Текст книги ""Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

Соавторы: Анна Рэй,Андрей Еслер,Андрей Болотов,Александр Яманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 193 (всего у книги 353 страниц)

Глава 19

Даже огню есть мера, а вражде меры нет.

Пуутская поговорка

Ведущими и распорядителями турнира оказались бойкий крылатый бесенок кислотно-зеленого цвета, довольно крупный для импа, и знакомый бармен из «Красного борщевика». Здоровенный инкуб по торжественному случаю сменил фартук на более соответствующий случаю наряд: темно-синяя рубашка, застегнутая не на все крючки, специально оставляла голой волосатую грудь, а черные кожаные сапоги на шнуровке плотно облегали его стройные ноги поверх тесных лосин, заставляя громче биться сердца всех демонесс в округе. По крайней мере тех, что не были бесформенными чудищами.

Имп же был не одет, как и все остальные его сородичи. Волос на его чешуйчатом теле не наблюдалось, но он при этом умудрялся лысеть весьма своеобразным способом. Чешуйки периодически сыпалась с его макушки, обнажая омерзительную розовую кожу. Большинство пуутов сходилось во мнении, что розовое отвратительно смотрится на зеленом.

В руках оба ведущих держали магические усилители звука, чтобы толпа гарантированно слышала все их объявления и комментарии.

– Сомбун, сколько спячек, сколько линек, мой старый недруг?! Как делишки? Делишки как? – поприветствовал бармена имп.

– Неплохо, Таксин. Могло бы быть еще лучше, – весело ответил Сомбун. – И будет, как только мы обретем нового правителя.

– Да, событие, свалившееся на наши головы нежданно-негаданно – прощальный подарок от почившей королевы, – возвестил первый ведущий, произнося фразы между взмахами крыльев, державших его над толпой, что давало отличный обзор всей огромной арены и лагеря за ее пределами. – Оно уже начинается, так что не забудьте занять места получше-получше.

Второй тоже взмыл над ристалищем на левитирующей платформе. Гарб присмотрелся к ней внутренним зрением – летательное средство поменяло облик и стало похожим на обычный шелковый ковер с бархатными кисточками по углам.

– Если кому-то места не хватит, – подхватил бармен, – не стесняйтесь сожрать парочку конкурентов послабее. Главное, не задирайте равных себе по силе. Мы тут не за этим собрались.

Палаточный городок зашумел и пришел в движение. Прочие дела пууты сразу прекратили, и разношерстная демоническая река потекла в широкие проходы к трибунам. Когда все места заполнились, а сильные немилосердно расправились с наиболее наглыми, ведущие снова обратились к зрителям.

– Итак, мы рады приветствовать вас, дорогие соподданные, на одном из величайших событий в истории нашего королевства. Согласен ли ты, Сомбун, что это мероприятие запомнится выжившим на многие-многие тысячелетия вперед?

– Несомненно, мой крылатый напарник Таксин! Для тех, кто сможет столько прожить, – жизнерадостно подтвердил бармен. – Хотя известие о смерти нашей дражайшей королевы и не стало чем-то необычным – в конце концов убить могут любого, но вот то, как бездарно наши наследницы распорядились наследством, а точнее не распорядились, порождает целую бездну вопросов – простите за каламбур.

Таксин сделал в воздухе элегантную мертвую петлю, и толпа разразилась аплодисментами.

– Ну, что же ты сразу скребешь против чешуи, – снисходительным тоном отозвался он. – Даже владыки ошибаются, а уж принцессы и подавно. Не будем к ним слишком-слишком строгими. Тем более, что одной из них, возможно, в скором-скором времени все-таки придется взять поводья правления в свои прелестные-прелестные ручки.

– Разумеется, – тут же отреагировал второй ведущий. – Но не будем забывать, что есть и другие претенденты на престол. Раз уж те чудесные волшебные крылышки не достались ни одной из очаровательных наследниц, попытать счастья собирается еще пара дюжин кандидатов. Итак, встречайте участников отборочных состязаний!

