Текст книги ""Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

Соавторы: Анна Рэй,Андрей Еслер,Андрей Болотов,Александр Яманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 190 (всего у книги 353 страниц)

Глава 14

«Какая прелесть!»

– Хиенна Огненная

– Помочь другу мы всегда рады, – любовно погладив посох, сказал Гарб после некоторого раздумья, – но все же не стоило тащить нас сюда вот так без предупреждения. От демона я другого и не ожидал, но тебе же помощь нужна. Нельзя было просто попросить, а не толкать Адинука к карте?

– Вы бы не согласились, – пояснила Хиенна, скорчив жалобную мину, – а так у вас нет другого выбора. Зато без награды не останетесь.

– Вот только не нужно заговаривать мне клыки, – не поверил шаман. – Предлагаешь довериться представительнице расы, для которой вероломство сродни естественной потребности организма? Я вырос в атмосфере предательства, меня просто так не проведешь. Боюсь, твоя награда будет стоить мне обеих лап и головы в придачу. Дороговато выйдет.

Суккуба встала с кровати, сладко потянулась и в упор посмотрела на шамана с тенью улыбки на прекрасном лице.

– Все-таки ты дурашка, хоть и довольно милый, – сказала она. – Стереотипы иногда помогают смертному разуму справляться с реальностью, но порой неплохо бы и головой поработать. В Рахэн-ди живет несколько сотен тысяч видов существ, которых вы зовете демонами. Разные есть: чешуйчатые, с иголками, студенистые, гладкокожие, разумные и не очень, простые, волшебные, злые, добрые... Понимаешь, раз-ны-е! Как и везде – в любом другом мире.

– Добрые? – удивился Гарб.

– Да, – закатила глаза пуута, словно напоминая себе, что имеет дело со смертным, которого бессмысленно укорять за недостаток знаний. – Это простая логика. Может ли быть, чтобы при таком разнообразии существ и огромном их количестве никто из них не был добрым или хотя бы не злым?

– Не уверен, – осторожно произнес Гарб, находясь в полнейшем смятении.

Настолько элементарная мысль никогда не закрадывалась в его голову.

– Может, сама злобная природа этого мира делает всех его обитателей злыми? – предположил гоблин.

– Знаешь, почему нас называют злыми? Как это говорится у вас... всех под одну гребенку.

Гарб всегда видел демонессу не так, как ее воспринимали остальные компаньоны за исключением разве что минотавра. Шаман не замечал магической красоты, которой суккубы обычно приукрашивают свой облик. Но сейчас он взглянул на нее совсем по-новому. Что-то неуловимо изменилось во внешности и поведении суккубы.

Пуута стояла, слегка сутулясь, под глазами залегли тени, а лоб над переносицей прорезала глубокая морщина. Несколько мелких складочек спрятались в уголках глаз, как бывает у существ, любящих по-доброму искренне улыбаться. У добрых существ. Злые никогда так не улыбаются.

– Нет, – начиная что-то понимать, коротко ответил гоблин, – но, кажется, догадываюсь.

Хиенна поощрительно кивнула.

– Кому, как не тебе это понять, дорогуша? Гоблинов, как я знаю, не очень-то жалуют в вашем мире. Как и демонов. Значит ли это, что поголовно все гоблины и демоны – злобные и коварные твари?

– Я...

– Да, ты! – с жаром перебила его суккуба. – В тебе я увидела родственную душу, и только ты и твои друзья можете все изменить для меня. Так вот, в вашем мире демонов нарекли злыми, потому что они, как и дьяволы, обязаны «карать» отвергнутых.

– А разве не так? – немного ошеломленный напором спросил Гарб и тут же растерялся еще больше. – У вас что, есть душа?

Пуута тяжело вздохнула.

– Все несколько сложнее, друг мой. Да, у нас есть некое подобие души, хоть она и не совсем такая, как у вас. Без души в нашей вселенной существует только нежить. Мы же были прокляты богами зависеть от душ смертных разных миров, которые при жизни совершили определенный набор «грехов». Боги хитрые: себе они забирают только тех, кто им угоден, а нам сбрасывают остальное – отходы своего рода. Слабые души, которых и так недостаточно, а еще приходится подраться с марами за добычу. Однако если души перестанут поступать, Рахэн-ди не станет. Нас не станет.

