Текст книги ""Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

– В первый раунд победить рогатый чужак, – спокойно объявил Хугарач.

– Что значит в первом раунде? – возмутился Каввель.

Толпа заржала, а вождь пояснил:

– У меня много братья. Ты побить самый маленький, еще два меньший остаться.

Минотавр, разгоряченный предыдущим боем, фыркнул и под одобрительный гомон зрителей потребовал подать ему сразу обоих. Вошедшие в круг раздетые до пояса братья были как две капли воды похожи друг на друга и в несколько меньшей степени на вождя. От родственника они отличались чуть более хрупким телосложением и низким ростом. Оба от силы доставали минотавру до груди, но с лихвой компенсировали этот недостаток кошачьим проворством.

Без лишних слов борцы принялись кружить вокруг наглеца, дерзнувшего так легко победить их родственника и бросить им вызов. Каввель внимательно следил за движениями блестящих от толстого слоя бараньего сала тел соперников, пытаясь вычислить, достаточно ли будет грубой силы, чтобы быстро вырубить хотя бы одного из них.

Орки продолжали нарезать круги, и минотавр сделал внезапный выпад, к его большому сожалению, не достигший цели. Зеленокожий ловко отскочил и продолжил как ни в чем ни бывало двигаться по часовой стрелке вокруг Каввеля. Минотавр закрутился на месте, пытаясь удержать в поле зрения обоих.

В какой-то момент он потерял концентрацию. Один из братьев подпрыгнул у него за спиной и ударил гиганта ногами между лопаток.

«Слаженно работают гады», – подумал Каввель, когда второй брат сразу отскочил и попытался нанести летящему мимо него рогатому гиганту серию ударов.

По минотавру попал только первый. Следующий удар Каввель блокировал, вцепился в орочью руку и, не выпуская ее, полетел вместе с противником в толпу. Раздался страшный хруст, и орк, вопя от дикой боли в сломанной конечности, сшиб несколько зазевавшихся зрителей.

Тауросу перекатился через голову и затормозил в футе от ног одобрительно шумящей толпы. Краем глаза он заметил, что соперник силится встать, но не может. Не теряя времени, воин развернулся, чтобы встретить второго братца лицом к лицу.

Видя, что помощи не предвидится, соперник сменил тактику. Теперь он подскакивал к Каввелю, наносил удар и, как каучуковый мячик, прыгал назад, прежде чем минотавр успевал убрать блок и ударить в ответ. Если ударить первым пытался Каввель, орк просто отскакивал, держа противника на длинной дистанции.

«Интересно, кто из нас раньше выдохнется?» – задал себе вопрос пират.

Идея подраться с обоими братьями сразу уже не казалась такой блестящей, как раньше. Орк наносил сильные хлесткие удары. Достаточно чувствительные, чтобы руки начали неметь. К тому же от пропущенного ранее толчка сильно болела спина. Наконец, улучив момент, Каввель вместо ответного движения резко наклонил голову. Тренированный кулак наткнулся на один из рогов, брызнула кровь. Орк заорал, взмахом размозженной руки оросил зрителей кровью и упал замертво, пропустив прямой в челюсть.

***

Каввель стоял посреди пещеры и тяжело дышал, глядя на беснующуюся толпу. Его соперника уже утащили за ноги с импровизированной арены. Вождь поднялся со своего табурета, изображающего трон, и что-то говорил. До сознания минотавра не сразу дошло, что обращается эта наглая самодовольная рожа к нему.

– … Большой спасибо, что избавить меня от братья. Теперь они долго не мочь бросить мне вызов. Ты слышать меня, сын глупый корова?

– Что-о-о? – взревел Каввель.

– О, ты слышать…

– Выходи и дерись со мной! – перебил Хугарача пират.

– Я повторять, меньших братьев ты побить. Молодец! Теперь я разрешать тебе побить больших. Их у меня пять, – гордо сообщил вождь.

– Ты трус! – отчаянно закричал минотавр.

Надежды продержаться против еще пятерых соперников не было никакой.