Взревели трубы, и на арену один за другим вышли, выползли и вылетели десять команд. В каждой из них было от одного до шести участников. Группы несли флаги и распевали то ли гимны, то ли боевые песни – каждая свою собственную. Все очень старались, но в итоге получалась жуткая какофония. Тонкий художественный вкус Адинука и нежный слух, обострившийся с появлением второго уха, очень сильно страдали.

Хиенна указала на группу огромных полупрозрачных болотного цвета слизняков, передвигающихся ползком и размахивающих при движении двумя коротенькими щупальцами с присосками. Конечности располагались в районе глаз в верхней части тела.

– Карсуны – большие любители плеваться кислотой, – буднично поведала она. – А еще они практически неуязвимы для любого холодного оружия и некоторых стихий. Если нужно отправить кого-то в жерло вулкана или, например, в болото с ядовитыми испарениями – лучше карсуна никого нет. Хорошо хоть сообразительностью они не блещут и очень падки на лесть.

– А разве в вашем мире могут существовать слизни? – спросил Адинук. – Ведь у вас нет воды! Без воды слизни дохнут, это я вам как натуралист говорю. Я таких в Подземье насмотрелся.

Хиенна охотно объяснила:

– Они живут в кислотных болотах, и жидкости им там хватает. Запас кислоты они носят прямо в теле. Ей же и плюются.

Компаньоны заняли места в королевской ложе рядом с принцессой, которая вместе с Антонио переводила с пуутского для остальных. Мерилит сидела со скучающим видом в ложе напротив. За ее спиной маячила свита: вертлявый имп, ни на секунду не замирающий в одной точке, смазливый парнишка с рожками в нарядной желтой рубашке, тот самый огромный обезьяноподобный декнумкан и еще один демон, периодически меняющий не только внешность, но и форму.

– Кто это? – дрожащим голосом спросил Антонио.

– Мастер порталов Ченвай, – ответила Хиенна. – Скорее всего, придется с ним драться.

– Это он! – еле слышно прошептал парень.

– Тот самый?.. – не закончил фразу Михель.

Антонио молча кивнул. Его била нервная дрожь, а жилы на шее самопроизвольно начали напрягаться, словно невидимая рука сдавила горло недавнего призрака.

– Значит, все-таки это был не куньмо, – скривилась Хиенна, потерев пальцем носик. – Он чанай – известный охотник за душами. Довольно неприятный тип и могущественный к тому же. С детских лет с ним не лажу. У него, как говорится, амброзия на языке, да коготок ядовит. Не удивлена, что он у сестрички ошивается. Обожает интриги и всегда блюдет свои интересы.

– Что-то мне подсказывает, – произнес Гарб, – что этот аморфный субъект еще доставит нам некоторое количество неприятностей. Мне в голову пришла мысль, а не мог он, Бурбалка, на тебя какие-то планы строить, когда отправлял в мир теней?

Монах поменялся в лице и с подозрением посмотрел на Антонио.

– Кто его знает, – пожал плечами парень, которого все еще ощутимо потряхивало. – Откуда ему знать, что я смог бы выжить и выбраться?

– Он мог и не знать, – сквозь зубы процедил Михель, – но мог надеяться на это. Я чувствую в нем что-то неправильное. Самое неприятное, что я это и в тебе чувствовал с самого первого дня нашего знакомства. Если твое возвращение из мира теней – часть его плана, то дело плохо.

Бурбалка скосил глаза на компаньона, но монах сидел со слишком каменным лицом, чтобы можно было прочитать хоть какие-то эмоции. На мгновение Антонио вспомнил, как сильно Михель испугался его при встрече и как хотел уничтожить. А ведь тогда он еще не знал, где Бурбалке довелось побывать. Как бы ретивый служитель культа не заподозрил в своем компаньоне какую-нибудь порчу. Радовало только, что Михель никогда не производил впечатление фанатика. Вряд ли он набросится на того, с кем столько довелось пережить, лишь из-за путешествия в Умбру.

– Вон тот смазливый чертик с рожками, он кто? – спросил Аггрх, позевывая.

Орку уже становилось скучно. Он ждал только начала состязаний.

– Это инкуб, – пояснила Хиенна. – У вас, кажется, считают, что мы принадлежим к разным видам.

– А на самом деле? – тут же повернулся в ее сторону Гарб, заинтересованно почесывая свой приплюснутый нос.

