Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 119 (всего у книги 128 страниц)

Глава 13
Лежка высшего

Утром в управлении Цаплина не оказалось. В лаборатории мне сообщили, что Игорь Владимирович захворал и отлёживается дома.

«Захворал? – не поверил Захребетник. – Цаплин? Да он в эпицентр эксплозии рвался, его Корш еле удержал. Поехали, Миша, проведаем больного. Заодно и рисуночек покажем».

Цаплин жил в тихом переулке в Замоскворечье. По прошлому визиту я помнил, что он занимал целый этаж особняка, устроив там ещё личную мастерскую магических артефактов.

Я быстро нашёл нужный дом, поднялся на второй этаж и трижды постучал бронзовым молотком.

– Добрый день, ваше сиятельство! – приветствовала меня служанка. – Вы к Игорю Владимировичу? Проходите в гостиную, я сейчас узнаю, сможет ли он принять вас. Может быть, выпьете чего‑нибудь?

От напитков я отказался, и она ушла. Ждать пришлось почти четверть часа. Так что у меня даже возникло подозрение, что Цаплин не болен, а ставит какой‑то опыт у себя в лаборатории.

– Прошу за мной, – пригласила меня наконец служанка.

Но повела не в домашнюю лабораторию нашего эксперта, а на узкую лестницу. Мы спустились на первый этаж, а затем вышли во двор дома. Прошли через сад по дорожке, выложенной кирпичом, и оказались около большого загона, огороженного наспех сколоченной изгородью. За которой бродили деревья, перебирая корнями и качая ветками!

«Это те самые! – Захребетник страшно обрадовался. – Из люберецкой зоны эксплозии, помнишь?»

Ещё бы я не помнил. Мне этот ужас потом в кошмарах снился пару недель! И ведь казалось бы, ничего необычного: ну яблони, ну ходят, перебирая корнями. Но они поразили меня гораздо сильнее, чем те же ожившие мертвецы.

– Михаил Дмитриевич!

Цаплин обнаружился чуть в сторонке, сидящий на табуреточке возле изгороди, с тетрадью и карандашом в руках. Он помахал мне ладонью и сделал жест, чтобы я подошёл ближе.

– Только не делайте резких движений, – предупредил он меня и кивнул на деревья. – А то они пугаются.

– Игорь Владимирович, – я осторожно подошёл к нему, косясь на бродячую флору, – а мне сказали, вы больны.

– Кхм. – Цаплин кашлянул в кулак. – У меня действительно поднялось давление. Ещё бы оно не поднялось! У них цветение, представляете, Миша? И не просто цветение, а ещё и брачные танцы! Только вообразите – у магически изменённых деревьев. Даже представить себе не мог что‑то подобное. А ведь я занимаюсь магическими существами долгие годы, меня даже в государев университет приглашают для консультаций. Вот, сами посмотрите!

Он указал пальцем на топчущиеся деревья. Их движения и правда напоминали танец. Очень неспешный, с топаньем корнями, покачиванием ветвей и синхронным дрожанием листьев. Завораживающее зрелище, честно скажу. Даже Захребетник одобрительно цокнул, наблюдая вместе со мной.

– Видите? Кажется, вон то, с короткими ветвями, самец. Он посыпает самочек пыльцой и лепестками, дабы привлечь их внимание. Но я ещё не до конца уверен, требуется больше фактического материала для анализа. Теперь вы понимаете, что мне необходимо провести наблюдение? Наука не простит мне небрежение в таком важном вопросе. Это уникальный случай, и я не имею право пропустить его. А на службе, – он вздохнул, – денёк без меня обойдутся. Да и не мог я написать в рапорте Ивану Карловичу «прошу отпуск по случаю брачных танцев деревьев».

– Игорь Владимирович, а как они у вас оказались?

– Яблони? Ох, Миша, не напоминайте. Целое сражение пришлось с вояками выдержать. Они их на дрова собирались пустить, представляете? Уникальные создания, единственные в своём роде! А они их в печь. Хорошо хоть Иван Карлович посодействовал, и я забрал их под расписку для научной экспертизы.

