Текст книги ""Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

– И почему я раньше так не делал? – спросил сам у себя монах, и кривая усмешка перекосила его лицо.

Он перенес весь свой вес на нужную ногу, и послышался легкий хруст, знаменующий конец для одного и начало для другого.

Воспоминание пришло на ум вспышкой: он уже так поступал в той другой жизни до монастыря, но почему-то об этом забыл.

Глава 2

Только глупец ищет брод посреди моря.

Мудрость тауросу

Минотавр недоуменно осмотрелся. Это что, последствия похмелья от психоводки, которую пришлось пить для попадания в эфирный мир? Не может быть. Пират воткнул секиру в песок и крепко задумался. Головная боль мешала процессу, но все же понемногу картина вырисовывалась. Место казалось мучительно знакомым, но друзья куда-то подевались, хотя вошли в проход между мирами все вместе.

– Путь приведет вас не туда, куда бы вам хотелось, а туда, где вы нужнее, – вспомнились слова стража эфирной границы. – Это я тут, что ли, нужнее?

Недоумение нахлынуло с новой силой. Вокруг были совсем привычные с детства пальмы, песок и море. Очень похоже на один из множества необитаемых островков в южной части Лунного моря. Вон даже очертания рифов на мелководье виднеются.

Полоска пляжа сменялась негустыми зарослями кокосовых пальм. Несколько крупных раков, прозванных пальмовыми ворами, спешно разбежались при появлении чужака, побросав уже вскрытые орехи, из которых на песок полилось подбродившее содержимое. Дальше пляж заканчивался и начиналась глухая стена джунглей. Минотавр хмыкнул, увидев в ней просеку. Кто-то недавно рубил здесь лианы, чтобы освободить проход к берегу. Там же то ли начиналась, то ли заканчивалась узкая тропа. Нижний ярус растительности тонул во мраке из-за густой листвы сверху.

– Значит, не такой уж ты и необитаемый.

На берегу пока все равно делать было нечего. Каввель поправил снаряжение. Видавший виды кожаный панцирь со стеганным поддоспешником, кожаные же поножи, наплечники, наручи привычно сидели на нем, обеспечивая сносную защиту в бою. Жарко, но зато надежно. Юбка из неизвестного тканого материала доставала почти до середины шерстистого бедра и только с виду была простым предметом одежды, основное предназначение которого скрывать наготу. В действительности ей можно даже ловить арбалетные болты – проткнуть ее чем-то или порезать еще ни разу никому не удалось.

Минотавр взял на изготовку лабрис и, осторожно выверяя каждый шаг, направился по тропинке вглубь леса, освещая себе путь яркими голубыми искорками, бегающими по лезвиям секиры. Здоровое ухо тут же чуть не оглохло от миллионов звуков, обрушившихся на него со всех сторон. Всевозможная живность орала, бегала, прыгала, ползала, летала и всячески мешала сосредоточиться на возможной опасности. Странно, что со стороны пляжа этого всего не было слышно. Там доминировали шум ветра и плеск набегающих на берег волн.

В ноздри пахнуло гнилью и сыростью: густой влажный воздух полностью пропитался этими запахами. Каждый шаг давался с трудом. Просека явно делалась под существо более низкого роста. Приходилось либо сильно пригибаться, либо махать топором, расчищая себе путь от лиан, свисающих длинными нитями с семидесятифутовой высоты и принимающих причудливые формы своими сплетениями. Сквозь сплошной давящий свод кроны изредка проглядывали клочки голубого неба, все же давая нижнему ярусу леса немного света. В таких местах на земле непременно валялись изъеденные термитами толстые стволы деревьев. Некоторые из них висели в пучках лиан, заставляя минотавра обходить их стороной. Мало ли!

Одно из таких деревьев вдруг с громоподобным шумом рухнуло вниз, заставив Каввеля отскочить в сторону. Он всем телом врезался в прочную серебристую сеть паучьего холста, на котором умелый мастер пытался выткать какой-то затейливый узор, да не успел закончить.