Хиенна вздохнула и томно потянулась.

– На самом деле братики рождаются раз в сто реже, чем сестрички. Вот и весь секрет.

Бурбалка захохотал – юмор ситуации помог преодолеть испуг. На недоуменные взгляды он пояснил:

– На Лумее многие идут в демонологи именно после ночи с суккубой. Так?

Хиенна согласно кивнула, а Михель недоуменно нахмурился и поморщился, как от зубной боли. Адинук посмотрел на него и представил попытки монаха что-то вспомнить. Нужное воспоминание спало праведным сном и злобно ворчало при попытках его разбудить. Эльф улыбнулся и подмигнул человеку, выводя того из ступора.

– Только вот пока они рядом все другие мысли куда-то сразу деваются, – продолжил Бурбалка. – Не до науки типа, поэтому про суккуб и тем более инкубов никто особо рассказать и не может. Инкубы приходят ваще редко. И они сами долго подбирают себе источник жратвы.

– Волшебного питания, – на всякий случай уточнила принцесса.

Антонио радостно ухмыльнулся.

– Типа того. Так вот, инкубы, понятное дело, являются все больше женскому полу, у которого с учеными изысканиями в наших краях напряг. Большинство, но не этот. Он-то как раз по мальчикам специализируется. Его мордашка так примелькалась в определенных кругах, что даже портреты в учебниках имеются. Вот из-за него все и думают, что суккубы с инкубами типа одного демона, который меняет форму. Короче, если кому интересно… – сказал парень, искоса поглядывая на орка с ехидной ухмылочкой на губах.

Зеленокожий возмущенно фыркнул.

– Излучайте счастье, они на нас смотрят, – вдруг шепнула Хиенна.

Аггрх скорчил рожу, изображающую, по его мнению, максимально счастливого орка. Получилось настолько комично, что прыснули в кулак все компаньоны. Мерилит с приспешниками возмущенно фыркнули. Впрочем, инкуб послал в их сторону воздушный поцелуй, заставив орка нахмуриться.

– Только попробуй! – шепотом произнес зеленокожий, угрожающе скаля клыки.

Тем временем оба распорядителя объявили начало отборочных состязаний.

– Взгляните на эти рельефные бугры мышц, – заводил и без того беснующуюся толпу Сомбун. – А шипы? Посмотрите на эти ужасные шипы! Участники, продемонстрируйте ваши самые длинные и острые шипы! Ну же! Смелее! Все хотят их увидеть, и никто почувствовать.

– И когти! Не забудьте про когти и щупальца! – добавил Таксин, взмывая над ареной и зависая в воздухе. – Смелее-смелее, наведите ужас на противников.

Когда ведущие сочли, что толпа достаточно подготовлена, неожиданный звук гонга – сигнал к бою – на пару секунд перекрыл все остальные звуки.

– Напоминаем участникам, что правила мы презираем, поэтому их просто нет! Все против всех! Зато мы чтим традиции. По традиции в одной команде не должно быть больше шести участников, а то на арене всем места не хватит. По той же традиции должно остаться не более двух команд, но, если останется одна, никто переживать не будет. Остальным не суждено уйти отсюда на своих двоих, шестерых или ста, если конечности, конечно, изначально были. И не вздумайте пытаться сбежать – зрители вас сами растерзают. Желаем удачи и вперед!

Под рев и улюлюканье десятков тысяч глоток команды бросились в атаку. В воздух взметнулись клубы пыли. Арена укуталась ими, словно одеялом, под которым шла шумная возня. Мелькали конечности, слышались визги, рычание, крики и стоны. Постепенно пыль начала рассеиваться. Похожие на студень слизняки уже успели частью раздавить, а частью растворить кислотными плевками своих первых соперников и теперь отдыхали в сторонке, ожидая завершения противостояния остальных. Немного ясности вносили комментарии распорядителей:

– Вы только гляньте-посмотрите, что творят эти милые фурии! Ох, как хороши их копыта в бою! – заливался Таксин.

– А как ловко волю импов подчинила себе команда суккуб и натравила на их на фурий. Как несладко сейчас приходится и тем, и другим! – вторил ему Сомбун.