– А чем они питаются? – Захребетник перехватил управление и стал задавать Цаплину вопросы. – Режим активности подчиняется солнечному ритму? Слабый магический фон не действует на них угнетающе?

У них завязалась целая дискуссия, так что мне пришлось одёргивать Захребетника.

«Алло! Ты не забыл, зачем мы здесь? У нас убийство и непонятный заколдованный дом, а ты устроил тут симпозиум по бегающим деревяшкам».

«Прости, забылся. Сейчас всё выясним, не переживай».

Он вытащил из кармана блокнот и раскрыл на странице с рисунком.

– Игорь Владимирович, не подскажете, что это может быть?

Цаплин мазнул по листку взглядом, переменился в лице и отобрал у меня блокнот. Несколько минут изучал схему, хмурясь и кусая нижнюю губу.

– Это, Миша, якорная фигура скрытой магической полости. Редчайшее явление! Зафиксировано, если мне память не изменяет, всего четыре случая, когда его наблюдали в реальности. Видите эти обращённые Глаголы? Фигура создаёт дубликат пространства, обычно некоего строения, и подшивает его к нашему миру вот этими лучами. Получается этакий парадоксальный пространственный карман со своим течением времени и скрытым входом.

Пожевав губами, Цаплин добавил:

– Однако эта магия строится на тёмном колдовстве и используется исключительно нечистью. Такой карман во всех известных случаях служил лёжкой для высшего упыря.

– Простите, Игорь Владимирович. Вы сказали – упыря?

– Именно, Миша. Это их фирменное умение создавать такие лёжки, дабы не привлекать внимания и спокойно охотиться на людей.

– В такой карман можно войти?

– Хозяин входит свободно, фигура его «знает». – Цаплин задумчиво почесал кончик носа. – А постороннему нужно разомкнуть один из подшивающих лучей. Вот этот, крайний, видите? Он слабее прочих, через него карман «дышит». В принципе, можно составить контрзаклятие, оно не особо сложное.

– А уничтожить?

– Ещё проще. Мощным потоком силы дестабилизируете якорь и выжигаете центральную фигуру. Вот эту часть, – он обвёл пальцем рисунок в блокноте.

– Спасибо за консультацию, Игорь Владимирович, вы мне очень помогли.

– Погодите, Миша. У меня есть один вопрос: где вы срисовали эту схему? Насколько я помню, она приводится только в специализированных справочниках для специалистов. Какой попал к вам в руки? Helsing Codex? Или Der Naturforscher?

– Ни один из них. Эти фигуры я обнаружил на полу в заброшенном особняке.

– Где именно? – Глаза Цаплина вспыхнули интересом. – Вы ездили Европу? Куда‑то в Австрию?

– Нет, – Захребетник покачал головой. – В Москве.

– Не может этого быть! У нас упырей уничтожили больше века назад, и ни один из них не мог незаметно проникнуть через границу.

– И всё же, Игорь Владимирович, я нашёл их здесь.

И Захребетник рассказал историю с убийством и заброшенным особняком. Цаплин внимательно выслушал, почти минуту обдумывал услышанное и решительно заявил:

– Вы немедленно должны ехать к Ивану Карловичу за санкцией на устранение. Взять упыря «живым», извините за каламбур, всё равно не получится. Это такая скользкая тварь, что из любых застенков выберется. Его надо сразу уничтожать без раздумий и сожалений.

– Кол в сердце?

Эксперт рассмеялся.

– Колья, чеснок, святая вода – сплошные суеверия. Просто сожжём его магией, и всё. И не смотрите на меня так: я еду с вами в любом случае. Кто вам откроет карман? Только я! А вы будете обеспечивать силовую часть акции.

– Хотите исследовать карман?

Цаплин пожал плечами.

– Не буду скрывать, хочу. Когда ещё представится такая возможность?

– А ваши деревья? Кто будет за ними наблюдать? Сами же говорили, что не можете отвлекаться от них.