– Дьявольщина! – выругался пират, так и не отучившись даже среди демонов не к месту поминать враждебных смертным существ.

– Не согласен, – раздалось за спиной хрипловатый мужской голос. – Ничего такого тут не водится.

Каввель резким движением смахнул с лица паутину и развернулся, готовясь принять удар. Нападения не последовало, хотя у горла он обнаружил острие меча и сглотнул. Как глупо попался! Минотавр перевел глаза с оружия на крепкого седовласого человека в сером холщовом одеянии свободного кроя.

Коротко стриженный мужчина, прищурив бледно-зеленые глаза, смотрел на Каввеля снизу вверх. Лицо жителя острова от левого уха к подбородку наискосок пересекал настолько уродливый шрам, что минотавр залюбовался. Вот он пример настоящей суровой воинской красоты. Такие прекрасные следы оставляют, например, топоры, хотя могли и мечом или даже магией…

– Перестань так пялиться. Я чувствую себя грязным, и мне хочется помыться, – заявил обладатель шрама на чистейшем кутарском – языке минотавров.

– Я не специально, – улыбнулся пират в ответ. – Прикончишь сразу или поговорим? Разве так гостей встречают?

– Какой же ты гость, раз вторгся на мой остров без разрешения? Брось топор, и я сохраню твою жизнь, тауросу, – грозно сообщил собеседник.

– Не могу, – виновато потупил глаза Каввель. – Ты наверняка знаешь, как наш народ относится к оружию.

– Знаю и даю последний шанс.

Человек так и не понял, как минотавр умудрился провернуть дальнейшее. Мгновение отделяло рогатого от гибели, и в этот же миг меч ни с того ни с сего оказался пикирующим куда-то в чащу справа. Ухмыляющийся тауросу сделал несколько быстрых взмахов лабрисом и отсалютовал противнику, находясь уже в пяти шагах от него. Все случилось настолько быстро, что оставалось только удивляться.

– Отказываться от поединка невежливо, раз уж ты предложил. Только я бы и без секиры справился, – фыркнул Каввель. – Всего-то один меч. Я ее чуть не потерял недавно и бросать не собираюсь. Извини.

Мужчина на секунду недоуменно нахмурился, но быстро вернул на лицо маску невозмутимости.

– Ни капли почтения к моему уединению, – притворно горестно вздохнул человек, нарочито обессиленно опуская руки. – Ладно. Что еще от меня нужно? Почему не прислали Тесуо? У нас же был уговор.

– Не знаю, о чем ты, старик, – Каввель опустил оружие, показывая свои мирные намерения. – Я тут оказался случайно, э-э-э… кораблекрушение потерпел. А ты, я так понимаю, живешь на этом островочке, да? Как тебя зовут?

Мужчина казался изумленным.

– У меня много имен. Эльфы зовут Мизерикордом, гномы Гудшнодом, дворфы Трокэром. В некоторых местах меня знали под именем Джованни, в других знают как Айвана или Жуана, хотя при рождении нарекли Хуаном де Деса. И я еще не настолько стар, чтобы заслужить подобное слово. Хотелось пожить немного в тишине и покое, да вот ты явился. Между прочим, у меня дарственная владыки Мираса на этот клочок суши, так что даже не думай меня отсюда выгнать. Ты сам-то оттуда или из других краев? По речи слышно, что ты воспитывался в благородной семье, юный сенчо[1]. Как же твое имя?

– Юный, – снова фыркнул Каввель. – Если по возрасту, то так и есть. Только еще с год назад ты бы у меня только за намек на это уже висел бы на рее. Хотя я и разговаривать с тобой тогда не стал бы. Насколько мне известно, тауросу, кроме Мираса, живут еще на Такариме, Юменосиме и Сатайрандо. По-твоему, откуда я могу быть?

Человек задумался. Густые седые брови тяжело нависли над глазами, а кожа над носом собралась гармошкой.

– Те острова далеко и там изъясняются иначе, чем ты. Остается Мирас, но я недавно видел портреты всех капитанов и помощников в тронном зале, и тебя среди них не было. Кто же ты? – Хуан недоверчиво посмотрел на собеседника.