– Мои симпатии, конечно, на стороне собратьев, но шансов для них я никаких-никаких не вижу. Такова-такова жизнь, – притворно вздохнул зеленый имп. – Сами виноваты, что полезли в большую-большую политику.

Хиенна картинно зевнула, показывая, что свалка на арене – всего лишь прелюдия к основному действу. Тем не менее смертные сидели, завороженные царящим внизу хаосом. Аггрх, проведший большую половину своей жизни гладиатором, восхищенно наблюдал за сражением.

– Слизни победят, – наконец сделал вывод орк.

– Не будь так уверен, дорогуша, – мурлыкнула ему на ухо принцесса. – Поспорим?

– Нет уж, я больше не спорю, – Аггрх вздрогнул, а его кожа от испуга из зеленой стала бледно-салатовой.

Тем временем соперники успели основательно потрепать друг друга, и на арене осталось только три с половиной команды, еще способных к продолжению боя.

Кроме суккуб с подчиненными им импами и студней, до завершающей части повезло дожить группе из трех насекомообразных пуутов. При взгляде на них Бурбалка мысленно поклялся воскурить благовония в храмах всех богов по возвращении домой, если с таким соперником не придется иметь дела.

Тела этих тварей были закованы в прочный черный панцирь, от которого любое оружие соперников отскакивало с глухим звуком, как эльфийский ногомяч от кирпичной стены. Отвечали они быстрыми и точными выпадами тонких черных передних лапок. Тушки тех, кто недооценил исходящую от них опасность, валялись тут же неподалеку с аккуратными маленькими дырочками в разных частях доспехов и панцирей.

– Этот вид пуутов называется мелэнь, – прокомментировала Хиенна. – Вот они и победят. Их матриарха зовут Затиди. Там нет тех, кто способен ее остановить.

Мелэнь оказались зажаты между стеной арены, суккубами и слизнями. С четвертой стороны в воздухе парила троица выживших импов, угрожающе сжимающая и разжимающая кулачки.

– Импы – стихийные существа, – пояснила Хиенна. – Если их загнать в угол, могут поразить врага выбросом чистой энергии одной из стихий. Правда, они при этом гибнут, зато плодятся с невероятной скоростью. В нашей армии служат расходным материалом, и в них никогда нет недостатка. Готова поспорить, что Маруна – главная в отряде суккуб – подбила этих недотеп на участие специально, чтобы использовать. Сами они вряд ли бы полезли на съедение. Отличный план, но он ей все равно не поможет.

Между тем кольцо вокруг мелэнь сжималось.

– Что же предпримут дальше наши свирепые-свирепые участники? – громко озвучил вопрос Таксин.

– Смотрите дальше, и узнаете! – добавил Сомбун.

Маруна переглянулась с вожаком слизней и подала условный сигнал. Было похоже, что они заранее договорились вместе напасть на самых опасных соперников. Слизни, суккубы и импы одновременно ринулись на мелэнь. Самая крупная особь встала на четыре задние конечности и взмыла вверх прямо на ошарашенных импов, сделав взмах крупными полупрозрачными крыльями. Оставшиеся двое свернулись в гигантские черные клубки, и Гарб с запоздалым изумлением отметил, что уже видел подобное где-то в болотах на Лумее.

Бесенята красиво полыхали разноцветными огоньками, пока Затиди рвала их тщедушные тельца на части прямо в воздухе. Матриарх морщилась от вспышек и только. Другим противникам импов обычно нездоровилось, но мелэнь осталась невредимой. Публика разразилась аплодисментами.

– Вот так поворот! Аж шипы дыбом! – восхитился Сомбун. – Правду говорят, что в большом выводке челюстями не клацают!

Тем временем слизни начали плеваться в оставшихся внизу мелэнь. Густые зеленые сгустки яркими пятнами покрыли агатовые панцири инсектоидных демонов. Пара суккуб не добежала несколько шагов и замерла с занесенными кнутами, ожидая губительного действия кислоты. Панцири задымились, и их обладатели пришли в движение. Клубки резко развернулись, стряхнув опасную слизь прямо на противников. Карсунам собственные плевки оказались нипочем. Суккубам же повезло меньше: одной из них брызги попали в лицо, и до зрителей донесся кошмарный предсмертный вопль. Тошнотворный запах горелой плоти поплыл над ристалищем.

