Текст книги ""Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

Соавторы: Анна Рэй,Андрей Еслер,Андрей Болотов,Александр Яманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 191 (всего у книги 353 страниц)

[1] Стой, кто идет?! Стой, орать буду! (пуут.)

[2] Воровка! (пуут.)

Глава 16

«Это был самый настоящий фурор!»

– Адинук, светлый эльф

Дальше события развивались стремительно. Обессиленно наблюдавший все со своего места Антонио позднее божился, будто разглядеть можно было мало. Хотя и рассказывал после с наслаждением и во всех подробностях:

– Тут, значит, чернявая как прыгнет на нашу сверху из портала, а наша ее скидывает да прямо на покойницу. А покойница-то еще не совсем отошла да как заорет как резаная. Вторая вот прям ждала этого, и как вцепится в глотку покойнице, то есть живой-то еще королеве, а наша давай ее оттаскивать и когтями спину ейную полосовать. Смешались в кучу, все в кровище! Глаза бешеные у всех. Тут Михель как раз подскочил и давай скакать вокруг них. Скачет, а попасть не по той боится – где ж их там различишь в куче-мале. И разнять их тоже боится: там чуть что, можно так когтей схлопотать, что потом по частям не соберут. Муфад’ал этот еще валяется и дико рогочет, аж заходится и копытами дрыгает. И тут, значится, подбегает Гарб и давай слова волшебные кричать на своем и посохом стучать. Может, все бы и нормально получилось, но как раз вскочил Каввель. Вскочил он, значится, и сразу полетел вперед башкой, будто его толкнул кто. Он аккурат под посох и попал – прямо в лобешник промеж рогов прилетело.

Те, кому случалось видеть посох Бирканитры в действии, к его фокусам уже привыкли. И все же превращение минотавра стало неожиданностью почти для всех. Не сильно удивился только Гарб, еще в момент контакта почувствовавший неладное.

Пиратский капитан, получил сильнейший удар по лбу и отскочил от гоблина прямо к одному из лежаков. На нем «отдыхал» от королевы суккуб обнаженный человекоподобный жахани с синюшной кожей. Страшный рев сотряс стены подземелья и раскидал дерущихся и зрителей по разным частям залы. Оглушенные еще не успели встать с пола, как истошный предсмертный крик синекожего сменился хрипом, хрустом костей и прервался утробным возгласом:

– Мясо!

Раздалось громкое чавканье. Смертных едва не вывернуло наизнанку.

Адинук лежал ничком. Он сжал кулак и не обнаружил зеркальца в ладони.

– Досадно, – пробормотал эльф и приподнялся, чтобы посмотреть, куда оно подевалось.

На уровне своей головы Адинук увидел копыто, размером с пару бочек для дворфийской беаты. Посмотрев выше, бард обомлел. Высоко над ним развевался хвост, что-то смутно напоминающий. Еще выше – под темными сводами потолка – угадывалась голова исполинского человекобыка. Огромные ручищи пихали в рот еще трепещущую плоть несчастного пленника.

– Чтоб меня приподняло и прихлопнуло! – одновременно восхитился и испугался Адинук.

– Еще мясо? – громогласный рык сверху заставил эльфа вжать голову в плечи.

– Беги, дурак! – раздался позади голос Хиенны.

Упрашивать барда не понадобилось. Он сразу сделал кувырок назад. После превращения в светлого ловкости, присущей всей расе первородных, в нем не поубавилось. На место, где только что лежал Адинук, шмякнулась огромная ладонь и пошарила в поисках добычи. Разочарованный рев донесся из-под потолка, после чего бежать бросились все. Даже те, кто только что лежал без сил. В зале осталось лишь бездыханное тело Меридианы.

– Квви, ко мне! – заорала Мерилит, сходу опережая группу бегунов на добрых пять футов. – Королева приказывает тебе!

– Не слушай ее, Квви! – не согласилась Хиенна, пытаясь нагнать сестру. – Я твоя королева!

До выхода они добежали одновременно тяжело дышащие, мокрые от пота и крови – своей и чужой. Створки уже были услужливо распахнуты, и за ними виднелось массивное тело привратника.

– Зачем так кричите, малышки? – пробулькал он встревоженно. – Опять подрались? Бывает. Вот помню, когда ваши маменьки...

