Текст книги ""Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

Раздал автографы, сфотографировался с несколькими дамочками и от души всех поблагодарил. Вроде народ остался довольным, и чувства совершенно взаимны.

К чести Баскакова, меня хоть покормили, прежде чем устроить разбор полётов. Только чиновник обедал отдельно в специальном кабинете. Я человек простой, мне лишь бы поесть и утолить жажду, антураж вторичен. Хотя в Карлтоне всё на высшем уровне, даже столовка, как я назвал общий зал, нехило так отделана.

* * *

Опять место для конференций и те же действующие лица. Только сегодня солировал глава делегации. Насколько я понял, Баскаков рассказал Кузнецову про события, произошедшие на пресс-конференции. Замминистра молчал, но смотрел на меня максимально недружелюбно, готовый взорваться в любую секунду. В ответ я сделал вид, что его нет в помещении.

– Алексей, скажите, откуда у вас такая поразительная самоуверенность, переходящая все разумные пределы? И кто вам дал право обсуждать политические вопросы? Плюс заигрывание перед американской прессой. Как это понимать?

После сытного обеда у меня не было никакого желания обсуждать пресс-конференцию. Я бы лучше сейчас посидел с коллективом, выпил бокал шампанского и насладился локальным, но успехом. Вместо этого, приходится выслушивать форменный бред.

– Провокационные вопросы задал британский журналист. Наверное, он получил соответствующую установку от редакции. Что касается американцев, то они объективные лидеры мирового кино. Только я не помню никаких заигрываний. Наоборот, меня попрекнули критикой их кинематографа. Может, вам неверно перевели вопрос журналиста?

– Да кто тебе дал право вносить разлад в советско-британские отношения? Кто тебе позволил нести чушь про миллионы убитых? Слава ударила в голову? Ничего, дома из тебя быстро выбьют всю дурь, только перья лететь будут, – влез со своим очень важным мнением Кузнецов, – Ты понимаешь, что после всех скандалов последних трёх лет, мы начали налаживать с Лондоном нормальные отношения? А здесь вдруг какой-то молокосос влезает со своим мнением. И что это за заискивание, мол, американский кинематограф – мировой лидер? То есть успехи советского кино для тебя ничего не значат? Говорил я, Владимир Евтиханович, что эту контру надо домой первым рейсом выслать. Но ты меня не послушал. Вот теперь будем разгребать последствия. Это же международный скандал!

Это на каком уровне у вас отношения с Англией, если мнение обычного режиссёра может их разрушить? Я уж молчу, что налаживать связи с историческим врагом надо только на своих условиях. И тем более не обращать внимания, по какому поводу исходит на желчь их пресса. Мне бы промолчать. Но уж больно бесит этот напыщенный и туповатый товарищ.

– Я так и напишу в редакцию «Правды», что вы назвали их статью о событиях в Индии чушью. Заодно попрошу дать опровержение этой наглой лжи о гибели людей, – нет, стоило это сказать только ради того, чтобы увидеть вспыхнувшую рожу Кузнецова, – По американскому кино я ориентировался на простую статистику. Советские фильмы в США не востребованы, европейские пока составляют конкуренцию, но это ненадолго. Фильмы из-за океана, наоборот, популярны в Европе и у нас. Мне бы хотелось изменить подобную ситуацию. Хочу, чтобы работы наших режиссёров шли в американском прокате. Но зачем заниматься самообманом? Надо учиться, делать выводы из ошибок и пытаться изменить ситуацию.

Грешным делом, захотелось, чтобы замминистра сейчас хватил приступ или ещё какая лихоманка. Но не судьба – советскую номенклатуру не перешибёшь даже рессорой от трактора Беларусь.

Баскаков вовремя понял, что ситуация может перерасти в скандал, и попытался всех успокоить. Он поднял руку, пресекая новую порцию упрёков от Кузнецова, и далее обратился ко мне.