– То есть вы не по своей воле это делаете?

Пуута печально улыбнулась и покачала головой.

– Сборщикам их ремесло даже нравится, хоть и не всем, – сказала она, – а для остальных это просто способ выжить и иногда приобрести немного могущества. Души стоят денег.

– А что происходит с душами, которые вы… ваши сборщики собирают? – заинтересованно спросил Гарб.

– Из них высасываются остатки Дэ, а некоторые пустые оболочки обрастают плотью и годятся в пищу. Большинство обретает забвение – для них это лучший исход, но очень малая часть настолько жаждет жизни, что возрождается в новом облике и становится пуутами или марами.

– Но суккубы же не так получают силу, – засомневался в услышанном гоблин.

– Да, наши пути отличаются от большинства тех, кого вы зовете демонами, – подтвердила Хиенна. – Мы суккубы единственные, кто черпает Дэ из силы любви, даря при этом смертным наслаждение. И даже нас клеймят как злобных тварей.

Гарб нервно рассмеялся.

– Не хочу показаться невежливым, но после ваших визитов смертные мужчины часто умирают от истощения.

Демонесса вяло махнула рукой и слегка нахмурилась, показывая свое отношение к сказанному.

– Несчастные случаи. От общего числа наших посещений – это лишь малая толика. Сколько наслаждения подарено одиноким мужчинам никто же не считает. Но стоило в порыве страсти кому-то из наших неопытных путешественниц перестараться, как мы уже враги рода людского. Знаешь, кто нас больше всех ненавидит? Монахи, давшие обет безбрачия. К ним мы, конечно, приходим в первую очередь. Как самцы хвастаются охотничьими трофеями, так и мы иногда в компании подруг можем похвалиться ночью, проведенной со священником. А еще служители богов – самый желанный и ценный приз – энергии их чистых душ хватает на многое. Но ведь никто и никого не заставляет! Все происходит абсолютно добровольно.

– То-то я смотрю, ты так прикипела к Михелю, – Гарб начал вставать с кровати, но оказался припечатанным к ней незримым прессом.

– Я предупреждаю тебя, гоблин, – полным ледяной стужи голосом сквозь зубы процедила Хиенна, – не смей больше так об этом отзываться. Я попросила о помощи, но сносить оскорбления не намерена даже от тебя.

Лицо ее пылало, а ноздри раздувались от сильного негодования.

Пресс отпустил гоблина, который вдруг снова почувствовал себя маленьким и жалким. Ощущение оказалось неприятным. С тех пор как его рост изменился, ловец духов стал беспечнее. Он перестал бояться каждого подозрительного шороха, уже не следуя стародавнему гоблинскому инстинкту – убежать или спрятаться. Суккуба вдруг выдернула его из витания в облаках и сбросила обратно на землю – неуязвимым шаман не стал даже с таким ростом, и даже посох вряд ли защитит от тех, кто не боится.

– Прости, – сказала бесовка. – На меня нашло что-то… я не хотела так.

Гарб встал с кровати, испытывая одновременно неловкость, страх и нарастающий гнев. Если прямо сейчас стукнуть, то… «Не сметь поддаваться злобе!» – мысленно одернул себя жрец Бирканитры.

– Ладно, проехали, – шаман попробовал представить себя на месте девушки и смог хоть и с некоторым усилием перебороть желание ударить Хиенну посохом. – Доверять я тебе намного больше не стал, но все же попробую. Ради Михеля. Ты поможешь нам, а мы тебе. Как нам противостоять королеве?

– Я должна бросить ей вызов и сделать это в подходящее время и в подходящем месте, – грустно ответила суккуба, закрывая ладонями изумрудные глаза, в которых блеснули слезы. – Другого пути нет. Вне ритуального круга она просто размажет меня ровным слоем по стенам замка, а там ее магия будет бессильна. Когти против когтей, зубы против зубов – победит сильнейшая. Сейчас она уже в том возрасте, когда можно рискнуть.

***

Адинук похлопал лежащего дьявола по щекам, поросшим густой черной щетиной.

– Вставай, лежебока!