– Каввель Исс-Брестон, – представился минотавр.

– Чур меня! – человек со шрамом на долю секунды поменялся в лице, но быстро взял себя в руки и даже смог с легким сарказмом в голосе произнести. – Значит, меня почтил сам гроза морей. Какая честь. Слухи про проклятие, стало быть, оказались лживыми.

– Да чтоб у меня печень, как у трески стала, если слухи врут! – заявил наследник Брестона. – Еще как проклят. Кажется. Который сейчас месяц?

– Банме, Кадзи в этом году уже дул.

В этот раз вздрогнул Каввель.

– Больше года прошло, – помрачнел он. – Но почему тогда я все еще в своем теле?

– Не знаю, – пожал плечами де Деса, – Обязательно с этим разберемся, но позже. Сейчас предлагаю уйти туда, где мошка не так вгрызается в тело. У меня тут домик неподалеку и мне надо кое-что рассказать, раз уж ты здесь.

Каввель вдруг обнаружил, что назойливые насекомые в этом месте и правда норовят съесть кого-нибудь заживо. Хуан подобрал свой клинок и молча пошел по тропинке, даже не думая прикрывать спину и всем своим видом демонстрируя доверие.

***

Тропа забирала вверх под небольшим углом, и вскоре мрак джунглей отступил, чтобы явить взору небольшое поле с хорошо подросшей зеленью и хижиной, стоящей на вершине холма.

– Мое скромное жилище, – человек отвел в сторону широкие пальмовые листья, служившие дверью, и жестом пригласил гостя внутрь.

Пожалуй, даже такой эпитет выглядел комплиментом хижине из тростника, в которой жил этот странный мечник. Каввель вошел внутрь, для чего пришлось сильно пригнуться. Незатейливая обстановка только подчеркивала умеренность хозяина. Утоптанный земляной пол, пара тростниковых циновок в углу, деревянный письменный стол, деревянные табурет и стул и окованный железом большой сундук составляли все убранство. Минотавр почесал жесткие черные волосы между рогов и уселся на табурет. Мебель жалобно скрипнула, но выдержала вес гиганта.

– Уже можно делиться своей историей, – искоса глядя на человека, изрек Каввель.

Тот остался стоять.

– Ты очень необычный тауросу, тем более для своего статуса, – осторожно сказал хозяин жилища. – Разговариваешь со мной как с равным, и прежде, чем что-то поведать, я хочу знать почему. Проклятие повлияло?

Минотавр улыбнулся, довольно прищурившись.

– Знаешь, человек, до недавних пор я презирал все остальные расы и в особенности людей с эльфами. Однако многое с тех пор произошло. Я даже готов признаться в дружбе с некоторыми твоими собратьями. Не думай, что я тебе доверяю, но, если ты не потеряешь право на мое уважение, я и дальше готов не менять своего отношения.

– Что ж, такой ответ меня устраивает, – задумчиво произнес де Деса, усаживаясь на циновку и подбирая полы своего одеяния. Ноги от скрестил, а меч положил возле себя. – Тогда у меня есть второй вопрос. Ты давно бывал в родных краях?

– Больше года не был, – честно признался пират.

В хижину влетел крупный белый попугай с хохолком на голове и, шумно хлопая крыльями, уселся на плечо человека. Хуан ласково почесал птицу под клювом. Попугай еще немного посидел, оценивающе глядя на минотавра, а затем вылетел вон, чирикнув напоследок на всеобщем: «Еретик!». На недоуменный взгляд тауросу инквизитор только усмехнулся.

– Приручил здесь. Очень умная пичужка оказалась, – улыбнулся человек и продолжил рассказ. – За время твоего отсутствия, Палач, случилось несколько неприятных событий в нашем море и на его берегах. Когда ты исчез, появился самый настоящий культ твоих почитателей. Свидетели Аспикса – так они себя назвали.

Каввель присвистнул.