– Неудачница, – совершенно без эмоций прокомментировала это событие Хиенна, хотя по ее левой щеке скатилась одинокая слезинка.

Второй суккубе повезло не больше. Она успела отскочить назад, и ее тут же пронзила лапами приземлившаяся Затиди.

Мелэнь дружно повернулись к оторопевшим карсунам, ожидавшим другого исхода.

– Итак, у нас две, да-да, две команды победителей! – затараторил таксин.

– Не спеши, кое-кто так не думает, – не согласился Сомбун, издав для убедительности цокающий звук.

Мелэнь действительно желали остаться единственными выжившими на арене. Вся троица привстала на задние лапы и, угрожающе раскачиваясь, направилась в сторону слизняков.

– Пусть оно выберет себе кусок по размеру пасти! – агрессивно пробулькал самый крупный карсун, начав увеличиваться в размерах и поменяв цвет с буро-зеленого на темно-красный.

– Ты боишься меня, глупый ком болотной жижи, – прощелкала Затиди.

Публика и ведущие затихли, пытаясь уловить малейшие детали перебранки.

– Разве можно бояться того, что для Манку даже в паразиты не годится? – пробулькал в ответ слизняк, а часть зрителей захохотала, оценив оскорбление по достоинству.

Затиди яростно стукнула себя верхними лапами по панцирю.

– Не старайся отсрочить свое перерождение, отрыжка Эльжахима!

Хиенна улыбнулась и поднесла правую руку к лицу, смахивая огненную прядь, упавшую на глаза.

– Это было бы ниже пояса, если бы он у карсунов был, – сказала суккуба. – Они верят, что после кончины возродятся в новых телах где-то в ином лучшем мире. Его только что обвинили в трусости.

Судя по внезапно посеревшему телу, слизняк смертельно обиделся.

– Великий Манку не ведает страха, а оно скоро умрет вместе со своими жалкими отпрысками! – пробулькал он громче обычного, зловеще размахивая удлинившимися щупальцами.

Толпа негодующе зашумела. Обмен любезностями уже успел всем наскучить, и пууты с нетерпением ждали кровавой развязки, которая все не наступала. Бойцы не спешили вступать в бой. Они пркрасно понимали, что победителя в этой схватке может и не быть.

– Жаль, – зевнула Хиенна. – Растеряли боевой задор, а ведь на бой с нами его может и не хватить.

– Придется с ними сражаться? – с сомнением спросил Аггрх и поспешно добавил. – Я не за себя боюсь, конечно, но мне это все не нравится.

– Да, они сильны, – подтвердила суккуба, – но я могу в одиночку разобраться с ними всеми. Бояться нужно не их, а мою сестрицу и ее прихлебателей.

– Верно, – рассеянно глядя в пустоту, пробормотал Гарб. – Этих победить можно. Все их уязвимости очевиднее некуда. Понять бы еще, что делать с миньонами Мерилит.

– У меня готов маленький сюрпризик для них, хотя он может и не понадобиться, – вскользь заметил Адинук, мило улыбаясь и искоса поглядывая на противоположную ложу.

Мерилит перехватила его взгляд и нахмурилась.

– У меня тоже парочка, – показал мозолистые кулаки Михель.

– Дамы и господа, двуполые и бесполые! – неожиданно оглушил всех голос Таксина. – Похоже, у нас самая-самая настоящая ничья.

– Да, да, – поддержал коллегу Сомбун. – Раз уж все стесняются, отложим бои до завтра.

Зрители возмущенно заорали на разные голоса, требуя продолжения. Карсуны и мелэнь медленно расползлись по разным углам арены, все время пятясь задом, и выскользнули через боковые выходы.

– Спокойно-спокойно! – поспешно осадил толпу Таксин. – Не расходитесь так быстро. Мы знали, что отборочных игр будет слишком мало, чтобы по-настоящему насладиться духом состязаний. Поэтому для вас приготовлено пикантное зрелище, которое не оставит вас равнодушными.

Глава 20

Суккуба суккубе глаз не выцарапает, а и выцарапает, да не вытащит.

