничтожения. Уже сейчас нам грозят колоссальные разрушения и огромные жертвы. И с каждым днем их потенциальное количество растет. Каждый день, который увеличивает шансы Йелена выжить, будет стоить нашему миру жизней ни в чем не повинных людей. Пусть девочка рушит храм, когда это удобно Исподнему миру, – я уверен, это не чья-то придурь, а спланированная операция. Йелен, поскольку ты не можешь узнать, на какой день назначена эта операция, ты должен ежедневно сбрасывать девочке столько силы, сколько возможно – и для нее, и для тебя. Никаких экспериментов, которые могут ей помешать. Свод рухнет не в тот же день, пройдет не меньше недели, прежде чем нехватка энергии станет заметна, – в это время мы и займемся экспериментами. Судья, вы можете донести это решение до Государственной думы, я готов составить официальный документ.

– Погодите… – забормотал Йера, потрясенный сказанным. – Погодите, но…

Он не знал, с чего начать. Йока – прежде всего Йока! Конечно, профессор в чем-то прав, и жизнь Йоки ничем не лучше жизней других людей, того же Грады Горена, например, но… Но разве можно так?

– Погодите… – Йера вытер испарину, выступившую на лбу. – Я хочу спросить… По какому праву? Нет-нет, я не осуждаю, это не риторический вопрос… Но Дума пожелает узнать, отчего вдруг один из лидеров партии консерваторов диктует условия всему миру?

– Отчего вдруг? – Уголки губ профессора чуть приподнялись. – Вероятно, я сейчас скажу невозможно циничную вещь, судья, но вам придется ее выслушать и передать Думе. И обращаюсь я к вам сейчас как к председателю думской комиссии, которой положено было выяснить это и донести до общественности. Так вот, я, Ничта Важан, мрачун, доктор прикладного оккультизма, профессор истории Славленского университета, один из видных деятелей консервативной партии, создал гомункула, способного прорвать границу миров. Напротив меня сидит мое детище – простите, судья, именно мое. Рядом со мной смотрит в потолок Охранитель, существо, способное в любую минуту превратиться в восьмиглавое чудовище. Может быть, кто-то осмелится оспорить мое решение? Может, у кого-то достанет силы сразиться с чудовищем? Или принять удар мрачуна от Вечного Бродяги? Сейчас его удар убьет и чудотвора.

– Правда, профессор? – вклинился в официальный монолог Йока.

– Помолчи, Йелен. Вполне возможно, – отмахнулся Важан и продолжил: – Имея силу на своей стороне, я беру на себя ответственность не препятствовать обрушению свода и способствовать прорыву границы миров в случае его обрушения.

– Погодите, профессор… – тихо сказала сидевшая за столом женщина с зобом. – Но… Это позволит чудотворам объявить мрачунов абсолютным злом и удержаться у власти…

– Чудотворам не занимать способностей держаться у власти, госпожа Вратанка, – повернулся к ней Важан. – А мрачуны и так объявлены абсолютным злом. В эту формулировку поверят. Если и дальше разглагольствовать о том, что чудотворы не могут удержать свод, люди снова будут надеяться на их чудеса. Угрозы, исходящей от абсолютного добра, никто не испугается. Угроза абсолютного зла вызовет панику, чудотворы будут вынуждены начать эвакуацию.

– Но, профессор… – начала госпожа Вратанка, однако тот не дал ей договорить.

– Сейчас не время думать о далеком будущем и не время делить власть. Я беру на себя ответственность за чужие жизни – и хочу обойтись минимумом жертв. Это заявление – мой подарок чудотворам, будь они прокляты…

Из Брезена Йера направился в Надельное, к Горену, – как минимум справиться о его здоровье. Впрочем, ему необходимо было поделиться с кем-то произошедшим в домике возле свода. И хотя Изветен редко говорил Йере то, что ему хотелось услышать, все равно разговоры с магнетизером успокаивали и приводили мысли в порядок.