Муфад’ал приоткрыл глаза и, не меняя позы, передал мысленный сигнал:

– Она ушла?

– Ты про прелестницу, хотевшую тебя задушить? – уточнил темный эльф вслух. – Удалилась по своим делам, наверное. Михелю скажи спасибо.

Муфад’ал осторожно, словно не веря в чудесное спасение, потрогал шею. Обнаружив ошейник на прежнем месте, жахани всхлипнул.

– Она прелестна, как откладывающая яйца пещерная паучиха аланкабуту, – прохрипел он, снова силясь снять ошейник. – Наши как-то вторглись в Рахэн-Ди. Там на границе была сеть тоннелей, через которые решили пройти для внезапности. Всего семь таких прелестниц половину файлака отравили насмерть, пока мы сообразили, что к чему. Самые страшные потери среди наших войск за всю историю. Командующий еще удивлялся, чего это тупые пууты не пользуются такими удобными тоннелями для своих набегов. Он был среди павших в тот день.

Адинук улыбнулся, вспомнив про Милену, смирно сидящую в заплечном мешке, и напомнил себе, что пора бы ее покормить.

Монах, до сих пор задумчиво смотрящий вслед ушедшей наследнице, повернулся к сидящему дьяволу.

– Замри! – предупредил он жахани.

Муфад’ал покорно застыл, а монах резко вскинул крепкую жилистую руку, ухватился за ошейник и, шепча молитву, потянул его на себя. Металл покраснел и расплавленными каплями потек по рукам Михеля, не причиняя ему никакого вреда. Зато досталось жахани. Незадачливый дьявол сначала беспокойно заерзал на месте, а потом заверещал и дернулся, высвобождая шею, на которой красовался свежий ожог. Белесые ожоговые пятна виднелись и на груди в тех местах, куда упали капли.

– Але маю рам, ана уасси! – вместо благодарности зашипел дьявол. – Почему не заживает? Как же больно!

Михель отступил на шаг и тихо выругался сквозь зубы. Его густые темные брови взметнулись вверх над расширившимися от ужаса карими глазами. Почему так всю жизнь происходит: захочешь сделать кому-то хорошо, а получается только причинить боль? Женился – жена страдала, ушел от нее – она не стала счастливее, примкнул к компаньонам – вообще в Ад попали. «Что же я делаю не так?» – горестно подумал мужчина. – «Хиенна вот тоже странно себя ведет, как будто ей со мной плохо».

– Вот что я называю «по-настоящему припекло»! – прокомментировал Адинук. – То ли металл божественный, то ли Михель слишком правильно помолился. Кому ты там поклоняешься, говоришь?

– Извините, – взял себя в руки жахани, хотя и продолжил морщиться от боли. – Благодарю за освобождение от оков, друзья мои. Буду должен. Только больше не надо рядом со мной молиться. Это ужасно больно.

– Обращайся, – кивнул троу, от чего его длинные серебристые волосы красиво разметались по плечам.

– Пошли назад, – бросил монах. – Нас ждут Каввель с Гарбом.

***

Михель и Адинук вместе заглянули в пролом. Муфад’ал боязливо переминался с копыта на копыто позади.

– Как минотавр-то изменился! – притворно удивился бард, увидев вместо рогатого гиганта суккубу. – Каввель, тебе идет, как роза клумбе.

– Остроумен, как всегда, – приветливо помахала ему Хиенна, стоящая рядом с Гарбом.

Михель первым выбрался из отверстия в стене. Успевшая осесть красная кирпичная пыль снова взметнулась во все стороны, заставив всех закашляться. Адинук легко проскользнул на кровать следом и попытался облобызать тыльную сторону ладони суккубы. Монах неуловимым движением подставил барду подножку. Адинук споткнулся и, пытаясь удержать равновесие, схватился за первое, что подвернулось под руку – посох Гарба.

– Дур джа, моорх! – рефлекторно выругался на родном языке гоблин, сделав попытку выдернуть чар из руки темного эльфа.

Незамедлительно последовала яркая вспышка, сопровождаемая громким хлопком. Ударная волна отбросила от Гарба монаха и суккубу, впечатав их в стены. Муфад’ал, укрытый за слоем кирпича, истошно завопил и в очередной раз бухнулся в обморок.

