Текст книги ""Стоящие свыше"+ Отдельные романы. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Ольга Денисова

Дубравуш не захотел верить предупреждению и даже высказал надежду на то, что граница миров будет прорвана в Исиде, – тогда ему удастся избежать обвинения в том, что он стал причиной катастрофы. Но его первый легат был старше и мудрей.

– Не надо отметать неудобные для тебя факты как несущественные, – сказал он назидательно, и Крапа поразился обращению к Государю на ты больше, чем этой назидательности. – Лучше попробуй повернуть дело в свою пользу.

– В Волгороде нет моих легионов, там правят храмовники.

– Там правит Нравуш Белый Олень. Пошли глашатаев под своими знаменами по волгородским и Выморочным землям, пусть кричат о злых духах, сулящих нам гибель. И кричат громче Надзирающих. Выведи людей Чернокнижника из замка, объяви колдунов спасителями мира, не только дающими солнце, но и способными остановить ветра. Говори о войне, в которой мы победим.

– А если мы не победим? Если стены Хстова рухнут?

– Тогда ты проиграешь все, – невозмутимо пожал плечами первый легат.

– Мне не вывести из замка людей Чернокнижника. Под стенами стоят три легиона гвардейцев.

– Посей среди них панику, заставь бежать. И не забудь, что большинство из них тоже твои подданные. А без колдунов из замка Хстов в самом деле не устоит.

– Если бы посеять панику в рядах противника было так просто, во́йны прекратились бы навсегда, – парировал Дубравуш.

– Я думаю, три легиона гвардейцев уже повернули на Хстов, – вставил Крапа. – Но если нет – я попробую убедить храмовников это сделать. Для них я пока что остаюсь чудотвором.

– Красен, вы всерьез полагаете, что кто-то из верхушки Храма верит во власть и доброту чудотворов? – расхохотался Государь.

– Верить не верят, но очень сейчас в нас нуждаются. Рассчитывают на какую-нибудь победоносную штуку, вроде бездымного пороха. Сверхнадзирающий уже признан главой Храма или ждет физической смерти Стоящего Свыше?

– Решения принимает именно он, из лавры Доброго Лика. На подступах к замку Сизого Нетопыря гвардией командует второй легат, а третий прячется где-то в Хстове. Не в доме ли своего малолетнего зятя? – усмехнулся Дубравуш. Первая победа опьянила его, он снова был возбужден и весел.

5 сентября 427 года от н.э.с.

Давку на вокзалах еле сдерживали кордоны полиции, паника набирала силу – будто толпа почуяла, что до начала катастрофы эвакуировать всех чудотворы не успевают. Инда вышел из поезда на закрытой чугунной оградой платформе и сильно радовался наличию этой ограды – ехать из Храста на авто помешали заторы на дорогах. Он поражался собственному спокойствию – отпущенные на подготовку три недели обратились в ничто, но, услышав полученную телеграфом новость, Инда не удивился и не начал суетиться. Съездить в Храст и, если нужно, перейти там границу миров – убедиться в достоверности сообщения Явлена – Инде предложил Вотан. И сказал, что сам отправит телеграмму в Афран. Вот тогда Инда понял, что заставило Вотана пойти против Афрана, – не любовь к Славлене, конечно. Если децемвират вовремя не покинет Тайничную башню на Тигровом мысе, после катастрофы Вотан останется единственным его членом, оставшимся в живых. Инде не было дела до жизни членов децемвирата, а потому препятствовать Вотану он не собирался. Впрочем, злорадства он тоже не испытывал.

На настоятельные требования занимать места в соответствии с выданными посадочными талонами никто внимания не обращал, в тамбур вагона первого класса толстая торговка заталкивала своих троих детей – судя по громовому голосу и привычке не лезть за словом в карман, это была именно торговка. Когда полицейский попытался этому воспрепятствовать, сразу четверо здоровых мастеровых придавили его к вагону (бедняга едва не провалился между поездом и платформой) и шипели ему в лицо: «Это дети, сволочь! Дети!», и торговка голосила на весь вокзал, что не пускают детей. Кондуктор бочком двигался в сторонку, а торговка уже бросала в тамбур чемоданы и узлы с вещами. Словно почуяв слабину (как вода через пробитую в бочке дырку), к дверям вагона кинулись люди – под напором толпы торговка некрасиво растянулась посреди тамбура и уже не находила слов, а орала низко и истошно, и толпа валила в вагон прямо по ее телу, и дети испуганно жались к стене тамбура, ревели в голос, и чемоданы цеплялись за поручни у дверей, и развязывались узлы с вещами, и ломались сумки на колесиках… Какая-то нерасторопная мамаша, рыдая, звала своего потерянного в толпе ребенка, предприимчивый отец семейства пропихивал в окно вагона чемодан, кто-то таки провалился в дыру между поездом и платформой, и крики «Тут человек, стойте, остановитесь!» никого не остановили. Предприимчивый отец семейства вслед за чемоданом пихал в окно орущего младенца, визжали перепуганные дамы, уже занявшие места в вагоне, дети заходились оглушительным ревом, грязно ругались мужчины, и никакой рупор организаторов эвакуации не мог перекричать шума обезумевшей от страха толпы. Инда едва протолкнулся с платформы в вокзал – толпа прибывала: видимо, полицейский кордон перед входом окончательно смели.