– Всё это не отменяет вашего возмутительного и развязанного поведения в общении с западной прессой. Вы проявили удивительную небрежность в некоторых вопросах, которые касаются политики. Завтра жду объяснительную, где вы укажите, чем мотивировались, давая подобные ответы. Особо развёрнуто напишите, с какой такой планеты вы прибыли на землю. Про ящера тоже не забудьте. Это же надо – выдать журналистам подобный бред! По возвращении в СССР мы разберём ваше поведение на специальной комиссии. Если вы думаете, что это игрушки, то глубоко заблуждаетесь. Я более вас не задерживаю!

* * *

Иду по курортному городку и смотрю на счастливые лица людей, а самому мне не до смеха. Странная логика советских чиновников вогнала меня в очередной ступор. То есть союзная пресса может как угодно костерить империалистов, но простой гражданин не имеет права ретранслировать это мнение. Господа на Западе могут обидеться подобной оценке их деятельности. В моём времени ситуация примерно похожая. Мы вроде как в стадии конфронтации с загнивающими капиталистами. Только наша власть лишний раз боится потревожить чувства западных политиков. Ещё и вывозит наворованные деньги в эту треклятую Гейропу, там же проживают и их детишки. Здесь хоть нет такого откровенного лицемерия, а больше обыкновенной перестраховки. Но общее заискивание очень похоже в обеих реальностях. И это заставляет меня всё презрительнее относиться к советской верхушке.

Ну и объяснительную я им напишу такую, что закачаешься. Ещё копию отдам под роспись Баскакову, пусть понервничает. Ошибок и просчётов со стороны нашей делегации целый вагон с тележкой. Если будут топить, то я потяну всех за собой. Товарищи думают, что имеют дело с простым советским человеком, который считает их небожителями? Они глубоко заблуждаются.

Дошёл до гостиницы, не стал ни с кем разговаривать и завалился в кровать. Но спать не хотелось – в голове то и дело возникали отрывки прошедших событий. И ладно бы дело касалось фильма. Я больше думал о словах Баскакова и накручивал себя всё сильнее.

Телефонная трель отвлекла меня от безрадостных мыслей и самокопания. Администратор сообщила, что курьер принёс письмо. Полежал ещё пять минут и решил, что надо глянуть, что там за корреспонденция. А затем найду Рината и выпью. С этим фестивалем я скоро сопьюсь. По-другому просто нереально выдержать весь этот бред.

А вот письмо меня порадовало. Надеюсь, что не произойдет никакого форс-мажора, и завтра состоится встреча с очень интересным человеком. Если удастся с ним договориться, то это будет моим спасательным кругом. Иначе товарищи номенклатурщики меня реально утопят по возвращении домой.

Интерлюдия 1

Встреча людей, которые должны оказывать советской делегации поддержку и заодно беречь от необдуманных действий, состоялась в небольшой кафешке на окраине города. Здесь практически не было туристов и шумных компаний. Трое собравшихся отдавали должное отлично приготовленной рыбе, запивая её неплохим вином.

Никто не узнал бы в человеке, одетом в гавайскую рубаху, расстёгнутую на несколько пуговиц и легкомысленных шортах, куратора советской делегации со стороны КГБ. Ещё сильнее удивились бы постояльцы пансионата, увидев одну из бесформенных тёток, вроде как представляющей «Совэкспортфильм». Последний человек был достаточно молод, и неизвестен советской делегации. Он отличался средней внешностью. Увидишь такого на улице – и сразу забудешь. Будто бы человек умел отводить любопытные взгляды.

– Майор, докладывайте, – обратился старший к женщине.

