Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 128 страниц)

«Заклятие такое, – пояснил Захребетник. – Накладывается колдуном на ученика, чтобы тот не выдал тайны учителя во время допроса».

– Сил ты, однако, потратил! – Корш пристально посмотрел на меня. – Выглядишь, будто, не сходя с места, упадёшь.

– Есть немного, – признался я, потерев лицо. – Как автомобиль на себе тащил.

– Езжай домой, Михаил. Считай, что завтра у тебя выходной, и хорошенько отдохни. Нам понадобятся все силы, чтобы поймать того, кто устроил нам это веселье.

И он кивнул на горку золы, оставшуюся от колдуна.

Глава 13
Вызов

Всё‑таки Корш был прав – резкий выброс силы не прошел для меня даром. До дома я добрался полностью разбитый и едва передвигал ноги. Не ужиная, рухнул на кровать и мгновенно отключился.

Проснулся я поздно: золотой петух, выполняющий роль будильника, то ли сжалился надо мной, то ли Захребетник с ним договорился, не стал кукарекать в самую рань. Так что встал я бодрый и полный сил. Позавтракал и пошел гулять с Принцессой, компенсируя собаке отсутствие внимания последние дни.

Погода стояла чудная, на улице становилось всё теплее. И мы с Принцессой больше двух часов бродили по бульварам. Она занималась своими собачьими делами, обнюхиваясь с болонками и пуделями, а я раскланивался с их хозяевами, дышал воздухом и думал о делах, не связанных со службой. Как поймаем банду, нужно будет навестить Луку и Леночку. Заберу детей, погуляем с ними в Нескучном саду. В газетах писали, что там уже открыли карусели.

Домой мы вернулись в самом благодушном настроении. Но в прихожей нас встретила Ирина Харитоновна, с листком бумаги в руке.

– К вам приходил молодой князь Сергей Павлович Трубецкой. Я объяснила, что вы на прогулке и я не могу с уверенностью ответить на вопрос, в котором часу вернётесь. Князь не захотел ждать и оставил вам записку.

Ирина Харитоновна протянула мне листок.

'Глубокоуважаемый Михаил Дмитриевич!

Отдавая дань уважения Вашей непредсказуемой службе, смею надеяться, что свободные часы в Вашем плотном графике всё же имеются и что Вы не откажете Вашему покорному слуге в просьбе отужинать с ним нынче вечером. Буду рад видеть Вас в ресторане «Яръ».

Искренне Ваш

Сергей Трубецкой

p. s.: Миша! Мне действительно нужно обсудить с тобой один исключительно важный для меня вопрос. Приходи, будь другом.

p. p.s.: Кормят у «Яра» бесподобно!'

Я, улыбнувшись, вернул записку Ирине Харитоновне и предупредил, что дома ужинать не буду. Меня сегодня угощает Трубецкой.

– Молодой князь весьма учтив, – похвалила Ирина Харитоновна. – Такой обходительный! Никогда больше не стану верить тому, что пишут о нём в газетах.

* * *

К «Яру» я поехал на извозчике – чтобы не бросать машину у ресторана, если буду не в состоянии сесть за руль. Серж – это Серж, в его присутствии шампанское как‑то само по себе начинает литься рекой. Знаем мы эти шутки, проходили.

До сих пор бывать у «Яра» мне не доводилось, но ожидания себя оправдали. Дорого, богато, у стен расставлены мраморные статуи и живые пальмы в кадках, журчат комнатные фонтанчики. В глубине помещения на сцене пел цыганский хор.

В зале, как мне показалось, не было ни одного свободного места. Но услышав фамилию «Трубецкой», метрдотель предупредительно поклонился и повёл меня к отдельным кабинетам.

– Миша! – обрадовался Серж, поднимаясь из‑за стола. – Пришёл‑таки!

В кабинете кроме него присутствовал только один человек. Я удивился – обычно Сержа окружала целая толпа.

– Знакомьтесь, – сказал Серж. – Это Михаил Дмитриевич Скуратов, мой друг. А это Харитон Герасимович Бусыгин, он инженер и тоже мой друг.

Харитон Герасимович поправил очки в металлической оправе и протянул мне руку.

– Угощайся, Миша, – Серж махнул рукой на стол, уставленный напитками и закусками. – Кормят тут и впрямь отменно, не пожалеешь, что пришёл.