Пуутская пословица

Хиенна заметно напряглась и подалась вперед к ограждению ложи, пытаясь рассмотреть сюрприз.

– А, всего-то несколько пленных маров, – расслабленно откинулась она на спинку кресла.

– Заставят друг с другом биться? – поинтересовался Аггрх.

– Сразу видно профессионального гладиатора, – улыбнулась суккуба.

– Да, опыт у него богатый, – поежился Михель. – Нам обязательно на это смотреть?

Аггрх добродушно расхохотался.

– Это же твои заклятые враги! – дружески похлопал он монаха по плечу. – Или уже нет?

Михель холодно отстранился от орка.

– Мне не доставляет удовольствия смотреть, как причиняют боль другим. Особенно тем, кто не может ответить, – сказал он, отводя взгляд от ристалища.

Хиенна нежно провела ладонью по небритой щеке человека.

– Мир жесток, милый, – проворковала пуута, – но сейчас нет никакого способа отменить происходящее. К тому же эти другие, как ты их назвал, с огромным удовольствием и, совершенно не задумываясь, оторвали бы тебе и мне головы при первой возможности.

– Я знаю, – прошептал Михель, – и все же...

Договорить он не успел. В этот момент охранники вытолкали пленников на середину арены и распорядители объявили:

– Не расходимся! У нас намечается необычное состязание, – громко обрадовал толпу зрителей Сомбун.

– Совершенно-совершенно верно, – подтвердил Таксин. – Вот прямо сейчас-сейчас нам сообщили, что принцессы пожелали сегодня лично-лично поучаствовать в избиении врагов.

– Быстрее, выше, сильнее? – спросил Сомбун.

– Почти-почти так, мой старый недруг, – откликнулся второй ведущий. – У кого за десять минут будет больше-больше убитых маров на счету, та и победит. Нам потеха, им удовольствие. В качестве приза – всенародная любовь, почет и уважение.

Публика одобрительно зашумела, а Хиенна поменялась в лице. Злорадная ухмылка Мерилит на противоположной трибуне не оставляла сомнений, что вся затея – ее рук дело.

– Чтоб тебя, – буркнула Хиенна, вставая.

– Ты ведь не будешь?.. – с мольбой протянул руку к суккубе Михель.

– Буду, иначе народ во мне разочаруется, – вздохнула принцесса и поспешно направилась к выходу. – Всем сидеть здесь. Только тут безопасно.

Ее примеру последовала и Мерилит. Сестры вышли с противоположных концов арены и, не спеша, направились друг к другу.

От обеих было не отвести взгляд: облегающие одеяния, вероятно, специального кроя для состязаний – из красной кожи у Хиенны и из черной у Мерилит, выгодно подчеркивали стройные фигуры. Первая наследница предпочла собрать волосы в пучок. Вторая заплела их в косу. Обе держали в руках свернутые бичи и были настроены более чем решительно.

– Кто-нибудь обращал внимание, что из всех демонов только суккубы и инкубы имеют внешность, привлекательную для обитателей нашего мира? – вдруг спросил Адинук.

– Ну да, – отозвался Антонио. – А ты это к чему?

– Да так, – мечтательным тоном ответил бард. – Есть легенда, что все демоны были прокляты и обречены на уродство этим проклятием, и только род суккуб такая судьба миновала. К чему бы это?

– Жахани, наверное, тоже, – добавил Гарб, глядя на испуганных пленников, сбившихся в кучку чуть поодаль от выясняющих отношения сестер.

Большинство из дьяволов могло бы сойти за высокорослых эльфов, если бы не рожки, темные глаза с вариациями от обсидианового-черного до темно-серого и инфернальные черты лица, неуловимым образом портящие их миловидность.

– Можно Муфад’ала об этом спросить, – сказал Бурбалка. – Их же считают падшими селестиалами, а некоторые даже богами, лишенными могущества. Наверное, они и облик со времен падения не сильно изменили. Вот пууты – дело другое.

– К-к-стати, о М-м-муфад’але, – слегка заикаясь от волнения, произнес Михель. – Это не он т-т-там внизу?