Лицо Горена было серым, он заговаривался и с трудом складывал слова, хотя делал вид, что бодр и здоров. Изветен еще внизу сказал Йере, что проведенный над Градой эксперимент больше напоминает опыты на животных.

– Я говорил ему, что этот чудотвор просто подцепил его на удочку, наплел красивых слов, – пожаловался магнетизер. – Но он мне не поверил.

– Изветен, вы городите чушь… – выговорил Града.

– Конечно, быть спасителем мира гораздо приятней, чем облапошенным дурачком, – проворчал тот. – Ничего, кроме информации, этого чудотвора не интересует.

– Вы сами рассказали ему о цитате из дневника, – заметил Йера. – Зачем?

– Я, возможно, был неправ. Я думал, что эта цитата, наоборот, прояснит для него что-нибудь и ему не потребуются воспоминания Грады.

– Изветен, как вы не понимаете! – стуча зубами, отчаянно начал Горен. – Нет никакой разницы, хорош Хладан или плох! Он хочет узнать то, что пытался сказать мой отец! И, в отличие от вас, он не распускает сопли. Отец понимал, что может умереть, но его это не остановило. И меня не остановит тоже.

– Ох, Града… Ты же никогда не любил чудотворов. С чего вдруг доктор Хладан тебе так понравился?

– Потому что он действует против других чудотворов! Это же очевидно, Изветен!

– Это вовсе не очевидно.

Йера, чтобы прервать их бессмысленный спор, рассказал о встрече с Важаном.

– Как вы думаете, Изветен, теперь они начнут эвакуацию? Если в понедельник я сообщу о заявлении профессора?

– Думаю, да. Но не надейтесь, судья, что об этом немедленно узнает вся Славлена. Мне кажется, они объявят об эвакуации часа за два до ее начала. Иначе толпы сметут вокзал до того, как к платформам подадут поезда. Организовать перевозку миллионов людей – это не так просто…

– А я думаю, чудотворам просто нет никакого дела до этих миллионов! – неожиданно для себя вспылил Йера. – Не сомневаюсь, о себе они позаботятся… Давайте спорить, Изветен, в день, когда рухнет свод, в Северских землях не будет ни одного чудотвора!

– Я согласен с судьей, – сказал Горен, только что защищавший Инду. – Принимаете пари, Изветен?

– Ну, так уж и ни одного… – Изветен улыбнулся в усы. – Я знаю людей, судья, и не обольщаюсь. Но пари приму.

– Звонка, а ты? Со мной или с Изветеном? – ревниво спросил Града.

– Я согласна со Жданой.

– Ты что, все еще веришь в любовь чудотворов к людям, что ли? – презрительно хмыкнул Града.

Их совершенно неуместный, беспечный разговор вывел Йеру из себя. Здесь, в тихом уютном дачном поселке, с девушкой под боком, под опекой Изветена (и без абсента) Горен совсем успокоился и растерял свои прежние страхи. Сутки пребывания в клинике его спокойствия не поколебали. А ведь теперь речь шла о настоящей угрозе! Изветен пояснял это тем, что страхи человека, особенно навязчивые, никак не соотносятся с реальной опасностью, но Йера видел другую причину: Града гораздо меньше стремился к медитациям. Как сказал доктор Чаян, экстатические практики вредны для нечудотворов, и, бросив ими заниматься, Горен немедленно пошел на поправку.

– Но ведь надо, надо что-то делать! – эту фразу Йера выкрикнул в пространство.

– Вы уже сделали то, что могли, судья, – вздохнул Изветен, – и сделали немало.

24–25 августа 427 года от н.э.с.