Орки зашептались, услышав от Аггрха перевод. Хугарач смекнул, что его тактические хитрости грозят наткнуться на стену глухого непонимания со стороны соплеменников. Дальнейшее увиливание от поединка могли посчитать нарушением традиций. Мог даже начаться бунт.

– Ладно, Костолом оказать тебе великий честь, – поспешно добавил вождь. – Костолом приказать рабы сделать из твои сломатый ребра ожерелье, который вожди племя носить как великий трофей.

По рожам окружающих его орков, Каввель понял, что угроза имеет под собой веские основания, да и честь действительно оказана немалая. Выяснять происхождение прозвища Хугарача хотелось значительно меньше, чем хорошенько набить главе племени морду. Однако последний тоже отчаянно хотел доказать, что и он не лыком сделан, вождем стал по праву сильного и прозвище носит вполне заслуженно.

Традиционно предводителем в орочьих племенах становится самый большой, сильный, а иногда, если племени везет, еще и умный орк. Хугарач не был ни самым большим, ни самым сильным и уж тем более самым умным. Зато он оказался достаточно крепким и невероятно хитрым.

Своих конкурентов Костолом никогда не щадил, устраняя их либо силой в «честном» поединке, либо отправлял на самоубийственные задания, например послом к эльфам. До сих пор братья не бросали ему вызов по разным причинам: Бутлур был слишком молодым и глупым, старшие братья слишком слабыми, а двое только что поверженных прекрасно понимали, что после победы над вождем им придется выяснять отношения друг с другом, и исход такого противостояния ослабит их настолько, что сделает легкой добычей для кого-нибудь еще.

Для остальных у Костолома в запасе всегда находилась пара трюков, чтобы отбить охоту претендовать на главенство в племени. Коронным приемом вождя считалась умение во время поединка обхватить соперника своими длиннющими руками и сдавить ему грудную клетку так, что осколки ребер протыкали бедняге сердце. Грудные кости у орков довольно прочные, не чета человеческим, поэтому Хугарача уважали и боялись.

– Эх, недавно ел, – посетовал Костолом и встал с трона, с хрустом разминая конечности.

Вождь вышел к центру пещеры, на ходу скидывая рубаху и обнажая волосатую мускулистую грудь.

«Силен», – подумал Каввель, готовясь к поединку.

В этот момент зеленокожий без предупреждения бросился на тауросу. Какое-то время минотавру удавалось уворачиваться от лапищ орка, нанося удары по корпусу и голове противника. Хугарач как будто не замечал их, целенаправленно пытаясь обхватить рогатого под мышками. Где-то с восьмой или девятой попытки захват состоялся.

В первую секунду минотавру почудилось, будто его обвил гигантский питон из джунглей на северном побережье Лунного моря. По крайней мере, ощущения были схожими: в глазах потемнело, смрадное дыхание Костолома вызвало тошноту, а воздух рывками начал выходить из легких и совершенно не стремился заходить обратно. С питоном пират в свое время не без труда справился при помощи верного абордажного палаша. Сейчас рассчитывать на острую сталь не приходилось.

Каввель нащупал уши вождя, примерился и наградил их смачным хлопком с обеих сторон. Орк заорал дурным голосом, но хватки не ослабил. Минотавр быстро перебрал в уме и откинул несколько возможных вариантов действий: рогами ударить вражину не получалось, потому что голова Костолома едва доставала Каввелю до шеи, хлопки по ушам только злили орка, но должного результата не приносили, удары копытами хорошо получались назад, а бить нужно вперед. Оставался единственный выход. Опытный пират знал, что может пожалеть о том, что собирался сделать, но на кону не только его жизнь, но и жизни компаньонов.

Сжимающий ребра Каввеля орк не сразу сообразил, что вдруг что-то поменялось. Вождь ощутил, как руки врага сжимаются плотным кольцом вокруг его груди. Поначалу кольцо сдавливало ребра не слишком сильно – минотавр находился в невыгодном для такого приема положении. Затем сила захвата стала расти.

– Ничего, – поднатужился Хугарач, в свою очередь сжимая лапы сильнее. – И не таких давили.