Все дружно перевели взгляды на пленников и обомлели. Действительно, в толпе обреченных на уничтожение стоял, затравленно озираясь, старый знакомец. Он также поднял глаза кверху и разглядел в ложе компаньонов.

– Спасите меня, ради всего нечестивого! – услышал каждый в своей голове голос жахани, который в этот момент молитвенно сложил руки и протянул их в сторону смертных.

Странные жесты раба не ускользнули от внимания импов-охранников. Они легонько, чтобы не попортить шкуру раньше времени, потыкали в возмутителя спокойствия длинными копьями. Это привлекло внимание Хиенны. Когда она увидела Муфад’ала неподалеку от себя, ее лицо исказилось гневом. Зрители моментально притихли, почувствовав преждевременную драку между наследницами.

– Когда я стану королевой, – процедила Хиенна сквозь зубы, – надо будет принять какой-нибудь дурацкий закон и заставить тебя его соблюдать, чтобы ты больше не лазила по чужим спальням!

Компаньоны на трибуне физически не должны были услышать реплику, произнесенную так далеко от них, но все же услышали, как все остальные зрители. Пуутские строители постарались на славу и сделали акустику в чаше арены просто изумительной. Зрителям нельзя было пропускать ни малейшего слова.

– Не когда, а если, дорогая родственница, – не менее недружелюбно ответила Мерилит с гадкой усмешкой. – Думала, простого заклинания будет достаточно, чтобы спрятать от меня мою добычу?

– На нем мой ошейник, – парировала Хиенна. – Теперь это мой раб!

– Вот и прекрасно, – притворно согласилась Мерилит. – Значит, тебе и кнут в холеные ручки. Снеси ему голову, и у тебя сразу будет фора в одного мара.

Громко зааплодировала ложа, в которой сидели приспешники дочери Меридианы.

Остальные зрители не разделили восторга. Местные обычаи велели уважать право собственности, а только что выяснилось, что старшая наследница вытерла о них ноги. Угроза Хиенны тоже вызвала бурю эмоций. Само слово «закон» показалось зрителям омерзительным, но изощренность наказания для родной сестры большинству пришлась по вкусу. Публика начала перешептываться, обсуждая услышанное. Несколько сотен тысяч демонических шепотков одновременно пробирали до мороза по коже.

– Что же ты медлишь, сестрица? – продолжила саркастически подначивать Мерилит. – Нам его жалко? Ах, да. Мы же всегда были слишком добренькими. Лучше отдай трон мне, забирай своих лакеев, рабов – кого хочешь – и проваливай из Рахэн-ди, как уже однажды сделала.

Хиенна стояла, стиснув в кулаке кнут. Она казалась сжатой гномьей пружиной, готовой полностью развернуться и обрушиться на врагов всей своей мощью. Кнут в ее руках вспыхнул и снова погас. Пуута обернулась к своей ложе в поисках поддержки. Ее глаза встретились с молящими взглядами компаньонов.

– Не надо, – прошептал одними губами Гарб, сжимая в лапах посох.

– Ради дружбы, – выкрикнул Антонио, испугавшись собственной смелости.

– Ради себя, – громко добавил Адинук.

– Ради нас, – оскалил клыки Аггрх.

– Поступи правильно, – послал воздушный поцелуй Михель.

Хиенна отвернулась и посмотрела на кучку дрожащих маров.

– Извините, что прерываю нелегкий моральный выбор, моя госпожа, – раздался у нее в голове голос Муфад’ала, – но вынужден напомнить, что я еще могу понадобиться вам для решения некоторых насущных проблем.

Вторая наследница озорно тряхнула гривой рыжих волос и повернулась к сестре.

– Раб, ты свободен, – смакуя каждое слово, сказала она, не глядя на Муфад’ала, и щелкнула пальцами правой руки.

Кольцо на шее мара тускло мигнуло и открылось с тихим щелчком, прозвучавшим на все ристалище громче удара в набат. Первым движением дьявол сорвал и отбросил от себя подальше ненавистный символ рабства, а вторым открыл портал, шагнул в него и был таков.

– Что ты натворила, идиотка?! – завопила Мерилит, хватаясь за голову. – Он теперь знает расположение этого слоя.