– Не сейчас! – хором крикнули сестры, пробегая мимо стража.

Хиенна затормозила, чтобы подождать остальных, а Мерилит помчалась дальше к выходу из подземелья. Гарб бежал, держа в одной лапе посох, а второй обхватив Антонио.

Бывший призрак вдруг провалился сквозь лапу шамана и начал пикировать носом в пол.

– Кутте ка бета! – выругался Гарб, пытаясь поймать падающего компаньона. – Что ж ты неосязаемый-то такой?

– Я не нарочно! Оно само-о-о!

Грозный рев сзади прибавил гоблину ловкости. Он сумел обхватить Антонио за талию еще в полете и побежал дальше.

Позади героически ковылял Аггрх. Его поддерживали под руки Михелем и Адинуком. Замыкал колонну Муфад’ал, лицо которого выражало массу эмоций. Он ежесекундно оглядывался, но не столько с испугом, сколько с искренним сомнением в реальности происходящего.

Миновав ворота, компаньоны остановились отдышаться, чувствуя себя в относительной безопасности за шипастой спиной Квви. Сам страж сообразил, что какая-то угроза надвигается именно со стороны казематов, и занял выжидательную позицию.

– Что произошло? – встревоженным шепотом поинтересовался Михель у Хиенны.

– Ваш друг стал кем-то большим, чем он был до того, – туманно ответила суккуба, изредка вздрагивая и морщась от боли. Было непонятно, дрожит она от испуга или это на ней так сказываются две недавние схватки. Монах нежно дотронулся до кровоточащих порезов на спине девушки. Пуута тихонько зашипела от боли, но не отстранилась. Михель беззвучно зашевелил губами, и кровь перестала сочиться, а раны хоть и не совсем полностью, но затянулись.

– Ты лучший, – не оборачиваясь зашептала принцесса. – Он стал Кхинь кхуном. Вы бы назвали его фурором. Правда, фуроры всегда были немного мельче, что ли. Разве только легендарный Пхунорон... но, кажется, даже он был не таким большим.

***

Высоты огромных ворот как раз бы хватило, чтобы в них смог легко пройти, не зацепив рогами потолок, чудовищно огромный Каввель. Он хотел раздвинуть огромные створки, но просто сорвал одну из них и брезгливо отбросил в сторону. После этого великан увидел Квви и замер в нерешительности. С губ исполина срывались капли свежей крови и падали вниз, пачкая обрывки одежды, кое-как прикрывавшие мускулистое тело. Видимо, по дороге он успел перекусить еще кем-то из пленников Меридианы. Фурор буравил стража тяжелым взглядом налитых кровью глаз. Квви тоже застыл, втянул несколькими носовыми отверстиями воздух и засмеялся. Звук оказался на редкость жутким для ушей смертных.

– Давненько, давненько... – словно окунаясь в воспоминания, пробулькал Квви, оставаясь на месте и угрожающе демонстрируя огромные когти на лапах.

Гарб бесстрашно выступил вперед и постучал посохом об пол, чтобы фурор обратил внимание на него.

– Эй! – обратился он к громадине. – Это я Гарб, помнишь меня? Я твой друг.

Хиенна хотела его остановить, но потом передумала.

– Больше мяса? – вопросительно рыкнуло чудовище, которому немаленький Квви едва доходил до пояса. – Пузо битком. Больше не могу жрать.

– Тем лучше, – немного расслабился гоблин и предложил. – Давай просто поговорим?

Каввель наклонился поближе.

– Пищишь тихо, слышу плохо, – не сдерживая зевок, сообщил гигант, присаживаясь на пол между распахнутыми дверями. – Говори.

– Ты вспомнил меня? – прокричал Гарб как можно громче.

– Хм, – задумался великан, потирая подбородок и в упор глядя на шамана. Его взгляд задержался на посохе, и глаза налились кровью еще больше. – Ты бил меня!

Сердитый рев заставил гоблина в испуге отскочить назад и забормотать заклинание щита.

Квви подполз немного ближе, занимая место, на котором стоял Гарб, и заслоняя остальных своей спиной.

– Послушаешь мои стихи? – вкрадчиво булькнул он, переходя на более понятный для потенциальной жертвы всеобщий.