Однако захват минотавра не ослабел. Даже наоборот: противник как будто приободрился и начал стискивать грудь вождя словно клещами. Костолом заглянул в лицо Каввеля и ужаснулся. На него беспристрастно взирала сама смерть, обжигая его взглядом налитых кровью глаз. Это был не первый раз, когда Костолом чего-то испугался, но на этот раз ему стало по-настоящему жутко.

Безумные глаза минотавра буравили ненавидящим взором черепную коробку орка. Тот старательно отводил взгляд, все еще борясь, но уже потеряв способность к настоящему сопротивлению. Наконец лапы Хугарача соскользнули со спины противника и безвольно повисли вдоль тела. Каввель продолжал ломать врагу хребет, совершенно не обращая внимания на сдавленные стоны и хриплую мольбу о пощаде. В пещере воцарилась полная тишина, нарушаемая только дыханием зрителей и звуками борьбы на арене.

В какой-то ужасный момент Гарб, который ничего не видел за спинами орков, но обо всем догадывался по доносящимся звукам, услышал хруст ломаемой грудины и предсмертный стон. Чей это был стон, он не знал, но очень надеялся, что не минотавра. Шаман за время путешествия привязался к этому нескладному великану и совсем не хотел, чтобы тот вот так глупо погиб от лап какого-то неотесанного варвара.

Через секунду хруст прекратился, и толпа взорвалась криками. Впрочем, восторг быстро сменился воплями ужаса. Разъяренный исполин, отшвырнув тело поверженного вождя, принялся яростно крушить все на своем пути. Перепуганные зеленокожие рванули к выходу и входам в смежные пещеры, по дороге затаптывая упавших. Воцарилась паника, которую тщетно пытались успокоить четверо орочьих командиров. Неизвестно, сколько бы все это продолжалось, если бы Аггрх не подкрался сзади и не оглушил взбесившегося минотавра ударом полена между рогов.

Глава 19

Поселились разумные расы на Лумее, да и разбрелись кто куда. Эльфы в леса ушли, дворфы под землю зарылись, а гномы за море подались на острова дальние. Последними появились люди с гобхатами и принялись воевать со всеми остальными за место под солнцем.

Бурбалка смотрел, как компаньонов и монаха уводят прочь зеленокожие верзилы.

«Спасибо, друзья, что не сдали», – мысленно поблагодарил остальных призрак. – «Очень мило с вашей стороны. Только как же вам помочь? Вас же теперь сожрут, продадут в рабство или просто все кости переломают забавы ради. Орки и не на такое способны. Тем более такие свирепые, как эти».

– Нет, я точно не смогу им ничем помочь! – сказал призрак шепотом. – Или смогу? Но что я могу, кроме разведки и воровства? Не нападать же на орков из-за угла. Думай, прозрачная голова, думай! Да! Выход есть, но придется постараться. Главное успеть.

Бурбалка мог двигаться гораздо быстрее, чем существа из плоти и крови. Энергии стихий вернули ему часть осязаемости, и он сразу стал летать медленнее, со скоростью птиц. Все равно это достаточно быстро, чтобы добраться до Алвара за час.

Городские стены выглядели точь-в-точь, как Бурбалка их запомнил: обветшалыми, заросшими мхом, местами без зубцов, выбитых катапультами дворфов во время последней войны и небрежно заложенных простым кирпичом без раствора. Часовые по-прежнему напряженно следили со своих постов за подступами к городу. Хотя кое-что все-таки отличалось: дозорными были скелеты, обряженные в форму городских стражей. Истлевшая ткань мундиров клочьями висела на ржавых доспехах, усиливая и без того не самое слабое впечатление от города мертвых.

Дух, беспокойно озираясь, медленно проплыл через слишком уж гостеприимно распахнутые городские ворота. Возле них на страже стояли скелеты двух дворфов с алебардами в костлявых руках. Бурбалке показалось, будто один из караульных слегка повернул в его сторону череп, когда призрак опасливо проскользнул мимо них. Впрочем, никто из мертвецов не напал, и призрак полетел дальше.

