Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 128 страниц)

Глава 9
Броненосец с секретом

– Благодарю, Иван Карлович, – кивнул Трубецкой. – Модест Петрович, прошу вас. Изложите суть вопроса.

От собравшихся отделился мужчина лет пятидесяти, в мундире интенданта с генеральскими погонами. Он немного прихрамывал.

– Здравия желаю, господа, кому ещё не успел, – с некоторым, как мне показалось, смущением, прогудел интендант. – Тут, значит, какое дело. Сынишка у меня маленький, трёх годов от роду. Нечаянная, как говорится, радость, мы с супругой детей давно уж не ждали. И таким сорванцом уродился, что только глаз да глаз за ним, супруга моя и нянька с ног сбились. А больше всего ему интересно ко мне в кабинет лазить. Чуть отвернёшься – он уж тут как тут, ящики в столе проверяет или глобус крутит. А месяц назад у него в моём кабинете дополнительный интерес завёлся: курсанты кадетского корпуса деревянную модель броненосца преподнесли. До того искусно сделана – любо‑дорого смотреть. Я сынишку в кабинет не пускаю, конечно, да только постоянно дверь на замке держать ведь не станешь. И вот, стало быть, два дня назад колено у меня до того разнылось, что на службу поехать не смог. Адъютант мой Гриша с поручением убежал, а сам я по телефону разговариваю и одним глазом в документ гляжу, из‑за которого разговор. Ну и не уследил. Этот шельмец в кабинет пробрался, на кресло залез, с кресла на секретер, а с секретера до полки дотянулся, где броненосец стоял. И не удержал в руках, уронил на пол. Броненосец рассыпался, сынишка в слёзы. Я подскочил – не знаю, что делать, то ли подзатыльник ему дать, то ли на руки взять, а потом вдруг среди обломков увидел!.. Покажете, Андрей Павлович?

Трубецкой кивнул. Он вынул из кармана до боли знакомый предмет: свинцовый контейнер.

'Опять нефрит, будь он неладен, – вздохнул Захребетник.

Он не ошибся: внутри контейнера лежал тёмно‑зелёный, почти чёрный кубик нефрита. Среди людей, обступивших высокий столик, на который Трубецкой положил контейнер, прокатилась волна взволнованных возгласов.

Трубецкой предостерегающе поднял руку.

– Не беспокойтесь, господа! Магическое воздействие нефрита заблокировано. Я наложил защиту сразу, как только его увидел. Камень абсолютно безопасен. Продолжайте, Модест Петрович.

– Ну и вот, – продолжил рассказ генерал. – Выпала, стало быть, из броненосца эта дрянь, и мне тоже, как вам сейчас, не по себе стало. До сих пор‑то своими глазами нефрит видеть не доводилось, только рассказы слышал. Сынишку я, конечно, из кабинета выставил, а сам бросился телефонировать. Ивана Карловича не застал, в управлении сказали, что отсутствуют по служебным делам. Тогда я Андрею Павловичу позвонил, он, слава богу, был дома. Нефрит я не трогал и даже кабинет на всякий случай запер. Помню, что Иван Карлович предупреждал: к нефриту не прикасаться.

– Вы всё сделали правильно, – кивнул Трубецкой. – Я приехал, осмотрел камень и кабинет, потом на всякий случай весь дом. Магическое воздействие нефрита, как уже сказал, заблокировал сразу. Но при осмотре ничего подозрительного не обнаружил. Модест Петрович и его домашние чувствуют себя хорошо. Я забрал камень, изучил его уже более тщательно. Но так и не понял, с какой целью нефрит внедрили в кабинет Модеста Петровича.

– Броненосец преподнесли юнкера из кадетского корпуса, говорите? – хмуро спросил мужчина средних лет в штатском сюртуке.

Корш махнул рукой.

– Да. Эту зацепку мы уже проверяем, но я почти уверен, что она никуда не приведёт. Тот, кто подложил камень в модель броненосца, умеет заметать следы. Сейчас куда более важно понять, с какой целью нефрит был подброшен Модесту Петровичу. Результатам досмотра, который провёл Андрей Павлович, я доверяю. Если он говорит, что следов магического воздействия на помещение, а также на Модеста Петровича и его домочадцев не обнаружил, значит, так оно и есть. Но ведь для чего‑то нефрит оказался в кабинете? Какую‑то функцию он выполнял?