– Ты воняешь! – укоризненно рыкнул в ответ фурор.

– Да, есть немного, – сокрушенно произнес страж. – Тут негде помыться – вся нормальная лава снаружи. Разве только в чьей-то крови, но даже такой душ бывает очень редко.

Великан оглушительно заржал, запрокинув голову, словно услышал очень смешную шутку.

– Давай стихи! – в перерывах между смешками, смог выдавить из себя Каввель. – Хочу!

– Всем заткнуть уши, – предупредила остальных Хиенна.

Одновременно зажимать и нос, и уши оказалось неудобно, но почти все компаньоны справились.

Квви воодушевленно набрал воздуха в увенчанную шипами грудь и начал:

Я сижу на цепи,

Детка, где же ты?

Паутиной зарастаю,

Без тебя я угасаю.

Приходи скорей,

Теплом тела согрей!

Я большой ротозей,

У меня нет друзей!

Если ты не придешь,

Стану сразу как вошь!

Не могу без тебя,

Делай, как я,

Делай, как я! Еу!

Страж ворот не мог из-за опущенных век видеть, что происходило с фурором во время декламации, но другого эффекта вряд ли ожидал. Каввель устроился поудобнее и начал внимать. С каждой новой строчкой его морда все больше становилось похожа на застывшую маску отвращения. Фурор попытался встать, но вдруг оказалось, что сделать это непросто: Квви надежно удерживал его на месте магией. Исполин злобно зарычал. Ответом ему была новая волна речитатива:

Я предел твоих мечтаний,

Не люблю твоих метаний.

Ты скажи да или нет,

Я не приму плохой ответ.

Будем вместе страдать с тобой,

Это будет нашей мечтой.

Чтобы вместе всю жизнь прожить,

Приходи ты со мной тусить!

По заткнутым ушам компаньонов как будто прокатился гномий паровой каток – Каввель все-таки смог преодолеть удерживающее его заклятие и с диким воем бросился бежать обратно в сторону ритуальной залы, не дожидаясь третьей порции пытки. Кошмарный звук скрыл шум падения двух тел, и только обессиленный Аггрх в полуобморочном состоянии заметил, что это были Адинук и Муфад’ал.

Один и не думал затыкать уши, вознамерившись во что бы то ни стало услышать первые в своей жизни образцы демонической поэзии. Другой в силу исключительных ментальных способностей просто не мог не услышать. Да и падать в обморок для него уже почти вошло в привычку.

***

Придя в себя, бард первым делом попытался нащупать зеркальце. Не найдя, расстроился, хоть и не сильно. К новому облику он уже почти привык.

– Это так знакомо, – поежился Адинук и легко поднялся на ноги. – Когда стал каменным истуканом, уже месяца через два тянуло почти точь-в-точь такое же писать. Но записать я тогда не мог, а память подвела, так что совсем ничего не запомнил.

На высказывание эльфа никто не отреагировал должным образом, и он даже слегка обиделся. Другие в этот момент были заняты шушуканьем перед сломанными воротами. Изредка одна из голов быстро поднималась, чтобы убедиться в отсутствии угрозы и затем вернуться в исходное положение в кругу других голов.

– Но он наш друг! – жарко возражал кому-то Михель.

– Ты уверен, что этот друг не станет тебя есть? – слабым голосом ответил ему Аггрх.

– Так он, типа, наелся уже, – так же слабо попытался пошутить Антонио.

– Я думаю, стоит хотя бы попытаться, – высказал мнение Гарб.

– По-моему, вашему другу так даже лучше, – встрял в разговор Муфад’ал, и все осуждающе на него посмотрели.

Дьявол ничуть не смутился и решил подкрепить свою позицию доводами.

– Надеюсь, все помнят про его проклятие? – елейно поинтересовался он, почесывая места недавних ожогов.

Новая шерсть уже начала пробиваться сквозь розоватую кожу, которая, судя по всему, нестерпимо зудела.

– Ну, помним, и че? – бесцеремонно перебил его Антонио.

– А то, мой юный невежливый друг, что его проклятие носит божественную природу. Это значит, что оно подчиняется законам, установленным самим Део, будь проклято его имя.