– С момента прибытия во Францию, никаких инцидентов, связанных с членами группы, не зафиксировано. Есть подозрения по продаже водки и икры, но это в рамках допустимого. Из общего списка выбивается наш подопечный. Объект продолжает вести себя, будто он иностранец – а не советский гражданин, впервые выехавший за рубеж. Два раза, в компании Акмурзина, он был замечен за распитием местного алкоголя. Анатолий, – майор кивнула в сторону молодого коллеги, – Зафиксировал нахождение объекта в баре. Происхождение денег, на которые режиссёр гуляет, установить не удалось. Хотя вино он заказывал недорогое и может укладываться в рамки выданной валюты. Про виски, его дружок оператор долго и громко рассказывал, что это подарок от восторженной поклонницы. Только когда эти самые поклонники могли так быстро появиться? Ещё смущает его знание языков. Если с французским всё понятно, то откуда у него такой чистый английский?

– Вы подозреваете, что режиссёр располагает собственной валютой? Что касается знания языков, то здесь всё немного мутно. Но у объекта действительно была соседка, занимавшаяся с ним. К сожалению, она умерла, и мы не можем проверить объём переданных знаний.

– Хорошо, с языками разобрались. Но насчёт валюты подозрения обоснованы. Деньги он мог получить от атташе из итальянского посольства. Но это только догадки. И капитану виднее.

– Я не мог полностью контролировать встречу объекта с итальянцем. Но, по косвенным уликам, факт передачи денег мог произойти. Что касается поклонников, то вы неправы. Мещерский сейчас весьма популярен во Франции. Его даже по местному телевидению показывали, правда, как некий курьёз. Только народ любит подобных героев. И байка про подаренный виски выглядит вполне себе реалистично. Что касается поведения, то я согласен с Ниной. Режиссёр ничем не отличается от обычного европейца, даже немного наглее и с барскими замашками. И ещё есть один момент, – вдруг замялся Анатолий.

– Так рассказывай. Чего ты тянешь? – удивлённо произнёс начальник.

– Он меня срисовал тогда, в баре с француженками. Я не первый день в наружке, хотя не сразу догадался. Поведение объекта резко изменилось, когда он посмотрел в мою сторону. Всё-таки Мещерский не профессионал, и поэтому себя выдал. Но силён, стервец. Я старался не отсвечивать, но вон оно как.

– Всё страньше и страньше, – куратор пробарабанил пальцами по столешнице и обратился к женщине, – Как вы думаете, есть ли какие-то причины подозревать, что объект может попросить убежище во Франции?

Майор некоторое время молчала, явно анализируя ситуацию.

– Я таких признаков не наблюдаю. Мещерский – самовлюблённый, очень честолюбивый человек, ещё и с гипертрофированным самомнением. Он это старается скрывать, но явно не уважает большинство советских деятелей кино. Более того, не удивлюсь, что он так же относится к советской власти. Проскальзывает у него иногда, даже не в словах, а во взгляде, что-то презрительное. Тяжело давать оценку, наблюдая за человеком всего несколько дней.

– Мы-то знаем, что вы дипломированный психолог, поэтому доверимся оценке профессионала, – поощрительно улыбнулся старший товарищ, – Но я не услышал развёрнутый ответ на заданный вопрос.

– Странный он, товарищ подполковник. Посмотришь со стороны – размазня и баламут, умудрившийся перессориться с маститыми коллегами, даже не начав работать по специальности. Это и в его личном деле написано, переданном смежным отделом. А на деле это совершенно иной человек – жёсткий, практичный, и идущий к своей цели. И все свои надежды он связывает с СССР, так как считает, что в Европе никому не нужен. Это я подслушала часть разговора объекта с оператором, который излишне восторженно отзывался о местной жизни. Прагматизм и уровень знаний, абсолютно несвойственный молодому человеку его возраста. Но он не перебежчик, в этом я не сомневаюсь. Иностранцев Мещерский не любит ещё больше.

– Мда. Забавный фрукт нам попался. Не враг, но и не друг. Откуда они такие берутся? Ведь всё для них – бесплатная учёба, практически безграничные перспективы. Вон, в двадцать семь лет человека заметили, дали возможность снять фильм и оказали честь представлять страну на главном фестивале в мире. А он размышляет о том, что жить в своей стране выгоднее для карьеры.