– Да-да, – продолжил де Деса. – Сперва никто не придавал этому значения. Мало ли ересей ходит по свету. Но когда культ разросся, а среди его членов появились не только минотавры и гномы, но и люди в больших количествах и даже эльфы, всем стало не по себе. Они назвали тебя Аспиксом, обожествили, начали приносить тебе кровавые жертвы и ждали твоего пришествия. Потом еретики накопили сил и захватили несколько островов, объявив себя независимым государством.

– Как я понимаю, папаша не стал все это терпеть, – хмыкнул тауросу.

– Именно, – улыбнулся человек. – Вот только стереть их в порошок сразу не получилось. На их стороне оказалось слишком много твоих собратьев, да и люди сообща с гномами смогли добиться удивительных результатов. Они собрали целый флот, который вполне мог тягаться с флотом Мираса. Когда их все-таки разгромили, остатки культа разбрелись по всему побережью. Стало еще хуже. Еретические общины начали разрастаться в разных местах совершенно самостоятельно. Турон устраивал на них гонения, брал штурмом их укрепления, объявлял награду за головы жрецов, но все без толку. И тогда они пригласили меня.

– Тебя? – смерил его взглядом Каввель.

Человек выглядел крепким воякой, но не более того.

– Должность великого инквизитора достается не просто так, – пояснил Хуан. – Что ты знаешь о рыцарях храма?

Минотавр почесал затылок, припоминая.

– Ну, вы постоянно путаетесь под копытами.

Инквизиция работает с рыцарями Храма Творения. Можно назвать их семьей, где брат сильный, а сестра жестокая. Проклятые фанатики вечно путали все планы своей назойливой привычкой влезать туда, куда их не просят. А уж если попросили… Хорошая броня, неплохое оружие, превосходная выучка, огромное самомнение. Почти как у минотавров. Пока Каввель со своей ватагой просто грабил прибрежные города, они не вмешивались. Стоило посягнуть на какую-то там святыню, как храмовники тут же организовали отпор. Один раз даже пришлось спасаться бегством. Турона посетила блестящая мысль натравить одних фанатиков на других.

– Негусто, – резюмировал де Деса. – Знаешь ли ты, что наше призвание защищать порядок, установленный богами? Защищать, исцелять, возвращать – вот девиз ордена.

– И как, получается? – с иронией спросил минотавр.

– Как видишь, порядок все еще не нарушен, – улыбнулся инквизитор. – Если не считать твоего культа.

Каввель вздохнул. Эта беседа начинала его утомлять, но прерывать ее пока не стоило.

– Я его не начинал, – нахмурился минотавр. – И как же вы справились?

– Ты видел, как гниют яблоки, если их все сложить в кучу? – ответил де Деса.

Каввель напряженно кивнул. Ему стало даже как-то обидно, что у него образовалась целая толпа поклонников, а их, наверное, всех взяли и убили.

– Стоит попасть в кучу хороших плодов одному гнилому, как скоро все начинают портиться. С людьми точно так же. Если завелась среди честных и хороших обывателей погань, ей не составит труда столкнуть с пути праведного каждого, ведь человек слаб. Посему надлежит с корнем вырвать источник порчи немедля после обнаружения. Затем надлежит проверить каждого, кто прикасался к заблудшей душе. Никого нельзя пропустить. Так и только так можно выкорчевать ересь. По крайней мере, так считается в моем ордене.

– Так то люди, – заметил пират.

– Это касается всех, – парировал храмовник. – Мы потеряли нескольких братьев для достижения цели, но справились. Турон держал их на море, а мы добивали на суше. Остались одиночки, и дело могли довершить даже местные.

– А оно того стоило? – уточнил минотавр.

Хуан помрачнел.

– Мы пожертвовали тысячами, чтобы спасти сотни тысяч. Стоило ли оно того? Безусловно. Вот только я считал, что действовать можно было иначе, чтобы жертв было меньше. И я все еще думаю, что был прав. Чем больше братья бились с врагами, тем крепче становились заблуждения и тем больше павших становилось с обеих сторон. Поэтому теперь я здесь и замаливаю грехи вдали от всех. У меня вышел… спор с великим магистром о целях и средствах, и я не хочу возвращаться.