И до тех пор, пока я не перепробовал всё, что было на столе, о деле Трубецкой не сказал ни слова.

Сам он не ел – видимо, они с инженером заседали не первый час и успели насытиться. И даже почти не пил, крутил в пальцах полупустой бокал. А инженер, познакомившись со мной, вернулся к разложенным на столе бумагам.

– Да говори уже! – сказал я Сержу, когда официант принёс горячее. – Я же вижу, что тебе не терпится. Слушаю внимательно.

– Вот что, Миша. – Серж подался ко мне. – Буду откровенен – твоим победам я завидую. Но не волнуйся, я не намерен спрашивать, в чём твой секрет. Я хочу лишь рассказать тебе об усовершенствовании, которое придумал сам и которое Харитон Герасимович обещает воплотить в жизнь.

– Я охотно тебя выслушаю, – удивился я. – Но, ей‑богу, представления не имею, чем могу быть полезен. В инженерных науках я абсолютный неуч.

– Ай, Миша, не лукавь! – Серж погрозил мне пальцем. – Не может гонщик твоего уровня быть абсолютным неучем и ни в чём не разбираться. Я ведь не выпытываю твои секреты, а всего лишь хочу услышать мнение относительно моего собственного изобретения! В общем, смотри.

И Серж, не слушая больше возражений, развернул на столе чертёж.

«Что? – заржал Захребетник. – Влип?»

«Вот ты нахал! – возмутился я. – То есть как по трассе гонять, так ты сам, а как выкручиваться, так мне?»

Захребетник на моё возмущение не ответил, продолжая гоготать.

А мне пришлось принять сосредоточенный вид и слушать Сержа. Который, к моему удивлению, в инженерных науках разбирался неплохо и словами, значение которых я представлял довольно смутно, оперировал легко и непринуждённо.

Харитон Герасимович время от времени дополнял его рассказ. Я глубокомысленно угукал – а что ещё оставалось делать?

– Вот такая идея, – закончив, азартно сказал Серж. – Как тебе?

– Мне кажется, что‑то в этом есть, – осторожно сказал я. – Я бы попробовал.

– Вот! – обрадовался Серж. – А я что говорил?

Он победно взглянул на инженера. Тот отозвался в том духе, что звучит это всё, безусловно, интересно, но следует принять во внимание некоторые оговорки.

– Да понял я! – Серж хлопнул его по плечу. – Харитон Герасимович поначалу всегда настроен скептически, – пояснил он мне. – Перед тем как взяться, долго капризничает, сотню вопросов задаёт. Но зато уж потом, как приступит к делу, получается даже лучше, чем задумывалось! Вот что значит талант. Откровенно говоря, Харитон Герасимович кое‑что по моему проекту уже изготовил, и нынче мы с ним усовершенствование опробовали. Хочешь взглянуть? Мой автомобиль стоит у ресторана.

С этими словами Серж поднялся из‑за стола.

Ответа, очевидно, не требовалось – Серж, охваченный изобретательским азартом, потащил бы меня любоваться усовершенствованием независимо от моего желания. Поэтому мне ничего не оставалось делать, кроме как тоже подняться и идти за ним.

Но далеко мы не ушли.

– Боже мой, кого я вижу, – донёсся до нас знакомый голос.

Серж и я остановились и обернулись одновременно. Из соседнего кабинета вышел Лопухин.

– Снова пьянствуешь? – Лопухин с прищуром посмотрел на бокал в руке Сержа, который тот забыл поставить на стол. – Потом снова будешь уверять, что во время осмотра трассы был трезв как стекло, а своего нового дружка Скуратова призовёшь в свидетели? За спину Государевой Коллегии прятаться удобно, понимаю.

Моего присутствия Лопухин подчёркнуто не замечал, мою фамилию он произнёс так, словно никакого Скуратова тут не было.

– Осмотр трассы, говоришь? – Я видел, что из‑за наглых обвинений Серж буквально вскипел от ярости. Но он старался держать себя в руках, говорил ледяным тоном. – А сам‑то не хочешь её осмотреть? Полюбоваться на то, что по твоему распоряжению устроил этот идиот Кий? К твоему сведению, ремонт покрытия займёт не меньше месяца. По твоей милости мы на месяц остались без гонок – в самое лучшее время, когда на дворе идеальная погода, не холодно и не жарко. Хотя именно этого ты и добивался, верно? Если не угробить меня и покалечить других, то лишить нас возможности проводить гонки.

