Текст книги ""Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

Соавторы: Анна Рэй,Андрей Еслер,Андрей Болотов,Александр Яманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 179 (всего у книги 353 страниц)

– Знаете, как у нас пытают изменников? Не знаете? Я сейчас расскажу. Берется коготь озерного пырха...

Из непрерывного монолога троу компаньоны узнали множество ценных сведений о кулинарных пристрастиях обитателей подземного мира, видах пыток, устном народном творчестве черных гномов, повадках и брачных играх пауков.

– Эй, Каввель, – шепнул в какой-то момент Бурбалка.

– Чего? – хмуро ответил минотавр.

– Давай забьемся на спор, что этот балабол иссякнет до Льонаса? На щелбаны. Только чур больно не бить.

– А давай, – обрадовался развлечению Каввель.

Теперь минотавру хотелось, чтобы эльф продолжал говорить. В итоге Антонио спор проиграл и получил от Каввеля пять щелбанов, четыре из которых прошли сквозь лоб проигравшего.

– Нечестно, – обиделся он, но Антонио только пожал плечами.

Гарб переживал, каково будет темному эльфу среди светлых, но Адинук бесстрашно вошел в ворота и прошелся по центральной улице, широко расправив плечи и щурясь от яркого полуденного солнца. Горожане пялились ему в спину и провожали барда тревожными перешептываниями. Впрочем, стоило троу обернуться, как они поспешно отводили взгляды, всерьез опасаясь сглаза.

– Ну что, господа, – сказал Аггрх, когда компаньоны подошли к Академии. – Я так понимаю, пришло время прощаться.

– Почему это? – не понял Каввель.

– Наш уговор соблюден, я вам больше не нужен, а значит, мне пора вас покинуть.

– Ах, вот оно что, – огорчился гоблин. – Может, останешься? Не скажу за всех, но я к тебе привык, и ты хороший собеседник.

– Нет, моя судьба быть вечным скитальцем, а вас я буду стеснять.

– Так ведь и у нас нет дома! – возразил Антонио.

Орк смерил человека взглядом и снизошел до ответа.

– У вас есть цель в жизни, а у меня ее нет.

– Как это нет? – возмутился Гарб. – А кто собирался искать убийцу сына?

– Я и один справлюсь, а вас ждет своя великая миссия.

– Давай, пусть наша миссия станет твоей, – предложил Каввель.

– Думаете, я всерьез смогу посвятить себя собиранию какого-то посоха, чтобы пробудить им какую-то там богиню, гоблинскую к тому же?

У Аггрха начало заканчиваться терпение. Он просто собирался расстаться культурно, а такие уговоры не входили в его планы. Ему действительно нравилась эта компания. У людей он был рабом. Среди орков всегда оставался человеческим выкормышем. Здесь же бывший гладиатор не чувствовал себя чужим. Тем обиднее оказалось получить такое заманчивое предложение, потому что он уже решил уйти и менять решение не собирался.

– А что тебе помешает? – неожиданно подмигнул ему троу, до этого молча стоявший поодаль и делавший вид, что разговор его не касается.

– Ты-то что понимаешь, седовласка? Лезут тут всякие, – нахмурился орк.

Эльф и так уже давно не вызывал у него симпатии, а если он еще и с советами приставать будет…

– Больше, чем ты можешь себе вообразить! – резко ответил Адинук.

Не ожидавший такого отпора Аггрх промолчал.

– Говорят тебе, начнешь поклоняться забытой богине – получишь плюшку... или плюшкой – это уж как повезет.

– Он сумасшедший, – опрометчиво махнул на него рукой орк.

Успевший подойти ближе троу перехватил руку и легким движением уронил Аггрха на мостовую. Михель по-новому взглянул на безумного барда, оценив чистоту проведенного приема и узнав школу своего ордена. Видать, эльфа знатно помотало по белу свету.

Орк вскочил и, бешено вращая глазами, бросился на Адинука. Троу изящно ушел от захвата, и зеленокожий оказался на газоне возле одного из домов. Каввель сунулся было разнимать драчунов.

– Сами разберутся, – остановил его Михель. – Это поединок один на один.

