Текст книги ""Фантастика 2024-14". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Андрей Астахов

Соавторы: Анна Рэй,Андрей Еслер,Андрей Болотов,Александр Яманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 189 (всего у книги 353 страниц)

Глава 12

Поймал шпиона – допроси, тело съешь, а энергию-Дэ вынь. Все должно быть использовано с умом, нечего добру пропадать.

Пособие для контрразведчика в Эльжахиме

Неяркий свет пробился сквозь веки Гарба и разбудил его. Ловец духов осторожно приоткрыл глаза и увидел уже знакомую призрачную дымку, сквозь которую виднелось голубоватое свечение.

– Интересно, это еще сон или уже нет? – негромко спросил шаман, обращаясь скорее сам к себе.

Голос прозвучал неестественно громко. Эхо отразило его от тумана и вернуло гоблину многократным повторением «Нет! Нет... нет...».

– А, один из голубков пожаловал! – жизнерадостно откликнулся страж эфирной границы. – Ох, и досталось мне в прошлый раз от твоего возлюбленного! Так что больше вызывать его не буду, не проси и даже не умоляй.

Гарб легко поднялся на ноги и поприветствовал стража кивком головы.

– Приношу свои извинения, уважаемый хранитель. Поверьте, мне бы не хотелось причинять вам неудобство и тем более страдание.

– Ой, ну что вы, – смутился страж. – Никакого беспокойства. Даже наоборот, ведь я безмерно скучаю, а тут такое событие. Люблю гостей. Поэтому, если желаете, могу в виде исключения устроить еще одно свиданьице. Только на этот раз попрошу обойтись без палкоприкладства.

– Да я как бы случайно тут оказался. Я вообще спал, – начал Гарб и замолчал.

Шаману не слишком хотелось общаться со вздорным посохом без подготовки, но и упускать такую возможность было бы глупо.

– Случайно? – поразился хранитель. – В этом мире случайности никогда не бывают случайны.

Словно в подтверждение его слов из дымки медленно выплыл посох Бирканитры. Свечение тут же прекратилось – видимо, страж решил удалиться на безопасное расстояние.

– Ты куда меня приволок? – без предисловий набросился посох на Гарба.

Голос чара был скрипучим, как несмазанные дверные петли.

– В смысле? Я думал, это ты меня сюда вызвал, – гоблин на всякий случай сделал шаг назад, но посох и не думал вступать в драку.

– Ну, почему мне так не везет на держателей?! – горестно возопил чар, похрустывая древесиной. – Один другого тупее. Не сюда в Эфир, а туда в Рахэн-ди, дубина! Видишь, что они со мной делают?

– От дубины слышу, – обиделся Гарб, но взглянул на эфирную проекцию собеседника внимательней и схватился за голову.

Поверхность потрескалась, драгоценные камни при малейшем движении шатались, угрожая выпасть из пазов, а сам посох как будто высох и слегка уменьшился в размерах.

– Кто это тебя? – робко спросил шаман.

– Демоны, кто же еще, – жалобно хрустнул посох. – Они пьют жизненные силы всех, до кого дотянутся. Даже у меня, а я ведь не совсем живой! Делай что хочешь, но из Разлома вам нужно убираться и как можно скорее.

– Как это возможно? – ошеломленно выдохнул гоблин.

Чар хрипло раскашлялся в ответ.

– Ищите способ.

– Я про твое состояние.

– Ах, это! Моя маленькая шутка удалась, правда? Видел бы ты свою рожу! – расхохотался посох, снова принимая «здоровый» облик. – Я просто показал, что будет с вами очень скоро, если не послушаетесь.

Гарб обиженно насупился.

– Да ладно, чего ты? Весело же было! – примирительным тоном сказал чар. – Не дуйся. Меня, кстати, не дубиной зовут. Имя мне Гобмобом, будем знакомы. Если еще будешь звать, пользуйся им. Чтобы тебе было не так досадно, так и быть дам подсказку. Ищите старого знакомого, без него вам крышка.

– Ваше время... – некстати раздался голос хранителя границы.

– Еще хочешь? – взвился Гобмобом. – Мало было в прошлый раз? – добавил чар и умчался в сгущающийся туман.

Гарб покачал головой и... проснулся еще раз, уже в своей кровати.

***

– Хорош уже! – восклицание больно резануло шаману по ушам.