Голос, раздававшийся под гулкими сводами стеклянного купола вокзала, показался слишком знакомым – незнакомыми были его интонации. Инда огляделся: на самом верху винтовой лестницы, ведущей к служебным помещениям последнего этажа, стоял председатель думской комиссии, самый честный депутат в Славлене – судья Йера Йелен. Лучшей трибуны и выдумать было нельзя, вот куда стоило поставить чудотворов, руководивших посадкой в поезда… Голос судьи легко перекрывал грохот толпы, валившей на платформы.

– …и добывать свой хлеб в поте лица! – Многократное эхо усиливало пламенную речь Йелена, и звучала она как глас свыше. – Вам не было дела, откуда берется ваше богатство, вам было удобно верить в сказки! Пришло время платить за спокойную, равнодушную сытость! Исподний мир – не абсолютное зло, как вам бы того хотелось. Исподний мир – это толпы голодных детей, которых вы обирали полтыщи лет, это нищета, голод, болезни и отсутствие солнца. Вы отняли у Исподнего мира солнце, чтобы зажечь в своих домах свет. Теперь вы бежите, как стая крыс из горящего дома, вы и сейчас не хотите признать свою вину, посмотреть правде в глаза и понять, что это – расплата. Не абсолютное зло идет на Обитаемый мир – возвращается украденное вами богатство!

Инда всмотрелся в искаженное лицо судьи – на «трибуне» стоял безумец, совершенный безумец. И дело не в том, что он говорил правильные в какой-то степени слова (хотя Инда со многими утверждениями мог и поспорить), – исступленно блестели его глаза, слюна пенилась в углах перекошенного гневом рта. Инда помахал ему рукой, и, как ни странно, судья его заметил.

– Инда, это твой гениальный план эвакуации? – Безумец расхохотался, и его хохот подхватило эхо. – Давка на вокзалах и заторы на дорогах?

Инда направлялся в центральный энергетический узел Славлены – он, как, наверное, и любой другой чудотвор, ощутил ослабление притока энергии, и это напоминало нехватку кислорода в воздухе, когда легкие работают в полную силу, но будто вхолостую. Ладно, в Хстове сейчас не до чудотворов, однако Хстов окружает кольцо лавр, и мнихам в трудный час надлежит любить чудотворов с особенной силой… Или они настолько перепугались, что забыли о своей основной обязанности? По тому, каким разреженным оказался поток энергии, становилась очевидной разница между твердой верой хстовичей и ленивой – волгородцев.

Какая-то забытая мысль мелькнула в голове – о межмирье, о движении энергетических потоков, – но Инда отвлекся, и мысль исчезла.

Теперь вся энергия должна быть отдана магнитовозам, вездеходам, авто – не считая свода, конечно. Инда ехал отдать распоряжение об остановке заводов и фабрик, отключении уличного освещения и сокращении расхода энергии на бытовые нужды населения.

По набережной Лудоны в сопровождении нескольких полицейских машин шел длиннющий автопоезд – не меньше сотни совершенно одинаковых авто, будто только сошедших с конвейера, сигналя и мигая фарами, медленно двигались в сторону выезда из Славлены. И не людей они везли, а груды ящиков и коробок, уложенных на сиденьях и торчавших из приоткрытых багажников. Колонна помешала Инде выбраться на мост, и он велел шоферу обогнать ее по улицам, параллельным Лудоне. Скорей из любопытства, выехав на набережную перед головным авто, он знаком приказал водителю остановиться.

Это были машины Ветрена – в самом деле снятые с конвейера. В третьем по счету ехал сам Ветрен с семьей: он изрядно возмутился остановкой, топал ногами и размахивал бумагой, разрешающей проезд.

Инда смерил его взглядом, и Ветрен заткнулся.

– Вам не кажется, что на этих авто вы могли бы вывезти из Славлены людей, а не собственное богатство?