В этот момент к изгороди, скрипя и топоча корнями, подошла яблоня. Протянула ветви и стала посыпать Цаплина белыми лепестками, глухо ухая и переминаясь на месте. Эксперт смахнул лепестки с тетради, встал и отошёл на пару шагов.

– Знаете, Миша, основное я уже выяснил, а брачные танцы в следующем году студентов приглашу зарисовывать. Едемте к Ивану Карловичу, а то он уедет на совещание, и мы рискуем затянуть операцию до завтра.

* * *

Корш выслушал наш с Цаплиным доклад, не перебивая. Только раз нахмурился, услышав про лёжку высшего упыря.

– В Москве, значит, – поморщился он, когда мы закончили. – Лёжка упыря у нас под носом, а мы ни сном ни духом. Полагаю, если поднять полицейский архив за последние годы, можно найти множество нераскрытых убийств в том районе.

– А Коллегию не привлекали, потому что явных проявлений магии не было, – Цаплин согласно кивнул. – Им только сейчас «регенты» выдавать начали, вот на последнее убийство нас и вызывали.

Корш побарабанил пальцами по столу и достал бланк с гербом.

– Столько времени потеряли по глупости, – пробубнил он вполголоса, быстро заполняя лист убористым почерком. – Куда ни кинься – везде какая‑нибудь пакость завелась. Держите!

Он размашисто расписался и протянул мне документ.

– Санкция на ликвидацию опасного магического явления. Завтра жду доклад об успешно проведённой операции. Михаил, – он кинул на меня тяжёлый взгляд, – Кинокефальского уведомишь постфактум, чтобы он не влез в наше дело.

– Так и собирался поступить, Иван Карлович. Не сомневайтесь, всё сделаем лучшим образом.

«Замечательно! – одобрил Захребетник, когда мы вышли из кабинета. – Без волокиты, без согласований в трёх инстанциях. Цени начальника, Миша, пока он в отставку не ушёл».

«Ну, это ещё когда будет».

«Раньше, чем ты думаешь. Здоровье у Корша уже не то, да и возраст сказывается».

«Так, стоп. Ты что‑то знаешь?»

Захребетник мысленно пожал плечами.

«А ты не можешь его подлечить? Меня же ты с того света, считай, вытащил. Ради дела же!»

«Даже не проси. С тобой был особый случай. С другими у меня нет права вмешиваться в Промысел. Кому сколько отмерено – не мне менять, уж извини».

Он сделал вид, что отвернулся, не желая продолжать разговор. Но я себе отметку сделал: при первом же удобном случае вернуться к этому вопросу.

* * *

Отдел я собрал в нашем кабинете и объявил:

– Господа, сегодня вечером нас ждёт особая задача. Не бандиты с бензоколонки и не колдун‑недоучка. Мы будем ликвидировать высшего упыря.

Повисла тишина, и на лицах моих сотрудников застыло неподдельное удивление.

– Виноват, Михаил Дмитриевич, – Соболев поднял руку. – Но упыри – это же сказки? Или нет?

– Как выяснилось, нет. Игорь Владимирович, прошу вас.

Цаплин вышел на середину кабинета с видом профессора, поднимающегося на кафедру. Прокашлялся и прочитал целую лекцию о видах нечисти, упырях, примитивных и высших, о способах обнаружения и борьбы с ними. Мне тоже было крайне любопытно его послушать, но несколько раз я его одёргивал, когда он слишком сильно погружался в тему. Нам подробности цикла их пищеварения знать совершенно ни к чему.

– И последнее, самое важное. – Цаплин обвёл присутствующих взглядом. – Забудьте романы про бледных красавцев в плащах. Высший упырь – хищник, умный, терпеливый и безжалостный. Покойную Свонкину он приручал несколько месяцев, пропитывая специальными эликсирами, чтобы выпить как деликатес. Если встретитесь с ним лицом к лицу, не слушайте его и не подпускайте близко. Стоит ему оказаться на расстоянии в пару шагов, он вас выпотрошит, как курицу. Бейте огнём сразу же, как увидите!

После лекции он подошёл к Василисе и протянул ей на ладони медальон. Тусклый серебряный кругляш с врезанной вязью Глаголов на простом кожаном шнурке.