– Не понимаю, о чём ты говоришь. – Лопухин издевательски вскинул брови и развёл руками. – К повреждению трассы я не имею отношения. Хотя догадываюсь, откуда ветер дует. Твой дружок Скуратов пытается таким образом свести со мной счёты. Спрятавшись за Государеву Коллегию, это делать весьма удобно.

– Я не прячусь, – объявил я. – И прекрати делать вид, что меня здесь нет! До смерти надоели твои попытки меня задеть – не меньше, чем надоел ты сам. Я…

– Э, нет, Миша, – опередил меня Серж. – Я!

Он шагнул вперёд и выплеснул остатки из бокала Лопухину в лицо.

– Это меня Лопухин пытался убить! Это меня сейчас прилюдно оскорбил. И драться с ним первым буду я. Я тебя вызываю, – бросил Серж Лопухину. – Это уточнение на случай, если ты расценил мой жест как знак уважения.

Вокруг послышались смешки. Я увидел, что нас успела окружить толпа ресторанных завсегдатаев.

– Придётся принять вызов, господин Лопухин, – донеслось из толпы. – Теперь уж не отвертитесь.

Вокруг снова засмеялись. Позеленевший от злости Лопухин вытирал платком лицо.

– На пустыре за Покровским монастырём, – процедил он. – Через час.

– Отлично, – кивнул Серж. – Мы с моим секундантом успеем съесть десерт. Ты ведь не откажешься быть секундантом, Миша?

– Не откажусь. Как раз размышлял о своих планах на вечер.

– Не подавитесь, – бросил Лопухин. – Не лишайте меня удовольствия прикончить вас обоих!

С этими словами он развернулся и вышел.

* * *

К Покровскому монастырю мы ехали в автомобиле Сержа.

– Надеюсь, ты не в обиде? – Серж покосился на меня. – Я понимаю, что у тебя к Лопухину свои счёты. Но ты ведь сам видел, что произошло! Я не мог пропустить мимо ушей такое оскорбление.

– Видел, – кивнул я. – И я на тебя не сержусь. Я думаю.

– О чём?

Я думал о том, что Лопухин как‑то очень уж удачно оказался в соседнем кабинете с нами. И вышел из него именно тогда, когда выходили мы. Но делиться своими мыслями с Сержем я не стал. Только спросил:

– А ты всегда берёшь этот кабинет?

– Да, его придерживают специально для меня.

– И Лопухин всегда оказывается по соседству?

– Да не сказал бы, Лопухин не любитель «Яра». Он обычно в «Метрополе» обедает. Сегодня, видимо, просто совпало.

– Угу. Видимо.

Захребетник вздохнул.

«Миша, прекрати! С какой стати Лопухину вас подкарауливать? Чтобы получить бокал шампанского в рожу и вызов на дуэль от Трубецкого? Который, если ты вдруг не знал, подраться не дурак, делает это регулярно и весьма успешно?»

«Вот и я думаю, ага. С какой стати Лопухин полез на рожон? Не мог ведь он не понимать, чем это закончится».

«Да ни с какой, Лопухин просто надутый индюк! Уймись уже и не порть себе настроение перед дракой».

«Драться будет Серж», – напомнил я.

«Неважно. Мы тоже удовольствие получим».

– Поддай‑ка газку! – Захребетник повернулся к Сержу. – Хочу на себе почувствовать, что ты там усовершенствовал.

Серж ухмыльнулся. О чём о чём, а о том, чтобы ускориться, два раза его просить не приходилось. Алый автомобиль понёсся по Тверской, отчаянно сигналя и виртуозно обходя редкие в ночное время экипажи.

* * *

К Покровскому монастырю мы приехали раньше назначенного времени, я думал, что Лопухина придётся ждать. Но оказалось, что он уже на месте, знакомый белый автомобиль мы увидели издали. А подъехав ближе, разглядели ещё один автомобиль, чёрный.

– Кто это? – удивился Серж.

Я пожал плечами.

Мы вышли из машины. Лопухин ждал, стоя посреди пустыря. Над ним висел магический шарик – источник света. Рядом с Лопухиным стоял Кий.

– Мой секундант, – обронил Лопухин.

Серж кивнул.

– Оружие? Вызвал тебя я, выбор за тобой.