В следующее мгновение мозг разорвался на миллион осколков – это раздался аккорд лютни.

– ...ну, будь ты человеком! – восклицание Михеля было адресовано Адинуку, который увлеченно подбирал музыку под свежесочиненную балладу, сидя в дальнем углу огромной во всю комнату кровати.

– А ты затейник, послушник, – без промедления отозвался темный эльф, не переставая перебирать струны. – Человек из меня получится никудышный, как суп из древесных листьев.

– Из тебя и эльф так себе, – со стоном прервал молчание Гарб, ощупывая лоб в поисках места, которое бы болело меньше других. – Все, с демонами, даже знакомыми, больше ничего пить не буду.

Михель добродушно ухмыльнулся, а Адинук просто расцвел.

– Не нужно было психоводку пробова-а-ать, – чуть фальшиво пропел бард.

– Попроси Аггрха поставить тебе иголочки, – участливо посоветовал монах. – Голова враз пройдет.

– Да, – встрепенулся гоблин. – Уже утро? Нужно проверить, как там они.

Все тело нестерпимо чесалось. Кровать усеивали трупики причудливых крупных насекомых – по всем признакам кровососущих. Простыня рядом с ними была сплошь в черных точках. Смертные, кажется, пришлись кровопийцам не по вкусу. Бедолаг явно сначала безудержно выворачивало наизнанку, после чего их тут же навещал Кондратий. Гарб тяжело поднялся и заковылял к выходу.

На стук долго никто не открывал. Охранные заклинания на двери остались нетронутыми, но Гарба это совершенно не успокоило.

– Жааль хатао! – снял ловушки гоблин и толкнул тяжелую створку.

В нос дохнуло тяжелым запахом перегара, смешанного с ароматом цветочных духов, незнакомых благовоний благовоний и тухлятины. Дверь легко отворилась, явив взору храпящего на белоснежных простынях минотавра. Пират занимал добрую половину кровати: раскинув копыта и руки в разные стороны, он изображал гигантскую снежинку. Рядом никого не было.

Стоящий позади гоблина Михель осторожно отодвинул оторопевшего шамана и быстро осмотрел помещение.

– Нелюдно, – подтвердил монах.

– Будите минотавра и ищите потайные двери, – выглянул из-за спины Гарба темный эльф. – Можно еще за шнурочек осторожно подергать. Хотя лично мне кажется, что он тут для других целей повешен.

– Я почти уверен, что за него уже дергали, – сообщил Гарб, терзаемый смутными сомнениями.

Шаман подошел к кровати и похлопал минотавра по щеке.

– Вставай, соня!

Пират в ответ замычал нечто невразумительное и попытался повернуться на бок. На морде было написано, как ему сейчас паскудно.

– Хорош изображать умирающего лебедя! – не сдавался ловец духов. – Мне тоже плохо.

Сделав еще несколько попыток, Гарб вопросительно посмотрел на троу.

– Не так надо, – широко улыбнулся Адинук, достал лютню и запел:

Собрал пират весь вольный сброд, э-хей, э-хей!

Решил отправиться в поход, э-хей, э-хей!

Он был и молод, и горяч,

И не боялся неудач.

И прозвали парня Каввель – морской палач.

Его клинок врагов разил, э-хей, э-хей!

Любых отчаянных верзил, э-хей, э-хей!

Он не страшился никого

И даже черта самого!

И однажды вздернул он брата своего.

В один погожий славный день, э-хей, э-хей!

Его фрегат накрыла тень, э-хей, э-хей!

Удача, вроде, белый флаг

Какой-то выкинул моряк.

Но сказала дама “Подите прочь, сопляк!”

Добыча в руки шла сама, э-хей, э-хей!

Хоть отвалилася корма, э-хей, э-хей!

Пират орал, что было сил:

У всех прощения просил,

Но грозный бог на него кару наложил.

О том услышал бес морской, э-хей, э-хей!

Завыл, охваченный тоской, э-хей, э-хей!

Раздался очень жуткий скрип,

И тот пират на дне погиб.

Теперь никто не знает, где он кормит рыб.

С первым куплетом минотавр беспокойно зашевелился. С последним заревел и резво вскочил на ноги, едва не задев рогами не слишком высокий потолок.

– Якорь тебе в глотку! – застонал он, спустя мгновение скорчившись на полу и обхватив голову руками. – Не так все было.