– Как я вам уже сказал, Иван Карлович, мне такое плетение Глаголов не знакомо, – мрачно проговорил Трубецкой. – Я всю голову сломал, но представления не имею, что это может быть.

Корш кивнул.

– Я, увы, навскидку тоже не разобрался. Мне, как и вам, такое плетение не известно.

– Цаплин, – вырвалось у меня. – Он у себя в лаборатории чудеса творит. А плетений знает столько, что на сотню магов хватит.

– Цаплин, – согласился Корш. И пояснил собравшимся: – Есть у нас в Коллегии, господа, специалист, который, вероятнее всего, сможет разобраться с плетением. Но эту соломинку я оставил бы на самый крайний случай. Своим сотрудникам я доверяю, однако выносить информацию за пределы нашего сообщества не хотелось бы – тем более что мы даже приблизительно не представляем, что это за пакость такая. Быть может, непосвящённым людям о подобных предметах знать вовсе не следует. Да к тому же и время собрания как раз подошло. Мы с Андреем Павловичем и Модестом Петровичем решили сначала сообщить обо всём вам.

– Вы поступили разумно, – прогудел дипломат. – И все мы, разумеется, будем рады помочь.

– Это бесспорно, – согласился хмурый штатский, – рады‑то мы будем. Но, откровенно говоря, не понимаю, о какой помощи может идти речь. Я, к примеру, к магии никоим боком не отношусь. Для меня этот ваш нефрит от булыжника в мостовой не отличается. А самые сильные маги среди нас, Трубецкой и Корш, заклинание, или как там его, прочитать не смогли. И коль уж они не смогли…

– Речь идёт не о том, чтобы прочитать заклинание, а о том, чтобы натолкнуть наших товарищей на верную мысль, – пояснил дипломат. – Указать направление, в котором им следует думать. Я, как вы знаете, по магической части тоже слаб, магия – не мой конёк. Однако некоторые предположения у меня имеются. Я бы предположил, что это бомба, господа.

Наступила тишина. Интендант покачал головой.

– Ай, спасибо, Алексей Михайлович! Вот уж удружил.

Дипломат развёл руками:

– Мы здесь не в институте благородных девиц, увы. Как показала практика, распространители нефрита не гнушаются никакими методами. И лично я предпочту предположить самое худшее, чтобы в случае чего быть к этому худшему готовым, нежели отвернуться от очевидного и не принять заранее защитных мер.

– Согласен, – кивнул Корш. – Бомба – это было первое, о чём я подумал. И, как вы знаете, мои люди провели негласный осмотр домов тех из нас, кто не владеет магией. Магов я попросил обследовать свои жилища самостоятельно. Проверка, слава богу, ничего не выявила. Модест Петрович – единственный, кому подбросили нефрит.

– С одной стороны, действительно слава богу, – обронил Трубецкой. – С другой стороны, сей факт вовсе не означает, что имена остальных членов нашего сообщества злоумышленникам не известны. Быть может, наше время ещё просто не пришло.

– Или же это не бомба, – закончил Корш. – И предназначение нефрита – в другом.

Они с Трубецким, не сговариваясь, уставились на контейнер.

– Быть может, это нечто, наносящее вред здоровью? – предположил дипломат. – В отличие от бомбы, не убивает мгновенно, но, к примеру, разрушает лёгкие или постепенно лишает воли? Что скажете, Сергей Сергеевич?

Все посмотрели на мужчину средних лет, в очках и с седой бородкой клинышком. Я мгновенно представил его одетым в белый халат, с висящим на груди стетоскопом.

Сергей Сергеевич поморщился.

– Такого рода заклятия действительно существуют, – с отвращением проговорил он. – Это грязная, богомерзкая магия, за использование которой полагается виселица, но тем не менее она есть. И я в своей практике сталкивался с её применением, заклятие узнал бы. Я более чем уверен, что на нефрит наложено не оно. Тем более что Модеста Петровича и членов его семьи я осмотрел, все здоровы. За исключением колена Модеста Петровича – но к этому заболеванию, полагаю, нефрит отношения не имеет. – Врач поправил очки и строго посмотрел на интенданта. – Если бы Модест Петрович прислушался ко мне и согласился лечь в больницу, я бы уже через две недели поставил его на ноги. Вас, Иван Карлович, это тоже касается. – Врач повернулся к Коршу. – С сердцем не шутят, я вам давно говорю! Вам необходимо пройти серьёзное обследование.