– Я везу в Натан продовольствие! – вспыхнул на миг скоробогач.

– Ну да, конечно… – покивал Инда. – Ничто в Натане не будет стоить так дорого, как продовольствие… Я полагаю, шоколад, мясные консервы, сливочное масло? То, что высоко ценится и занимает небольшой объем? Жаль, что в ваших авто не нашлось места хотя бы для детей шоферов, которые ими управляют.

– Их семьи получили посадочные талоны! – огрызнулся Ветрен.

– Я мог бы остановить ваш кортеж, но буду уповать на то, что толпа на выезде из города справится с этим без меня. – Инда поморщился от отвращения и кинул в грудь Ветрена слабый импульс энергии – тот свалился на сиденье через закрытую дверцу, смешно взмахнув ногами. Инда вовсе не хотел превращать свою «пощечину» в комедию, но порадовался, когда глупые дети Ветрена расхохотались – так же как и шоферы стоявших сзади авто.

Если этот мир устоит, к власти в нем придут крысы, подобные Ветрену… Инда подумал об этом с горечью: отсутствие шор, мешающих управлять миром, не так страшно, как это плебейство – наглое, кричащее, как рыночная торговка, о собственных правах и не признающее обязанностей. Даже циник Вотан рядом с Ветреном выглядел благородным героем…

Ни один чудотвор-мужчина не получил посадочного талона, и, Инда уже знал, многие женщины тоже приняли решение оставаться в Славлене до конца. Потому что после каскадного отключения аккумуляторных подстанций только непосредственной силой чудотворов можно будет двигать вездеходы и зажигать прожектора.

Из центрального энергетического узла Инда поехал в клинику доктора Грачена. Да, у него не было ни минуты, чтобы тратить на это время, но проклятое внутреннее чутье подсказывало: если цель Вотана не спасение Славлены, то «громовые махины» Югры Горена помешают ему осуществить план получения власти. А потому лучше узнать содержание пресловутого письма от Грады Горена, а не от Вотана. Пусть это блажь, пусть шанс ничтожен…

Он не успел отойти от проходной клиники и на три десятка шагов, когда к нему навстречу выбежал ее главный врач.

– Доктор Хладан! Доктор Хладан, вы должны меня выслушать! – начал он еще на бегу. – Меня не принимают в Тайничной башне, всем не до нас. Но вы-то, вы-то – порядочный человек! Вы должны понять!

– Что я должен понять, по вашему мнению? – Инда встретил его легкомысленной улыбкой.

– Это негуманно, это решение – оно бесчеловечно!

– Какое конкретно решение вы имеете в виду?

– Клинику эвакуируют в последнюю очередь! Одновременно с тюрьмами, бродягами и лицами вне закона! Это уму непостижимо – приравнять наших несчастных пациентов к бандитам и убийцам!

– Не надо паниковать. Во-первых, мы надеемся, что катастрофы удастся избежать, во-вторых, эвакуация закончится до того, как возникнет угроза, а в-третьих, если катастрофа произойдет, то Славлена устоит.

– Но это принципиальный вопрос, доктор Хладан! Принципиальный! Готово ли общество заботиться о больных людях или способно принести их в жертву?

– На какое число назначена эвакуация клиники? – вздохнул Инда.

– На четырнадцатое сентября.

– Я попробую изменить график. И, мне кажется, громкими криками вы усугубляете душевное нездоровье своих подопечных.

– Учтите, что ни один из наших врачей не покинет Славлену раньше пациентов. – Главврач вскинул глаза. – Мы никого не принуждали, решение каждый принимал сам. И не думайте, что после катастрофы вам не потребуются психиатры…

Ну да, несмотря на громкие слова, он отлично понимает, что психически больные нужны миру после катастрофы меньше всего… И конечно, эвакуировать клинику из Славлены лучше поездом, а не вездеходами. Вот только сумасшедших Инде и не хватало!

Горен поправлялся. Говорить он еще не мог, но пытался. И то, что он хотел сказать, представлялось ему важным: безуспешные попытки выдавить из себя хоть слово приводили его в отчаяние, лицо искажалось до неузнаваемости, а по щекам текли слезы.

– Мне кажется, что он вспомнил это письмо, – сказал Инде лечащий врач Горена.

– Необязательно. Возможно, он хочет продолжить опыты, не забывайте – он не меньше моего хочет узнать содержание этого письма.

– Он не может говорить, но может кивнуть или покачать головой. Попробуйте расспросить его, вам видней, о чем спрашивать.