Ответа из Афрана все не было; не то чтобы Инда сильно переживал, даже наоборот – повышение связало бы ему руки. Вотан приложил немало усилий к тому, чтобы дочь оборотня осталась в живых, из чего следовало, что стратегический план чудотворов включает не только планомерное обрушение свода. Стратегия простирается и дальше – на много лет вперед. Как всегда. Не только обрушить свод – а обвинить в этом мрачунов и Исподний мир. И обвинение это будет дорого стоить Обитаемому миру: иссякнет приток энергии, что существенно сократит время полного обрушения свода. Даже если предположить, что за жалкие несколько дней можно эвакуировать в безопасные районы всех (что Инде представлялось сомнительным), разрушения будут страшней и пройдут глубже.

Он поднял все недавние доклады Явлена (больше напоминавшие доносы на Красена) и нашел интересный факт: доктор Назван – по просьбе Красена он в последние дни регулярно бывал в Исподнем мире. И конечно, мог пользовать «дедулю» – Стоящего Свыше, но что-то (наверное, доклады Явлена) подсказывало Инде: нет, Назван бывает там с другой целью.

В Храст Инда выехал ближе к ужину…

Дом доктора стоял неподалеку от портала, что Инду нисколько не удивило. По меркам чудотворов – скромный дом в натанском стиле середины прошлого века: ухоженный (вылизанный) садик, плющ, непринужденно увивший каменную ограду, решетчатые рамы и обилие кровель, пересекающихся под причудливыми углами.

Дверь открыла кухарка, но вслед за ней тут же появилась жена доктора, вытиравшая руки о передник, – судя по запахам из кухни, Названа ждал непревзойденный десерт. Госпожа Названка была приветливой, улыбчивой и говорливой и сама проводила Инду в кабинет мужа.

Вокруг стола в гостиной с шумом носились дети – слишком много для одной семьи, – и Инда решил, что их крики помешают разговору, но опасения оказались напрасными. Видимо, Назван принимал пациентов и на дому, потому что имел просторную приемную и два кабинета – врачебный и рабочий.

Назван прекрасно помнил встречу с Индой в Исподнем мире, представляться не пришлось. Однако визиту этому доктор вовсе не обрадовался.

– Все эти дети – ваши? – с улыбкой спросил Инда, чтобы завязать разговор.

– Нет, – с вызовом ответил Назван. – Трое наши, а двое – дети кухарки и садовника.

– Но… мне кажется, это несколько нарушает традиции клана…

– Через четыре дня наши дети уедут в школу. – Доктор сжал губы. – А пока не вижу ничего предосудительного в том, что они играют с детьми прислуги.

Нехорошее получилось начало…

Нет, Назван не отрицал, что в последние дни бывал в Исподнем мире вовсе не для лечения верхушки Храма. Но Инда не ожидал, что доктор едва ли не каждый день встречается там с дочерью оборотня!

– Удивительно способная девочка. Волшебница. – Доктор восхищенно покачал головой.

– Колдунья, – мрачно поправил Инда.

– Колдуны мало отличаются от нас, чудотворов, доктор Хладан. Но я не об этом – я о ее способности подбирать и дозировать лекарства. Любая наша клиника взяла бы ее к себе с радостью.

– Наши клиники, слава Предвечному, руководствуются жесткими инструкциями, а не полагаются на сомнительную интуицию.

– Иногда стоит положиться и на интуицию. Особенно если нет выбора.

– Вы знаете, что это за девочка? Вы представляете себе, с кем имеете дело? – спросил Инда – разговор не клеился.

– Да, конечно. Но я врач и не лезу в политику.

– Это не политика. По моим сведениям, именно девочка станет причиной обрушения свода. А это угроза тем детям, что так весело играют у вас в гостиной. И вашим, и детям вашей прислуги.

Назван поднял глаза, и Инда увидел в них неприкрытую ненависть.

– Хладан, это правда, что вы отдали приказ перебить девочке колени?

– Да, это правда. – Инда не стал юлить, выдержал тяжелый взгляд доктора – тот первым опустил глаза.