Михель встал, охая и потирая ушибленный бок.

– Предупреждать надо, – проворчал он, проверяя, не пострадала ли Хиенна.

– Мальчики!.. – суккуба захлопала в ладоши и запрыгала на месте, как снаряд для игры в эльфийский рукомяч.

Михель посмотрел в направлении ее взгляда и обомлел.

– На что уставились? – непонимающе спросил Адинук.

– Хиенна, у тебя есть зеркало? – дрожащим голосом спросил шаман.

Пуута торопливо извлекла из складок своего одеяния маленькое круглое зеркальце и передала Адинуку. Эльф, все еще не понимая, что произошло, взял его и посмотрел на свое отражение.

– Клянусь десятью тысячами колечек в бороде Хьялти Златобородого! – восторженно пробормотал бард. – Не может того быть!

Из зеркала на него смотрел симпатичный молодой эльф. Все, чему полагается быть у эльфа, было на месте: пара зеленых глаз, остроконечные уши, тонкий нос с горбинкой, слегка завивающиеся волнистые волосы цвета соломы и благородная бледность кожи, так ценимая первородными подданными короля Миримона...

– Я малость посветлел, вам не кажется? – совершенно невозмутимо обратился он к присутствующим.

– Три части, всего лишь три из четырех... – задумчиво пробормотал Гарб, легонько постукивая посохом о ковер на полу. При каждом ударе от красного ковра отлетали ворсинки. В полете они вспыхивали синими искорками и падали обратно уже обесцвеченными.

– Ты куда могущественней, чем я могла представить, жрец, – подмигнула суккуба Гарбу. – Мне кажется, все должно получиться.

– Мне кажется, – сказал Адинук, продолжая смотреться в зеркальце, – что все уже получилось. Со вторым ухом я слышу гораздо лучше. Например, как трясется за стенкой один дьявольский страдалец. Муфад’ал, выползай оттуда уже.

Жахани покорно вылез из пролома в стене, хотя ему и пришлось для этого потрудиться – края отверстия по ширине почти совпадали с его животом. Дьявол старательно делал вид, что не замечает Хиенну, которая в свою очередь неотрывно смотрела на неловкие потуги несчастного.

– Зачем вы таскаете с собой это?! – процедила суккуба с нажимом на последнее слово, когда дьявол все-таки вывалился на кровать.

Она напряглась, словно изготовилась к прыжку. Кулаки демонессы сжимались и разжимались сами собой. Беднягу угораздило иметь сильное сходство с Анделефтом, и это не добавило ему приязни со стороны принцессы.

– Нам его стало жалко, – оправдываясь, ответил Михель, загораживая собой дьявола.

Суккуба сделала шаг в его сторону.

– Ради меня, пожалуйста, – монах умоляюще посмотрел на Хиенну.

Суккуба замерла.

– Добрый, – как будто ни к кому не обращаясь, сказал Гарб.

Кроме демонессы, никто не понял, что гоблин имел в виду, но единственное слово достигло цели. Принцесса поджала губы, все еще не желая сдаваться.

– Это тот жахани, который попал сюда вместо тебя. Ему и так досталось. Помнишь, как было с тобой в Эльжахиме? Тебе еще повезло, – развил успех Михель. – Ты сразу нас встретила.

Хиенна поморщилась, как от зубной боли.

– Не напоминай. Зря ошейник сняли. Дальше этой комнаты он и минуты не протянет без него, и доверять этой твари я бы все равно не советовала.

Жахани оскорбленно засопел, но промолчал, чувствуя, что любые возражения могут закончится для него плачевно. Гарб постучал посохом, привлекая внимание, от чего у дьявола задергался глаз.

– Прошу всех успокоиться, – громко сказал он. – Муфад’ал нам нужен, и это не обсуждается.

– Для чего? – спросила суккуба.

– Пока не знаю, – нерешительно произнес гоблин, – но надеюсь скоро узнать. Он был частью недавнего видения.

Хиенна посмотрела на дырки, прожженные в ковре силой посоха, на пролом в стене и неожиданно звонко и заливисто расхохоталась.

– Пойдемте искать пропавших, пока до королевы не дошли слухи, что гости пытаются разрушить замок.