– Сергей Сергеевич, миленький! – Модест Петрович всплеснул руками. – Говорю же, никак не могу! У меня сейчас важнейшая работа. Недавно закончены испытания нового вооружения, предстоит его распределение по округам. Мои люди с ног сбиваются, день и ночь не спят, а я у вас на больничной койке прохлаждаться буду? Какие две недели, о чём вы говорите? Я двух часов выкроить не в состоянии.

– А я прекрасно себя чувствую, – отрезал Корш. – Вы напрасно беспокоитесь, Сергей Сергеевич.

Врач со вздохом махнул рукой.

– Думайте, господа, – напомнил Корш. – На крайний случай, как я уже сказал, у меня есть уникальный специалист. Но…

– Вы позволите мне осмотреть нефрит? – вмешался я.

Наступила тишина. Внимание собравшихся переключилось на меня.

Корш кивнул.

– Извольте, Михаил Дмитриевич. Свежий взгляд не повредит. Быть может, вы заметите что‑то, чего не увидели Трубецкой и я.

Я подошёл к столику, на котором лежал контейнер с нефритом, и надел «регента».

Защиту Трубецкой поставил на совесть: контейнер окружала магическая сеть, прочная даже на вид. Для того чтобы разглядеть плетение Глаголов на камне, мне пришлось постараться.

«Ну чего там?» – спросил Захребетник.

«Не знаю, – признался я. – Как и говорит Корш, плетение незнакомое. Я тоже никогда ничего подобного не видел. Думал, что, быть может, это постарался тот колдун, по которому мы сейчас работаем. Но нет, почерк не его».

«А чей?»

«Понятия не имею. Но плетение необычное, если я снова увижу похожее, ни с чем не спутаю».

«А чем оно необычно? Думай, Миша, думай! Любая мелочь может помочь».

«Н‑ну… – Я снова принялся разглядывать плетение. – Мне почему‑то кажется, что это не полное заклинание, а его часть. Понимаешь? Как будто симметрично сплетённое кружево разорвали ровно пополам, и у нас в руках половина. А другая половина должна зеркально повторять эту. Взгляни – глаголы идут как будто под наклоном, а потом их вязь резко обрывается».

«Погоди, – встрепенулся Захребетник. – Ты сказал „половина“? Так значит, где‑то должна быть вторая!»

«Я этого не говорил».

«Конечно! Это я говорю. Должна быть вторая половина. И устройство начинает действовать тогда, когда маг сплетает обе части заклинания».

«Но ведь Трубецкой сказал, что он проверил, и это не бомба!»

«И совершенно правильно сказал. Это не бомба, Миша. Это жучок».

«Чего? – изумился я. – Какой ещё жучок?»

Но Захребетник уже говорил вслух.

– Это подслушивающее устройство, господа, – объявил он. – У того, кто подбросил нефрит в кабинет Модеста Петровича, есть второй камень, с точно таким же заклинанием. Когда маг начинает работать, в действие приходят обе половины. Заклинание становится цельным, и первый камень посредством второго позволяет магу услышать, что происходит в кабинете.

Интендант побледнел и схватился за сердце.

– Мать пресвятая богородица, – пробормотал он. – А я‑то ни сном ни духом!

– Вы уже сталкивались с чем‑то похожим? – быстро спросил Трубецкой.

Он переводил взгляд с меня на Корша и обратно.

– Нет, – я отобрал у Захребетника управление. – Лично я никогда прежде не сталкивался. Но читал в какой‑то статье, что теоретически такое возможно, вот и предположил.

– Резонное предположение, – пробормотал Корш. – Весьма резонное, браво, Михаил Дмитриевич! Тем более, насколько я понимаю, в последнее время кабинет Модеста Петровича – место проведения весьма интересных разговоров. Когда, вы говорите, вам подарили модель броненосца? – Корш посмотрел на несчастного интенданта. – Месяц назад?

– Около того, – пробормотал тот.

– Именно тогда, когда было принято решение о поставках нового вооружения?

