Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 128 страниц)

Глава 9
Тень у окна

Я был уверен, что неутомимая просто Мария в покое меня не оставит, и оказался прав.

Утром слежки за мной не было. Проспала репортерша, должно быть. А может, ждала, пока к Дюдюкинскому дому подадут обещанную Викентием коляску, и момент, когда я выходил, проворонила. Как бы там ни было, Захребетник объявил, что «хвоста» (так он называл слежку) нет. Зато когда мы с Саратовцевым в два часа пополудни вышли из Коллегии, чтобы отправиться в любимую харчевню на обед, Захребетник уверенно сказал:

«Вон она. Видел, платье за углом мелькнуло?»

«Видел, как мелькнуло. Что именно, не разобрал. Это точно не кто‑нибудь из недобитых Басмановых?»

«Обижаешь, – оскорбился Захребетник. – Я, по‑твоему, не отличу уродливых бандитов от симпатичной барышни? Она, будь уверен. Просто Мария, ишь! Ну хоть не рабыня Изаура, и на том спасибо».

«Чего? Какая ещё рабыня?»

«Да ты её не знаешь. Повезло».

«Почему?»

«Потому что, если бы знал, сейчас бы у тебя в голове заиграла музыка. И играла бы до вечера. Многие знания – многие печали».

Захребетник, как нередко бывало, засмеялся чему‑то своему.

«Раз такой умный, может, скажешь, чего эта Мария надеется добиться своей слежкой? – проворчал я. – Оттого, что будет ходить за мной по пятам, в суть моей работы не вникнет».

Захребетник ухмыльнулся.

«А ты, я смотрю, с представителями второй древнейшей профессии сталкивался так же часто, как с представительницами первой… Эта братия, Миша, едва почуяв наживу, след уже не бросает. По крайней мере, до тех пор, пока есть надежда добыть хоть какую‑то информацию».

«Вот хоть убей – не понимаю, какую информацию можно раздобыть таким образом. Для чего Марии знать, в какой харчевне я обедаю? Что ей это даст?»

«Во‑первых, она понятия не имела, что вы с Саратовцевым идёте обедать. Наверняка решила, что по делам. Во‑вторых, даже из такой ерунды, как обед, при должном умении можно слепить вполне себе скандальный материал. Например, если хозяйка проговорится, что Саратовцев любит приложиться к бутылке».

«Так он только по выходным и праздникам прикладывается, имеет на это полное право. В будни‑то не пьёт, а уж на службе тем паче!»

«А вот это уже вопрос десятый, по выходным или когда. Лично я отчётливо вижу статью под заголовком 'Служащие Коллегии Государевой Магической Безопасности предаются пьянству и разврату!»

«Почему „служащие“? Я в этой харчевне вообще не пил ни разу. И причём тут разврат?»

«Притом, друг мой, что женщина на тебя обижена – о чём, к слову, сообщила открытым текстом. Эта твоя просто Мария ухватится за любой повод. Саратовцев выпивает? Да! Ну и всё, повод есть. А ты его друг, обедать вы ходите вместе. Стало быть, Саратовцев пьёт вместе с тобой. А где выпивка, там и разврат, известное дело. Тем более что ты на днях посещал публичный дом».

«Не я, а Зубов! И совершенно не с той целью, с какой обычно посещают подобные заведения».

«А вот это ты расскажешь, когда опровержение будешь писать. Пьёт, мол, Саратовцев, по борделям шляется Зубов, а Михаил Дмитриевич Скуратов ко всему этому спиной стоял, белый и пушистый».

«Но ведь так и есть на самом деле!»

«Поверь, друг мой, что там есть на самом деле, для этой дамочки совершенно не важно. Ей нужен скандальный материал, и она будет добывать его любой ценой. Сразу, как только вы с Саратовцевым уйдёте из харчевни, ринется туда и начнёт самым дотошным образом расспрашивать хозяйку и подавальщиц. Потом ещё куда‑нибудь вслед за тобой притопает, будет разнюхивать там. И так до тех пор, пока не нароет материала в количестве, которое сочтёт достаточным».

«Но я ведь её предупредил, что писать о нашей Коллегии нельзя!»

«Редактор её тоже предупреждал. Дальше‑то что? Выкрутится. Обзовёт то, что напишет, сатирой или фельетоном, а когда припрут к стенке, захлопает ресницами и скажет, что не то имела в виду…»

– Ты хорошо себя чувствуешь, Миша? – окликнул меня Саратовцев.

Я встряхнул головой.

– Прекрасно чувствую, спасибо. А что?

– Да странный ты нынче какой‑то. По дороге всё молчал, а сейчас вовсе – ухи зачерпнул и сидишь с ложкой в руке. Горячая, что ли? Или за окном чего увидел?