– Вы чудовище, Хладан… Вы… хотя бы раз видели ее?

– Да вы там все с ума посходили? – фыркнул Инда. – Ладно молоденький Сребрян, но вы – взрослый мужчина, отец большого семейства…

– Не надо обвинять меня в непристойностях, девочка всего на два года старше моей дочери. – Назван сузил глаза, и Инда понял, что рискует получить по зубам – несмотря на служебное положение.

– Я вовсе не обвиняю вас в непристойностях, я имею в виду совсем иное. Как-то странно она действует на чудотворов, все готовы защищать эту девочку ценой если не жизни, то карьеры.

– В этом нет ничего удивительного. Когда в детстве я слушал нянины сказки, я именно так представлял себе прекрасную царевну. Это архетип, который не так просто встретить в жизни. Палачи Хстовской башни Правосудия не слушали в детстве сказок, Хладан. И вы, наверное, тоже. Иначе вам бы не пришло в голову совершить… такое…

– Оставьте эту демагогию. Когда девочка выходила из башни Правосудия, погибло одиннадцать человек. Еще пятнадцать умерли от ран, а трое останутся калеками. И, насколько мне известно, это не первые ее жертвы. Но не это главное: девочка станет убийцей ваших детей. Можете и дальше лелеять счастливые воспоминания о детстве, оборотень недаром называет себя сказочником – он и дочь свою сделал сказкой.

– Оборотень – это Живущий в двух мирах? – переспросил Назван.

– Называйте его как хотите.

Разговор не клеился. Инда надеялся на цинизм, присущий врачам, – а нашел сентиментальность почище, чем у Красена. Впрочем, Красен – дипломат, он ее просто скрывает, доктор же говорит со свойственной врачам прямотой.

– Вам ли не знать, как важно правильно именовать объект? – усмехнулся доктор. – Есть разница между Врагом и Вечным Бродягой, между чудовищем и Охранителем, мрачуном и добрым духом, чудотвором и злым духом, отнимающим у людей сердца… Так вот вы, Хладан, – злой дух, а я – чудотвор. Волшебник, который творит чудеса.

– Хватит. Я пришел передать вам приказ: вы должны вывезти девочку из Хстова. И, насколько я понимаю, вам это не составит труда.

– Я вам не подчиняюсь. Я подчиняюсь доктору Вотану.

– Это приказ Приора Северской Тайничной башни. – Инда блефовал, но был уверен, что Приор его поддержит.

– Я не стану выполнять этот приказ.

– Станете. Если хотите, чтобы ваши дети остались в живых.

– Меня трудно напугать абстрактным падением свода.

– А я говорю не об абстракциях. Через четыре дня ваши дети уедут в школу. И один Предвечный знает, что с ними может там случиться. Впрочем, здесь, в Храсте, они тоже не будут в безопасности.

Инда снова блефовал. Но Назван был далек от политических игр клана и, судя по выражению его лица, поверил в блеф.

– Вы чудовище, Хладан… – повторил он тихо и зло.

– А вы – нет? Вы обрекаете всех нас на страшную смерть. Я лишь хочу защитить свой мир и людей этого мира. И если вам не страшно, поезжайте в Брезен, посмотрите, куда теперь течет Лудона, – у вас не останется никаких сомнений в моей правоте.

Раздражение помешало Инде привести более веский аргумент: безопасность самой девочки – в Хстове ее могут убить.

Домой Инда вернулся около полуночи, где его ждала телеграмма от Приора. День был слишком тяжелым (и слишком неудачным), и просьба явиться в Тайничную башню окончательно выбила Инду из колеи. Но он пошел, уверенный, что речь пойдет о повышении, и снова – в который уже раз за последние дни! – ошибся.

Никакой радости от пешей прогулки Инда тоже не испытал – осенний холод волнами шел от земли, лето догорело, и казалось, что не осталось ничего… Ничего хорошего.