– И, как любой закон, его можно нарушить, – прервала молчание Хиенна.

Муфад’ал бросил на нее оценивающий взгляд.

– Не нарушить, а обойти, моя неопытная госпожа, – с усмешкой возразил жахани. – Вам пуутам лишь бы нарушить что-нибудь. Всегда есть лазейка, и для минотавра она нашлась сама собой.

Адинук осмотрелся, нет ли поблизости Квви, но страж ворот, вероятно, сообразил, что охранять все равно пока нечего, и убрался в свою нору.

– Нам всем есть, чему поучиться друг у друга, – примирительно поднял лапы Гарб, – но давайте сосредоточимся на спасении Каввеля.

– Я же вам говорю, оставьте, как есть, – махнул рукой в сторону казематов Муфад’ал.

– Как есть нельзя, – возразил Михель. – Он плотоядный.

– И может вас съесть, и даже меня. Зато в этой форме проклятие на него не будет действовать, – поддакнул жахани и мечтательно закатил глаза. – Только представьте, если получится восстановить его личность, каким ценным союзником он станет.

– И сколько он будет есть, – хихикнул сзади Адинук. – Я вас тут немножечко слушал и могу кое-что добавить как специалист по безумию.

Все обернулись в сторону эльфа.

– Ага, проснулся, – обрадовался Муфад’ал. – Действительно, именно тебя нам и не хватало для полноты картины. В разуме этого фурора я сразу уловил нечто знакомое. Теперь со всей отчетливостью я ощущаю схожесть потока мыслей – твоих и его. Поведай же нам все, чем можешь поделиться, мой ушастый друг!

Адинук грациозно поклонился, широко махнув рукой и отставив ногу назад, чем напомнил смертным повадки покойного главы эльфийской Академии.

– Сам ты ушастый друг, – беззлобно огрызнулся бард. – Благодарю за доверие. Надо сказать, что Каввель не совсем безумен, как вам, наверное, поначалу показалось. Если попытаться понять его поведение, то что можно увидеть?

– Что Каввель стал огромным и страшным демоном-каннибалом? – робко спросил Антонио.

– Эм, я не совсем об этом, – покачал головой Адинук. – Он растерян и напуган, как новорожденный цыпленок. Ну, или скорее, как гигантский плотоядный новорожденный демонический цыпленок-каннибал. Вот представьте: вы очнулись в незнакомом месте, не понимаете, кто вы такой, в вашей груди клокочет демоническая ярость, а еще так хочется жрать, что вы бы проглотили что или кого угодно. И тут рядом какие-то букашки суетятся. Думаете, очутись вы на его месте, вы бы повели себя иначе?

– Наверное, это последствия ускоренной трансформации, – пошаркал ногой Гарб, скрывая смущение.

Свою вину в произошедшем он осознавал достаточно полно. «Опять, опять я во всем виноват!» – внутренний голос кричал, но выражать то же самое словами гоблину решительно не хотелось.

– Фуроры никогда не были тупоумными и агрессивными дикарями, вроде декнумканов, – добавила Хиенна, с опаской вглядываясь в плохо освещенный коридор, ведущий в глубину подземелья. – Они были могучими, свирепыми, но очень умными воинами и магами.

Муфад’ал тактично покашлял, привлекая к себе внимание.

– Были. Это ведь означает их полное отсутствие в настоящее время за исключением данного экземпляра, моя госпожа? – уточнил жахани, не скрывая торжества в голосе.

– Верно, раб, – холодно подтвердила суккуба. – К чему ты клонишь?

– Ваш верный раб знает, как восстановить численность столь полезных существ, – скромно поведал жахани. – У нас есть особая магия на такой случай, только нужно его изловить и приковать.

– И ты готов это сделать в обмен на «небольшую» услугу с моей стороны? – сузила глаза Хиенна.

– О да, моя догадливая королева, – чинно поклонился Муфад’ал. – Я даже готов не настаивать на большой услуге, ведь в результате непременно пострадает ваша сестра.

– Вот ведь маленький мстительный негодяй! – восхитился Адинук вполголоса, что не осталось незамеченным со стороны жахани.

– Извините, что прерываю, – взволнованно перебил их Антонио, – но я, кажется, чувствую какие-то портальные возмущения. Это не к добру.