– А вы уверены, что он в здравом рассудке? Что он не сочинил содержание этого письма? Что это истинное воспоминание, а не еще одно ложное, которых было уже несколько? Что он не умрет от повторного удара, если начать его расспрашивать?

– Я думаю, его здоровье более усугубляет невозможность говорить. А истинное это воспоминание или ложное, вы решите сами. Кстати, к Граде заходил судья Йелен.

– Я не удивлен, – усмехнулся Инда. Йеру так и тянет в клинику доктора Грачена…

– И, знаете, его приход спас Горену жизнь… – Врач улыбнулся и качнул головой.

– Вот как? Очень интересно…

– Мы не знали, что опекун Грады убил его отца и его появление здесь столь болезненно для парня. Это чистая случайность, что судья рассказал нам об этом…

– А кому пришло в голову позвать сюда его опекуна? – насторожился Инда.

– Доктор Вотан составил список тех, кому можно посетить Горена… – выговорил врач неуверенно. Будто что-то понял или почувствовал подвох.

– Значит, доктор Вотан… – пробормотал Инда и кашлянул. – Я попробую расспросить Горена. И… сейчас нет причин что-то скрывать друг от друга… Я думаю, вам лучше присутствовать при этом, в случае чего окажете Горену помощь. Ну и предупредите меня заранее, когда стоит замолчать.

Врач кивнул – он понятия не имел о том, что забыть о письме Граду заставил Вотан. И что Инда надеялся скрыть пребывание Грады в клинике именно от Вотана. И так же на голубом глазу расскажет мозговеду об этой беседе. Ну и пусть. Пусть знает, что Инда до конца ему не поверил.

– Града, ты вспомнил содержание письма?

Лицо Горена разгладилось, исчезла невообразимая гримаса, будто судорогой искажавшая лицо. Он кивнул вполне определенно и сразу успокоился, сосредоточился.

– В нем шла речь о «громовых махинах»?

Качать головой Горену было трудней, но Инда понял его неопределенный жест именно как отрицание.

– Я спрошу иначе: в нем шла речь о том, что катастрофы можно избежать?

На этот раз Горен кивнул.

– Там было подробно описано, как это сделать, или просто упоминалось?

Горен захлопал глазами, и Инда сообразил, что на вопрос нельзя ответить «да» или «нет».

– Извини. Это было описано подробно?

На этот раз Горен попытался пожать плечами.

– Хорошо. Ты бы понял, как это сделать?

Горен покачал головой.

– А я? – Инда улыбнулся доброй отеческой улыбкой.

Горен кивнул так глубоко, как только смог.

– Проклятье… – проворчал Инда. – Вы лечите его или нет? Вы лучшие врачи Славлены или лентяи и шарлатаны?

– Теперь все решает время, – ответил врач, нисколько не обидевшись. – Опасность повторного кровотечения, по мнению хирургов, миновала. В мозге должны образоваться новые связи, это как лечение раны – нельзя заживить ее в одночасье.

Вотан убьет парня. Если он не пожелал рассказать Инде правду, у него есть для этого резон. И этот резон дает надежду на то, что план Вотана – не самый лучший план. А потому стоит Инде выйти отсюда, и Вотан найдет способ убить Граду. А если и не убить, то заставить замолчать на несколько дней.

– Сейчас я вызову карету скорой помощи из Центральной больницы. Соберите его вещи и подготовьте к переезду, – велел Инда. Нет, в Центральной больнице Вотан найдет парня сразу. Нет. Пусть будет Надельное и Изветен – это безопасней. К тому же эвакуация Центральной больницы не за горами.

Интересно, Йера Йелен все еще произносит пламенные речи на вокзале или его уже доставили сюда, как буйного помешанного?

* * *

Приезд Инды Хладана стал для Йеры неожиданностью и, пожалуй, вытащил ненадолго из черной пропасти отчаяния, в которой Йера пребывал в последние три дня. Он получил посадочный талон на свое имя и отдал его Суре – прислуга, по мнению чудотворов, должна была покинуть Славлену на четыре дня позже членов Государственной думы. Было трудно уговорить старика уехать, но Йера его убедил и проводил на поезд – паника, начавшаяся в это время на вокзале, вызвала у него и гнев, и злорадство, и горечь. Он понимал, насколько глупо выглядело его «выступление», но не смог удержаться. Высказавшись, облегчения он не ощутил, но посчитал в глубине души, что полностью исполнил долг председателя думской комиссии, и теперь собирал вещи – он во что бы то ни стало хотел увидеть Йоку. В голове неотвязно крутилась мысль: увидеть в последний раз, но Йера отгонял ее, как назойливую муху, отчего отчаяние становилось только глубже и черней.