Аггрх падал еще трижды, прежде чем выхватил меч. Темный эльф и не подумал достать из ножен свой.

– А вот это в танцах называется па-де-грас, – ловко уворачиваясь от очередного удара, сказал эльф.

Орк уже выдыхался, а троу и не думал уставать.

– Тебе, зеленушечка, подтянуть бы навыки. Совсем танцевать разучился.

В конце концов Аггрх окончательно выдохся, бессильно опустился на траву и горестно понурил голову.

– Послушай теперь меня, – нравоучительным тоном сказал троу.

В его интонациях появились новые нотки, невольно заставляющие как минимум обратить внимание на произносимые слова.

– Сотню лет назад я, как и ты, отчаянно нуждался в вере. Я устал от злобы богов моего народа и сбежал в поисках смысла существования. Мне довелось скитаться в разных местах, и я многое понял. Вера жизненна необходима таким, как мы, чтобы выжить. Я свою нашел и получил награду. А ты?

– Я верю в Одноглазого, – устало отозвался Аггрх. – Пытаюсь верить.

Его ярость ушла, оставив в душе полное опустошение. Орк взглянул на себя со стороны и устыдился: проиграть схватку безоружному троу при свете дня! Троу же боятся открытых пространств и солнечного света! После такого задумаешься о смысле жизни.

– В верховного бога орочьего пантеона, – усмехнулся троу. – Это такой вечно злой и вечно обиженный на остальных богов за какие-то прошлые дела? Поговаривают, что Триединый ему как-то знатно навалял и как раз тогда глаз-то и выбил. Вот он вас на наш род и пытается все время натравить. А к тебе твой Одноглазый добр? Добр ли он вообще к кому-нибудь?

– Он награждает сильных и прогоняет слабых, – глухо ответил орк.

Аггрх и раньше думал о своей вере, но всегда считал, что все уже давно предопределено, и изменить заведенный порядок нельзя. Сейчас он с ужасом понял: ведь действительно, в орочьем пантеоне нет ни одного доброго или хотя бы мирно настроенного бога.

– Но на самом деле он ведь тебе не нравится?

– Не нравится.

– Так становись защитником Бирканитры! Будешь ее первым чемпионом – защитником и ревнителем веры.

– Я орк, а она гоблинская богиня.

– Ты расист что ли? Так с этого надо было начинать! Тогда сиди и скули дальше, что у тебя нет цели и тебе суждены вечные скитания в одиночестве. Я, например, поклоняюсь Хьялти Златобородому.

– Это же бог дворфов! – изумился Аггрх.

– О, да! – подтвердил троу. – Он так удивился, что у него есть почитатели не из их числа, что наделил меня своей силой, ловкостью и мудростью. Хорошо хоть бородой не наделил. За это ему отдельная благодарность. Только представьте меня с бородой!

Понять, лжет Адинук насчет мудрости, бредит или говорит правду, было невозможно. Аггрх, однако, предпочел поверить ему на слово – свежие синяки от падений были слишком веским аргументом.

– Хорошо, убедил. И что мне нужно делать? Принести клятву верности?

– Ничего особенного. Просто продолжай помогать гоблину. Ну что, мир?

– Мир, – не слишком охотно согласился орк под одобрительные возгласы друзей.

Помирившаяся компания проследовала к гномьему крылу, чтобы встретиться с Маусом.

– Послушай, Адинук, – попытался намекнуть Гарб. – Там предстоит конфиденциальный разговор. Твои уши могут быть лишними.

– Чепуха какая! – воскликнул доставучий троу, не ведающий чувства такта. – Мое присутствие жизненно необходимо. Ты вот цепляешься за волшебный посох, как муравей за соломинку, а за ним охотятся такие уродливые красноглазые ребята с зубами острее моих ушей. Это их реликвия. По глазам вижу, что знаете, о ком я говорю. Если возьмете меня с собой, я вам все-все про них расскажу.

– Откуда знаешь про посох? – подозрительно спросил Гарб, а его лапы сами покрепче обхватили древнюю резную поверхность.