– О, Боже… Да.

Интендант схватился за голову.

– И колено у вас разболелось примерно в то же время, – сказал врач. – Как обычно, сезонное обострение.

– Да, – простонал интендант. – Потому эту дрянь и притащили ко мне домой! На службе наши специалисты её мгновенно выявили бы. А тут так удачно совпало! Из‑за болезни я часто оставался дома и разговоры вёл у себя в кабинете.

Корш вздохнул.

– Не принимайте близко к сердцу, Модест Петрович, но, видимо, за вами шпионил кто‑то из домочадцев. Слуги в последнее время не увольнялись?

Интендант опустил голову.

– Гувернантка старшей дочери ушла. Всего два месяца у нас прослужила.

– Скверно, господа, – резюмировал Корш. – Ах, как скверно. Модест Петрович, вам нужно будет написать подробный рапорт. Мы должны понимать, какие именно вопросы вы обсуждали в те дни, когда оставались дома.

– Сделаю, Иван Карлович, – убито проговорил интендант.

– И ещё. Мне в управление и Трубецкому вы звонили из кабинета, правильно я понимаю?

– Да.

– Вы называли наши имена?

– Никак нет, Иван Карлович. Я инструкций не нарушаю. Всё сделал, как было обговорено: просто сказал телефонистке номер.

– И ни супруге, ни другим домочадцам не говорили, кому собираетесь звонить?

– Да ну что вы, как можно!

– Отлично, – выдохнул Корш. – Номер, по которому вы звонили мне, зарегистрирован на некоего несуществующего мещанина.

– Как и мой секретный номер, – кивнул Трубецкой. – И все прочие номера, принадлежащие членам нашего общества.

– Номера мы поменяем, это не сложно. Теперь с вами, Андрей Павлович. – Корш посмотрел на него. – Я прошу вас подробнейше вспомнить, о чём вы разговаривали с Модестом Петровичем у него в кабинете.

– Так… – Трубецкой задумался. – Поздоровались мы ещё в прихожей. Потом Модест Петрович отвёл меня в кабинет, указал на лежащий на полу нефрит и сказал: «Вот он!»

– И всё?

– Ещё по матери добавил, – смущенно признался интендант. – В нервическом волнении пребывал. Премного извиняюсь.

– Ничего, это к делу не относится. А вы, Андрей Павлович? Что вы сказали?

– Я ничего не сказал. Первое, что я сделал, увидев нефрит, это блокировал его магическое воздействие. А разговаривали мы с Модестом Петровичем уже потом.

– То есть получается, в кабинете вы вообще ни слова не произнесли? По голосу вас не узнать, даже если подслушивающему он знаком?

– Выходит, так.

– Истинно так, – подтвердил интендант. – Андрей Павлович сразу молча к нефриту шагнул и колдовать над ним начал.

– Ну, хоть это хорошо, – проворчал Корш. – Хотя бы наши имена злоумышленникам неизвестны.

– А ещё им неизвестно, что мы разгадали суть нефрита, – вмешался я. – И мне кажется, было бы неплохо, если бы злоумышленники и дальше так думали.

– А вот это очень разумно, Михаил, – одобрил Корш. – Всё, что им известно, – Модест Петрович обнаружил нефрит и позвонил кому‑то, кто его обезвредил… Что ж, не так уж плохи ваши дела, Модест Петрович. Я, разумеется, немедленно доложу обо всём государю. А он уже решит, как дальше вести кампанию по распределению вооружения, стоит в ней что‑то менять или нет. За сим прошу меня простить, господа. Я отправляюсь на доклад. Модеста Петровича попрошу дождаться моего возвращения, остальных не смею задерживать.

Корш поклонился. И вместо того чтобы направиться к выходу, устремился к двери в дальней стене помещения.

Для того чтобы её открыть, Корш поднёс к замку перстень. Я вспомнил, как он говорил, что Грановитая палата напрямую соединена с дворцом.

* * *

Через полчаса после ухода Корша, обсудив ещё кое‑какие дела, собравшиеся начали расходиться. Я шёл рядом с Трубецким.

– Полагаю, нет нужды предупреждать вас, что Серж ничего не должен знать о нашей с вами принадлежности к этому обществу, – сказал Трубецкой. – Как, впрочем, и о самом существовании общества.