– Не придирайся, – слегка поклонился троу, – это художественная обработка.

– Помнишь хоть что-то? – потрогал его за плечо Гарб.

– Помню! – страдальческое выражение на морде пирата на мгновение сменилось удивленным. – Я сон видел, вещий!

Гоблин припомнил свое состояние и посочувствовал Каввелю. Минотавр, похоже, тоже неосторожно попробовал шеольный напиток.

– Поделишься? – полюбопытствовал Михель, простукивающий стены в поисках потайных ходов.

Пират, тяжело пыхтя, поднялся и фыркнул.

– Мне явился Торгарон, бог минотавров. Говорил, что дни мои сочтены и до превращения осталось мало времени. Спрашивал, что я собираюсь делать.

– А ты что? – осторожно поинтересовался гоблин.

– Что я? – переспросил Каввель. – Я чуть не бил себя копытом в грудь и клялся помогать тебе. Мы же выберемся из этой проклятой Бездны и освободим твою богиню? Да, капитан? – чуть не плача спросил могучий минотавр.

На его бычьей морде отражались все муки Ада.

– Ты ведь тоже клялся, что поможешь мне!

Видя отчаяние друга, Гарб не нашел ничего лучше, чем похлопать его по плечу. Зная, как рогатые гиганты относятся к обещаниям и клятвам, гоблин немного опасался, как может повести себя Каввель, если ему вдруг покажется, что Гарб собирается промедлить.

– Все будет хорошо. Видение посещало и меня.

– Кстати, о видениях. Мне привиделось, или у нас недостача в экипаже? – пират понемногу начал приходить в норму и сразу заметил неладное.

– Да, – коротко ответил Михель и издал торжествующий клич: стена в изголовье кровати отозвалось гулким глухим звуком.

– Как примитивно, – нахмурился Адинук, знающий толк в шпионаже. – Как-то даже слишком просто, как… отобрать ястреба у муравья.

– Не открывается, – разочарованно протянул Михель.

– Ну-ка подвинься, салага! – подошел Каввель, повернулся к стене спиной и со всей силы двинул по ней копытом.

Кусочки штукатурки брызнули во все стороны, обнажая багровую кирпичную кладку. Еще один удар пробил в стене дыру, а третий и четвертый расширили ее достаточно, чтобы можно было пролезть. В проломе царил непроглядный сумрак. Каввель запустил молнии на своей секире и попытался осветить ей пространство внутри. Темнота не рассеялась, зато сразу послышался приглушенный звук торопливо удаляющихся шагов.

– Лови! – крикнул Михель и первым бросился в погоню.

Вслед за ним в проем грациозно скользнул Адинук. Минотавр с гоблином пожали плечами: отверстие было слишком узким для их роста.

– Догонят, я думаю, – устало вздохнул Каввель и задержал взгляд на кожаном шнурке, увенчанным пушистой кисточкой и мирно висящим на стене у изголовья.

– Понавешают тут хвостов, – с внезапной злостью сказал он и что есть силы дернул за шнурок.

Гарб не успел его остановить.

***

– Мы тут одни! – радостно сообщил Адинук, быстро нагнав монаха.

– Должны управиться, – буркнул в ответ Михель, экономя дыхание.

Некоторое время оба молча бежали рядом. Бесконечные темные пустынные коридоры сменяли друг друга переходами, лесенками и изредка освещались факелами и светом из немногочисленных бойниц. Неуловимый шпион впереди не сбавлял темп, но постепенно компаньоны его нагоняли. Это стало ясно, когда громкость цоканья его копыт усилилась до грохота.

– Стой, отродье! – рявкнул монах, когда после очередного поворота увидел спину лазутчика.

То ли от неожиданности, то ли из-за пола, отполированного до блеска, преследуемый поскользнулся и не вписался в поворот. Бедняга вскрикнул и впечатался лицом в каменную кладку.

Легконогий Адинук добежал первым и натянул лук, целясь в медленно сползающее по стене тело.

Спустя секунду прибыл Михель и, тяжело дыша, с опаской приблизился к лежащему ничком гуманоиду.

– Говори, кто тебя послал и зачем! – потребовал монах, несильно постучав ногой по лежащему шпиону.

Тело содрогнулось и скрючилось, закрывая голову руками. Лазутчик явно ожидал, что на него обрушится град ударов.