После слов куратора за столом повисла тишина, нарушаемая лишь звуками какой-то лёгкой мелодии, звучащей по радио.

– С другой стороны, может, с такими типчиками проще, как бы странно это ни звучало? – продолжил беседу куратор, – А то некоторые получают награды, квартиры и машины. Клянутся в верности партии и стране, а копни его поглубже – конъюнктурщик, если не самый настоящий предатель. Свободы реализации им всем не хватает! Помани их на Западе пачкой марок или франков – так ведь сбегут, забыв о Родине. Ладно, наша основная задача – проконтролировать, чтобы объект не остался во Франции. Далее пусть с ним другие товарищи разбираются. Уж слишком много плясок вокруг какой-то пешки. Опыт подсказывает, что надо держаться от подобных дел подальше.

– Товарищ, подполковник, – обратилась Нина, – Вы бы посодействовали, чтобы руководство делегации поменьше давило на объект. Ничего предосудительного он пока не совершил. Вопрос с валютой – только наши догадки. Когда убедимся, то начнём раскручивать дело. Но некоторые товарищи могут всё испортить. Мещерский – человек эмоциональный, хотя сдерживает свои порывы. Может взбрыкнуть и наделать глупостей. А мы в итоге окажемся крайними.

– Поспорил бы с вами насчёт того, что ничего не совершил, – усмехнулся куратор, – Язык у него, как помело. Если бы не поддержка со стороны Фурцевой и интересный проект, который предложил объект, то сейчас у нас бы были с ним иные разговоры. Но и руководство делегации перегибает. Объект со смекалкой подошёл к привлечению внимания публики. Мне это даже понравилось. Да и не было ничего криминального в его интервью. Я сегодня внимательно слушал всю его пресс-конференцию. Эпатажно и необычно, но не более того. Совсем забыл – что это за планета такая? О ней уже было в деле, которое нам передали? И это нормально, что человек в своих мечтах считает себя ящером?

Все трое тихо рассмеялись. Слово взяла майор.

– Я обратила внимание на эту фразу в деле объекта. Нибиру связана с мифологией древних шумер и их бога. Если нужно, то можно попросить профильных специалистов дать развёрнутую справку. Что касается слов про ящера, то это шутка. Вернее, издёвка.

– Тогда работаем, товарищи. Нам ещё сопровождать группу в Париж, где у неё остановка на два дня. Прошу вас не снижать бдительности, и это касается не только объекта

Глава 9

Ну, всё! Откидываю спинку самолётного кресла, закрываю глаза и вытягиваю ноги. Надо попытаться расслабиться и переварить сумасшедшую неделю. Под гул моторов самолёт начал набирать высоту, а я прокручиваю произошедшие недавно события.

Встреча с одним из самых талантливых европейских продюсеров произошла в том же небольшом итальянском ресторанчике, где мы обедали с Франческо. Дино де Лаурентис был невысокого роста, подвижен и курил какую-то странную сигарету, более похожу на сигару. Французский у него был лучше английского, поэтому договаривающиеся стороны остановились на местном наречии. Но сначала была еда, сытная и вкусная. Мы поблагодарили повара, который вышел с кухни пообщаться с известным соотечественником. Подобная простота повысила рейтинг продюсера в моих глазах. Наши чинуши ведут себя гораздо более высокомерно. Хорошо, что пока не все.

Уже за бокалом вина, итальянец приступил к делу.

– Признаюсь, я не ожидал от советского режиссёра такого интересного сюжета. Сам стиль понятен и очень мной любим. Но многие ходы и работа оператора впечатляют. Только вам не стоит надеяться на главный приз, – улыбнулся продюсер.