– Да в Подземье каждый пырх знает об этом. Хапуги так искали его части, что тайны в этом никакой нет. Они ж каждого встречного спрашивали про них, описывали и даже картинки показывали. Не, без меня вам точно идти нельзя.

Складывалось впечатление, будто темнокожий бард всерьез считает себя нянькой, а в качестве подопечных рассматривает весь отряд. Впрочем, его доводы убедили Гарба, и он разрешил троу идти с компанией к Маусу.

***

Гном принял друзей у себя в кабинете.

– Ну как, удалось вам добыть третий жезл? – подозрительно косясь на темного эльфа, спросил он.

– Вот же! – показал Гарб на собранный посох. – Осталось найти четвертую часть. Мы еще кое-что нашли.

Гарб рассказал про поиски третьей части посоха и неожиданную находку. Пока гоблин описывал сокровищницу, глаза Мауса алчно заблестели, и не потухли даже, когда гоблин нарочно преувеличил силу ловушек.

– Это ничего, – еле слышно прошептал профессор. – Главное, камень достать.

– Эльфам пока ничего не говорите, – уже громче добавил он и обратился к Адинуку. – Так значит, темные еще забредают на поверхность?

– И, как всегда, строят козни, – поклонился троу.

– А вы уверены в своем новом друге? – спросил гном, повернувшись к гоблину.

– Мы уверены, – поспешно сказал Гарб, боясь осложнений из-за расового недопонимания.

– Как можно быть уверенным в том, что завтра будет солнце, а не дождь? – ухмыльнулся Адинук.

Маус странно на него посмотрел, но промолчал.

– Ладно, шутки в сторону, – посерьезнел эльф. – Путем несложных умозаключений я понял, что вы, ребята, серьезно влипли.

– Что же заставляет вас так думать, любезный троу? – холодно поинтересовался Маус.

– На самом деле, меня сложно заставить что-то сделать против моей воли, но это ненужные подробности. Хапуги – ваша проблема. На нашем языке они называются инс-огглин – хитрые враги. Светлые могут сколько угодно тешить себя мыслью, будто им удалось избавиться от этого племени. Когда разрушили их основную цитадель, выжившие просто перебрались под землю и до поры до времени наружу не высовывались. К тому моменту в Подземье у нас было такое, знаете ли, равновесие. Довольно хрупкое. Королевства троу и черных гномов вяло враждовали, но в целом все было довольно спокойно. Чужаков встретили прохладно, мягко говоря. Вот только инс-огглины не стали легкой добычей, как все думали поначалу. Они хитрые и коварные. Хитростью, лестью и подкупом они нашли себе союзников, стравив подземные королевства между собой. Воевали долго.

Адинук остановился перевести дыхание, а затем затараторил дальше.

– Когда дым сражений рассеялся, хапуги захватили достаточно территорий, чтобы считаться ровней остальным народам. Снова наступило равновесие. Мелкие приграничные стычки случались, но редко. Потом начали пропадать наши женщины. У троу женщины в Домах главные. Ну, вы же знаете, наверное, что мы так называем династии матрон с дочерьми и подданными? Так вот, между матерями и дочерями идет постоянная борьба за первенство, поэтому поначалу никто не стал беспокоиться – Подземье опасный мир, там все время кто-то пропадает. Когда мы поняли, в чем дело, было уже поздно. Хапуги однажды выяснили, что могут скрещиваться с эльфами. Вам, пожалуй, не стоит знать подробностей.

– Мы, кажется, в курсе, – шепнул Гарб.

– Воровать эльфиек с поверхности у них получалось плохо, поэтому они переключились на наших женщин, – кивнул эльф. – В итоге теперь нам придется иметь дело с новой расой. Полутроу или полугоблины – значения это не имеет. Важно то, что получившиеся твари стократ злобнее самого злобного троу, при этом они куда более искусные маги. Особенно хороши они в некромантии, как сороки в воровстве блестящих предметов.

Рассказ Адинука не стал откровением для присутствующих – кое-что о происхождении и повадках хапугов они уже знали. Из собственного опыта и «показаний» Моротара.

– Спасибо, за исторический экскурс, но я не уловил сути, – прервал рассказчика Маус.