– Я выбрал. – Лопухин расплылся в мерзкой ухмылке. – Огненные плети! – В его руке появилась плеть, пылающая огнём. – С учётом времени суток, это оружие мне показалось наиболее удобным.

– Воля твоя, – хмыкнул Серж. – Мне плевать, чем именно вколотить тебя в землю.

В его руке тоже появилась огненная плеть.

Мы с Кием развели дуэлянтов. Кий достал револьвер, чтобы дать сигнал к началу поединка.

– А ну, дай сюда, – потребовал я.

– Зачем?

– Дай!

Что бы там ни говорил Захребетник, а мне происходящее не нравилось. С самого начала: с того момента, как Лопухин, по сути, спровоцировал Сержа на вызов. А чёрный автомобиль, стоящий рядом с белым автомобилем Лопухина, не понравился ещё больше.

Теоретически он мог принадлежать Кию. Но, во‑первых, ничего подобного на парковочной площадке в Сокольниках я не помнил. А во‑вторых, совершенно не был уверен, что лопухинскому прихвостню по карману такая машина.

Я отобрал у Кия револьвер.

Барабан оказался полным. Я вынул из него патроны, оставив один. Патроны высыпал в карман, пообещав:

– Верну после поединка.

Кий попытался изобразить негодование.

– Ты что, мне не доверяешь? Ты полагаешь, что я могу на вас напасть?

– Да, не доверяю, – отрезал я. – С какой стати мне доверять человеку, который чуть не угробил кучу народа, а потом отпирался, что он не при чём? Впрочем, если тебя это утешит, не доверяю я не только тебе.

Я перевёл взгляд на Лопухина.

– Твоя наглость переходит уже все границы, Скуратов! – рявкнул тот. – После того как я разделаюсь с Трубецким, возьмусь за тебя!

– К твоим услугам. Всегда готов.

– Кий! – крикнул Серж. – Хватит тянуть, подавай сигнал!

Кий отошёл в сторону, я держался рядом с ним.

Раздался выстрел. Соперники одновременно взмахнули огненными плетьми.

Глава 14
Геенна огненная

Я быстро убедился, что в характеристике, которую Захребетник дал Сержу, он не ошибся.

С самого начала поединка стало ясно, что Серж – дуэлянт куда более умелый и опытный, нежели Лопухин. Видеть Сержа с другим оружием в руках мне не доводилось, но огненной плетью он уж точно владел не хуже, чем водил автомобиль.

Плеть в руках Сержа то выстреливала вперёд, то ползла, как змея, то свивалась огненными кольцами. В темноте это смотрелось зрелищно, я поймал себя на том, что слежу за движениями Сержа как завороженный. Он наступал на Лопухина уверенно и быстро.

А Лопухин почти не атаковал, только защищался. Его выручало умение держать магический купол. Лопухин старше Сержа, у него было время отточить этот навык. Пробить защиту Лопухина Серж пока не мог, но сдаваться, судя по всему, не собирался.

– Ты не сможешь держать купол бесконечно! – донёсся до меня задорный голос Трубецкого. – Рано или поздно силы у тебя закончатся, а я их почти не трачу. Быть может, не будем оттягивать неизбежное, и ты сразу сдашься на милость победителя? В этом случае хотя бы не устанешь.

Плеть в руке Сержа рванула вперёд. На лету она вытянулась и обхватила фигуру Лопухина огненными кольцами. Я видел, как искрится под плетью защитный купол.

– Не дождёшься! – прохрипел Лопухин.

От его купола брызнули магические искры, огненные кольца рассыпались. Лопухин встряхнулся и щёлкнул плетью. Её хвост устремился к Сержу, на лету стремительно выпрямляясь.

Серж со смехом, будто играючи, ушёл в сторону. Огненное копьё прошло мимо.

– Кто тебя учил атаковать, Феликс? – крикнул Серж. – Найди своего учителя и потребуй компенсацию. Только физической расправой не угрожай, а то он помрёт со смеху.

Разъяренный Лопухин бросился к Трубецкому. Серж снова мгновенно переместился и оказался у него за спиной. Огненная плеть обвила колени Лопухина. Я понял, что Серж своими атаками нащупывает наиболее уязвимые места соперника.

Н‑да. В голове у Трубецкого‑младшего, может, и ветер, это Андрею Павловичу виднее. Но дерётся он отменно, тут придраться не к чему. Если бы Трубецкой‑старший наблюдал сейчас за поединком, братом он мог бы гордиться.