– Не бейте, я все расскажу! – захныкал он.

В глаза сразу бросилась страшная худоба соглядатая. Его красная кожа на спине была исполосована многочисленными рубцами, а одежду заменяло какое-то рваное тряпье.

– Мих, – потрогал монаха за руку бард. – У него ошейник на шее.

– Сам вижу, – откликнулся Михель, преисполнившись сочувствием.

Он всегда недолюбливал рабовладельцев и переживал за угнетенных. Даже сейчас, когда рабом оказался жахани.

– Не бойся нас, – со всей серьезностью в голосе произнес монах. – Мы тебя не обидим.

Раб недоверчиво убрал руки, прикрывающие растрепанные курчавые волосы, и с надеждой приподнял голову.

– Смертные мои! – расплылся он в слабой редкозубой улыбке, светя фингалом под глазом.

– Муфад’ал нашелся! – не веря своим глазам, облегченно рассмеялся Михель.

Как будто встреча со старым знакомым могла разом решить все проблемы.

Глава 13

«Потомок князей Эльжахима никогда не замарает своих рук работой!»

– Муфад’ал Невезучий

Вся кровать на секунду стала огромным порталом. Каввель немедленно провалился в открывшееся пространственное окно, всосавшее вместе с жертвой часть взметнувшейся пыли от разломанной стены. Врата сразу схлопнулись, дохнув на замешкавшегося Гарба затхлым воздухом подземелья. Шаман случайно вдохнул и закашлялся.

– Кхолана! – произнес он сквозь кашель развеивающее заклинание и стукнул посохом об пол.

Воздух снова стал прозрачным.

– Уллу! – выругался гоблин.

Заклятие развеяло не только воздух, но и почти все магические следы, которые могли остаться от портального фокуса.

Остатки магии выглядели до того бледно, что несчастный ловец духов даже не смог понять, какой узор был у плетения портала. Да и портальной магией он раньше никогда особо не интересовался.

«Мда, вот это пробел в знаниях», – укорил он себя мысленно, почесав затылок посохом. – «Надо бы исправить, когда представится возможность».

Злые мысли принялись одолевать гоблина. Какой он к бесам лидер, если допустил такое? Гоблин наморщил лоб, как всегда делал, погружаясь в самокопания.

«Я вечно сомневаюсь, трушу, впадаю в ярость, умничаю вот даже… не уберег их от опасности. Может, пусть лучше Михель командует? Вряд ли. Монах готов остаться со своей пуутой и может не вернуться обратно на Лумею. Каввель хоть и был капитаном, но сам же начал слепо доверять мне, как только свершилась первая часть пророчества и он вернул себе тело. Он и слышать не захочет об ином раскладе. Беспечный Бурбалка или полусумасшедший Адинук? Даже не смешно. Аггрх? Свирепый вояка, хитрый, опытный вожак своего племени, вроде как тоже присягнувший Бирканитре… и легкомысленно поспоривший с ужаснейшим из жахани на души друзей. Что ж так тяжко-то? Нет, Бирканитру должен спасать я. Это мой путь, и пройти его должен я. Если ребята меня не простят, пусть так и будет, но я не сдамся, даже если они дальше не пойдут со мной. Надо их только спасти».

Шаман залез на кровать и заглянул в пробоину в стене. Озорной сквознячок донес до чутких ноздрей гоблина множество запахов, пробудив некоторые не слишком приятные воспоминания. Пахло давно не мытым телом, потом, запекшейся кровью и вездесущей серой. Осветив пространство внутри маленьким световым шариком, Гарб увидел только причудливо петляющий каменный коридор.

– Эй, Михель! Адинук! Вы меня слышите? – позвал шаман.

Ответом ему было только эхо.

Сделав бесплодную попытку протиснуться в отверстие и едва не застряв в нем, гоблин вылез обратно и пнул стену ногой. Кожаный шнурок, который Каввель обозвал хвостом, висел, продолжая по инерции слегка раскачиваться. Гарб заинтересовался и взглянул на него пристальнее.

С виду предмет действительно походил на коровий или бычий хвост. Вот только коров такого исполинского размера на Лумее отродясь не водилось.

– Тут, конечно, не Лумея, но все же... – озадаченно протянул шаман.