– Кто сказал, что мне интересны награды? – заставляю собеседника удивиться, – Не буду скрывать, но в Москве мой вояж станут рассматривать строго по завоёванным призам. Думаю, что-то нам вручат, поэтому я сильно не переживаю. Но моя главная цель – это заявить о себе публике и наладить контакты с европейскими продюсерами. В первую очередь с вами, Жаком Ройтфельдом или Жоржем Дансижер. Что касается первого, то эта цель практически достигнута – именно мой фильм сегодня вечером демонстрируют на центральном пляже под открытым небом. Вторая часть плана в ваших руках.

– Французов вы выбирали, потому что у них русские корни?

– Они евреи, родившиеся в России, но это не имеет отношения к делу. Возможно, с бывшими соотечественниками легче найти общий язык. Но главный критерий выбора – это жанр кино, в котором они работают. Несмотря на мою любовь к неореализму, далее я хочу снимать развлекательные фильмы. Можно попробовать иные жанры, но в ближайших планах у меня картина о войне. Для советского зрителя – это серьёзная тема. И обсуждать её в подобном контексте, у нас – просто кощунство. А вот для европейцев – это просто приключения на фоне военных действий. У вас уже начали забывать про те страшные годы. Ставку я сделаю на эпатаж и визуализацию сцен боёв с бомбардировками. Думаю, даже в Европе ещё не видели большинства моих задумок. И надеюсь, их оценит массовый зритель.

– Не скрою, что я заинтригован. Только почему вы начали переговоры не с французов? – Дино выдохнул ароматный дым своей сигары.

– Вы более универсальный специалист, чем оба ваших конкурента. Плюс «Dino de Laurentiis Cinematografica» старается работать со многими европейскими режиссёрами, а не замыкается исключительно на Франции. Значит, вы в постоянном поиске, а не только пытаетесь заработать как можно больше денег здесь и сейчас. Думаю, у вас в планах выход на Америку. Это полностью совпадает с моей целью, так что нам по пути.

А смех у итальянца приятный и искренний. Я тоже улыбнулся для видимости, хотя сидел как на иголках. Мне никоим образом не хотелось обращаться к двум упомянутым эмигрантам, добившимся много во Франции. Слишком они местечковые, что ли. А вот Лаурентис был известен тем, что проторил дорогу в Голливуд и спродюсировал ряд знаковых фильмов. Хотя за «Профессионала» Дансижеру низкий поклон. Но это всё равно французский аквариум, а мне нужен мировой океан.

– Редко можно встретить такого самоуверенного и наглого типа, как вы, – отсмеявшись, произнёс Дино, – Ведь это всего лишь ваша вторая работа? До этого был какой-то маленький документальный фильм в Венеции?

– Это мой третий проект, – опять удивляю итальянца, – Недавно мы закончили монтаж двух из десяти серий документального фильма о русской истории. Думаю, вам бы они понравились. Там тоже хватает новинок, которые ещё не использовали в Европе, а может, и мире. Сценарии для трёх следующих серий практически готовы, и я приступлю к съёмкам, как вернусь домой.

– Хорошо, синьор Мещерский, – продюсер шутливо поднял руки, – Я верю, что вы действительно неординарный режиссёр. Ещё и сценарии к фильмам вы пишите сами. И хорошее документальное кино является моей страстью, здесь вы знаете, куда бить. Но что вам нужно от меня? В принципе, наша компания открыта для предложений, и мы можем закупить советскую картину. Правда, это дело сложное.

– Я хочу предложить снять совместный фильм. Тогда у вас не будет проблем с закупкой и прочими нюансами. Для того, чтобы картину смотрели в Европе, мне нужно два или три иностранных актёра. Лучший вариант – это французы, так как их кинематограф очень популярен в СССР. Выплату гонораров и накладные расходы иностранцев вы берёте на себя. Ещё нам потребуется оперативно закупить и привезти в Москву необходимое оборудование, без которого нереально снять многие эпизоды. Это тоже будет вашим вкладом в общее дело. И неплохо бы вам посетить Советский Союз с ознакомительной поездкой, заодно я бы продемонстрировал отснятые кадры. Поверьте, мне есть чем удивить любого продюсера или человека, разбирающегося во внутренней кухне мирового кинематографа. Более того, мы даже написали три песни к будущему фильму. Исполнять их будет не симфонический оркестр, а рок-группа. Это далеко не все мои задумки. Только раскрывать все карты я буду после подписания контракта и ещё пары дополнительных условий.