– Это вам, Василиса Петровна. Извольте надеть и не снимать до конца операции.

– Что это? – Василиса с любопытством взяла медальон.

– Защитный амулет. Видите ли, – Цаплин слегка смутился, – упырь обладает особыми приёмами, чтобы очаровывать дам. Голос, взгляд, эманации. Против них не устоит ни одна барышня. Так что вам без защиты никак нельзя.

Василиса возмущённо вздёрнула голову.

– Я, к вашему сведению, не такая!

– Милая моя, – Цаплин вздохнул, – все мы не такие. Но пренебрежение защитой заканчивается окровавленным трупом и рыдающими на похоронах родственниками. Если вас утешит, то, собираясь ликвидировать стрыгу, я выдал бы подобные артефакты вашим коллегам‑мужчинам. И сам бы надел, не рассказывая, что мне уже поздно поддаваться на соблазняющие чары.

Девушка покраснела, пробормотала что‑то и взяла медальон. В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет без стука ворвался Ловчинский.

– Так! Мне сорока на хвосте принесла, что вы упыря брать собрались. – Он гневно посмотрел на меня. – Как это понимать? Почему без меня⁈

– Операцию проводит боевой отдел, – сообщил я Ловчинскому официальным тоном. – А вы, Владимир Сергеевич, в следственном.

– Нет, постой! – продолжал он горячиться. – Кто это дело расследует? Кто соседей опрашивал, ноги стаптывал? У меня, между прочим, подозреваемый в подвале сидит, которого этот ваш упырь подставил. Я обязан быть при задержании, это моё законное право следователя!

– При устранении, – поправил Цаплин. – Задерживать никто никого не собирается.

– Тем более. Может, у нас упырей больше не будет? Я такое пропустить не могу!

Проще было бы уговорить Захребетника не покупать броневик, чем убедить Ловчинского отказаться от «приключения». Вот я и не стал тратить время на бесполезные уговоры. Тем более что Володя умеет жечь магией не хуже любого из моего отдела. В отместку я попросил Цаплина прочитать ему лекцию ещё раз, а свой отдел распустил отдыхать до вечера и назначил сбор возле управления в девять вечера.

Глава 14
Князь ночи

Должен признать: идея Захребетника купить броневик оказалась гениальной. Машина довезла нас прямо к особняку Калюжных, проложив через заросли бурьяна широкую просеку.

– Прибыли, господа и дамы! – объявил Овечкин, остановившись в двух шагах от чёрного хода.

Мой отдел в полном составе, Цаплин и Ловчинский высыпали наружу и замерли, разглядывая мрачный особняк. Сегодня особенно хорошо чувствовалось, что внутри прячется какая‑то пакость, недовольно ворочаясь за стенами.

Расстановку я продумал заранее. Близнецов поставил по углам дома, чтобы каждый простреливал магией две стороны. Ловчинского определил сторожить парадное крыльцо, хоть он и остался недоволен. А Соболеву и Василисе достался чёрный ход.

– Павел Артемьевич, – шепнул я бывшему поручику, – приглядите за Василисой на всякий случай. Артефакт артефактом, но если заметите, что она себя странно ведёт, сразу вяжите.

– Не извольте беспокоиться, – кивнул Соболев. – Сделаю в лучшем виде.

Убедившись, что все заняли свои места, мы с Цаплиным вошли в проклятый особняк.

* * *

В доме стояла всё та же мёртвая тишина. Ни звука, ни единого шороха, только пыль беззвучно танцевала в свете магического светляка. Первым делом мы направились в гостиную, к якорной фигуре. Цаплин надел «регента» и несколько минут разглядывал через него переплетение дуг и лучей, что‑то бормоча себе под нос.

– Так‑так… Ага… Интересная техника!

Закончив осмотр, он бухнулся на колени возле края фигуры и вытащил странного вида цанговый циркуль. Только в зажим Цаплин вставил не карандаш, а кубик малахириума. И принялся вычерчивать этим инструментом на полу тонкие светящиеся дуги.