А Приор все так же сидел в зимнем саду в окружении цветов, фруктов и попугаев… В шелковом халате и с книгой в руках.

– Я надеюсь, что-то действительно важное? – раздраженно спросил Инда.

– Пожалуй, да, – ответил Приор, отрывая глаза от книги. – Завтра Йера Йелен сделает чрезвычайно важное заявление. В думскую комиссию официально обратился профессор Важан. Как мрачун и доктор прикладного оккультизма.

– Вот как?

– Именно так. Он сообщает, что в ближайшее время собирается обрушить свод и прорвать границу миров. И он не блефует, как ты сам понимаешь.

Но еще третьего дня профессор говорил о трех-четырех месяцах… И вряд ли, узнав о пророчестве Югры Горена, стал бы трубить на весь мир о том, что скоро обрушит свод… Значит, это не только пророчество. Значит, он имеет достоверную информацию. Значит… Йелен привез информацию из Исподнего мира. И передать ее могли Назван или Красен, никто больше.

Но зачем? Зачем Важану это сообщение? Инда не сомневался, что Важан мечтает своротить чудотворов, для этого он и создал… гомункула… Вечного Бродягу… Нет, понятно, что без прорыва границы миров Обитаемый мир погибнет, но зачем так прямо заявлять о своем злонамеренном плане? Ведь для всего Обитаемого мира Важан становится монстром номер один! Абсолютное зло в воплощении!

И тут Инда вспомнил: жалкое выступление Йеры Йелена в Думе! О новых подстанциях, которые не удержат свод. Бумага за подписью Важана – более серьезный аргумент, нежели сказка о подстанциях. Важан хочет, чтобы в падение свода поверили… Тщеславие? В тщеславие профессора Инда верил скорей, чем в его человеколюбие. Особенно вспомнив Мирну Гнесенку и ее предшественниц.

– Ты понимаешь, что будет твориться в Славлене, если мы не опровергнем этого заявления? – Приор вздохнул и обернулся на неожиданный выкрик попугая за спиной.

– А разве мы его не опровергнем? – усмехнулся Инда.

– Я запросил Афран телеграфом. Тебе поручено выступить от имени чудотворов, текст у меня с собой. – Приор полез в широченный карман халата.

– Я не люблю публичных выступлений… – поморщился Инда.

– Инда, я получил достоверную информацию о твоем повышении. Не ломайся.

– Этой достоверной информацией мне пудрят мозги больше месяца.

– Всего? Я ждал назначение Приором больше трех лет. А это вторая ступень…

– У нас нет трех лет. Кстати, в какой последовательности Важан говорит о катастрофе? Что вначале – обрушение свода или прорыв границы миров?

– Как в Откровении: сначала рухнет свод.

Инда кивнул. Как в Откровении. Но совсем не так, как в головах обывателей: сначала прорыв границы миров, который приведет к падению свода.

Приор наконец вынул из кармана сложенный вчетверо листок с «опровержением». Инда взял его нетерпеливо, развернул, едва не порвав… Повторять с высокой думской трибуны эту чушь не очень хотелось: чудотворы уверяли общественность, что обрушить свод никому не под силу, а гомункула, способного прорвать границу миров, создать невозможно. Но… обещали повесить мрачуна Важана и уничтожить Врага. А то, что прочесть эту чушь поручили именно Инде, больше напоминало последнюю проверку на лояльность…

– Не проще ли сказать, что заявление Важана – подделка? – кисло спросил Инда.

– Афран против. Я спрашивал об этом. У меня на примете даже был человек, которого можно загримировать под Важана. И обычно мы сами писали тексты выступлений наших людей в Думе. Инда, скоро ты поднимешься на первую ступень посвящения и поймешь, что это значит. А я… могу только догадываться. – Приор грустно улыбнулся и окинул взглядом зимний сад.