– За мной! – скомандовала Хиенна и решительно устремилась к казематам.

Глава 17

«Олифанты клопов не давят!»

– Некто огромный, рогатый и страшный

Гарб разрывался между желанием последовать за Хиенной и заботой о товарищах, которым было трудно передвигаться самостоятельно. Оставлять их рядом с затаившимся где-то неподалеку Квви он тоже не хотел.

– Беги, – отправил его Адинук. – Мы будем потихоньку двигаться в вашу сторону. Этот рифмоплет нас не достанет.

– Я, между прочим, все слышу, – раздалось издалека утробное бульканье так, что все вздрогнули и заторопились покинуть негостеприимное место.

Шаман убедился, что друзья могут о себе позаботиться, и побежал догонять суккубу, бросив на прощание многозначительный взгляд на Михеля. Монах кивнул в ответ.

Половина оставшихся вряд ли смогла бы сражаться, поэтому вся группа медленно поволоклась вслед за шаманом.

– Ну что, как вам досуг с другой суккубой? – как будто буднично поинтересовался Адинук, волоча на себе Антонио.

– Удовольствие малосовместимое с жизнью, – слабым голосом ответил Аггрх, мешком вися на плече Михеля.

Довольная улыбка никак не желала сходить с его клыкастой физиономии.

– А ты сравнить хочешь, что ли? – нашел в себе силы пошутить Антонио. – Так еще сестричка у Хиенны осталась. – Только я бы и сам не против с ней…

– Заткнитесь все, – раздраженно буркнул Михель. – Я напоминаю, что они сами не в восторге от того, что приходится делать.

– Смотри-ка, святоша вступился за девичью честь, – хмыкнул Аггрх. – Сам-то давно хотел их всех поубивать?

Монах оглушительно промолчал. Наказать наглецов все равно нельзя: хворые они, да и друзья к тому же как-никак. Говорить же значило еще больше развязывать им языки. Молчание, впрочем, подействовало слабо.

Муфад’ал крался за смертными сзади в полнейшем недоумении. Неужели все их мысли так или иначе связаны с женским полом и размножением? Это же невыгодно! Жахани тщетно пытался понять их поведение, но так и не смог.

***

Извилистый коридор со множеством дверей привел гоблина к уже знакомой роскоши зала для особых церемоний. Еще на подходе шаман насторожился. Магические возмущения как будто бы немного улеглись, но гоблин почти кожей ощутил, как это затишье предвещало опасность. Явно что-то происходило, и оно пугало так сильно, что короткая шерстка на затылке Гарба встала дыбом.

Царила тишина. Нарушало ее только тихое потрескивание факелов да чавкающие звуки. Гарб осторожно заглянул в распахнутые двери. Брызги и лужицы запекшейся крови покрывали пол и стены вокруг, обломки развороченных лежаков валялись по всей зале. Хиенна стояла чуть поодаль от входа и широко открытыми глазами смотрела, как исполинская фигура в самом центре зала пытается целиком заглотить безжизненное тело мертвой королевы.

– Проклятье, жрец! – повернулась она к гоблину, уловив краем глаза движение. – Наши беды стали общими. И, если наука о числах для тебя не в диковинку, знай – теперь их во сто крат больше!

Гарб присмотрелся к происходящему магическим зрением и пришел в ужас. Сила королевы суккуб – жизненная и волшебная – вместе с кусками заглатываемой плоти медленно, но неотвратимо перетекала в фурора, меняя его изнутри и снаружи.

Шаман рефлекторно сжал посох покрепче и перевел взгляд полный сожаления на Хиенну, ничего не ответив. Суккуба тяжело вздохнула, тихонько подошла к гоблину и сжала его огромную волосатую лапу своей миниатюрной ладошкой. Так они оба и стояли, не в силах помешать творящейся истории и не в состоянии оторвать от этого зрелища взгляд.

Когда Каввель закончил, он перестал быть фурором.

«В жизни не видел такой красоты», – подумал гоблин. – «И такого величия. Он стал почти как Бирканитра. Не-не-не, сравнивать нельзя, она богиня, а он... кем же ты стал, дружище?»