– Суть в том, что их разведка наверняка уже доложила повелителю о ваших находках. Хапуги – прирожденные шпионы, так что в этом я не сомневаюсь. Сейчас я готов руку дать на отсечение, что к стенам города движется целая армия. Когда инс-огглины чего-то хотят, они это обычно получают.

– Льонас взять невозможно, – уверенно сказал Маус. – К тому же мы всегда можем попросить наших коллег включить «Сбивающий», и армия врага просто помрет от голода в лесу.

– Посмотрим, – коротко ответил троу.

Глава 34

«На Лумее никогда не было недостатка в шакалах, жаждущих попировать на чужих поминках».

– Адинук, темный эльф

Если что-то может пойти неправильно, оно обязательно пойдет неправильно. Чрезмерно уверенный в своих возможностях гном убедился в этом практически сразу после совещания. Он вышел из кабинета и отправился прямиком к Идрениону, исполнявшему обязанности исчезнувшего Мелдона.

Этот сухопарый академик слыл редкостным гордецом и занудой и не стеснялся подкреплять репутацию словом и делом. Маус, привыкший иметь дело с более покладистым де Баранбасом, не стал заводить разговоры о погоде и самочувствии собеседника, как того требовал эльфийский этикет, а сразу перешел к делу. Идренион рассеянно выслушал гнома.

– Ах, у меня нет намерения прислушиваться к россказням какого-то проходимца.

Он, конечно, имел в виду Адинука. Вот только Фон Кляйне принял высказывание на свой счет и пришел в ярость.

– Ах ты кроличье отродье! – зло бросил барон через плечо, покидая кабинет.

Идренион растерялся, но тоже пришел в негодование.

– Что вы себе позволяете, мусье?!

– От мусья слышу! Ничего! У нас еще есть отпугиватель! – крикнул фон Кляйне и хлопнул напоследок дверью.

Гном помчался прямиком к своему кабинету. К своему ужасу, гном обнаружил, что чар не работает. Кто-то намеренно вывел его из строя. Маус пришел в неописуемую ярость и понизил в званиях всю охрану. Отпугиватель это не вернуло, но душу барон отвел и немного успокоился.

Следующие три дня гномы самоотверженно готовились к обороне, а эльфы усиленно над ними насмехались. В итоге на защиту двадцатитысячного города оказалась готова подняться только горстка бойцов – двести гномов, три их боевых голема и Гарб со своими друзьями. Маус послал весточку брату, чтобы тот срочно явился со всеми доступными силами и обратился за помощью к островным гномам-мульфиблам. Проживающие там родственники фон Кляйнов наверняка могли бы помочь войсками. Помощь эта, впрочем, могла подойти минимум через неделю, а Мардер со своим отрядом подоспел бы дней через пять.

Гарб тоже сходил к Идрениону.

– Пожалуйста! – чуть ли не на коленях умолял он эльфа, – я вас прошу начать приготовления к войне! Уведомьте хотя бы Серебряный Чертог.

Тщетно.

– Я вам повторяю, коллега, что даже слышать не хочу о каких-то там хапугах, – ответил упертый как баран эльф. – Это ваши мелкие склоки и презренных гномов. А если и придут к нам какие-то враги, в наших стенах заклинаний столько, что даже армия магов будет не в силах преодолеть этот рубеж.

Единственным остроухим, предложившим свою посильную помощь оказался Альмариан. В один из дней он отвел гоблина в сторонку подальше от чужих длинных ушей.

– Мусье, – сказал он без всяких предисловий, – я весьма благодарен за преподанный мне урок и хочу вернуть долг.

– Как ваша спина, коллега? – осторожно поинтересовался гоблин, гадая, что же от него понадобилось лусиду.

Мелдон позволял себе по-дружески общаться с представителем «низшей» расы. Для остальных эльфов гоблин оставался в лучшем случае забавной зверушкой. В худшем они просто демонстративно переходили на другую сторону улицы или коридора, стоило им заметить кого-то из компаньонов. Все уже знали, что именно чужаки виновны в пропаже магии.