Глава 15

«Нормально же получилось! Ну что вы начинаете?!»

– Муфад’ал Невезучий

Хиенна открыла один из шкафчиков в своей комнате и порылась рукой в его недрах.

– Вот, – сказала она, протягивая Муфад'алу черный кожаный ошейник с металлическими заклепками. – Надевай.

По лицу жахани пробежала гримаса ненависти. Надеть символ рабства добровольно? Отказаться от свободы, пускай и мнимой?

Краснокожий дьявол взял ошейник и дрожащими руками застегнул на своей шее. Как раз поверх ожога, оставшегося от ошейника, который расплавил Михель.

– Можем идти, – улыбнулась Хиенна и первой пошла к двери.

Если у нее и были какие-то неприятности после разговора с королевой, то внешне на суккубе это никак не отразилось. Разговор с Гарбом тоже как будто прошел без последствий. Девушка лучилась от жизнерадостности и непринужденно общалась с компаньонами.

«Интересно, – подумал Гарб, – это у нее маска такая, чтобы не пугать остальных раньше времени?

Вслух он ничего говорить не стал, чтобы не портить пууте игру, и на всякий случай приглядывал за монахом. Михель не отставал от объекта своих воздыханий ни на шаг и все время улыбался. Ему даже дышалось легко рядом с любимой.

– А вот здесь мы с братом обожали прятаться от всех, когда были совсем маленькими! – рассказывала суккуба мимоходом, указывая на какой-нибудь темный закоулок, коих в плохо освещенных проходах цитадели встречалось предостаточно. – Вон там дальше пыточная.

Демонесса вела гостей такими же мрачными коридорами, которыми компаньоны шли вчера. Отличалось только количество идущих и направление движения.

Позади группы плелся Муфад’ал, громко цокая копытами. Суккуба ступала совершенно бесшумно в своей мягкой и удобной обуви и морщилась при каждом звуке. Жахани это заметил, и стал стучать еще громче, обнаружив хоть какой-то способ отомстить за ошейник. Мстить, когда тебе ничего за это не могут сделать, оказалось приятно. Пытать его больше никто в обозримом будущем не собирался, так что дьявол тоже находился в приподнятом настроении.

Особняком держался Адинук. Бард присвоил выданное зеркальце и расставаться с ним явно не собирался, периодически заглядывая туда и беспокойно проверяя, не вернулся ли синюшно-черный цвет кожи, не поменялся ли снова цвет глаз на красный. Черты, присущие благородным светлым эльфам-лусидам, каждый раз оказывались на месте. Благодаря этому Адинук всю дорогу беззаботно напевал недавно сочиненную балладу, изредка прерываясь, чтобы опять с тревогой в душе посмотреть на свое отражение.

На полушаге Хиенна остановилась и подняла согнутую в локте руку, призывая остальных замереть.

– Чувствуете? – спросила она, обращаясь больше к Гарбу.

Шаман прислушался к ощущениям и согласно кивнул.

Воздух перед компаньонами заискрил, и из разверзшегося под потолком малюсенького окошка портала осторожно высунулась человеческая голова.

– Бурбалка! – радостно закричал бард.

– Чур меня! – растерялась голова, пытаясь лучше рассмотреть собеседника. – Мы знакомы?.. Адинук?

– Собственной персоной, – раскланялся эльф.

Голова дернулась и ойкнула, задев ухом край портального оконца.

– Ну, дела! – только и смог ответить Антонио.

– Ты в порядке? Знаешь, где остальные? Где ты сам? – засыпал его вопросами Гарб.

Бурбалка осторожно просунул голову чуть дальше. Гарб заметил потухший взгляд бывшего призрака, впалые щеки и мешки под глазами.

– Дело дрянь, если честно. Чувствую себя паршиво, будто снова в мире теней оказался. Но как же было хорошо! Еле нашел вас. Мы в каком-то подвале, лежим тут прикованные. К нам пару раз заходила суккуба и... и...

– Можешь не продолжать, – перебила его Хиенна. На ее скулах заиграли желваки. – Мерилит?

Голова в портале попыталась отрицательно покачаться, но вовремя остановилась.

– Нет, которая с крыльями, королева! Заберите меня отсюда, она снова идет!