Догадываться, в сущности, не о чем: так мило со стороны профессора принять ответственность на себя – как и положено абсолютному злу. Так замечательно укладывается в далеко идущие планы чудотворов!

– Послушай, может, Важан и не блефует, но я догадываюсь, на чем он строит свои планы.

Инда не стал рассказывать о пророчествах Югры Горена, но показал отчеты из Исподнего мира: одно только предположение о том, что девочка, получающая силу Йоки Йелена, может разрушить Хстов, напугало Приора. Нет, не падения свода он испугался – он испугался того, что произойдет это слишком близко к Славлене…

– И что ты предлагаешь? Убрать из Хстова девочку-призрака? – усмехнулся Приор.

– Да. Вотан уже доложил?

– Нет, не Вотан – сам Назван. Я подтвердил приказ, конечно: не выставлять же тебя в дурном свете. Но мне кажется, ты поторопился.

– В Хстове ее убьют храмовники, а это расходится с официальной стратегией максимального сброса энергии. И, возможно, приведет к смерти Йелена.

– Ты же сам еще месяц назад настаивал на том, чтобы ее доставили в Хстов!

– Месяц назад она раскручивала вихри, а это не такое сильное оружие, как направленный удар. И храмовники нас слушать не станут. Им нет дела до стратегии максимального сброса и жизни Йоки Йелена.

– В любом случае пугать Названа не стоило – это неэтично.

– Наплевать. Мне надоели эти высокодуховные сопли. Красен, Сребрян, теперь еще и Назван… Шутник… Все хотят на елку влезть и зад не ободрать. Будь что будет – никто и пальцем не шевельнет, чтобы не отяготить свою драгоценную совесть. Ведь не убить прошу – обмануть!

– Инда, а ты мог бы убить ребенка? – отстраненно и даже мечтательно спросил Приор.

– Да, – жестко ответил Инда.

– В самом деле? Не ради красного словца?

– В самом деле.

– Тогда ты действительно готов управлять миром. – Приор покачал головой. – Когда-нибудь ты войдешь и в децемвират.

– Если будет чем управлять… – проворчал Инда.

Ради денег и власти убивать не стоит. Ни женщин, ни детей. Он подумал вдруг, что Важан опирался вовсе не на тщеславие… Профессор не только готов – он уже управляет миром.

Снова ехать в Храст, да еще и среди ночи, – это было бы слишком… Инда отбил телеграмму о немедленном вызове и Явлена, и Красена в Славленскую Тайничную башню и отправился домой – отдохнуть хотя бы часа три.

Сон не шел. Догадки догадками – у Инды не было доказательств того, что девочка разрушит Хстов. Заявление Важана мог спровоцировать любой другой факт. Красен, даже если что-то знает, никогда об этом не скажет, но вдруг? Ведь это и его мир тоже! Явлен глупей, вряд ли задумывается о судьбах двух миров, но зато выложит все, что ему известно. И будет рыть землю, исполняя приказы Приора. Жаль, жаль, что в этой игре на стороне Инды оказался именно он…

Как только на смену размышлениям приходила блаженная дрема, так сладкое головокружение сменялось ощущением падения, провала. В ушах грохотало Внерубежье, пожирающее Беспросветный лес; словно соломинки, летели по сторонам стволы вековых деревьев, сталкивались с глухим страшным стуком и неслись прямо в лицо – Инда вздрагивал, пытаясь вскинуть руки, и просыпался.

Он не боялся бессонницы, даже любил состояние возбуждения, которое не дает уснуть, – он не думал, что это возбуждение может быть изматывающим кошмаром. И в этом изматывающем кошмаре появилась вдруг картина, нарисованная младшим Гореном: девочка с постриженными волосами перед храмом Чудотвора-Спасителя. Не Хстов – весь Хстов рушить необязательно. Достаточно разрушить храмы.

Как и следовало ожидать, едва Инда заснул нормальным здоровым сном, его тут же разбудил дворецкий: Красен и Явлен прибыли в Тайничную башню.