Он поднялся в комнату Йоки, чтобы взять из гардероба его теплые вещи, – ночи становились все холодней. Смеркалось, и в сумерках над кроватью белым пятном выделялся рисунок Милы, на котором они стояли вчетвером, взявшись за руки, – Йера едва не разрыдался, наткнувшись на него взглядом. Конец мира… Такой быстрый и страшный конец – а ведь еще четыре месяца назад Йера верил в то, что Йока поступит в Ковченский лицей, что его ждет большое будущее… Оказывается, будущего не было ни у кого.

Вслед за резким и совершенно неожиданным звонком в двери раздался ее хлопок, нарочито громкие шаги внизу и веселый голос Инды Хладана:

– Йера, ты здесь или в клинике доктора Грачена?

Если в комнате Йоки было сумрачно, то в коридоре и на лестнице – совсем темно. Йера вышел на лестницу, только чтобы спросить Хладана, отчего тот так весел.

– Рад тебя видеть, хотя и сомневаюсь в твоем добром здравии, – поприветствовал его Инда. – Я привез к тебе Граду Горена. Надеюсь, ты его примешь.

– О Предвечный… – только и выговорил Йера и едва не оступился в темноте, бросившись вниз. – Что случилось? Почему ко мне? Ему нужны врачи, а у меня теперь нет даже прислуги!

– Давай-ка пока ни о чем не спрашивай. Сейчас мы положим его вот на тот уютный диванчик, отпустим карету скорой помощи, а потом поговорим. И зажги уже солнечные камни, а то санитары подумают что-нибудь не то.

– У меня нет солнечных камней, – с достоинством ответил Йера.

– В другой раз я бы счел это прекрасным начинанием, способствующим экономии энергии. Но хотя бы свечи у тебя есть?

Йера не умел зажигать свечи так же ловко, как это делал Сура, но к тому времени, когда Граду внесли в гостиную, успел зажечь люстру и несколько бра по стенам.

Горен выглядел лучше, чем в прошлый раз, не напоминал умственно отсталого и радостно улыбнулся при виде Йеры – улыбка вышла кривоватой, но не более. Инда велел санитарам положить Граду на диван, оставить здесь носилки и убираться восвояси. И только когда карета скорой помощи отъехала от дома (Инда проследил за ней в окно), заговорил.

– Надеюсь, твое авто в порядке.

– Да, но Дару я уже отпустил…

– Я умею водить авто, и твой шофер нам только помешает. Сейчас мы отправимся в тот чудесный загородный домик, где Горена ждет любимая девушка и магнетизер Изветен. Думаю, эта компания ему по душе больше, чем отдельная палата в Центральной больнице.

– Твое веселье выглядит про меньшей мере странно. И я давно хотел сказать тебе, что ты негодяй. То, что ты сделал с Гореном…

– Йера, я негодяй, – перебил его Хладан. – Но не надо впадать в беспокойство, я боюсь буйных помешанных. Где авто? В гараже?

– Да, и ключи там же.

– Я помну тебе газон, чтобы подъехать к двери, не возражаешь?

– Что тебе до какого-то газона, если ты готовишь крушение всего Обитаемого мира?

Звонка разрыдалась, увидев Граду, но вовсе не от отчаяния, а от радости, что он жив и будет с нею рядом. Изветен бормотал что-то себе под нос, но тоже обрадовался, засуетился.

– Йера, я знаю, что ты меня ненавидишь, – сказал Хладан, собираясь уйти. – И все же. Если Горен начнет говорить, немедленно дай мне знать. Потому что никто, кроме меня, не сможет воспользоваться тем, что он скажет. И если здесь появится какой-нибудь чудотвор и будет уверять, что его прислал я, – не верьте, я никого сюда посылать не стану.

– Вы пойдете пешком, господин чудотвор? – поинтересовался Изветен.

– Нет, я воспользуюсь авто, пешком отсюда пойдет судья Йелен. Впрочем, ничто не мешает ему вызвать шофера телеграфом. А вам, Изветен, я хочу сказать: приложите хоть немного усилий к выздоровлению Горена. У вас получится, я знаю.

* * *

Добравшись до дома, Инда нашел на столе документы, присланные из Ковчена, но о «громовых махинах» в них не было ни слова. И если бы в них не включили материалы по стратегии максимального сброса, Инда послал бы повторный запрос, но как раз им посвящалась целая папка – все перечисленные варианты Инда давно изучил и отбросил.

Он выпил кофе и сел за ковченские расчеты: план Охранителя – это прекрасно, но хотелось опираться на что-нибудь понадежней его слов.