Что-то в шнурке показалось ему неуловимо знакомым. С помощью внутреннего зрения ловец духов обнаружил у хвоста достаточно сильную магическую ауру. Предмет определенно был волшебным.

– Где же я тебя видел? – задумчиво произнес гоблин, потирая подбородок.

Внезапное осознание заставило шамана одновременно улыбнуться и не на шутку встревожиться: точно такой же хвост обычно стыдливо прятал от посторонних глаз минотавр. Только у Каввеля хвостик был миниатюрный, а этот висящий вполне мог заменить кнут. Гарбу довелось узреть хвост Каввеля один единственный раз в самом начале знакомства. С тех пор минотавр неодетым на публике не появлялся.

– Интересно, а тут водятся гигантские каввели? – задал он вопрос вслух.

– К большому сожалению, уже нет, – послышался сзади знакомый женский голос.

Гарб резко обернулся. Хиенна стояла позади и выглядела печальной, хотя и не менее обворожительной, чем обычно. Черное платье с глубоким вырезом выгодно подчеркивало бледность ее кожи. В волосах девушки сверкала маленькая диадема, украшенная алмазами и рубинами.

– Могучие, но очень своенравные воины. Наша армия многое теряет без них. Последнего Кхинь кхуна уничтожили по приказу моей приемной матери лет девятьсот назад по вашему времени. Я была совсем ребенком тогда, но кое-что помню. В их хвостах до сих пор тлеют остатки силы.

– Ты случайно не знаешь, что тут происходит? Куда делись остальные? – судьба друзей беспокоила Гарба все-таки больше истребленных демонических воителей.

Суккуба пожала плечами.

– Могу только догадываться. Думаю, их жизни в относительной безопасности, чего не скажешь о жизненных силах.

– Выпьют?

– Досуха. Ну, или почти досуха, что означает преждевременное старение, но не только, – подтвердила догадку пуута, пальчиками нервно теребя слегка растрепанную косу. – Их похитительница впервые столкнулась со смертными во плоти. Для нее вы источник огромной силы, от которого невозможно оторваться. Я и сама еле сдержалась, когда пила силу для лечения вашего призрака. Если воровка сорвется, твои друзья навсегда лишатся разума.

– Где они сейчас? – спросил Гарб.

Хиенна так вцепилась в косу, как будто хотела ее оторвать. Попытка не удалась, но несколько рыжих волосков все же упали на ковер.

– Где-то в подземелье замка. Там много ритуальных залов. Точное место знает только та, которая настраивала порталы с помощью хвостов. Я смогу сказать, когда спущусь.

– Та?

– На самом деле, лишь два существа в замке, кроме меня, способны осуществить подобное. Моя приемная мать или сестрица. Могла любая из них, но кто именно...

Гарб сел на кровати, скрестив ноги. Посох он продолжал держать в лапах.

– Найти их сможешь? – осведомился шаман, исподлобья глядя на стоящую демонессу.

– Смогу, – коротко ответила суккуба и вздохнула, – а потом, наверное, пожалею об этом.

– У меня два вопроса. – сказал гоблин, немного сочувственно глядя на демонессу чуть прищуренными глазами.

Зрачки сузились в две вертикальные полоски, выдавая недоверие.

– Когда ты все вспомнила и не хочешь ли рассказать мне это все без утайки?

– Следуй за мной, дорогуша, – пуута развернулась и... прошла сквозь стену напротив изголовья.

Гарб нерешительно приблизился и коснулся ее каменной поверхности. Лапа, не ощутив сопротивления, прошла сквозь кладку и скрылась за ней. Немного успокоенный словами пууты о том, что хотя бы жизнь друзей вне опасности, он сделал шаг вперед и очутился в просторной жилой комнате.

Обстановка освещалась багровым заревом, пробивающимся сквозь небольшое застекленное окошко и отражающимся от многочисленных зеркал на стенах и потолке. Кровать куда меньшего размера, чем в гостевых, располагалась посреди комнаты. Любое из зеркал под любым углом во всех подробностях демонстрировало ее отражение. На аккуратно заправленной постели лежало покрывало из красного бархата. Несколько платяных шкафов стояли у дальней стены, а туалетный столик с хаосом парфюмерных флаконов занимал место в уголке. Груда многостраничных фолиантов и инкунабул в кожаных переплетах в беспорядке валялась в другом углу. Бронзовые светильники на стенах давали тусклый мерцающий свет, явно недостаточный для такой комнаты и меркнущий в сравнении с неярким светом из окна.