«Да Серж и по инженерной части не дурак, – вмешался в мои мысли Захребетник. – Ты много знаешь аристократов, готовых наравне с механиками копаться в потрохах машины?»

«Ни одного не знаю».

«Вот именно. Старший Трубецкой к младшему несправедлив. Не потому что не любит, скорее слишком занят важными боярскими делами и не замечает того, что происходит у него перед носом. Например, что братишка – давно уже взрослый, здравомыслящий человек. Я готов спорить на последний грош: за то, что Серж сейчас наваляет Лопухину, дома его ждёт выговор».

«Очень может быть», – пробормотал я.

Лопухин между тем освободился от обвивающих колени огненных колец. Он яростно взмахнул плетью и снова бросился на Сержа.

– Феликс! – крикнул вдруг Кий. – Ты увлекаешься!

«О чём это он?» – удивился я.

Захребетник зевнул.

«Понятия не имею. Надо бы как‑то намекнуть Сержу, чтобы заканчивал. Лично я уже насмотрелся, скучно становится. Да и время позднее, спать охота».

«Подожди».

Я заметил, что когда Кий окликнул Лопухина, тот не ответил, лишь недовольно скривился. Но тем не менее рвущуюся наружу ярость обуздал. Больше Лопухин на Сержа не кидался, только уходил от его атак.

А Кий… Я вдруг понял, что он не смотрит на дерущихся. Его взгляд устремлён в сторону, а губы чуть заметно шевелятся. Колдует⁈..

Я выхватил из кармана «регента» и посмотрел на Кия. Его фигуру действительно окутывало магическое свечение. Но что именно он делает? Согласно дуэльному кодексу, боевое колдовство со стороны секундантов запрещалось. Но в руках у Кия не было магического оружия.

Я ни на грош не доверял ни Лопухину, ни этому мерзавцу и был абсолютно убеждён, что колдует Кий неспроста. Но также уверен я был и в том, что если сейчас потребую остановить поединок, Кий скажет, что всего лишь собирался зажечь поярче магические огоньки. И в этом случае я буду иметь чрезвычайно бледный вид, Серж мне такого вмешательства не простит. Что же делать?

Я перевёл взгляд на дуэльную площадку и понял вдруг, что обстановка на ней изменилась. Серж по‑прежнему атаковал, Лопухин по‑прежнему отступал, но теперь это происходило как будто не произвольно, а в строго заданном направлении. Лопухин, отступая, буквально заставлял Сержа следовать за собой, а тот в азарте поединка этого не замечал.

Я быстро обернулся, взглянул на Кия. Его губы продолжали шевелиться, магическое сияние, окутывающее фигуру, стало ярче.

Нет уж! Пусть потом Серж меня проклинает, но дуэль я остановлю! И до тех пор, пока не выясню, что творит этот подонок, продолжать её не позволю.

Я повернулся к дуэлянтам. «Регента» не снимал. И увидел, как за спиной Лопухина, буквально у него под ногами, земля вдруг вспыхнула магическим светом. В ней как будто образовалась яма, заполненная магией.

Дальнейшее происходило так стремительно, что уложилось в один миг.

– Стоп дуэль! – заорал я. – Нарушение правил!

Я крикнул это одновременно с тем, как Лопухин сделал обманный выпад. Серж бросился на него. Лопухин сместился в сторону, а Серж по инерции устремился дальше, прямо на магическое свечение – которого не видел. У него‑то на носу не было «регента».

– Стой! – заорал я.

Но Серж уже никак не смог бы остановиться. Я метнул в него магический удар. Сержа отбросило, он перелетел светящуюся яму и упал на спину. А Лопухин, взревев, бросился на меня.

Я едва успел поставить купол – сделал это за мгновение до того, как мою шею обвила огненная плеть.

«Ох, сейчас я ему! – взревел Захребетник. – В блин раскатаю!»

В защитный купол хлынула сила. Полетели искры, плеть Лопухина разлетелась огненными ошмётками.

«Нет! – рявкнул я. – Не лезь! Я сам».

Я с ненавистью смотрел на Лопухина. Он стоял напротив меня. Кий подбежал к нему.

– Что, Скуратов? – с елейной улыбочкой проговорил Лопухин. – Не ожидал?