– Побаливает, – поморщился академик, – но я уже годен к строевой службе. Я и мои ученики в вашем распоряжении, если возникнет угроза. Пришлите мне гонца сразу, как только я понадоблюсь. Только раньше времени никому ничего не говорите, а то прочие коллеги не разделяют моего к вам доверия и засмеют.

***

Для исполняющего обязанности председателя Президиума появление в прямой видимости города несметных полчищ нежити оказалось сюрпризом. Идренион только успел закончить свой утренний туалет и еще даже не приступил ко второму завтраку, как в его покои ворвался следопыт в возмутительно потрепанном одеянии, совершенно недостойном благородного перворожденного.

– На нас напали! – с порога заорал оборванец.

Идренион наморщил лоб, смутно припоминая, что где-то уже видел этого бродягу. Выглядел тот авторитетно, но был слишком молод, чтобы оказаться кем-то из академиков.

– Ты же капитан лесных стражей, не так ли? Как твое здоровье? – вежливо спросил профессор.

Память его не подвела, и Идренион был очень ей доволен, как и своими безупречными манерами.

– Как мое здоровье? – невежливо проорал капитан. – Всех наших убили, только мне удалось укрыться за воротами!

– Ах, какое досадное известие! – искренне огорчился Идренион, и скривился при виде крови, сочащейся из левой руки стражника прямо на дорогой ковер. – Друг мой, придется вам какое-то время побыть вдали от дорогих вашему сердцу лесов. Зато вы будете в полной безопасности под защитой этих стен.

– К Иблису ваши стены! – снова закричал капитан. – Они их уже штурмуют!

Именем одного из верховных демонов ругаться не принято просто на всякий случай. На академика такой речевой оборот произвел впечатление.

– Как штурмуют? – побледнел Идренион. – Это невозможно! На них же столько заклятий!

– Сами полюбуйтесь! – указал на окно рейнджер, обессиленно опускаясь в кресло.

Заместитель главы академии выглянул в свое любимое двустворчатое окно, выходящее на городские ворота. Обычно из него открывался потрясающий вид, но сейчас всюду, куда ни падал взгляд, эльф видел только толпы оживших мертвецов, лезущих в город со стен. Их било молниями, поливало кислотой, шпарило кипятком, разрывало на части острыми шипами и жгло огнем – зомби не обращали на это внимания, продолжая выполнять волю своих хозяев.

Мертвецы цеплялись друг за друга и по своеобразной неупокоенной лестнице ползли все выше, пока верхние «звенья» не переваливались через гребень стены. Внизу их уже поджидали отважные гномы, но на смену первым мертвецам ползли новые. Зомби падали со стены, вставали и шли на врагов. К тому же координирующие атаку некроманты быстро смекнули, что защитников у города мало, поэтому живые трупы рассредоточились вдоль всей стены и полезли на штурм сразу в нескольких местах.

Многие перепуганные горожане, еще недавно потешавшиеся над гномами, теперь в панике повыскакивали на улицу. На них тут же набрасывались орды кровожадной нежити и сразу рвали бедняг на куски. Более благоразумные забаррикадировались в домах и остались живы – зомби целенаправленно пытались прорваться к Академии и не обращали на другие строения никакого внимания.

Осажденные героически оборонялись против численно превосходящего противника. Однако каждый павший гном немедленно поднимался, чтобы наброситься на своих еще живых товарищей. Спасали только големы, косившие мертвяков своими огромными мечами, тогда как безоружные зомби не могли причинить железякам никакого вреда.

Каввель орудовал топором в самой гуще схватки, Аггрх разил мертвецов своим клинком. Сзади Гарб, накачавшись зельями, швырял в толпу врагов огненные шары. Михель то работал ногами, то прибегал к экзорцизму, выводя из строя сразу по нескольку противников. Слабо приспособленный для ближнего боя Антонио подбадривал остальных криками и иногда добивал добравшихся до него неупокоенных. Адинук ловко вскарабкался на крышу одного из двухэтажных домов и безучастно взирал на творящийся внизу хаос. Порицать его было некогда, и про него просто забыли.