Городские улицы чистотой не блистали. Бесхозные кости на дороге не валялись, но когда-то невывезенный мусор так и остался лежать на мостовой. Пищевые отходы давно сгнили, и только старые железяки медленно ржавели, а тряпки ветшали, указывая на места теперь уже постоянного хранения отбросов. Бурбалка порылся в памяти в поисках нужного направления и отправился в сторону дома старого учителя.

Особняк стоял заброшенным. Пустые без стекол оконные проемы кто-то крест-накрест заколотил досками, дверь скалилась магическим замком, а крыша местами провалилась. Призрак заглянул в одно из окон. Внутри лежали груды мусора, грязь скопилась на полу и стенах, все поросло плесенью, а грибы на полу образовывали затейливую рунную вязь.

«Гарба бы сюда, он любит грибы», – тоскливо подумал Бурбалка и, свернувшись колечком, проскользнул в щель между досками на окнах. Будь у него обоняние, призрак бы задохнулся от сильнейшего запаха гнили, царящего внутри. Даже дыры в крыше и окнах не оказывали на интенсивность запаха почти никакого влияния. У отсутствия тела есть свои плюсы, и невозможность ощущать неприятные запахи – один из них. Поэтому Бурбалке ничего не мешало преспокойно обдумывать, как лучше попасть в лабораторию в подвале.

Просачиваться сквозь пол он теперь панически боялся: можно застрять в перекрытии. А здесь и помощи ждать неоткуда. Дух время от времени умудрялся случайно обретать плотность, пускай и на мгновение-другое. В эти короткие промежутки он больно стукался о любую вещь, с которой сталкивался. Вместе с этим Бурбалка наловчился перемещать разные предметы, концентрируя на них свою волю и представляя, как несуществующая рука тянется и хватает то, что нужно перенести. И только самыми большими тяжестями не получалось.

Полуистлевший половик легко сдвинулся с места, обнажив круглую крышку, скрывающую потайную лестницу. Раньше люк едва угадывался, будучи отлично замаскированным среди половых досок. Теперь древесина потемнела, а поверхность крышки осталась блестящей и словно покрытой лаком, ярким пятном выделяясь на фоне окружающего убожества. Два десятка бесплодных попыток поднять преграду не увенчались успехом.

– Да откройся ты! – в который раз в отчаянии прокричал он.

Призрак отдавал себе и люку приказы, угрожал, напрягал волю и воображение – все без толку. Со злости он долбанул сверху «кулаком», и эффект появился незамедлительно: с обшарпанных стен и потолка посыпалась труха, а крышка с утробным стоном рухнула вниз. Из подвала дохнуло облаком пыли, окутавшим тонко пискнувшего от неожиданности Бурбалку сверху донизу. Когда пыль немного осела, дух заглянул в образовавшийся проем.

Лаборатория почти не изменилась с той злополучной ночи, когда он в последний раз был человеком. Всевозможные реторты и перегонные кубы грудой навалены в одном углу подвала на алхимическом столе, в другом – клетка для опасных существ. Сейчас она пустовала, как и тогда. Значительную часть помещения занимала пентаграмма. Не торопясь, призрак облетел и осмотрел до боли знакомое место. Воспоминания беспорядочным вихрем закружили его в своем странном танце, сбивая с толку и туманя разум. Здесь прошла его юность, и здесь же злой рок настиг его.

Освещение в подвале оставляло желать лучшего, хотя Бурбалке отсутствие яркого света скорее помогало ориентироваться, чем мешало. Наверху громыхнуло, забряцали кости, металл и в проеме нарисовалась голова скелета в полусферической ерихонке[1], увенчанной по бокам симпатичными крылышками.

– Сеньор желает вас лицезреть у себя во дворце! – радостно объявил гулкий потусторонний голос, донесшийся из-под шлема.

– Всю жизнь мечтал, – безрадостно ответил дух, подскочивший при виде говорящего скелета.

***

По дороге во дворец Бурбалка перебрал в уме все возможные варианты разговора с учителем.