– Так ты что же, сам добровольно ушел в изгнание мошкару кормить? – поинтересовался Каввель из чистого любопытства.

Такое поведение не слишком вписывалось в его понятие о воинской чести.

– Я вдруг понял, почему твоего портрета я не видел. – вместо ответа выдал храмовник. – Турон, наверное, приказал уничтожить все изображения с тобой, ведь ты источник заразы, и твой отец понял это раньше меня.

Каввель на всякий случай покрепче перехватил секиру.

– Попридержи быков, рыцарь храма! Меня тут вообще не было, – недовольно сказал он. – К тому же мой портрет там никогда и не висел. Я ушел в море без отцовского благословения.

– Твое поведение подтолкнуло многих к ереси, – не сдался де Деса. – Впрочем, теперь уже ничего не изменишь. Зерна взошли. Каввель, Морской Палач дерзнул бросить вызов не только традициям и кодексам, но и самим богам. И ведь кто-то же додумался, что если начать поклоняться тебе, то ты вознесешься и примешь всех в свое царство новой справедливости! Знаешь, сколько недовольных нынешними официальными культами нашлось? Тысячи! Я хотел действовать убеждением, но большинство наших считало, что лучше просто всех истребить.

– Но ты тоже участвовал в этой бойне? – нахмурился минотавр.

– По должности я не обязан сражаться, – спокойно ответил великий инквизитор. – Моя работа тоньше и тяжелее: я дознаватель. Уговоры и пытки – мое ремесло.

Каввель поморщился, что не ускользнуло от человека.

– Ты думаешь, что это отвратительно, и правильно думаешь, – горько усмехнулся рыцарь. – Но кто-то должен заниматься таким непотребством ради высшего блага, и я взвалил на себя эту ношу, чтобы руки не пришлось марать другим. Большинство братьев имели слишком чистые помыслы и незамутненные мысли. Я бы не смог заставить никого из них заниматься столь грязными делами. Одно дело – убивать на поле боя, и совсем другое – подвергать безоружного и беспомощного пыткам. Тут не всякий выдержит. Страшнее всего то, что ни один из еретиков даже на моих допросах так и не раскрыл всей правды о культе. Мы можем только догадываться, какие ужасы у них там творились. Они все умирали с улыбками, но продолжали молчать.

– Зачем ты все это рассказал мне? – спросил пират, стараясь избегать взгляда храмовника.

Минотавру вдруг стало не по себе. Человек слабо улыбнулся.

– Ты должен искупить свою вину, – сказал он. – Тогда твое проклятие спадет. Такова воля богов. Тогда и я, может быть, обрету покой.

Каввель совершенно искренне рассмеялся.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, человек, – сдерживая смешки, заявил пират. – Ты не был со мной в царстве Му-Кирина, когда он выносил приговор. И ты вряд ли видел, как мне являлся Торгарон, чтобы дать надежду – один год снова в своем теле. У меня есть спаситель, и я должен помочь выполнить его предначертание, чтобы окончательно избавиться от проклятия. Я уже прошел с ним через два адских мира и готов следовать дальше!

Рыцарь исподлобья посмотрел на веселящегося гиганта.

– Думаешь, ты знаешь волю богов? – с недовольством в голосе прошипел храмовник. – Все, что происходит, случается ради исполнения их планов.

– Не буду спорить, – примирительно поднял вверх ладонь Каввель. – Только частично воля богов уже свершилась так, как я описал. Так что тут нечего и сомневаться. Хотя я не отказываюсь от твоего предложения. Мне еще надо вернуть уважение родни.

– Да будет так, – подытожил бывший инквизитор. – Значит, все же придется вернуться на большую землю.

[1] Капитан (кутар.)

Глава 3

Раньше остров Мирас звался Миносом, но тауросу переиначили его на свой манер. Так сложением двух слов родилось общепринятое название этого воинственного народа – минотаур, позже ставшее минотавром.