Через пятнадцать минут после начала штурма подоспел Альмариан с подкреплением. Маг привел с собой с десяток учеников, и они вместе принялись отрабатывать на мертвецах заклинания стихии воды – замороженные зомби начали феерично разлетаться на мелкие кусочки, но их общее количество все равно продолжало неуклонно расти.

Ряды защитников таяли, а силы магов быстро иссякли. Маус приказал отступать к Академии, когда зомби сумели повалить на землю всех големов. Магомеханические создания не смогли подняться на ноги самостоятельно и стали бесполезны.

– Где же эти хваленые эльфийские маги со своей хваленой эльфийской магией? – пыхтя крикнул Каввель, снося голову очередному трупу.

– Попрятались крысеныши! – ответил ему Аггрх, нанося рубящие удары направо и налево. – Вот я болван, что молот не взял с собой! Сейчас бы молот, уж я бы развернулся!

– А ты еще бросить нас хотел! – укоризненно пропыхтел минотавр. – Пропустил бы все веселье!

До здания Академии добрались десятков пять гномов и пятерка забрызганных дурно пахнущими внутренностями друзей. Адинук так и остался сидеть на облюбованной им черепичной крыше, а Альмариан телепортировал себя с учениками в неизвестном направлении. Когда последний гном зашел внутрь и прочные мифрильные створки закрылись, мертвецы начали ломиться в дверь.

Гарб с Маусом поднялись наверх оценить обстановку: площадь перед Академией напоминала бушующее море, только вместо волн колыхались головы.

– Похоже, пока ничья, – вслух подумал гном. – Внутрь им не пробиться.

– Им не пробиться, – сказал гоблин. – А как насчет него?

Маус посмотрел в указанном направлении и обомлел: с внешней стороны к стене подходил самый настоящий великан. Внешне он напоминал дворфа. Разве что дворфы не бывают тридцати футов ростом и не носят ярко красную шевелюру.

– Огненный гигант, – удивленно прошептал Маус. – Я думал, они вымерли.

– Так он и не живой, вроде бы, – сказал Гарб и не ошибся.

Исполин был мертвенно бледен. Гигантский зомби подошел к стене, поднял руку с боевым молотом невероятных размеров, медленно замахнулся и нанес удар по каменной кладке. Маус рефлекторно зажмурился, боясь увидеть, что за этим последует.

Шваркнуло так, что во всем городе стекла повылетали из окон, а с ближайших к месту взрыва домов осыпалась штукатурка. Гном с трудом отлепился от стены, куда его швырнуло ударной волной и выглянул в окно. То, что открылось его взору, повергло Мауса в уныние: в стене зияла огромная дыра. Значит, защитный контур полностью отключился.

Охающий Гарб тоже дополз до окна, чтобы оценить масштаб разрушений. Если гнома больше беспокоила стена, то гоблин прежде всего обратил внимание на тех, кто бросился в открывшийся проход. Великана, конечно, там не было, но опытный взгляд шамана сразу разглядел в нападающих магов. Хапугов, правда, среди них было немного, но вполне достаточно, чтобы считать новую угрозу серьезной.

***

– Вы собираетесь хоть что-то предпринять? – обрушился Гарб на Идрениона, после того как некроманты вместо нападения прокричали ультиматум – выдать им имеющиеся в Академии Быры.

После этого они обещали покинуть город и увести с собой всех мертвецов, способных к передвижению. В противном случае они поклялись разметать Академию по камушку.

– Я думаю, надо отдать им то, что они хотят, – не раздумывая, ответил эльф.

– Вы с ума сошли! – поразился гоблин. – Нас тогда вообще ничто не спасет!

– Вы, коллега, предлагаете что-то другое? – высокомерно спросил Идренион. – У них там целая толпа зомби, и стоит им открыть хотя бы один из входов в здание, как нас разорвут на части. К тому же помимо мертвецов нам предстоит иметь дело с большим количеством колдунов.

– А вы сами колдовать не умеете? Я вообще не понимаю, как так получилось, что пока мы там сражались, нам никто из магов Академии не пришел на помощь.