Я кивнул.

– Разумеется. Я не собираюсь обсуждать это с ним. Хотя, на мой взгляд, Серж – исключительно честный и благородный человек. Ему можно доверять.

– С этим я не спорю. Но, увы, помимо чести и благородства взрослым, здравомыслящим людям нужна ещё голова на плечах. А у Сержа пока в этой голове – один только ветер.

Трубецкой вздохнул.

Своему соседу генералу я предложил подвезти его до дома. Старик согласился, хоть и с некоторой опаской. Но по дороге – убедившись, видимо, что я не путаю городские улицы с гоночной трассой, – успокоился и принялся рассказывать о старых временах, когда он был ещё майором.

Высадив старика около его дома, я раздосадовано хлопнул себя по лбу. Корш убежал на доклад к государю раньше, чем я успел его расспросить о Круге вещих.

Глава 10
Извольте выйти вон!

На следующее утро у меня было чувство, что вчерашний день повторяется заново. Цаплин сидел за расчётами, что‑то бубня себе под нос, Колобков и Ловчинский в управлении не появлялись, а я снова ждал, когда меня примет Корш. Только в этот раз не он меня вызвал, а я сам пошёл к нему.

Пока я томился в ожидании, успел чуть‑чуть поболтать с Софьей Андреевной. Вернее, не я, а Захребетник. Совершенно заскучав, он забрал управление и перехватил девушку, когда она в очередной раз пробегала мимо.

– Ах, Софья Андреевна! – он наигранно прикрыл глаза рукой. – Как не посмотрю – вы всё хорошеете!

– Михаил Дмитриевич, у меня совершенно нет времени на ваши комплименты.

Она сделала вид, что возмущена, но остановилась, чтобы переброситься со мной словечком. Рассказала последние слухи управления и пожаловалась, что Коллегию с недавних пор будто лихорадит. Корш отправил в отставку часть старых пней и бездельников, вызвав им замену из провинции. То‑то я стал замечать много новых лиц в управлении.

– Даже присесть некогда, – вздохнула она. – Но скоро я избавлюсь от этой мороки.

– Как⁈ Выйдете замуж и покинете нас? – Захребетник схватился за сердце. – Неужели вы лишите нас возможности любоваться вами?

Софья Андреевна фыркнула.

– Некогда мне по замужествам бегать. – И шепнула мне: – По секрету: Иван Карлович обещал назначить меня заместителем начальника Первого отдела.

– О! Поздравляю!

– Тшш, – она приложила палец к губам. – Только никому.

Когда девушка ушла, Захребетник вернул мне управление и мысленно покачал головой.

«Карьеристка, но в хорошем смысле слова. Удачно мы её продвинули».

– Мы?

«Ну а кто ещё? Аферу с самоварами мы раскопали, через что начальника Первого отдела сняли. Так? Теперь Корш туда нового человека поставит. И Софью ему в заместители даст, чтобы ввела его в курс дела. Понял? Глядишь, так девочка до начальницы и дорастёт».

Наконец, больше чем через час я всё же смог пробиться между посетителями из других отделов в кабинет главы управления.

– Есть результаты у вас с Цаплиным? – не отрываясь от бумаг, спросил Корш.

– Ещё нет, Иван Карлович, расчёты ещё не окончены. Но я взял на себя смелость в инициативном порядке поискать банду с другого, так сказать, ракурса.

Корш отложил перо и посмотрел на меня с интересом.

– Поскольку в банде есть колдуны, мои источники подсказали, что можно попробовать на них выйти через Круг вещих. Наверняка они с кем‑то контактировали оттуда, хотя бы мельком.

На пару мгновений Корш задумался и кивнул.

– Можешь попробовать. Небольшой шанс на это есть.

– Иван Карлович, разрешите вопрос? Почему в столице существует этот самый Круг вещих? Неужели полномочий Коллегии не хватает, чтобы ликвидировать сборище чёрных магов?

– Зачем же? В своё время именно наша Коллегия и приложила руку к созданию Круга.

Глядя на моё удивлённое лицо, Корш улыбнулся.