Фурор слегка уменьшился и теперь был лишь немногим выше гоблина, подросшего за время нахождения в девяти кругах Эльжахима. Зато рога стали длиннее, толще и тускло мерцали матовым синим цветом. В какой-то момент между ними проскользнула довольно яркая фиолетовая искра. Как и у Каввеля, у этого гиганта не хватало одного уха. Фурор выпрямился, утер ладонью рот и повернулся в сторону выхода. Его глаза больше не были налиты кровью. Вместо этого они светились так, словно в черепе фурора кто-то зажег с десяток свечей.

– Вы первые свидетели моего возвращения, поэтому я пощажу вас на сей раз, – низкий голос фурора пробирал до костей. – Идите и возвестите миру, что Минору вернулся, якорь мне в глотку.

Брови Хиенны взметнулись вверх, а лоб прорезали глубокие морщины. Суккубу как громом поразило. Она так сильно сжала ладонь Гарба, что гоблин ойкнул от неожиданности.

– Каввель? – гоблин не нашел ничего лучше, чем позвать минотавра по имени.

Минору задорно расхохотался, из-за его спины взметнулись кверху черные как ночь кожистые крылья.

– Смертный потомок очень помог, но пришла пора с ним попрощаться, салаги.

Послышался тяжелый топот ног и лязг доспехов. Минору слегка наклонил голову и с некоторым любопытством наблюдал, как в двери нестройной толпой входят молчаливые стражники. Потеснив Хиенну и Гарба, они заняли все пространство перед выходом.

– Взять его! – вспорол тишину приказ Мерилит.

Йаамы слаженно двинулись в сторону фурора. Тот выждал, пока стража доберется до границ ритуального круга, топнул копытом и исчез, презрительно бросив напоследок:

– Сухопутные крысы!

– Он не использовал портал, – уверенно заявил гоблин. – Я бы почувствовал.

– Но все же его тут нет, дорогуша, – сообщила Мерилит, опасливо косясь на сестру – не бросится ли. – Так куда он подевался? Невидимость?

Стражи замерли на границах круга, немного потоптались на месте, развернулись и, не меняя хаотичности построения, побрели к выходу.

– Кажется, я знаю, кем стал Каввель, – игнорируя соперницу, обратилась к Гарбу Хиенна, делая шаг в сторону, чтобы дать дорогу йаамам.

– Кем же? – шаман тоже посторонился, чтобы его не затоптали.

– Минору! – громко сообщила Хиенна, проходя мимо сестры к выходу и увлекая за собой гоблина.

Гарб, рассчитывая на продолжение объяснений, последовал за Хиенной. Лицо Мерилит в этот момент перекосилось от злобы, страха и растерянности.

– Этого не может быть! – выкрикнула она. – Это детская страшилка!

– Ты сама все видела, сестрица, – Хиенна резко остановилась и обернулась к принцессе, отпуская шамана. – Поверила наконец в пророчество? А не помешала бы поединку...

– Ты! – выставила вперед руку Мерилит, направив когтистый указательный палец на Гарба и Хиенну так, что непонятно было, на кого она показывает. – Это твоих грязных лап дело!

– Между прочим, я мою лапы, – смутился Гарб. – И даже иногда принимаю ванну.

На всякий случай он поплевал на ладони и быстро вытер их о кафтан.

Мерилит нервно рассмеялась.

– Я говорю не о тебе, отродье благословленных миров, – раздраженно бросила наследница. – Ты вечно носилась со своей глупой мистикой.

– Не такой уж и глупой, как оказалось, – парировала Хиенна. – Есть какие-то предложения? Не тяни, выкладывай. У нас куча неотложных дел.

– Да, дорогая, у меня есть предложение, – внезапно успокаиваясь, произнесла Мерилит. – Раз уж поединок сорвался, нам нужен турнир. Трон не должен долго пустовать, ты сама прекрасно знаешь.

– На это нет времени! – топнула ногой Хиенна. – Нужно остановить Минору, позвать в альянс соседей, пока он не разрушил все, до чего дотянулся.

– Значит, ты не будешь возражать, если я займу престол, пока ты с дружками бегаешь по пустошам? Я понимаю, тебе это привычнее, чем править.

– Размечталась, хончикон!

– Тогда решено, проведем турнир, как завещали предки.