– Чего? – бросил я. – Того, что ты трус и подлец, который не гнушается ничем? Да боже упаси. После того как твои шакалы напали на меня в поезде, было бы странно ожидать чего‑то другого. А вот, кстати, и лишнее подтверждение.

Я ткнул пальцем в темноту.

Нас окружали шестеро крепких парней. Они старались держаться поодаль, но я был настороже и заметил шевеление. Вот кто приехал в чёрном автомобиле! Не зря он мне показался подозрительным.

– О, не обращай внимания, – ухмыльнулся Лопухин. – Это моя охрана.

– Судя по количеству охранников, на тебя объявлена серьёзная охота. Как ты на улицу‑то выходить рискуешь?

– Что поделать. По ночам в некоторых районах небезопасно. К тому же мне не хотелось, чтобы поединку кто‑то помешал.

– Поединку? – презрительно переспросил я. – Так теперь называется преднамеренное убийство? Что это за дрянь?

Я кивнул в сторону ямы, наполненной магией.

Лопухин довольно ухмыльнулся.

– Покажи ему, – бросил он Кию. – Пусть полюбуется перед тем как сдохнуть.

Кий повернулся к яме и произнёс заклинание. В тот же миг над землёй взвились языки пламени. Яма оказалась наполнена огнём. «Регента» мне пришлось сдвинуть на нос, чтобы не слепило глаза.

– Вот оно что, – усмехнулся я. – Ну, теперь понятно, почему в качестве оружия ты выбрал огненную плеть. Ты всё подстроил с самого начала! Серж для тебя давно – кость в горле. Тебе не удалось ни загубить его на трассе, ни обвинить в том, чего он не совершал, и ты придумал новый способ. Тебе повезло вдвойне: когда ты спровоцировал вызов на дуэль, рядом оказался я, и Серж позвал меня в секунданты. Представляю, как ты обрадовался! Убьёшь двоих одним махом. Вы с Кием договорились, что он наколдует огненную яму. Выбор оружия будет предоставлен тебе. Ты измотаешь Сержа поединком, усыпишь его и мою бдительность, подведёшь Сержа к заготовленной яме – и Кий произнесёт заклинание. Серж сгорит в огне, на месте дуэли найдут обгоревший труп, а ты скорбно скажешь, что огненная плеть – не то оружие, которое следовало выбирать твоему незадачливому сопернику. Всё верно? Я ничего не упустил?

Лопухин ухмыльнулся.

– Верно, ищейка государева! Только вот твои догадки тебе ничем не помогут. Всё, что сейчас сказал, ты унесёшь с собой в могилу.

– Ах, да, – кивнул я. – У меня, собственно, остался единственный вопрос: со мной‑то что ты собирался делать? Серж прилюдно позвал меня в секунданты. Кивать на неосторожное обращение с огненной плетью в моём случае не выйдет.

Лопухин пренебрежительно махнул рукой.

– Тебя найдут неподалеку с пулей в голове и револьвером в руках. Я скажу, что гибель друга так угнетающе на тебя подействовала, что ты выхватил у Кия оружие и убежал куда глаза глядят. А потом мы услышали выстрел.

Я поморщился.

– Так себе план. В моём отделе работают профессионалы, они бы тебе не поверили.

Лопухин скривился.

– Даже жаль, что не могу с тобой поспорить. Возвращать мне проигрыш будет некому… Всё, Скуратов! Довольно болтовни.

Лопухин взглянул на Кия, и они вдвоём, дружно атаковали меня. Огненная плеть из рук Лопухина исчезла. Теперь он, вместе с Кием, врезал по мне магическим ударом – пытаясь пробить мою защиту. Справедливости ради, если бы не сила, которую Захребетник щедро плеснул в поставленный купол, у них бы это получилось.

«Не лезть, говоришь⁈ – взревел Захребетник. – Сам управишься, говоришь⁈»

Но тут раздался негодующий голос Сержа.

– Что происходит?

Серж поднялся на ноги. Головой он, видимо, приложился крепко – покачивался, – но голос звучал твёрдо.

Лопухин грязно выругался.

– Уничтожить! – скомандовал он охране.

Шестеро парней, окружившие нас, вскинули револьверы.

«Ох, Миша! – взревел Захребетник. – Сколько тебе говорить, носи с собой малахириум!»