– Мне уже страшно представить, о каких специальных пунктах может идти речь? – вопрос был задан вроде шутливо, но внимательный взгляд намекал на серьёзность.

– Вы закупаете фильм и лицензию на право демонстрировать его в определённых странах. Деньги за это идут в бюджет СССР. А я получаю процент с прибыли от проката на личный счёт, – стараюсь говорить спокойно, а сам будто нырнул в прорубь.

Итальянец напряжённо думал, судя по складкам на лбу. Я же решил подлечить нервы вином и выпил, чуть ли не полный бокал. Приятное тепло разлилось по телу и мне стало действительно легче.

– Знаете, мне более близок подобный подход. Тем более, я слышал о странных финансовых схемах, которые практикуют в вашей стране. Предложи вы что-то иное, то я бы засомневался. Не буду спрашивать, зачем вам деньги в Европе, если вы не сможете их потратить. Давайте ближе к делу.

Я решил, что совсем скрывать идею фильма нет смысла, и обрисовал его в общих чертах. Заодно передал ди Лаурентису список оборудования и обозначил персоналии актёров, которых вижу в своей картине. Он на некоторое время завис, а затем начал уточнять детали.

– Эти двое вполне понятно, – Дино провёл пальцем по двум фамилиям, – Оба снимались в «Нормандии-Неман» и будут хорошо встречены русской публикой. Только карьера ваших избранников давно пошла на спад, поэтому для Европы это не лучший выбор. А вот с дамой вы не погорячились? Она сейчас весьма востребована во Франции, но далеко не самая популярная. Хотя, при определённых условиях можно ангажировать любую французскую или итальянскую звезду, ну может, кроме Брижит, Софи и Мерсье. Но и здесь я бы подумал, что можно сделать, ведь хороший гонорар порой творит чудеса. Почему именно она?

– Скоро фильм с её участием выйдет в советский прокат. Не удивлюсь, если он побьёт все рекорды по кассовым сборам, для иностранных фильмов – точно. Плюс у актрисы мама русская, что можно обыграть со всех сторон. Для советской публики это будет просто приятно, тем более, что у нас сейчас очень хорошие отношения с Францией. В Европе можно сделать упор на корни актрисы для рекламной кампании. Выгода очевидна. Ещё я надеюсь, что ей удастся лучше войти в образ советской женщины.

– Вы чего-то не договариваете. Есть ещё аспект, кроме денег, из-за которого вы хотите привлечь иностранцев в свой проект. Технику вы можете закупить через нашего общего друга Франческо. Мне нужно понимать вашу мотивацию полностью.

Умный дядька этот ди Лаурентис. По идее, я могу снять фильм и без него. И никто не мешает грамотно раскрутить его в Европе. Только мой путь к кинематографическому Олимпу растянется на долгие годы, если не десятилетия.

– Индульгенция и свобода! – итальянец опять удивлённо вскинул брови, – Если получится привлечь иностранные деньги и актёров, а далее фильм принесёт валютную прибыль стране, то я стану практически неприкасаемым. Даже наши функционеры, сошедшие с ума на идеологических догмах, не станут мешать работать режиссёру, который приносит твёрдую валюту. Что касается свободы, то это возможность работать на Западе. Бежать я никуда не собираюсь, а вот денег могу принести. Ответственные люди это видят и сделают выводы. Думаю, мне удастся получить право работать в любой стране.

– Мне нужно подумать, – ответил Дино через некоторое время, – У меня есть ваш рабочий телефон. Через неделю или полторы я сообщу вам о своём решении.