Мерилит, не дождавшись возражений, оттеснила Гарба с дороги и, гордо вскинув голову, удалилась.

***

– Так что, этот Минору, он какой-то типа демон и сидел всю дорогу в Каввеле и ждал, пока Гарб зарядит ему по лбу посохом? – непонимающе развел руки в стороны Антонио.

Михель взял из хрустальной вазочки нечто, отдаленно напоминающее яблоко, с хрустом откусил кусочек и с наслаждением начал жевать. По его губам стекал кроваво-красный сок, но монаха это совсем не смущало: на вкус так даже лучше спелого персика из родного мира. Михель доверял Хиенне, а она разрешила есть любую еду в ее покоях.

– Скорее титан – они как бы и бог и не бог одновременно. У меня есть много догадок на этот счет, милый, но это только догадки, – сказала суккуба, ласково взъерошив шевелюру отдыхающего Аггрха, но глядя при этом на монаха.

Орк довольно заурчал, а Михель при этом чуть не поперхнулся косточкой, подозрительно напоминающей птичью. Человек внимательно ее осмотрел и с сомнением положил недоеденный «фрукт» обратно на блюдо.

Прошло всего два дня с момента того танца, но несостоявшийся поцелуй и мимолетный испуг в глазах Хиенны не давал монаху покоя. Девушка все это время вела себя с ним отстраненно, и это начинало беспокоить. Если сначала такое поведение можно было списать на страх перед мачехой, то теперь картина никак не желала складываться.

«Что не так? Ты что же, пытаешься заставить меня ревновать или оттолкнуть от себя?» – подумал парень, бесстрастно глядя на млеющего орка, которому даже в голову не приходило, насколько он близок к серьезным увечьям. – «У тебя получается. Но зачем ты это делаешь?».

– Ты обещала поделиться этими догадками со мной, – напомнил Гарб, теребя пальцами посох.

Гоблин испытывал то, что называется смешанным чувством. С одной стороны, он очень переживал за друга и чувствовал ответственность за произошедшее. С другой, его распирала гордость: именно ему выпала честь стать обладателем грозного оружия, способного менять мироздание. Он, простой ловец духов, мог кроить мир по своему усмотрению, а все вокруг его боялись. Мог ли он представить какой-то год назад, что обретет такое могущество? «Я большой и страшный», – вертелись мысли в голове шамана, изрядно его забавляя. – «Меня боятся даже демоны! Ой. Нельзя впадать в гордыню, ой нельзя! Но чуть-чуть, самую малость же можно? Или нет?»

С такими мыслями оказалось сложно сосредоточиться на разговоре, поэтому гоблин отогнал их, чтобы услышать рассказ Хиенны.

– У моего народа есть древняя, как сам Рахэн-ди, легенда. Настолько древняя, что не осталось никого в живых из тех, кто мог быть свидетелем ее первого рассказа. Разве только сам Иблис да штук десять из правителей слоев повыше.

Адинук восторженно встрепенулся и пошарил в заплечном мешке в поисках письменных принадлежностей. Перспективы сочинить еще одну балладу радовали эльфа даже больше, чем новый облик. «Как же я теперь прекрасен и не похож на троу!» – подумал бард, пообещав себе сочинить балладу и об этом. – «Главное, чтобы теперь все по достоинству оценили мою красоту. А вот интересно, что получится, если скрестить Хиенну и Муфад’ала?»

В этот момент жахани внезапно дернулся и ударился головой о стену, у которой стоял. «Какое омерзительное извращение», – подумал дьявол, передернулся всем телом до самых копыт и приложился лбом еще разок.

Удар был не сильный, но все заметили. Суккуба тоже. И все равно продолжила рассказ как ни в чем не бывало.

– Согласно преданию, существо по имени Минору жило еще в те незапамятные времена, когда не сотворили смертных, – продолжила суккуба. – Это было даже до того, как Люцифер восстал против Део. Кто-то считает, что он был одним из детей Део, а некоторые думают, что он древнее самого Део и никакого отношения к нему не имеет. Это, конечно, вряд ли, но так тоже говорят.

– После всего, что с нами случилось, я уже перестал удивляться, – встрял в рассказ Михель. – Так он все-таки кто?