– Горячая, ага, – ухватился за подсказку я. – Ждал, пока остынет, задумался.

Я принялся за уху.

Закончив обедать, мы с Саратовцевым расплатились и вышли из харчевни. Прошагав рядом с ним по улице примерно сотню шагов, я «спохватился». Хлопнул себя по карману и воскликнул:

– Надо же, кошелёк на столе забыл! Ступай, Костя, я догоню.

Саратовцев сочувственно кивнул и продолжил путь. А я быстрым шагом направился обратно в харчевню.

Стоит ли говорить, что стол, за которым сидели мы, успела занять просто Мария. Она расспрашивала о чём‑то подавальщицу. Перед Марией стоял высокий стакан с сахарной корочкой по краю и торчащей из него соломинкой – лимонад. На краю стола лежали несколько монет. Подавальщица, девушка чуть старше меня, заинтересованно смотрела на них.

– … знаю, а как же, – услышал я её голос. – Константин Львович не первый год у нас обедают. Бывает, что и ужинают тоже. А сослуживец их не так давно появились, Константин Львович привели. И тоже всем довольны.

– Не сомневаюсь, – проворковала просто Мария. – Я слышала о вашем заведении много хорошего! А скажите, милочка, что эти удивительные люди берут на обед?

– Удивительные люди? – переспросила подавальщица.

– Конечно! Они ведь работают в Государевой Коллегии, их профессиональная деятельность связана с магией. Это очень опасно, не всякий человек выдержит такое напряжение. Говорят, что пьют такие люди много… – сказав это, Мария впилась взглядом в подавальщицу.

Девушка поджала губы. С сожалением взглянула на монеты, лежащие на столе, и сухо ответила:

– Ничего такого про этих господ сказать не могу. Не замечала, чтобы много выпивали.

– Да как же не замечали? – Голос Марии стал ещё более вкрадчивым. Она вынула из ридикюля кошелёк. – Вы, быть может, просто не помните? В таком случае смею заверить: плохая память не сделает вас богаче. А вот ежели подумать хорошенько… Давайте‑ка начнём с начала: что эти господа заказали на обед?

– Уху из сома на первое, свиную поджарку на второе, – холодно проговорил я. – В качестве закуски сельдь с отварным картофелем. И квас. Водку мы не пили, шампанское из горла не хлестали. Ничего сенсационного вам тут раздобыть не удастся.

Мария и подавальщица обернулись ко мне одновременно.

– Обедать эта дама не будет, – сказал я подавальщице. – На вашем месте я бы занялся другими клиентами. Приятно знать, что нас с Константином Львовичем обслуживают такие добропорядочные люди.

Вынул из бумажника рубль и протянул девушке. Та, просияв, поклонилась, метнула на Марию негодующий взгляд и отошла.

Я рассчитывал на то, что моё внезапное появление заставит Марию если не смутиться, то по крайней мере растеряться… Как бы не так. Репортёрша вздёрнула острый носик и надменно спросила:

– Что вам угодно, господин Скуратов?

– Мне? – возмутился я. – По‑моему, это не я вас, а вы меня преследуете! Вчера пытались разузнать подробности моей личной жизни в доходном доме, где я снимаю комнату. Сегодня расспрашиваете обо мне персонал в харчевне, где я обедаю. Право, как‑то даже неловко спрашивать, куда вы последуете за мной дальше. В цирюльню? В баню?

Мария пренебрежительно фыркнула. Смущаться даже не подумала.

– Не льстите себе, господин Скуратов. Я понятия не имею, о каком преследовании вы говорите.

Тут уже от такой откровенной лжи растерялся я.

– Не имеете? Что ж, давайте позовём сюда подавальщицу, которую вы только что расспрашивали. Часть вашего разговора я слышал собственными ушами. Можем также пригласить господина Дюдюкина, моего домовладельца. Я более чем уверен, что вас он узнает и вчерашнюю беседу с вами вспомнит.

– Зовите кого хотите. Мне нет никакого дела до ваших фантазий.

Мария с достоинством поднялась и направилась к двери, не забыв при этом сгрести со стола монеты. Оставила она только один медяк. Я подумал, что лимонад должен стоить ровно столько и ни копейкой больше.

Странное чувство: самоуверенность и нахальство этой девушки раздражали меня так, что я буквально кипел! Если бы она была мужчиной, уже последовал бы вызов, и плевать, что для сотрудников Коллегии дуэли запрещены. А если бы не Захребетник, сдерживающий мои чувства, мы с этим эмпирическим мужчиной уже дрались бы по‑простому, без всяких вызовов.