– Ставлю блокиратор, – не отрываясь, пояснил Цаплин. – Если хозяин почует вторжение, он попытается схлопнуть карман и уйти через запасной якорь. Подозреваю, что таковой имеется, они всегда так делают. Но теперь ничего не получится: я заморозил вход в карман, и упырь точно не сбежит.

Закончив рисовать, он неспешно встал, отряхнул брюки и вытер пот со лба.

– Ну‑с, где вы, Миша, чувствовали границу? В прихожей, верно? Идёмте, там вскрыть будет легче всего.

В прихожей Цаплин встал на то самое место, где обрывались следы девичьих туфель. Вытянул руки перед собой и замер, прикрыл глаза и начал чертить в воздухе Глаголы. Медленно, как старательный каллиграф, один за другим. Они повисали в воздухе бледными огненными росчерками, складываясь в непонятную мне вязь.

«Естественно, непонятную, – хмыкнул Захребетник. – Это же высшая магия, которую тебе нет смысла учить».

Я был с ним полностью согласен – становиться экспертом мне точно не хотелось. Всю жизнь сидеть в лаборатории? Нет уж, благодарю покорно. Мне нравится оперативная работа, а для неё хватает тех фокусов, что я уже освоил.

Воздух в прихожей загустел, последний Глагол встал на своё место, и вся конструкция на мгновение вспыхнула, будто прожигая невидимый барьер. И вместо пыльной прихожей перед нами заколыхалась тонкая плёнка перламутрового цвета. От которой тянуло холодом и сладковатым запахом гнили.

– Проход открыт! – выдохнул Цаплин. – Вперёд!

И мы вместе шагнули в пространственный карман упыря.

* * *

Стоило пересечь барьер – и особняк преобразился в одно мгновение. Пыль, паутина и запустение исчезли, и перед нами раскинулся настоящий дворец. Хрустальные магические светильники разбрызгивали по стенам радужные блики, под ногами лежали ковры, а мрамор и позолоченная лепнина пытались поразить королевской пышностью.

«Ты боковым зрением приглядись, – посоветовал Захребетник. – Всё это ненастоящее. Нечисть страсть как любит пускать пыль в глаза».

Я скосил взгляд, и картинка на краю зрения поплыла: сквозь мрамор проступали гнилые доски и слежавшийся мусор, а хрустальная люстра оборачивалась паутиной с высохшими мухами.

Навстречу нам вышел человек в ливрее дворецкого.

– Призрак? – шепнул Цаплин, поправляя «регента».

«Не призрак, – процедил Захребетник, и я почувствовал, как в нём поднимается глухая злоба. – Заточённая душа. Посадили беднягу на цепь, как собаку».

– Добрый вечер, господа, – шелестящим голосом приветствовал нас дворецкий и поклонился. – Князь ночи ждёт вас. Прошу следовать за мной.

«О как! – восхитился Захребетник. – Упырь уже себя князем назначил. Однако, нечисть обнаглела в край».

Мы с Цаплиным переглянулись и пошли за дворецким. И снова оказались в гостиной, только теперь она блистала роскошью и была полна людей. Дамы в вечерних платьях фланировали по залу с бокалами в руках, улыбались и бросали на нас томные взгляды из‑под ресниц. Откуда‑то лилась тихая музыка, звенел хрусталь, пахло духами и свечным воском.

Вот только все они давно были мертвы. Стоило чуть расфокусировать взгляд, и сквозь шелка проступала кровь, а лица искажали гримасы муки. Зачарованные души, годами танцующие на балу у своего убийцы.

– А вот и наши неожиданные гости!

Из толпы вышел моложавый мужчина. Дорогой костюм, холёные пальцы унизаны перстнями, галстук заколот булавкой с бриллиантом размером с лесной орех. Но весь величавый вид безнадёжно портили большие залысины, губы ярко‑красного цвета, будто накрашенные, и обвислое брюшко, выпирающее из‑под жилета.

– Как я рад нашей встрече, господа! Мало кто осмеливался войти во дворец князя ночи без приглашения. Ценю вашу смелость, искренне ценю! Давайте же выпьем за вас, смельчаки!