Шестёрка охранников Лопухина рассредоточилась по окружности, обступив нас. И сейчас охранники перемещались так, чтобы стрелять в Сержа, не задев своих.

Время будто замедлилось, мне уже доводилось наблюдать такое в исполнении Захребетника. Он двинулся по кругу, переходя от одного охранника к другому. Я смотрел на это, словно наблюдая смену картинок в волшебном фонаре.

Движение первое: Захребетник приближается к охраннику. Движение второе: он бьёт по руке, держащей револьвер. Пуля из револьверного ствола вместо того, чтобы устремиться к Сержу, не спеша уходит в небо. Тело охранника осыпается прахом, как когда‑то в Туле, а Захребетник перемещается дальше.

Первый охранник. Второй. Третий!

Если с заклинаниями, нацеленными на созидание, у Захребетника иной раз возникали трудности, то в уничтожении «нечестивцев» равных ему не было. Для наблюдателей в лице Лопухина и Кия прошло едва ли несколько секунд. Когда Захребетник приблизился к четвёртому охраннику, раздался истошный визг – это завопил Кий.

Пятый охранник успел выпустить пулю в направлении Сержа, и Захребетник отбил её в сторону.

Когда шестой охранник осыпался прахом у его ног, Захребетник повернулся к Лопухину.

Тот стоял, разинув рот. Кий продолжал вопить от ужаса.

– Что такое? – ухмыльнулся Захребетник. – Что‑то пошло не по плану?

– Заткнись! – рявкнул Лопухин на Кия.

Он двинул прихвостня локтем в бок.

Серж расхохотался.

– Продолжим дуэль, Феликс? Больше нам, надеюсь, никто не помешает? Только вот это потуши, – он с омерзением ткнул пальцем в сторону ямы. – Не дай бог оступишься и лишишь меня возможности тебя прикончить.

– Нет! – категорически отрезал я. – Никаких продолжений. Я, как представитель власти, арестовываю Лопухина за покушение на убийство сотрудника Государевой Коллегии! А ты выступишь свидетелем.

Серж скривил недовольную мину.

– Н‑ну…

– Это не вопрос, а утверждение, – отрезал я. – И обещаю: на следствии этому мерзавцу припомнят всё: и изуродованную трассу, и попытку вероломно тебя убить. Теперь уж он не отвертится. Он у меня будет болтаться в петле!

– Я тоже непременно выступлю свидетелем, – вмешался вдруг Кий. – Господин Скуратов, дозвольте мне! Я знал обо всех коварных планах Лопухина и готов ответить на любые вопросы! Сам я был лишь пешкой в его руках. Даю вам честное благородное слово, что…

– Ах ты! – Лопухин взревел и бросился на Кия.

Тот с неожиданным проворством отскочил. А когда Лопухин пронёсся мимо, Кий развернулся и влепил в спину хозяина магический удар.

Он вложил в него, должно быть, все силы – удар получился мощным. Лопухина швырнуло вперёд.

В следующую секунду он рухнул в огненную яму.

– Нет! – заорал я.

И попытался броситься к яме. Но Захребетник меня удержал.

«Ну давай ещё, следом прыгни! Ты рехнулся, что ли? Куда лезешь?»

«Лопухин преступник! Его судить надо!»

Из ямы доносился душераздирающий крик.

Недолго, несколько секунд. Потом он оборвался.

«Ну вот и всё, – сказал Захребетник. – Надо – осудят. Скоро он пред таким судом предстанет, что вашим земным не снилось. Выдыхай, Миша. Ты своё дело сделал, дальше без тебя разберутся».

Ко мне, прихрамывая, подошёл Серж.

– Собаке – собачья смерть, – глядя на огненную яму, с презрением обронил он. – С одной стороны, жаль, что не я его убил. А с другой стороны, не знаю, до какого предела гнусности надо дойти, чтобы тебя собственный прихвостень в спину ударил? Такого, с позволения сказать, соперника даже убивать зазорно.

Я поморщился. Оглянувшись на Кия, объяснил:

– У прихвостня тут свой интерес. Теперь на следствии он всё будет валить на хозяина.

– Я защищался! – вскинулся Кий. – Господа, вы оба видели: я защищался! Мне пришлось его ударить!

– Ну, конечно, – кивнул я. – Пришлось. Потуши огонь! Только без глупостей. Одно лишнее движение – и сам туда полетишь.