Гарб с интересом осмотрелся. Заметив на одной из стен портрет, он непроизвольно задержал на нем взгляд. Изображенная на нем суккуба держала на руках двух карапузов с забавными махонькими рожками, мило торчащими из лобиков, и взирала на них с материнской нежностью.

– Моя мать, – пояснила Хиенна, перехватив его взгляд. – Настоящая мать. Меридиана удочерила меня после ее смерти.

– Рассказывай, – не то предложил, не то потребовал Гарб.

– Наверное, начать стоит с того, почему мы здесь, – присаживаясь на кровать, ответила демонесса.

– Тут не подслушают? – уточнил гоблин, оставшись стоять, переминаясь с ноги на ногу.

– Не смогут, – подтвердила девушка. – Но я сейчас говорю не про эту комнату, а про Бездну в целом.

Гарб, несколько напрягшись, оперся о посох. Одна из лап соскочила, и он едва не потерял равновесие. Издав нервный смешок, шаман выпрямился.

– Присядь, сладкий мой, – пригласила суккуба, похлопав ладошкой по бархату. – Рассказ будет долгим. Выслушай, а потом решай, что делать.

***

Вид Муфад’ала вызывал такую жалость, что сочувствием проникся даже Адинук, не считавший рабство чем-то достойным порицания. Михель же как последователь Вседержителя просто переполнился состраданием.

– У них тут царит самый поганый матриархат, какой только можно себе представить! – причитал бедный дьявол, захлебываясь от чувств, периодически закатывая глаза и всем своим видом показывая, как ему плохо.

Его рука время от времени безотчетно тянулась к металлическому ошейнику, пытаясь ослабить сдавливающее шею кольцо.

– Порядочных жахани заставляют делать черную работу! – продолжил он жаловаться на жизнь. – Они нас, видите ли, ненавидят. Сразу меня невзлюбили эти бестии! Можно подумать, я их обожаю.

– Думаешь, было бы приятнее, если бы взлюбили? – поинтересовался Михель. – Мне кажется, ты бы все-таки предпочел черную работу. Им вполне по силам залюбить до смерти.

– У вас как бы война, – напомнил троу. – И вообще, я вот при матриархате прожил больше ста лет. Не так уж это и плохо, когда решения принимать приходится кому-то другому. Пока они тебя устраивают, конечно.

Муфад’ал издал булькающий звук – нечто среднее между хрюканьем и сдавленным стоном.

– Святые негодники! У нас их просто милостиво убивают и оказывают честь, выставляя голову в качестве трофея! – потряс он пальцем перед носом темного эльфа. – Да, бывает кого-то в рабство обращают, но пуутов держат больше, чтобы было чем перед знакомыми прихвастнуть, а не для какой-то работы. Разве можно так унижать разумное существо?

– Погоди, – прервал его Михель. – Ты же сам рассказывал про трудотерапию.

– Это вообще не про то, – поспешно возразил дьявол. – Те жахани, можно сказать, созданы для работы. А я потомок князей Эльжахима!

– Ладно, потомок, рассказывай, зачем за нами шпионил. И почему именно ты?

Муфад’ал рефлекторно вжался в стену, возле которой сидел, и прикрыл голову руками.

– Простите мою слабость, – пролепетал он. – Меня заставили, это так унизительно! Она сама не может, ее бы сразу обнаружили, так она сказала.

Слезы ручьем потекли из темных глаз невезучего жахани, оставляя мокрые пятна на рубище, некогда служившем ему туникой.

– Ты это, брось, – неуверенно похлопал дьявола по плечу Михель. Сейчас ему было жалко этого бедолагу даже несмотря на его принадлежность к расе врагов.

– Да, брось немедленно, – поддержал его Адинук, – и все-таки скажи, кто же тебя послал. Нам очень интересно. Еще, может, ты знаешь, где наши друзья?

Муфад’ал поднял свои полные влаги глаза на эльфа и молитвенно сложил руки. Белесые зрачки жахани занимали почти всю черную радужку, придавая ему одновременно милый и немного пугающий вид, но троу был непреклонен.

– Ну? – эльф подбодрил дьявола легким тычком плеча своего лука.