В принципе – это уже положительный результат, раз моё предложение не отвергли сразу. Далее мы обсудили конкурсную программу. Я как раз посмотрел фильм Копполы и «предсказал» режиссёру великое будущее. Дино был иного мнения. Он считал, что наиболее успешным будет его соотечественник Антониони. Спорить не стал, сказав, что нас рассудит время.

* * *

– Это что? – Баскаков даже снял очки и непонимающе уставился на меня.

– Объяснительная в двух экземплярах, где детально описано, чем мотивированы мои действия. Прошу вас подписать копию, я передам её в Минкульт по возвращении. Вторая бумага – это жалоба на систематические оскорбления моей персоны товарищем Кузнецовым. Мне тоже нужна ваша виза на копии. Её я планирую передать в Комитет партийного контроля. Лично дойду до товарища Пельше, но я это дело так не оставлю. Если некоторые товарищи думают, что на них нет управы, то они глубоко заблуждаются. Такие слова, как «контра» я бы не простил родной матери. И насчёт «барина», товарищ тоже перегнул. Я это детально расписал, указав, в каких условиях проживало руководство делегации и большинство членов делегации.

– Это же может поставить крест на вашей карьере, – начал увещевать явно встревоженный чиновник, – В нашем обществе все равны, и это главный постулат советской власти. Но сейчас ситуация иная, и имеет место личный конфликт. Вы имеете полное право обращаться в любые контролирующие органы. Только учтите, что у монеты две стороны. В объяснительной вы обвиняете руководство делегации в некомпетентности и срыве продвижения вашего фильма. Слово-то, какое странное. Но это не самое главное. Мы уже объяснили, что произошла техническая ошибка. Чтобы писать в жалобе о «барстве», «чванстве», «систематических унижениях» и прочих нездоровых явлениях, надо иметь веские доказательства. И это просто не принято, Алексей. Обычно все конфликты решаются немного иным путём. Я даже не знаю, как реагировать на эту писанину. Ведь дело может пойти дальше, и вы уже не отделаетесь просто запретом на работу в кинематографе.

– Просто ведите себя, как честный человек, и говорите правду. Вы присутствовали при обоих скандалах, которые закатил замминистра. Что касается всего остального, то не я живу в Карлтоне. Именно Минкульт отвечал за размещение делегации, то есть лично товарищ Кузнецов. Вот пусть специалисты посчитают расходы в валюте, потраченные на делегацию. И нужны ли подобные расходы? Но это вопрос вторичный. Основной – это оскорбления, которые я просто так не оставлю. Если вы не завизируете копии, то придётся отправить их с дипломатической почтой. Там будут указаны даты, и дело получит официальный ход на самом верху. Его уже не удастся спустить на тормозах. Я прекрасно понимаю, какие могут быть последствия. Но есть вещи, которые не прощаются. Просто выволочка, с указанием ошибок младшего товарища – это нормальный процесс. Оскорбления и угрозы, в достаточно невинной ситуации – совершенно иное дело.

Глава делегации ещё раз посмотрел на меня, как на какое-то чудо природы, и подмахнул обе копии. Но решил обозначить некоторые условия.

– Давайте сделаем так. Я поговорю с Александром Николаевичем и постараюсь решить конфликт миром. Поверьте, вы тоже совершили несколько странных поступков, и комиссия «Госкино» будет их рассматривать. А может, и другие структуры. Если вы надеетесь на покровительство Екатерины Алексеевны, то она не всесильна. Весовые категории обычного режиссёра и замминистра с безупречной репутацией, совершенно несопоставимы. У вас всё равно будет множество проблем. Даже если комиссия примет вашу версию произошедших событий.

Немного подумав, решаю не лезть в бутылку. Бороться с номенклатурщиком такого высокого уровня – изначально самоубийственная задача. Но и ставить себя в унизительное положение, оправдываясь за свои действия, я не собираюсь. Терпеть оскорбления – тем более. Если товарищи чиновники привыкли к безнаказанности, то придётся взбаламутить их тихое и уютное болото. Только меня порядком потряхивало, и эскапада против Кузнецова была наполовину блефом. Моей целью было именно договориться. Идти на прямой конфликт я планировал в самом крайнем случае. Но и обозначить свою позицию не мешает.