Они пели в один голос, словно сговорились заранее: девочка нужна Государю как оружие на стенах замка Сизого Нетопыря. Явлен проявлял даже большее рвение, нежели Красен, доказывая это: Особый легион – разведка и контрразведка храмовников – докладывал чудотворам обо всех передвижениях армейских легионов, обо всех письменных и устных распоряжениях Государя, и казалось, что во дворце нет ни одного преданного ему человека – одни шпионы, – настолько хорошо Явлен был осведомлен. Колдовство на стенах Хстова – лишь противовес проповедям Надзирающих, без этого армия Государя могла и развалиться. Три легиона наемников трудно удержать одним только золотом, если они напуганы отлучением от Храма и вечными муками в Кромешной. Странно устроены люди – они непременно хотят воевать на стороне Добра, постоять за Зло с оружием в руках никто не стремится, даже за деньги им это неприятно.

– И что же мешает Государю разрушить хстовские храмы? – едко поинтересовался Инда.

– Страх, конечно, – невозмутимо ответил Красен. – Нескольких дней солнца над Хстовом маловато, чтобы объявить себя новым Добром.

– Красен, Добром объявит себя победитель – когда победит. И совершенно неважно, что об этом думают люди до начала войны.

– В данном случае важно, – возразил Явлен. – Победит тот, кто перетащит на свою сторону как можно больше людей. Крушение храмов в Хстове не прибавит Государю популярности, а, наоборот, оттолкнет множество преданных ему простолюдинов. Нет, он не пойдет на этот шаг. Не теперь. Нужен минимум год – до нового урожая. Нынешний урожай никакое солнце над Хстовом не спасет.

– Опять же, Хстов – это не весь Исподний мир, – добавил Красен. – Крушение храмов приведет к затяжной войне против всех. Государь, конечно, заносчивый мальчишка, но его первый легат не такой дурак, как он.

В один голос! Поют в один голос! Словно отрепетировали доклад заранее. Но Явлен-то не страдает излишней сентиментальностью… Значит, и с ним поработал Вотан?

– Красен, послушайте… – Инда посмотрел в потолок, а потом – по сторонам. – Послушайте… Представьте на минуту, что я прав. Просто представьте. И скажите, какие факты – факты, а не домыслы – противоречат этому моему утверждению.

– Вы полагаете, храмовники будут безропотно взирать, как девочка выйдет на середину площади Чудотвора-Спасителя и начнет рушить храм? Когда все видели, что она устроила в башне Правосудия? Нет, они выставят весь хстовский гвардейский легион, чтобы этого не произошло. А это значит, что Государь для защиты девочки должен выставить два армейских легиона. Столько людей у него в Хстове нет – все они возле замка.

– Девочка сметет хстовский гвардейский легион одним ударом, – поморщился Инда.

– Хладан, простите, но вы ничего в этом не смыслите, – усмехнулся Красен. – Чтобы обезопасить себя, девочке нужно будет сровнять с землей все здания в радиусе прицельной дальности тяжелого арбалета. Убить девочку нетрудно, а вот взять ее живой практически невозможно. При угрозе храму Чудотвора-Спасителя храмовники ее убьют, и, думаю, Государь об этом догадается. Нет, он не станет рисковать жизнью девочки.

– Это снова домыслы, Красен. Домыслы, а не факты.

– Я извиняюсь, но угроза храмам со стороны девочки – тоже домысел, а не факт. – Красен еле заметно улыбнулся – и, как бы он ни стремился скрыть свои переживания, в этой полуулыбке проскользнуло торжество.

– Если мы не примем во внимание этот домысел, нам грозит падение свода, – тихо и зло ответил Инда.

– Нам в любом случае грозит падение свода, – ответил на это Красен. Так же тихо и так же зло.

– С чего вы взяли?

– Вы считаете, что заявление Важана – блеф?