– Тяжело бороться с преступниками, когда они каждый сам по себе и действуют кто во что горазд. Лет сорок назад так и было: Коллегия с ног сбивалась, а колдуны сидели по своим норам и устраивали в столице «весёлую» жизнь. В порядке вещей тогда были и нашествие зачарованной саранчи на склады хлеботорговцев, и обезумевший каменный голем, громящий полицейский участок. В какой‑то момент Аристарх Мефодьевич, земля ему пухом, бывший в то время главой Московской Коллегии, приказал арестовать пятерых самых сильных колдунов. Отвёз их за город, на старый карьер, и сделал им предложение, от которого они не смогли отказаться.

Захребетник, внимательно слушавший разговор, на этих словах одобрительно хмыкнул.

– И те взамен на свободу и жизнь создали Круг вещих, объединивший столичных чёрных магов. И заставили их соблюдать кодекс, который Аристарх Мефодьевич им самолично надиктовывал. С тех пор в столице относительный порядок и никаких чрезвычайных происшествий.

– Не совсем понимаю, Иван Карлович, с чего бы колдунам следовать каким‑то правилам.

– Всё просто, Михаил. Входящих в Круг Коллегия перестала трогать без серьёзной причины и закрывала глаза на мелкую ворожбу. Даже легенду запустили, что Круг особым колдовством защищает своих членов. И наоборот – одиночек Коллегия арестовывала самым жёстким образом и отправляла на каторгу без жалости. Колдуны из Круга быстро поделили сферы влияния и стали сами бороться с залётными чёрными магами. Тем более что кодекс запрещал им смертное колдовство только по отношению к обывателям и служащим Коллегии, разрешая применять к конкурентам любые методы. С тех пор так и повелось, что колдуны фактически делают работу Коллегии, вычищая столицу от беспредельщиков. Правда, за последние годы там публика порядком обмельчала. Старые сильные колдуны поумирали, а молодёжь достаточно беззубая. В былые годы они бы сами нашли банду, посмевшую вторгнуться на их территорию.

– То есть я не могу требовать от них содействия от имени Коллегии? Они не знают реального положения дел?

– Почему же, старшие Круга в курсе расклада. Но лучше действовать в частном порядке, а то колдуны народ нервный и болезненно реагируют на наше ведомство. Кстати, можешь обратиться там к Сигизмунду Синему, скажешь, что от меня, и он поможет в меру сил.

– Благодарю за консультацию, Иван Карлович.

Я положил руки на стол, покрутил пальцами перстень с двуглавым драконом и вопросительно посмотрел на начальника. Молчаливо спрашивая: мол, что там государь‑то сказал? Корш увидел мою пантомиму и отрицательно покачал головой. Вроде как, ничего такого, что мне следует знать.

– По результатам оперативной работы с Кругом доложишь мне.

Корш вернулся к своим бумагам, а я отправился обратно в кабинет.

* * *

Как и положено колдунам, члены Круга вещих устраивали сборища после наступления темноты. А указанный ведьмой «трактир» оказался вполне приличной ресторацией «Любава». Вот только на дверях висела табличка «закрыто на спецобслуживание», а дюжий швейцар загородил мне дорогу.

– Закрыто, ваше благородие, – с улыбкой сказал он мне. – Только для членов клуба. Приходите завтра.

– Сигизмунда Синего позови, – велел я ему, копируя «фирменную» интонацию Захребетника. – Быстро!

– Слушаюсь! – вытянулся тот по стойке смирно и умчался внутрь.

Через пару минут он вернулся в сопровождении седенького старичка с испитым лицом и характерным красным носом.

– Ну кто там ещё? – Капризно выпячивал старичок губы. – Даже за стол не успел сесть, как дёргают. Этот, что ли, меня видеть хотел?

Он сердито на меня глянул и поморщился.

– Я его не знаю, – заявил он и попытался уйти обратно.

– Сигизмунд, я от Ивана Карловича.

Старичок дёрнулся, будто я отвесил ему пинок, и резко обернулся.

– Ах, от него! Что же вы сразу не сказали! А я‑то думаю, что за приличный молодой человек, да с таким благородным профилем. А вы от него! Это со мной, – отмахнулся он от швейцара. – Я так рад вас видеть! Как доехали?

– Сигизмунд, эээ… Как вас по батюшке?