Энциклопедия разумных видов

Стражник, с ног до головы закованный в добротные стальные латы, сквозь прищуренные веки наблюдал со стены спор двух чужаков, никак не решавшихся подойти к городу. Оба остановились футах в ста от поднятого моста и ожесточенно препирались о способах и необходимости проникновения внутрь. В шлеме слушать было неудобно, но снимать его не полагалось по инструкции. Впрочем, и обрывков доносящихся фраз хватало с лихвой. Разговор шел на повышенных тонах на всеобщем.

В стольный град им, как же! Такому отребью входа в Брестон нет и не будет. Вот приплыли бы с охранной грамотой по морю, как все нормальные торговцы, там бы уже портовые службы смотрели, пущать или не пущать. Но не по суше же! Это же явные шпионы, а то и вредители. Кто еще мог высадиться вне порта? Разведка уже оповещена и прочесывает побережье на предмет десанта других сомнительных личностей. Так что, гном пока не спешил звать подкрепление и продолжал наблюдать, время от времени фыркая себе в бакенбарды. Уж больно чудная парочка решила его развлечь сегодня.

Невысокий и стройный красавчик-эльф с соломенными волосами в потертом коричневом камзоле и легкой кожаной куртке поверх него то поправлял спадающий с плеча ремешок лютни, то теребил края холщовой котомки, то клал руку на рукоять меча на поясе, успевая при этом еще и жестикулировать. Он все время размахивал руками, указывал в сторону города и картинно хватался за сердце. С виду этот типчик походил на бродячего барда, но какая нелегкая судьба могла свести его с таким спутником?

Второй – совершенно зеленомордый верзила на полторы головы выше ушастика –орк с квадратной клыкастой нижней челюстью. Этот чужак яростно зыркал глазами цвета столь любимого местными гномами темного эля в сторону стражи и всем своим свирепым видом показывал, что в город идти не намерен. Тоже при оружии: пара мечей покоилась в богатых ножнах, украшенных драгоценными камнями и рунами явно волшебного происхождения. Ограбил кого-то, похоже. В самой середине кожаного нагрудника здоровяка зияла внушительная дыра, сквозь которую можно было рассмотреть кольчугу.

– Интересно, чем это можно такую дырищу пробить и еще выжить после этого? – спросил страж у коллеги.

– Я почем знаю? – недовольно пробурчал тот, присасываясь к глиняной бутыли с водой. – Ходют тут всякие по жаре. Им хорошо, они-то не в железе. Может, он ее сам пробил, а потом снял с того, на ком пробил.

Первый стражник не нашелся, что на это ответить.

Орк и эльф, добровольно идущие вместе в одном направлении. Без драки. Прям странствующий цирк какой-то.

Тем временем одному «шпиону», похоже, удалось в чем-то убедить второго, и они вместе с поднятыми руками пошли к воротам. Стражник сразу нахмурился и покрепче взялся за копье. Они-то, конечно, там внизу и в руках оружия не держат, а он на стене, но мало ли. А ну как колдуны?

– С миром или войной бу-пришли? – буркнул страж на всеобщем традиционное местное приветствие, сдобренное крепким словечком на кутарском,

В данном случае это следовало трактовать как «за каким лешим приперлись, недоделки ручной работы?».

– Пускай пиво не пересыхает в ваших кубках! Мы хотели поинтересоваться, проживал ли в этом городе когда-нибудь славный капитан по имени Каввель Исс-Брестон.

Добило стражника не упоминание пропавшего чуть больше года назад наследника и даже не личность задавшего вопрос. У гнома отвисла челюсть, потому что орк разговаривал на чистейшем литературном цвергском, также именуемым среди невежд подгорным, – языке гномов. Да, некоторые звуки звучали чересчур мягко, иные слова не соответствовали местному диалекту, который изобиловал заимствованиями из кутарского, но это все равно был самый настоящий цвергский. Который дикарю-орку знать не положено!

От изумления латник даже не сразу подобрал слова для ответа. Стоящая внизу странная парочка терпеливо ждала, но мрачная шрамированная рожа зеленокожего с приподнятым в полуулыбке уголком верхней губы предвещала неприятности.