Тут же от стены отделилась служанка с подносом и кинулась к нам, предлагая бокалы с шампанским.

«Дай‑ка я с этим зазнайкой поговорю», – потребовал Захребетник и перехватил управление.

– Боюсь, – он насмешливо поклонился, – мы не настроены пить в вашей компании, господин упырь.

– Фу, как грубо! – Хозяин дома поморщился и вернул свой бокал служанке. – А ведь я к вам всей душой, так сказать. А вы хамите. И кому? Князю ночи!

– Князь? Где князь? – Захребетник демонстративно стал оглядываться по сторонам. – Вы, что ли, господин упырь? Боюсь вас разочаровать, но сей титул носит кое‑кто из ваших в Европе. И что‑то я сильно сомневаюсь, что он передал его вам.

– Ой, да что вы говорите! – упырь всплеснул руками, сверкнув перстнями. – Он где‑то там, а мы – здесь. И я по праву могу себя так именовать, поскольку являюсь единственным вампиром в России.

– Точно единственным? – строго уточнил Захребетник.

– Точнее некуда. Но это, мои дорогие, временно! Я планирую создать себе верных и преданных помощников. И править тёмной стороной государства. Днём пусть властвует государь, а ночью буду я. И наконец‑то наведу порядок, взяв под свою руку колдунов, ведьм, оборотней и прочую бесхозную братию. Мир придёт в гармонию, и всё благодаря мне!

– Да он же сумасшедший, – шепнул мне Цаплин, на всякий случай отступая на полшага. – Спятил, сидя в кармане с мёртвыми душами.

Захребетник согласно кивнул, не сводя с упыря глаз.

– Чёрно‑белая империя! – Тот уже никого не слушал и вещал, воздев руку к люстре. – Вот моя истинная цель! Мы начнём поход против Европы, свысока глядящей на нас и посмевшей нанести мне оскорбление!

«Похоже, этого гения там сильно унизили», – заметил я.

«Ага. Я тебе даже скажу как: он стал упырём в надежде на власть, а пришлось отрабатывать и таскать кровь своему патрону, как половой в трактире. Вот деточка и затаила обиду на весь просвещённый мир».

– Днём будет атаковать армия государя, а ночью – мои войска из колдунов! Мы завоюем Европу и покажем, кто настоящий хозяин! И я, Эдуард Калюжный, стану вечным императором, ведущим человечество в прекрасное будущее!

– Светлое? – с издёвкой уточнил Захребетник.

– Что? – упырь сбился с пафосной ноты.

– Я говорю: будущее планируется светлое или тёмное? Вы уж определитесь, ваше сиятельство, а то у вас в программе путаница.

– Неважно! – отмахнулся тот. – Совершенно неважно. Как я прикажу, такое оно и будет. Но чтобы оно случилось, мне нужны верные слуги. И вы двое мне отлично подойдёте.

– Вынужден вас разочаровать, господин упырь. Мы не собираемся ими становиться.

– А я не спрашивал вашего мнения. – Калюжный широко ухмыльнулся, показав длинные жёлтые клыки. – Вы же не интересуетесь, что думает ветчина, прежде чем положить её на бутерброд? Один глоток вашей крови – и вы сами будете ползать на коленях, вымаливая право мне угодить.

– Это вряд ли!

Захребетник взмахнул рукой, и с его ладони сорвалось яркое пламя. Плеснуло через зал ревущей волной и окатило упыря с головы до ног.

– А‑а‑а‑х‑х‑р‑р‑р‑щ!

Калюжный закричал, сбивая с себя языки огня. Личина живого человека слезала с него клочьями, обнажая истинную сущность. Красные глаза без радужки и зрачков. Синеватая кожа в трупных пятнах. Длинные когти на скрюченных пальцах. И грязные лохмотья вместо модного костюма. Только залысины и брюшко остались, делая его фигуру смешной.

Упырь встряхнулся всем телом, по‑собачьи, сбросив остатки пламени.

– Вы сдохнете, черви! Я выпью вас досуха и заставлю ваши души вечно служить мне!