– Коллега, – горестно сказал заместитель Мелдона, – со стороны, конечно, может показаться, будто каждый лусид является первоклассным волшебником, а целый город первородных способен дать отпор любому врагу. Вынужден вас разочаровать – боевых магов у нас в лучшем случае наберется не более пятнадцати. Из них семеро в командировках, Мелдон в бегах, Альмариан только сиганул в портал и был таков. Это уже девять. Еще трое отсиживаются у себя по домам.

Гарб удивленно уставился на эльфа. Лусид только что окончательно сломал стереотип о прекрасном народе в голове гоблина.

– А остальные?

– Я нахожусь здесь и рисковать собой не намерен, – продолжил эльф. – Одного моего заместителя съели на улице, когда он вышел посмотреть на причину шума. Еще один сейчас где-то в Академии, но его еще надо найти.

– Ясно, – сказал шаман. – Так что, остальные колдовать совсем не умеют? На меня же во время защиты трактата набросилось почти пятьдесят ваших!

– Ах, к несчастью, безвозвратно ушли те времена, когда Академия занималась только боевой стихийной магией. Сейчас мы больше уделяем внимание развитию изящных искусств и целительству. Кстати, я не показывал, какие превосходные картины можно писать с помощью волшебства? Я не переживу, если эти работы погибнут.

– Тогда я не вижу другого способа нам помочь, кроме отключения магии, как я это уже делал.

Идренион побагровел, вскочил на ноги и нервно забегал по кабинету.

– Не вздумайте! Если вы посмеете сделать это еще раз, я вас лишу ученого звания и прикажу арестовать!

– А вы попробуйте мне помешать! – с угрозой в голосе ответил маленький шаман и выбежал вон.

Эльф со злости зарядил кулаком по стене и взвыл от боли, отчаянно махая поврежденной кистью.

***

Хапуги на площади сбились в кучку и огородили себя со всех сторон магическими щитами. До сих пор штурм проходил по намеченному Сандро сценарию, но он приказал ни в коем случае не вредить зданию Академии, чтобы случайно не сдетонировало взрывоопасное содержимое многочисленных магических и алхимических лабораторий.

Силы осажденных тоже были пока неясны, и вдобавок ко всему уже целый час какой-то партизан регулярно выпускал по командирам некромантов стрелы с белым оперением. Семеро погибших за такое короткое время – это слишком. Поймать таинственного стрелка пока не удалось – он снайперски поражал цель и бесшумно уходил по крышам. Хапуги начали нервничать.

– Давайте просто высадим дверь и натравим на них зомби! – предложил один из них.

– Это было бы слишком просто, я предчувствую ловушку. Все-таки это Академия волшебства и магии, а не институт благородных эльфиек, – отвечал ему второй.

– Правильно, надо дождаться, пока не выйдет срок ультиматума. Вдруг они согласятся, – предложил третий.

– Ага, пока мы ждем, резерв наших солдат тает на глазах. Хочешь своей Дэ поддерживать в рабочем состоянии эту прорву мертвечины? – сказал четвертый.

– Значит так, – подвел итог мрачный хапуг, одетый в черную мантию. – Выбиваем дверь издалека и бросаем на прорыв зомби. Потом, если все будет тихо, заходим сами и убиваем все, что движется. За работу, олухи!

***

Гарб бежал по запутанным петляющим коридорам и лестницам Академии, чтобы предупредить друзей. Сбегая по очередной лестнице, он услышал мощный взрыв, сотрясший здание. «Опоздал!» – мелькнула в голове мысль. Он с удвоенной скоростью понесся к центральному входу, на бегу доставая из торбы посох. Последняя на пути лестница привела к широкому коридору, именовавшемуся парадным. Его глазам предстала картина ожесточенного сражения: зомби наседали, друзья пока отбивались, а через раскуроченную дверь уже входил слегка поредевший командирский состав хапугов.

Гоблин изо всех сил ударил посохом оземь, чтобы отвлечь врагов от друзей. Недруги разом подняли на него свои красные глаза и, увидев искомые Быры, не сговариваясь вскинули руки, метнув в маленького шамана ядовитые шипы. Гарб выставил щит мага, и костяные отростки упали на ступени лестницы, ударившись о невидимую преграду.