Голова втянулась обратно, и портал схлопнулся. Хиенна задумчиво потеребила косу. Спутники вопросительно посмотрели на нее.

– Значит, дорогая матушка решила пойти напролом, – Хиенна была на удивление спокойна. – Совсем, наверное, слаба стала, раз решилась на откровенное воровство. Что ж, это к лучшему. Надо торопиться – у нас в запасе минут тридцать, а идти еще далеко.

Суккуба, не оборачиваясь, решительно зашагала вперед по бесконечным лестницам и коридорам. Михель сразу устремился за ней. Остальные переглянулись и заторопились следом.

***

Еще минут через пятнадцать спуска ускоренным шагом в полумраке появились очертания высоченных резных ворот. Мастер, сотворивший их, похоже, имел какое-то отношение к гномам: изображенные на створках узоры и орнаменты походили на те, что компаньоны уже видели в Льонасской академии. Правда, строителям полагалось бы быть исполинских размеров по сравнению с обычными гномами, чтобы успеть завершить работы хотя бы за триста-четыреста лет жизни, отпущенных этому племени.

С утробным ворчанием из темноты выползло нечто огромное и преградило путникам подступы к воротам. За существом с громким лязгом тянулась толстая металлическая цепь.

– Вьейконк, кхай камлан мают?! Вьейконк, чан ча такон![1] – внутри существа все словно бурлило и кипело, поэтому разобрать среди этого бульканья слова оказалось непросто даже Хиенне.

– Свои идут, Квви, – крикнула в ответ суккуба на пуутском, подходя ближе. – Отворяй!

Демонесса стояла в освещенном факелами круге. Множество ее теней плясало по стенам и потолку. Это мельтешение начало тонуть в клубах густого зеленоватого тумана, испускаемого стражем ворот.

– Что за жуткая вонь? – зажимая нос, пробормотал Михель, отступая от источника запаха.

– Мне дурно! – жеманно заявил Адинук, не забыв при этом посмотреться в зеркальце.

Тварь неторопливо приблизилась к суккубе. В переменчивом свете факелов вид стража навевал леденящий душу ужас: вдоль всего хребта торчали шипы длиной с лезвие полутораручного меча, чешуйчатую кожу цвета ржавчины усеивали крупные узелки, напоминающие гигантские бородавки, каждая из передних лап существа в обхвате могла сравниться с двумя Михелями вместе взятыми и заканчивалась чудовищным кулаком, увенчанным острыми как бритва футовыми когтями. Массивные челюсти невероятного создания сверкали четырьмя рядами зубов, а их размеры позволяли предположить, что существу не составит труда проглотить даже Каввеля в один присест. Шкура монстра кишела паразитами, в которых Гарб без труда узнал родственников тревоживших его ночной покой тварей.

Чудовище оперлось передними конечностями об пол и попыталось всмотреться в нарушителей своего спокойствия множеством малюсеньких бегающих глазок, скрытых опущенными кожистыми складками.

– Эй, прислужники, поднимите мне веки! – пробулькал Квви.

Позади него раздался шелест маленьких крыльев, и из темноты выпорхнула стайка импов. Маленькие крылатые демонята размером с собаку проворно подлетели к огромному хозяину, разбились по паре на каждый глаз и принялись поднимать набухшие веки. Паразиты забеспокоились и шустро разбежались подальше от головы, создав толчею в районе шеи.

– Не смотрите ему в глаза, – спохватившись, предупредила суккуба спутников.

Никто не знал, чем это может грозить: окаменением или еще каким проклятием – но все сочли за лучшее пристально начать рассматривать грязь под ногами, а Адинук привычным движением извлек из кармана маску и тут же надел ее.

– Хиенна, дорогая, – обрадовалось чудище. – Для тебя мои двери всегда открыты, в некотором роде, конечно. Королева повелела не пускать тебя. А кого это ты мне привела? Подарочки? Так много сразу, и все такие вкусненькие.

– Это со мной, – тут же осадила его демонесса.

Монстр досадливо заворчал.

– Твоя мамочка всегда приносила мне сладенькое, – мечтательно сказало существо, растягивая слова и зыркая бусинками глаз в надежде поймать чей-нибудь взгляд. – Может, хотя бы мара?