«А вдруг он меня не узнает? Что тогда?»

Костлявый провожатый тактично молчал, предоставляя призраку возможность погрузиться в свои мысли, и только его доспехи при ходьбе невыносимо скрипели, вызывая непреодолимое желание достать где-нибудь масленку и хорошенько их смазать.

Вход во дворец патрулировал целый полк таких же костлявых гвардейцев, выряженных в цветастые одеяния, которые личная охрана наместника носила в качестве формы еще при жизни. Одежда на скелетах болталась, как на огородных пугалах. Бравые вояки нисколько этим фактом не смущались, усиленно нарезая круги по периметру замка. Один взвод стоял на страже возле подъемного моста. Бурбалка приблизился на расстояние ста шагов, когда его провожатого окликнул скелет в офицерском мундире, по всей видимости, начальник караула.

– Это ты, Тибальдо?

– Я! А кто ж еще тут может шляться? – гулко ответил Тибальдо.

– А с тобой кто? – не унимался офицер.

– Приказ сеньора пропустить! – ответствовал ему провожатый.

– Тогда проходите, но помните, что в моей власти наказать всякого, кто рискнет нарушить волю сеньора, – напутствовал их офицер.

Стандартная формула прозвучала слишком зловеще, чтобы Бурбалке захотелось испытывать ее смысл на себе. В конце концов от говорящей нежити можно ожидать любой подлянки, а уж от ее господина… Говорящие скелеты сами по себе были чудом из чудес, но их количество просто не укладывалось в голове.

Когда некроманту средней руки удавалось поднять десяток ходячих недоразумений с местного кладбища и заставить их повиноваться себе, такое уже считалось в среде поклонников темной стороны магии большим достижением. При этом речь шла исключительно о недавно умерших, на костях которых сохранились мышцы, способные приводить тела в движение. Даже сильнейшим знатокам некромантии не под силу заставить ходить более двух скелетов, и тем более сохранить в них искру разума. Какой же силы должен быть чернокнижник, чтобы сотворить подобное увиденному Бурбалкой в замке?

Алебарды стражников разомкнулись, пропуская призрака внутрь. При жизни Бурбалке случалось бывать во дворце правителя. Место оставалось тем же, хотя сам замок претерпел немалые изменения. Часть башен отсутствовала, часть надстроили, хотя общие очертания сохранились. На площадку перед входом нанесли магические символы, некоторые из которых тускло светились. Значения этих знаков в основном оказались знакомы Бурбалке, и он с ужасом осознал, что начертал их по меньшей мере гений. В свое время учитель не требовал от него практических занятий некромантией, но теорию заставил вызубрить назубок. Наставник, кажется, далеко шагнул в изучении черной магии.

Провожатый довел призрака до входа в тронный зал и любезно распахнул перед ним дверь. Бурбалка недоверчиво влетел в огромную комнату, увешанную гобеленами и застеленную коврами. На троне восседал…

– Не может быть! – со смесью сомнения и испуга прошептал Бурбалка.

– Здравствуй, дорогой друг! – поприветствовал его старик в золотом венце. – Я вижу, ты немного изменился с момента нашей последней встречи. Впрочем, я тоже.

– Алехандро Санчес! – выдавил из себя Бурбалка.

– Антонио Хосе да Сильва! – без тени эмоции в голосе ответствовал старец. – Ты удивлен встрече или тому, что здесь сижу я, а не наш учитель?

– Прям не знаю, чему больше. А с ним че стряслось?

Старик порылся пятерней в окладистой седой бороде, вытряхнул оттуда пару хлебных крошек, прищурил глаза, из-за чего сеточка морщин на его лице стала еще гуще и бесцветным голосом произнес:

– Вижу, ты все так же намеренно коверкаешь слова. Глупо это. Сеньор Велмсли начал сильно сдавать в последние годы, стал задумываться о том, чтобы вернуть городу жизнь. Конечно же я не мог этого допустить. Он решил разрушить все, что мы вместе создавали тринадцать лет.

– Ты че, завалил учителя? – дрожащим голосом прервал старика Бурбалка.