– Она будет меня пытать... – залепетал раб, прикрывая голову и пытаясь отстраниться от оружия.

– Имя! – потребовал Адинук.

– Не могу! – жахани стыдливо подобрал под себя козлиные ноги.

Шерсть на них давно никто не расчесывал, и она свалялась в колтуны, как и сальные волосы на голове дьявола.

Страшное унижение для щеголя.

– Хватит, – вступился за несчастного Михель.

Темный эльф, поняв, что силой от Муфад’ала ничего не добиться, решил действовать по-другому. Спрятав лук и вытащив лютню, он заиграл. Мелодия была простенькая, но на дьявола подействовала – запрещенная в Эльжахиме музыка работала не хуже волшебства. Краснокожий в панике затрепетал, словно ожидая появления стражи. Потом сообразил, где находится, но трястись стал лишь немногим меньше.

– Не надо, пожалуйста! Мне не по себе от этих звуков. Я все скажу!

Лютня умолкла.

– Госпожа Мерилит, – сразу сознался жахани и сжался в комок. – Кажется, здешняя повелительница. Мне сложно сказать, как у бесов все устроено, но она приказывает, и ее все слушаются.

– Уже познакомились, – ничуть не удивился троу, продолжив перебирать струны. – Зачем посылала, знаешь?

– Она не раскрыла мне своих замыслов. Нужно было просто тайком подслушивать, запоминать все, что происходит и потом доложить.

– Ты даже с этим не справился, бездарь! – послышался недовольный женский голос. – Мейми харай зама чи пху чай! Чан хайтщай ми о![1]

Жахани мертвенно побледнел и попытался переползти за спину Михеля. Из-за поворота медленно вышла наследница, плавными движениями разматывая кнут. В задачу ее откровенного одеяния из черной кожи явно входила ловля самцов на живца. Однако Михель дерзко посмотрел суккубе в лицо, а Адинук спешно полез шарить по карманам, извлек оттуда бархатную маску для сна и плотно повязал ее вокруг глаз, словно опасаясь гипноза.

– Мои дорогие, я рада видеть вас в добром здравии, хоть и место для этого не самое подходящее, – промурлыкала Мерилит, делая замах.

Плеть взметнулась и, описав дугу вокруг Михеля, понеслась в сторону дрожащего от ужаса Муфад’ала.

– Оставь его, – без видимых усилий перехватил кончик плети монах. Движение было настолько быстрым, что край рукава балахона догнал руку с громким хлопком.

Мерилит от удивления выпустила из рук свой конец кнута, и тот упал на пол, мгновенно вспыхнул и исчез, оставив в воздухе запах паленой кожи. Суккуба отступила на шаг назад, наклонила голову чуть набок и оценивающе посмотрела на человека.

– Какова плутовка. Надо отдать маленькой озорнице должное, – пробормотала пуута, – найти такое сокровище.

Михель выдержал взгляд и сделал шаг вперед.

– Сладенький смертный, – облизнулась суккуба. – Ты хоть понимаешь, насколько вырос в цене?

– А я, – с иронией произнес Адинук, – а я вырос?

– Нет, малыш, – покачала головой Мерилит. – Ты мне на один зубочек, хотя тоже хорош, но надолго тебя не хватит. Пожалуй, не стоишь даже того, чтобы позлить сестричку. Но ты! – повернулась она к Михелю.

Монах стойко выдержал повторный взгляд, на этот раз куда более манящий. Где-то внутри ему очень хотелось поддаться этой магии. Одна его часть словно рвалась к искусительнице. Другая сопротивлялась изо всех сил, заставляя стоять на месте и вызывающе смотреть в глаза. Наконец, суккуба сдалась и зажмурилась.

– Что ж, попытаться стоило. Еще увидимся, – бросила она, разворачиваясь. – Эту падаль можете пока оставить себе.

Муфад’ал медленно сполз по стене и застыл с удивленным выражением на лице. Он тяжело дышал, глядя перед собой и не веря собственному счастью.

– Ты в порядке? – участливо поинтересовался Михель.

– Выглядит, как будто только что поздоровался со смертью, – улыбнулся Адинук, снимая повязку. – Ничего, все будет путем.

Жахани повалился на пол и снова потерял сознание от пережитого, словно пытаясь опровергнуть слова троу.

[1] Ничего самцам доверить нельзя! Задушу! (пуут.)