– Отдай Быры, предатель! – крикнул командир хапугов. – Отдашь сразу – умрешь быстро.

– Фиг тебе, сын совы! – ответил шаман на гоблинском, не ослабляя щита.

Оскорбление подействовало. Враги сосредоточили все свое внимание на ловце духов.

Для молитвы Бирканитре требовалось время, и гоблин прикинул, что сделал глупость, не проведя обряд где-нибудь в более безопасном месте.

– Хотя бы друзья еще живы, – подумал он, с ужасом наблюдая внутренним зрением, как вокруг хапугов разрастается аура смерти.

Враги творили неизвестное Гарбу темное заклинание, и помешать им ловец духов уже не успевал. Гоблин зажмурился, взывая к своей богине и искренне надеясь, что щит выдержит. Прошла секунда, воздух наполнился воем тысячи глоток – по крайней мере, так показалось шаману. Он открыл глаза и увидел корчащихся от боли некромантов – они ползали по полу, судорожно хватали ртом воздух, и извивались, как отвратительные гигантские черви.

Щит был целехонек, но причиной такого их поведения стал не он: у входа стоял Мелдон и старательно закупоривал магией поврежденную дверь, перекрывая поток мертвецов. Когда командир хапугов, превозмогая боль, попытался встать, маркиз сделал резкое движение рукой, и обладатель черной мантии впечатался лицом в мозаичный рисунок, изображающий победу Триединого над каким-то адским змеем.

Компаньоны и еще живые гномы встретили появление председателя радостными криками – подмога пришлась весьма кстати, так как мертвецы уже теснили защитников Академии к стенам, и отступать дальше было некуда. Гарб бросился было колдовать, и тут его постигло разочарование: он растратил остатки Дэ на усиление магического щита, и сейчас ничем не мог помочь гибнущим товарищам.

Мелдон тем временем заделал дверь, повернулся к Гарбу и приветливо помахал ему. Затем шаркающей походкой подошел к валяющимся некромантам, вытащил из ножен стилет с узким трехгранным лезвием и принялся методично втыкать его в разные части тела ближайшего беспомощного врага. Ненавидящий взгляд эльфа был настолько страшен, что еще живые хапуги отчаянно завопили, призывая слуг на помощь. Маркиз только усмехнулся и огородил пространство вокруг себя и своих жертв высокой огненной стеной. Часть зомби попыталась прорваться сквозь пламя и осыпалась на пол кучками пепла.

Гарб попытался докричаться до Мелдона.

– Не делай этого! – попытался воззвать шаман к голосу разума. – Так нельзя без суда! Ты же сам говорил! Тебя навсегда изгонят из королевства!

Ревущее пламя и шум схватки свели все попытки гоблина на нет. Тогда шаман принял единственно правильное, как ему показалось, решение: воспользоваться посохом Бирканитры.

Слова молитвы сорвались с губ, сплетаясь в единое целое с элементами заклинания и формируя нечто доселе невиданное на Лумее. Беззвучная силовая волна прошлась по залу, опрокидывая на своем пути всех, кто стоял на ногах, и гася любые проявления магии: зловонными кучами попадали зомби, потухла стена волшебного огня, погасли волшебные рисунки на стенах, а за ними растворилась часть самих стен – монолитные каменные блоки, составлявшие основу конструкции, исчезли, оставив вместо себя только самую обычную кирпичную кладку. Кирпич в ней выглядел ветхим и грозил вот-вот развалиться под собственной тяжестью.

К Гарбу подошел шатающийся от усталости Михель. Его роба была мокрой от пота.

– Я вижу, твоя вера окрепла, – хрипло сказал он.

– Это точно, – ответил Гарб, потрясая посохом. – С таким-то символом!

– Мне кажется, ты путаешь понятия, – устало поправил его монах. – Твой символ веры не магическая штучка, а молитва, с помощью которой ты можешь творить чудеса. Без молитвы этот посох практически бесполезен.

– Не начинай сейчас, – слабо улыбнулся гоблин. – Поговорим об этом позже.