– Прости, дорогуша. Обещаю, что как только стану королевой, сразу накормлю тебя до отвала, – пообещала Хиенна, сопроводив свои слова утвердительным кивком головы. – Это будет скоро.

– Ладно, ловлю на слове, – согласился привратник, легким движением передней лапы распахивая двери.

Импы тут же отпустили веки, и страж пополз в свой угол, лязгая цепью при каждом движении. Бесенята с хохотом и повизгиванием унеслись в темноту вслед за хозяином. У каждого в лапах было по надкушенному кровососу с тела хозяина.

Компаньоны проводили их настороженными взглядами.

– Что это было? – выдохнул потрясенный Михель.

– Он очень старый, – пояснила суккуба, войдя в ворота и жестом поманив остальных за собой. – Был проклят вечно не спать, вечно не мыться и всегда стоять на страже в этом подземелье. Видели цепь? На ней сильнейшее заклятие.

– А что не так с глазами? – поинтересовался Гарб, оглядываясь.

– Если он поймает чей-то взгляд, то будет читать стихи собственного сочинения, пока слушатель не упадет замертво. Как вы понимаете, в этой пещере и с его зрением видит он не так много, поэтому стишки весьма специфические, а убежать не получится.

– Я скорее от вони этого поэта упал бы, – пробормотал Адинук, морщась от воспоминания.

Суккуба прибавила шагу.

– Да, или стихи, или запах, – подтвердила принцесса. – Он так охотится. Еще крикнуть может, очень громко – тоже оглушает и с ног сбивает. И эти его блохи или кто там по нему ползает – никакая отрава от них не помогает, хоть всю цитадель водой залей.

– А как же импы? – спросил сбитый с толку Гарб.

– Эти глуховаты и туповаты, – криво улыбнулась девушка. – Им, можно сказать, все равно. Мы пришли.

Как из множества одинаковых высоких резных дверей Хиенне удалось выбрать нужную, так и осталось загадкой.

– П’ед к’ун, – гортанно произнесла суккуба, и двери приветливо распахнулись.

***

Внутреннее убранство просторного помещения округлой формы резко контрастировало со всем остальным замком. В отличие от гостевых комнат и тронного зала, настоящая роскошь поражала взгляд случайно оказавшихся здесь путников. Древние мастера выстлали стены листовым золотом и украсили перламутром, лепниной, крупными драгоценными камнями и изразцами. Все вместе складывалось в мозаику, изображающую сцены соблазнения суккубами разных существ.

Гарб отличался редкой непробиваемостью, когда дело касалось плотских удовольствий. Но даже он поначалу не мог оторвать взгляд от рисунков. Еще он едва ли не кожей ощутил необычную концентрацию волшебства – потоки Дэ буквально пронизывали подземное помещение.

Сделав над собой усилие, шаман перевел взгляд на середину зала. Ближе к центру находилось пустое пространство, вокруг которого были расставлены богато украшенные мягкие ложа с размещенными на них пленниками. Среди других пленников там сразу же обнаружились и пропавшие компаньоны. Аггрх и Антонио лежали совсем без сил – на расстоянии вытянутой руки друг от друга – не делая попыток встать и слабо, хоть и мечтательно, улыбаясь. Каввель напротив – едва не посинел от натуги, пытаясь разорвать тускло мерцающие магические оковы, удержавшие его на ложе.

Виновница происходящего стояла в самой середине залы спиной к двери. Гарб мало что смогу рассмотреть, кроме крыльев, подобных крыльям гигантской летучей мыши, совершающих нервные взмахи вверх и вниз. Изысканные одеяния из золотой парчи, расшитые жемчугами и каменьями и едва прикрывающие изящные изгибы ее идеального тела, похоже, никак не помогали в выкачивании Дэ смертного, совершенно не желающего поддаваться магии королевы суккуб. Меридиана раздосадовано топнула... копытом. Муфад’ал громко фыркнул, посчитав происходящее забавным. Королева резко обернулась, и компаньонам открылось искаженное яростью и испугом коровье лицо фурии.

– К’амой[2]! Отпусти его! – выкрикнула Хиенна, одновременно принимая устрашающий облик и шагая в круг между ложами.