– Не надо этого официоза! Называйте просто Сигизмундом, и всё. Тем более что батюшка мой меня из дома выгнал, хе‑хе, за что и поплатился, так что не след поминать его лишний раз. Идёмте, а то там всё съедят без нас! Вы же на собрание Круга пришли? Тогда тем более поторопимся, раз вам всё равно туда. Знаете, как они жрут? В три горла! Не успел – твои проблемы. А деньги на трапезу, между прочим, все поровну сдают.

Он провёл меня в зал ресторации, где вовсю шёл фуршет. Толпа, будто стадо на выпасе, перемещалась между столами, набирая на тарелки разную снедь. Какие‑то пирожки, тарталетки, бутербродики и всякое такое. При этом в руках они умудрялись держать ещё и бокалы с чем‑то шипучим, чокались друг с другом и переговаривались, отчего в зале стоял многоголосый гул.

– Идёмте, а то нам ничего не достанется, – потянул меня Сигизмунд.

– Я воздержусь, если позволите. Успел плотно поужинать по дороге сюда.

Колдун посмотрел на меня с жалостью.

– Тогда постойте в сторонке, я к вам скоро вернусь.

Он ввинтился в толпу и с крейсерской скоростью двинулся к столам с едой.

Пожалуй, даже будь я голодным, то не стал бы здесь ничего есть. Как‑то не слишком вяжется у меня совместная трапеза с колдунами, собравшимися на «шабаш».

«Поддерживаю, – объявился Захребетник. – Да и еда здесь, судя по всему, берёт количеством, а не качеством. А вот бокал с шипучкой возьми, – велел он мне, – чтобы не привлекать лишнего внимания».

Так я и сделал. Взял у официанта фужер и пристроился между кадкой с фикусом и мраморной колонной. И принялся наблюдать за здешней публикой.

«Да‑а‑а‑а, – протянул Захребетник, – не фонтан. Ты глянь, глянь! Ведьмы сплошь страшные и старые, будто нафталином посыпанные».

«Ты не прав. Молодые тоже есть. Даже две».

Я взглядом указал на двух девиц в вечерних платьях около дальнего стола. Работая локтями, они проложили себе путь к еде и теперь набирали полные тарелки съестного.

«Миша, я сказал, страшные и старые. Эти две проходят по первой категории».

«Ну, на то они и ведьмы, разве нет?»

«А чего у них скучно‑то так? – продолжал ворчать Захребетник. – Где оргия? Где безудержный разгул? Где обнажённые танцовщицы? Такое чувство, что мы с тобой на вечеринку пенсионеров попали».

«Так они же здесь не развлекаются вроде как, а дела важные обсуждают».

«Угу, вижу. Жрут они и слухи друг другу пересказывают».

«Погоди, может, позже начнут, после банкета».

Захребетник рассмеялся.

«Миша, запомни: нормальное официальное мероприятие банкетом не начинается, а заканчивается. После еды любой человек хочет поспать, а не решать чужие проблемы».

Количество еды на столах быстро убывало, а колдуны и ведьмы перешли от пищи телесной к пище духовной, то бишь разговорам. Начали образовываться кружки по интересам, старики кучковались со стариками, а молодёжь собралась в весёлую компанию, то и дело брызжущую смехом.

Несмотря на то, что я стоял в стороне и старался не светиться, меня всё‑таки заметили. Колдовская молодёжь начала кидать на меня взгляды и шептаться о чём‑то. В конце концов от компании отделились двое юношей и направились прямиком ко мне.

«А вот и веселье! – Захребетник мысленно потёр руки. – Ну‑ка, дай сюда».

Он отобрал у меня управление, отхлебнул из бокала и встал в расслабленную позу.

«Ты что, драться с ними собрался⁈ Если ты не забыл, то нам здесь кое‑что нужно».

«Именно, Миша, именно. Пока не покажешь силу, колдуны тебе ничего не расскажут и не поделятся. Успокойся и дай мне получить удовольствие от этого вечера».

– Сударь, вам не кажется, что вы ошиблись дверью?

Два юнца, подошедшие ко мне, смотрели с вызовом и откровенно нарывались на скандал.

– Отнюдь, господа. – Захребетник вежливо кивнул. – Я нахожусь именно там, где хочу быть.

– А нам кажется, вы здесь лишний.

– Да‑с, лишний!

– Извольте немедленно выйти вон.