Орку с виду все было ни по чем. Он деловито разглядывал каменную кладку стены и что-то насвистывал, грозя нашествием дворфов, если бы эти ярые противники свиста водились на острове. Эльф же напротив очень напряженно ждал ответа, задрав голову вверх, хотя этот-то наверняка гномьего наречия разуметь не должен.

– Д-да, – смог выдавить из себя страж. – Был такой.

– Чудесно, – чуть прищурил глаза орк. – А здравствуют ли нынче родители принца?

– В добром здравии, – сообщил стражник.

– Отлично, – просветлел лицом верзила. – Тогда у меня к вам просьба передать им, что их сын тоже жив и здоров. И, если они захотят услышать подробности его недавних приключений, то мы пока никуда не уходим.

***

Нежданных гостей очень скоро проводили во дворец по нешироким извилистым улочкам Брестона. Аггрх и Адинук ожидали, что папаша Каввеля лично примчится их встречать, памятуя об импульсивности рогатого компаньона. Только они не знали о многочисленных местных кодексах, расписывающих поведение всего населения от монарших особ до простолюдинов с рождения и до смерти. И воинский кодекс, о котором друзья что-то слышали от Каввеля, был лишь одним из многих.

Владыке острова не пристало бегать галопом для встречи каких-то неизвестных голодранцев. Даже если те принесли важные сведения о пропавшем любимом ребенке, который не перестал быть любимым даже после жестокого убийства брата и проклятия богов. Церемониальный кодекс велел в таких случаях дожидаться вестей, сидя на опостылевшем троне.

Сам предмет мебели гномы некогда переделали из медной части тарана первого флагмана Турона и установили на постаменте. Трон изготовили в форме бычьей головы так, чтобы рога служили подлокотниками, а приоткрытая пасть сидением. Возвышение обеспечивало занимавшему его королю, которого здесь чаще именовали Сыном неба или Дланью богов, отличный вид на тронный зал.

– Бу, – выругался Турон, топая копытом по пробковому полу, положенному тут специально для приглушения таких звуков.

Темпераментом Каввель в отличие от покойного брата пошел в отца, который терпением никогда не отличался. В усталых глазах монарха светилась надежда. Наследник жив! Где же носит этих проклятых вестников?

Супруга венценосца – необъятных размеров дама – топталась возле своего места по левую руку от трона и время от времени шумно вздыхала. Присесть ей не позволяла тревога, а броситься навстречу нежданным гостям дворцовый кодекс. Полный грусти взгляд вкупе с бычьей мордой, делали ее похожей на буренку, отбившуюся от стада и решившую встать на задние копыта, чтобы осмотреться. Однако внушительная грудь, плохо скрываемая складками традиционного женского халата тауросу нежного персикового цвета с вышитыми синими цветами, высоко вздымалась и не давала шансов спутать ее с домашним животным. Жемчужная диадема в пышных смоляных волосах только подчеркивала различие.

Наконец после соблюдения всех положенных процедур безопасности гномы-привратники распахнули двери, и глашатай объявил прибытие «досточтимых лейтенантов его королевского высочества принца Каввеля, путешествовавших с ним на протяжении долгих месяцев мучительных испытаний и невзгод». Турон едва не привстал с места, вызвав шепотки среди придворных. Так ведь можно и лицо уронить! Впрочем, когда головы остальных повернулись от трона в сторону дверей, многим из присутствующих стало не до кодексов.

– Не понял! – нахмурил косматые седые брови король, и его серые глаза стали наливаться кровью.

Ничего не поняли и придворные. Они ожидали увидеть минотавра с гномом или в крайнем случае пару гномов. Как-то в общей суматохе посыльные не удосужились подробно описать внешность прибывших чужаков. Да и сама новость затмила подробности, которые теперь вошли в тронный зал во всей своей неприглядности.

– Я ж говорил, он на маму больше похож! – толкнул Адинук локтем в бок Аггрха. – Два щелбана после аудиенции.