Муфад'ал ошеломленно отшатнулся, впервые увидев трансформацию воочию. Глаза суккубы приобрели непередаваемый инфернальный блеск, черты лица заострились, а руки теперь заканчивались длинными острыми когтями. Жахани все же подался вперед и завороженно уставился на обеих демонесс, пожирая глазами разыгрывающуюся сцену. Ему никогда не доводилось видеть подобного. Королева, похоже, сочла ниже своего достоинства изменять обличье, принятое для соблазнения и выкачивания сил из Каввеля.

– Он должен умереть, но сначала я возьму его силу, чтобы сдерживать... Ай, тебе все равно не понять! Хочешь бросить вызов и занять мое место? – оскалила она ряд заостренных зубов. – Вчерашняя взбучка ничему не научила?

– Вчера я не сопротивлялась, – парировала Хиенна, демонстративно делая взмах готовыми к бою когтями, – и быстро учусь.

– Так быстро, что провоняла Эльжахимом насквозь, – презрительно бросила повелительница, также выпуская когти из рук. – Якшаешься с рабами и марами. Ты даже не понимаешь, во что ввязываешься! Я же и о тебе забочусь, неблагодарная тварь!

– Ты съела мою мать!

– Было за что, – отрезала королева. – Она хотела нас всех погубить.

Хиенна в ответ лишь зашипела, став похожей на разъяренную кошку. Схватка грозила начаться в любую секунду. Напряжение нарастало, но соперницы выжидающе стояли, сгорая от ненависти и не решаясь нанести первый удар. Судя по всему, давняя взаимная неприязнь наконец проявились в полной мере.

В какой-то момент Меридиана качнулась в сторону и сделала ложный выпад. Хиенна поддалась на трюк и открылась. Когти рассекли воздух. В последнюю секунду принцесса сумела отвести их от живота, но неглубокий порез остался. Хиенна поморщилась от боли, но тут же усмехнулась, дерзко глядя прямо в глаза приемной матери. Михель дернулся на помощь, но Гарб крепко схватил монаха за ворот робы. Парень непонимающе обернулся.

– Подожди, не мешай, – шепнул гоблин, успокаивающе похлопывая человека по плечу. – Сами разберутся, а тебя прихлопнут и не заметят.

– Что, так и будем стоять и смотреть, как ее убивают? – ничуть не убежденный, спросил Михель.

– Круг закрылся, – ответил шаман. – Не лезь, а то сгоришь. Ты ей еще живым понадобишься.

Последняя фраза подействовала, хотя успокоиться монаху это не помогло. Суккубы между тем продолжали кружить в ограниченном пространстве, пытаясь воткнуть когти друг в друга. Сражение затягивалось, а ни одна из соперниц так и не смогла нанести решающий удар.

Тем временем пока остальные напряженно следили за схваткой, Муфад’ал, стараясь не привлекать внимания, за спинами компаньонов тихо прокрался к ближайшему ложу и с торжествующей ухмылкой потянулся к магическим путам. Рядом с ним лежал обессиленный Бурбалка. Как только тонкие пальцы жахани дотронулись до оков, последовала яркая вспышка, и магия, выдав несколько крупных искр, с тихим пш-ш-ш исчезла на ложах всех пленников.

– Да как ты смеешь, жалкий червь? – негодующе обернулась к нему королева.

Этого оказалось достаточно. Меридиана всего на мгновение утратила бдительность.

– Получи! – рука Хиенны вошла в живот ненавистной приемной матери под углом кверху по самое запястье.

Принцесса выдернула когти, позволив обмякшему телу повалиться на пол в середину пентаграммы. Рисунок обагрился кровью и от его центра к краям побежали золотистые линии. За секунду весь магический символ ослепительно заблистал, приняв в себя огромную порцию Дэ и жизненной силы. Королева умирала тяжело, неохотно расставаясь с остатками могущества.

Хиенна, как будто не веря в произошедшее, стояла с тяжело вздымающейся и опускающейся грудью и потрясенно рассматривала свои окровавленные пальцы. Михель, проигнорировав предостерегающий крик компаньонов, бросился к ней. В ту же секунду над головой суккубы разверзлось портальное окно.