Только все мои надежды рухнули следующим вечером. Баскаков даже не стал меня вызывать, а просто сообщил решение через своего помощника. Кузнецов на мировую не согласен.

Расстроился я тогда капитально. Но постепенно на смену нервному напряжению стала приходить какая-то необъяснимая злоба. Это прорывался характер прежнего Лёхи. Тот мог долго терпеть всякую несправедливость. А когда критическая масса превышала определённый порог, то его было уже не остановить. Он лез в любую драку, не думая о последствиях. Сейчас меня посетило подобное чувство. Вы хотите эскалации конфликта? Значит, вы её получите, и плевать, чем всё закончится.

* * *

– Надеюсь, вы не обиделись на решение жюри? – задаёт вопрос великий итальянец.

Вечеринка, посвящённая закрытию фестиваля, в самом разгаре. На специально снятой роскошной вилле собрались основные действующие лица прошедшего шоу. Самое забавное, что меня могло здесь и не быть. Приглашение прислали в Карлтон, а кое-кто решил, что раз не позвали его, то и одному наглецу тут делать нечего. Только с Серовой товарищ ссориться не решился, а она сразу сообщила мне о намечающемся мероприятии.

Не знаю почему, но нас отпустили без сопровождения – кураторов в приглашении, разумеется, не было. В составе приглашённых были я, Серова, Агапова, Хейфиц и Терентьева. Правда, перед выездом нам провели небольшой ликбез насчёт поведения советского человека в капиталистическом окружении. Хорошо, что не цитировали моральный кодекс строителя коммуниста, если такой есть в природе. Тем забавнее было встретить на вилле Бондарчука, которого никакими накачками не тревожили. Наша звезда и член жюри жил в Каннах фактически автономно, занимаясь своими делами без всяких нравоучений со стороны чиновников. Вот и верь товарищу Баскакову, что в СССР все равны.

Если брать итог XX Каннского кинофестиваля, то он стал удачным для советского кинематографа. Картина Хейфица получила специальный приз жюри. А вот мы оторвались на славу. Приз зрительских симпатий был ожидаем. Но награда за лучшую режиссуру и женскую роль, меня реально поразили. Агапова так вообще была в шоке и долго не могла поверить такому счастью.

Я же решил ковать железо пока горячо, и через мадемуазель Рене устроил ещё одну пресс-конференцию. На этот раз не стал мудрить, и договорился провести мероприятие в нашем пансионе. Полтора десятка приглашённых журналистов сначала пытались задавать мне каверзные вопросы. Но так как разного рода провокаторов среди них не было, то всё прошло вполне дружелюбно. Пришлось много хвалить акул пера, объявив их чуть ли не основными творцами нашего успеха. Оппоненты весьма положительно отнеслись к расточаемым похвалам. А ещё более позитивно они восприняли последующий фуршет. Вот здесь и пригодилась водка с икрой, которую я реквизировал у соратников.

Понятно, что мадам Серве тоже расстаралась, ведь для её заведения это отличная реклама. Вино, различные сыры, канапе и салаты украшали шведский стол. Но мало кто из журналистов отказался от пары стопок водки и бутербродов с русским деликатесом. Мне нужна хорошая пресса на Западе, поэтому не жалко. Хочется верить, что это мероприятие мне не занесут в список многочисленных грехов, совершённых за последние дни. Часть делегации, которая жила в пансионате тоже оторвалась на славу. Товарищи жрали и пили в три горла, будто никогда не видели еды и алкоголя. Мне даже стало стыдно за некоторых персонажей, будто вчера прибывших из голодного края. Люди перепутали дружеский фуршет с банальной пьянкой. Наверное, решили, что у Мещерского денег куры не клюют и пусть вообще проставляется. Козлы!