Он увернулся от второй волны пламени и прыгнул. Сначала на стену, распластавшись по ней, словно лягушка. Затем на потолок. Снова на стену. На пол. Опять на потолок. Люстры звенели, души шарахались в стороны, а Калюжный кружил вокруг нас с Цаплиным, уходя от атак и с каждым витком подбираясь ближе.

– А вы, господин упырь, ловкий, – Захребетник оскалился, поворачиваясь за ним следом. – Остановились бы уже и приняли свой жребий, как приличный покойник.

– Сдохните! Сдохните! Ненавижу! – орал Калюжный, продолжая скакать по стенам. – Всех убью! Один буду! Самым главным!

– У вас, милейший, расстройство социального поведения, – сообщил Захребетник вкрадчивым тоном. – Родители вас не любили в детстве? Няня шлёпала по попе туфлей? Учителя издевались и ставили в угол?

Взбешённый упырь заревел во всё горло, сделал обманный бросок и ринулся на Цаплина. Эксперт успел прикрыться магическим щитом, однако удар был такой силы, что его отбросило и протащило по паркету до самой стены. Упырь тоже покатился кувырком, царапая когтями паркет и завывая на всю залу.

Захребетник, похоже, только этого момента и ждал, чтобы оказаться у противника в тылу. В его ладони соткалась из огня знакомая плеть, полыхающая нестерпимым светом.

Щёлк!

Бич хлестнул упыря, пролетавшего мимо, и обвил его, как питон, прижав руки к туловищу. Калюжный грохнулся на пол и задёргался, извиваясь всем телом.

– Отпусти меня, мясо! Не смей прикасаться ко мне! Ты всё равно не сможешь меня убить! Я – князь ночи!

– А я и не собирался вас убивать, господин упырь, – Захребетник намотал конец плети на кулак, как заправский конюх. – Я вас просто подержу. Пока с вами кое‑кто поговорит по душам.

Женщины, всё это время неподвижно стоявшие вдоль стен и наблюдавшие за схваткой, разом двинулись вперёд.

Теперь не надо было прилагать усилий, чтобы увидеть: они мертвы. Всё наносное спало вместе с личиной хозяина, и души предстали в истинном обличии. Окровавленные одежды. Скорбные лица, искажённые предсмертной мукой. Восковая бледность и тёмные провалы глаз. Среди них была и Мария Свонкина в том самом белом платье, похожем на подвенечное.

Загубленные упырём души шли к нему, вытянув руки. Молча. Без криков и стонов. И от этой тишины было страшнее, чем от любого воя.

– Нет! – Калюжный забился в петлях плети. – Назад! Я приказываю! Я ваш господин! Я…

Всё ближе и ближе смыкалось кольцо вокруг него. А затем они разом кинулись на своего мучителя.

Через пять минут от упыря осталась только отвратительная куча. Тряпьё, торчащие обломки костей, обрывки чёрной, как дёготь, плоти. Смотреть на неё было противно, но хуже всего, что куча всё ещё умудрялась шевелиться. Обрывки подтягивались друг к другу, кости с тихим хрустом поворачивались, пытаясь сложиться в прежнюю форму.

А души стояли вокруг неё тесным кольцом и смотрели. Готовые снова броситься и рвать ненавистного мучителя.

– Дамы!

Захребетник вежливо поклонился, улыбнулся и обвёл их пристальным взглядом.

– Ваш путь на земле окончен, и вам пора уходить. А с этим, – он небрежно кивнул на шевелящуюся кучу, – я разберусь сам. Обещаю.

Он сделал плавный жест, будто распахнул невидимую дверь. И по гостиной пронёсся ветер. Тёплый, пахнущий летним лугом и ярким солнцем. Фигуры женщин замерцали бледным светом и стали таять. Разглаживались искажённые мукой лица, исчезали кровавые пятна с одежд. Мария Свонкина уходила последней, с улыбкой на лице.

– Благодарим тебя, Копьеносец, – пробежал по толпе тихий шёпот, похожий на шелест листвы. И души исчезли окончательно.