Орк в ответ шикнул на эльфа. Церемониймейстер старательно объяснил гостям правила поведения, но его слова бард, похоже, в своей обычной манере попросту пропустил мимо остроконечных ушей как несущественные.

Сейчас Адинук несмотря на запреты вовсю рассматривал Сына неба, пока они с орком шли по мраморному полу через коридор из придворных. Минотавр как минотавр, только в короне. Голова бычья с широко расставленными рогами и рыжей бородой, торс человечий, в плечах фута три будет, ноги рыжие, мохнатые, огромные, как колоды, и с копытами. Убери бороду с короной и одень в доспехи – вылитый Каввель будет. Только этот в отличие от сына то ли халат какой-то на себя напялил, то ли вовсе ковер, судя по пестрой расцветке. Тоже мне король. Вот слегка изогнутый клинок с приделанным к нему длинным древком в крепких мускулистых руках, тот внушает уважение. Наверное, символ власти такой.

Быстро дав оценку монарху и его жене, эльф переключился на остальных. Кроме их величеств, в зале присутствовало множество разодетых в шелка, бархат, кружева и парчу гномов и гномих. Местные гномы ростом и комплекцией превосходили сородичей, которых компаньонам уже доводилось видеть на материке в эльфийском Льонасе. На головах придворных торчали нелепые белые парики почему-то с косичками сзади, а шеи украшали такие же несуразные воротники из белых кружев.

Тут же за спинами гномов высоченными башнями нависали десять тауросу в халатах, как у короля, только однотоннее цветом и скромнее материалом. Из ножен на поясе каждого выглядывали рукояти мечей. И не боится же монарх пускать к себе кого-то с оружием! У гостей клинки тоже не отобрали. То ли в знак доверия, то ли из презрения к их способности хоть как-то навредить хозяевам.

Адинук перевел взгляд дальше. Позади трона находилось большое окно с разноцветными стеклышками, сложенными в рисунок. Витраж изображал ревущего минотавра в золотой короне – такой же, как и у сидящего на троне человекобыка. Яркий солнечный свет, проходящий сквозь картину, больно резал глаза. На стенах под высоким потолком висели громадные портреты минотавров всех мастей. Их свирепые морды скалились со всех сторон, а фоном к каждой голове непременно служило изображение какого-нибудь морского судна.

Не дойдя до трона с десяток шагов, Аггрх остановился и наклонил голову в знак почтения, а затем легким тычком локтя в бок напомнил эльфу о хороших манерах. Тот ойкнул и последовал примеру напарника.

– С миром или войной? – процедил сквозь зубы монарх на всеобщем.

Суровый правитель сдерживал кипевшую в нем ярость изо всех сил. Либо его сын якшается со всяким отребьем, либо это отребье имеет наглость приносить ему лживые сплетни.

– С миром и покорностью, Ваше Величество, – отчеканил орк, чем моментально заслужил одобрение Турона. – У нас вести о Каввеле Исс-Брестоне.

– Поведай же мне, чужак, о моем сыне, – глаза минотавра все еще не покинула красная пелена, что не ускользнуло от внимания Аггрха.

Орк начал свой рассказ, очень осторожно подбирая слова.

– Как вы знаете, – сказал зеленокожий, – вашего сына постигла кара богов за некоторые прегрешения.

Турон засопел, но ничего не сказал, ожидая продолжения.

– Сейчас он уже прошел половину пути искупления своей вины и, как мы считаем, находится где-то в нескольких днях пути отсюда.

– Как он вас не… – оставил вопрос невысказанным Турон. – Я хочу знать все.

Аггрх поведал подробности предыдущих приключений их маленького отряда, где-то опуская ненужные детали, а где-то приукрашивая деяния славного отпрыска древнего рода правителей Мираса. Придворные молча внимали рассказу, не смея отвлечь правителя даже тишайшим шепотком.

– Значит, ему потребовалось пройти через десятки унижений по воле богов? – вдруг улыбнулся король, хлопнув себя свободной рукой по бедру. – Вот так чудо. Как же он все это вытерпел? И насмешку в виде тела быка, и, как вы говорите, дружбу с гоблином…