– Да‑с! А то мы вас выведем!

– Вы? Меня⁈ – Захребетник широко улыбнулся.

– Вас, господин Непрошеный Гость.

– Силой!

Захребетник восхищённо цокнул языком.

– Попробуйте, господа. Мне уже хочется, чтобы вы это сделали.

Юнцы переглянулись. Один из них поднял руки перед собой, будто держа невидимый мяч, и между ладонями у него начали бегать бледные молнии. А второй состроил презрительную гримасу.

– Ну что, сударь, вы ещё не хотите уйти добровольно‑с? А то ведь вам сейчас будет очень‑очень больно!

– От этого? – Захребетник указал на молнии. – Позвольте, но ведь это же дешёвый фокус.

Он без предупреждения ткнул пальцем прямо в центр молний.

– Вот так надо бить электричеством!

От пальца Захребетника в ладонь юнца ударила одна‑единственная молния, но яркая и толстая.

– А‑а‑а!

Юнец заорал и отлетел на пару шагов назад, плюхнувшись на задницу. Волосы у него на голове встали дыбом, а глаза дёргались по очереди.

Компания молодёжи, увидев такую картину, разразилась громким хохотом.

– А вы, сударь, – Захребетник посмотрел на второго юнца, – тоже хотите порадовать меня фокусом?

– Н‑н‑нет, воздержусь. Стойте тут, сколько вам угодно.

И он быстренько сбежал, бросив своего товарища, так и сидящего на полу.

Не прошло и пары минут, как ко мне подошёл один из старших колдунов. Чопорный старик с жёлчным лицом и цепким взглядом.

– Скуратов, насколько я могу судить?

Захребетник отвесил ему лёгкий поклон.

– Добрый вечер. С кем имею честь?

– Кустодивов, – скривил он губы. – Глава Круга вещих. Что вы здесь забыли?

– Мне нужна информация по банде, появившейся в городе.

Колдун состроил такую рожу, словно собирался пугать ей младенцев.

– Коллегии здесь не рады. Никто не будет вам помогать, Скуратов. Можете уйти прямо сейчас – сэкономите время себе и не будете портить настроение нам.

– Настроение? – Захребетник счастливо рассмеялся. – Ради того, чтобы вам его испортить, я останусь до самого конца вашего сборища. Хотя, – он прищурился, – может, попробовать выбить из вас сведения силой?

Взгляд колдуна стал злым.

– Попробуй, коллежец. И ты узришь всю мощь чёрной стороны магии!

– Как интересно. Давно хотел на неё взглянуть! Нет, правда, мне было бы крайне полезно увидеть ваши возможности. А то Бабушка как‑то не произвела впечатления, может, хоть вы покажете настоящее мастерство. С чего начнём? Давайте вы атакуете меня первым, всем чем сможете. Если смогу отбить, то уже я покажу, на что способен. Как вам такой вариант?

Кустодивова перекосило.

– Я не буду с тобой драться, коллежец. Слишком много чести для такого…

– А я – буду. – Захребетник шагнул вперёд, нависая над колдуном. – Хочу взглянуть на цвет твоих потрохов, старик. Так ли они прогнили, как ты сам?

Наш разговор привлёк внимание всех присутствующих, и в зале установилась полная тишина. Так что последняя фраза разнеслась по ресторации как гром.

Честно говоря, я подумал, что Кустодивова сейчас хватит удар. Он побледнел, затем покраснел и снова стал белый, как полотно.

– Мы поможем тебе, коллежец, – просипел он. – Исключительно из‑за того, чтобы не портить наш праздник. Но не бесплатно!

Обернувшись к залу, он громко объявил:

– Господин Скуратов хочет объявить награду. За сведения о банде отморозков, появившихся в столице, он готов немедленно заплатить, – колдун метнул на меня мстительный взгляд, – тысячу рублей. Круг вещих не возражает, если кто‑то получит эту награду, заплатив положенную долю в общую кассу.

И Кустодивов пошаркал обратно, не оглядываясь и стараясь гордо держать голову, будто он меня победил.

Следующие пару часов ко мне подходили разные колдуны и ведьмы, но ничего конкретного сообщить мне не сумели. Так, городские слухи, не больше. Две молодые ведьмы пытались меня было очаровать, но Захребетник быстро их отвадил.