– На самом деле никто точно не знает, – огорчила всех ответом Хиенна. – Разве только кто-то сможет лично разузнать у богов про него. Известно, что Минору вечно устраивал ссоры между детьми Део, и был то ли изгнан, то ли наоборот ему запретили появляться в божественных доменах. Также про него говорят, что он был прародителем части существ, коих принято именовать демонами или пуутами.

– Это он типа твой прапрадедушка? – прыснул в кулак Антонио.

– Если и так, то семейное сходство больше проявлялось у Каввеля, – спокойно парировала Хиенна. – Минору считается прародителем некоторых пуутов, но не всех.

– А крылья? Я сам видел крылья, как у... – Гарб замялся, не зная, как тактичнее назвать покойную.

Хиенна печально улыбнулась.

– Да, ее крылья были проявлением могущества. Когда-то такие гордо носила моя мать. И еще долго бы носила, если бы не притязания Меридианы.

– Кажется, я догадываюсь, как именно крылья передаются от одного носителя к другому, – заявил Аггрх, – и меня сейчас стошнит.

– Сказал тот, кто со своими соплеменниками нас чуть всех не слопал, – съехидничал Михель, не забывший, как его первого орки назначили на роль ужина.

– Я никогда не ел разумных существ! – возмутился Аггрх, пытаясь приподняться на кровати.

Хиенна негромко с намеком покашляла. Когда взгляды устремились на нее, суккуба возобновила рассказ.

– Так передаются не крылья, а сила и власть над этим слоем Рахэн-ди, – сообщила она, глядя на орка. – И это наша главная проблема сейчас. Каввель в виде огромного фурора был большим, страшным, опасным, но не настолько, чтобы паниковать. Рано или поздно мы бы привели его в чувство. С Минору все обстоит иначе. Никто не знает, кто он и на что способен. Зато я точно знаю, что именно может делать та или тот, у кого есть такие крылья.

– А вы уверены, что это действительно Минору, а не Каввель получил могущество и решил так пошутить? – с неподдельным интересом осведомился Муфад’ал, попытавшись украдкой стянуть «яблочко» из вазы.

И тут же получил по руке от Михеля.

– Помрешь, дурачина, – одними губами прошептал монах. – Для тебя это вообще яд.

Муфад'ал обиженно надул губы. Хиенна бросила на мара строгий взгляд, чтобы напомнить о его присутствии в королевских покоях из милости.

– Кушать очень хочется, – передал мысль жахани как можно жалобнее.

Михель жестом показал, что нужно терпеть. До обеда было еще далеко, и Муфад’ала обижало и огорчало подобное положение вещей.

– Да, – неожиданно поддержал дьявола Гарб. – Он использовал в речи семантические конструкции, характерные для Каввеля.

– Чего? – переспросил Антонио, укоризненно посмотрев на гоблина. Мол, ты опять?

Гарб виновато потупился.

– Он разговаривал, как говорят пираты, – пояснил Аггрх.

– Сейчас нет способа это проверить, но если это действительно минотавр, то откуда ему знать про Минору? – привела довод пуута. – Кроме того, есть пророчество. Я о нем уже говорила.

– Да, еще твоя родственница потом швырялась обвинениями, – вспомнил Гарб.

– Это не удивительно. Она всегда попрекала меня увлечением древностью. Так что мне даже немного радостно, что пророчество все-таки сбылось.

– А о чем оно? – робко поинтересовался Адинук, ловя каждое слово.

– Минору был уничтожен, но обещал вернуться. Он предвидел свое падение и оставил смертных потомков в разных мирах, дабы восстать из мертвых в одном из них. И вновь появится он в последнем слое бездонного мира. Настанет день скорби, и придет тень его былого могущества. И явится он сильнее, чем прежде. И будет нести хаос порядку и порядок хаосу, пока смертный не остановит его руку.

Хиенна умолкла.

– Может, пока рука смертного не остановит его? – уточнил Михель. – Обычно в пророчествах так говорится.

– Нет, были именно те слова, – уверенно заявила суккуба. – Предсказания всегда немного туманны. Часто непонятно, что должно произойти. Разве только упоминание бездонного мира – это точно про Рахэн-ди. И наш слой как раз последний. Появление следующего должно вот-вот произойти, но пока не случилось.