– Это вряд ли, – улыбнулась рыжеволосая. – Рахэн-ди стирает память всем, кто его покидает не через главный выход.

В толпе зрителей началось движение. Некоторые начали выкрикивать оскорбления в сторону Хиенны, но большая часть захлопала в ладоши или щупальца, громко шлепая присосками, посчитав произошедшее тактической хитростью.

Хиенна не стала разочаровывать поклонников, невинно улыбнулась, и взмахнула вспыхнувшим кнутом.

– Щелк! – хлесткий удар разом обезглавил двоих пленников.

Их головы еще падали, а Мерилит уже вышла из ступора и взмахнула своим оружием, стараясь догнать сестру в страшном состязании. Пленники испуганно закричали и бросились врассыпную. Пылающие наконечники настигали одного из несчастных при каждом взмахе. Бедняги не могли вырваться за границы, очерченные смертоносными копьями стражи, и гибли один за другим.

Михель разочарованно отвернулся, не в силах смотреть на хладнокровное истребление жахани. Аггрх напротив с большим интересом следил за происходящим. Остальные наблюдали с разной степенью равнодушия.

Лишь Гарб в целом поддерживал монаха, вспомнив о доброте и милосердии своей богини. С другой стороны, его гоблинская натура давала о себе знать. Шаман внезапно испытал странное приятное чувство, находясь в безопасности и глядя при этом на страдания чужаков.

«Так нельзя!» – напомнил он себе, но чувство не только никуда не делось, но и попыталось стать сильнее.

Гарб нахмурился и попытался изгнать из себя недостойное жреца Бирканитры переживание. Пока он терзался внутренними противоречиями, состязание закончилось.

– Что ж, у нас, кажется, есть победительница! – возвестил Сомбун, когда последний пленник упал, обагрив кровью арену. – Итак, с перевесом в одну голову победила прекрасная принцесса Хиенна. Ваши аплодисменты!

Зрители устроили Хиенне овацию, и принялись освистывать ее соперницу.

– Еще увидимся! – злобно фыркнула Мерилит, в спешке покидая площадку под градом насмешек. – Дура набитая.

***

– Ну, не дуйся, лапочка, – Хиенна ластилась к монаху, сидящему со скрещенными ногами на ковре в ее комнате и старательно делающему вид, что медитирует. – Они бы все равно не выжили.

– Оставь ты этого святошу, – добродушно посоветовал Аггрх и широко зевнул, клацнув клыками. – Поцелуй лучше меня.

– Поцелуй суккубы смертелен, дурачок, – грустно улыбнулась Хиенна.

Михель на долю секунды открыл глаза, метнул на орка неприязненный взгляд, но ничего не сказал и снова вернулся к самосозерцанию. «Так вот в чем дело!» – осенило монаха.

– Как она все-таки смогла проникнуть в твои покои? – встревоженно спросил Гарб. – Я лично устанавливал охранные заклятия в дополнение к твоим.

– Мне кажется, – печально произнесла Хиенна, отвлекшись от попыток достучаться до смертного, – он сам к ней вышел. Ну, не могла она сюда попасть, не наследив.

– Может, это тот хмырь, который мастер порталов? – предположил Бурбалка, на всякий случай оглядываясь. – Кинул сюда окно, втащил рогатого прямо на стадион. И по времени все сходится.

– Нет, – покачала головой принцесса. – Ты сам-то чувствуешь возмущения?

– Не чувствую, – признался Антонио. – А может, он так силен в маскировке?

Хиенна тяжело вздохнула и погладила спину Михеля.

– Этот мар не так прост, как кажется, – сказала она. – Он древнее меня в разы. Думаете, все произошедшее – случайность? Нет, я уверена, он прикидывался таким невезунчиком, все заранее просчитал и обвел всех вокруг пальца. Меня, вас и даже мою сестру. Сейчас он на свободе и, скорее всего, уже дома.

– Не сходится, – усомнился Гарб, потирая нос. – Наша встреча с ним изначально носила случайный характер. И он не мог предвидеть твое появление в Эльжахиме, да и свое попадание в Рахэн-ди тем более. К тому же тут еще и я посохом добавил неразберихи. И вообще, почему он не сбежал еще тогда, когда Михель снял с него ошейник?