– Смерть – это не конец, – все так же без интонаций сказал Алехандро. – Адриан, подойди!

Из тени за колонной вышла фигура и, приблизившись, приобрела форму, отдаленно похожую на человека. Плоть гниющими черными лохмотьями свисала с костей, кое-где уже выступающих из-под слоя зловонного мяса.

– Чего изволите, Сеньор? – заискивающе и на редкость членораздельно для зомби осведомился живой труп.

– Ничего, можешь идти обратно, – махнул рукой человек на троне. – Видишь?

– Это не ответ на мой вопрос, – с отвращением произнес призрак.

– Я его освободил от проклятия жизни. Он теперь вполне доволен своим бытием и нисколько не осуждает, что мне пришлось его немного подтолкнуть.

– Ты мерзавец! – крикнул Бурбалка, начав понемногу закипать.

Алехандро сохранил бесстрастное выражение лица.

– Я знаток тайных искусств, – спокойно возразил он, – а вот ты слишком сильно проявляешь чувства. Это плохо. Тем самым ты показываешь, что в тебе больше жизни, нежели смерти. Для таких, как мы, это непозволительная роскошь.

– Каких еще таких? – фыркнул призрак. – Ты сам часом не из мяса с кровью сделан?

– Это ненадолго, – не уступил своей позиции сеньор Санчес. – Я готовлюсь к перемене, а пока плоть мне только мешает.

– Решил стать личем? – презрительно бросил дух. – Учитель предупреждал об этом.

– Он потому и умер, что не захотел становиться «порождением зла». Впрочем, мои планы с твоим появлением изменились.

Призрак тут же сжался в точку.

– Ты на че, некромантская морда, намекаешь? – начиная подозревать ловушку, дерзко пропищал Бурбалка.

С изменением размеров тоньше становился и его голос. Внутренне призрак тоже сжался, догадываясь, что с ним способен сотворить его бывший коллега.

– Я не намекаю, а говорю прямо, что мне очень понравилась твоя форма бытия. Она превосходно подходит для моих целей, и личем мне теперь становиться совершенно не обязательно.

– Эй, я на такое не подписывался! – с вызовом бросил Бурбалка.

– Не уверен, что мне понадобится твое согласие, – ответил некромант, сразу же принявшись плести какое-то заклинание.

Воздух вокруг него как будто сгустился и потемнел, а по накидке вокруг плеч заплясали фиолетовые искорки.

Бурбалка попытался удрать сквозь стену и всем своим существом почувствовал непреодолимую преграду. Ему уже раз пятнадцать не удавалось с первой попытки проскакивать препятствия, так что поначалу удивления не возникло. Списав удар на обычное невезение, дух стукнулся в то же место еще раз, а затем еще и еще.

Некромант бесстрастно улыбнулся краешками губ, не прерывая своего занятия. Мрак сгустился еще больше, окутав старика целиком. Призрак в панике заметался по тронному залу, пытаясь найти укрытие или выход. Темная вспышка волной прокатилась по помещению, погрузив в непроглядный сумрак даже самые освещенные места.

Бурбалка заверещал, как через секунду выяснилось, просто от испуга. Заклинание не причинило ему никакого вреда. Дух осторожно выглянул из-за колонны. Алехандро стоял на том же месте возле трона, задумчиво пожевывая воротник своей мантии. Он внимательно рассматривал ладони, словно на них была написана причина неудачи. Уже смелее призрак вылетел на открытое пространство и спросил:

– Ну, че дальше будем делать?

– Кажется, у нас образовалась патовая ситуация, Антонио. Как в шахматах. Ты не можешь отсюда выбраться без моего разрешения, а у меня не получается использовать тебя, как я задумал. Признайся, на тебя наложена какая-то защита от темных искусств?

– Фиг знает, – честно сказал призрак-Антонио.

– У него и спросим, – ответил Алехандро, недобро усмехаясь.

[1] Ерихонка или ерихонская шапка – разновидность шлема, состоящая из стальной тульи с остроконечным верхом, плоским козырьком и скользящим наносником (прим.авт.)