Но в то же время злиться на Марию всерьёз у меня не получалось. В глубине души я понимал, что мне импонируют её попытки быть самостоятельной. Не так уж много я знаю барышень её возраста и происхождения, добровольно отказавшихся от родительской опеки. Да что греха таить: в прежнем моём кругу обитания и юношей таких не было, к независимости мы не особенно стремились.

– Стойте!

Я выскочил вслед за Марией на улицу. Она гордо вышагивала по деревянному тротуару, покачивая ридикюлем.

Идиотская ситуация: со стороны теперь всё действительно выглядело так, как будто это я её преследую. И что делать, спрашивается? Не хватать же в самом деле за руку и тащить в полицию…

Я обогнал Марию, перекрыв ей дальнейший путь. Повторил:

– Стойте!

Мария попробовала проскользнуть мимо меня. Не вышло – я сместился в ту же сторону, что и она. Мария посмотрела по сторонам. Тоже безрезультатно – улица сейчас, в жаркий полдень, была пустынна, устраивать спектакль не для кого.

– Вы прекрасно понимаете причину моего недовольства, – холодно, с нажимом сказал я. – Здесь только мы вдвоём, нет нужды ломать комедию. Я скажу один раз и повторять не буду, приму другие меры. Прекратите! Вы, насколько я понимаю, просто не отдаёте себе отчёт, во что пытаетесь ввязаться. Наша Коллегия не просто так запрещает распространять информацию о своих действиях. Многое из того, чем мы занимаемся, совершенно секретно, и…

– Ах!

Слова «совершенно секретно» произвели эффект ровно противоположный тому, которого я ожидал. Глаза Марии загорелись. Она всплеснула руками и вцепилась в рукав моего мундира. Горячо и страстно заговорила:

– Михаил Дмитриевич! Клянусь, что никому и никогда, ни при каких обстоятельствах вас не выдам! Расскажите, умоляю! Право же, мне вы можете абсолютно доверять!

Если до сих пор я собирался отчитать Марию и сообщить, что преследование сотрудника Государевой Коллегии может быть расценено судом чрезвычайно строго, то сейчас, когда увидел азарт на её лице, мысли вдруг обрели другое направление.

– Хм‑м. – Я нахмурился, притворившись, что колеблюсь. – Клянётесь, значит?

– О, да! Чем угодно поклянусь, только расскажите!

Я наклонился к уху Марии и, понизив голос, проговорил:

– Вы читали роман Герберта Веллса «Война миров»?

– Э‑э‑э… – удивилась она. – Да. Читала.

– Не сомневался в этом. Вы производите впечатление чрезвычайно эрудированной девушки, поэтому наверняка поймёте, о чём я говорю. Марсиане действительно существуют, уважаемая Мария. Господин Веллс ошибся лишь в том, что нападать на нас они не собираются. Марсиане уже внедрились сюда и живут на Земле. Они притворяются людьми, иной раз занимая достаточно высокие должности. Видите вон того господина?

Вдали показался пожилой, степенный мужчина в полотняном костюме и летней шляпе. Шёл он не спеша, опираясь на трость.

Мария обернулась. Прищурилась, затем прижала пальцами внешние уголки век и потянула их в стороны, превратив таким образом глаза в узкие щёлочки. Я знал, что так поступают близорукие люди, когда хотят что‑то рассмотреть. Моя сестра Анна тоже стеснялась носить очки, но ей была доступна магия, поэтому растягивать глаза не приходилось.

– Вижу, да, – сказала Мария.

– Как вы думаете, кто это?

– Это Ипатий Сазонович Сыромятников, владелец кожевенной лавки на углу Петровской и Нижнедворянской.

– Ошибаетесь! – Я понятия не имел, кто этот господин, и готов был поклясться, что вижу его впервые в жизни. Но тон взял правильный, уверенный. – Когда‑то этот несчастный действительно был Ипатием Сыромятниковым. Но сейчас от владельца кожевенной лавки осталась лишь внешняя оболочка. Его мозг полностью захватил марсианин, один из самых главных в их гнусном племени. Видите его трость?

– Вижу…

– На самом деле это инструмент воздействия на людей. Стуча ею по тротуару определенным образом, марсианин вводит окружающих в резонанс и подчиняет их себе.

– Куда‑куда вводит?

– В резонанс. Мы с коллегой специально ходим в эту харчевню, чтобы можно было следить за так называемым Сыромятниковым, не вызывая подозрений. Собираемся выявить все его контакты, а затем обезвредить. Мешая нам работать, вы срываете важнейшую операцию! Прогрессивное человечество вас не простит, так и знайте.

Произнося эту речь, вдохновленную незабвенным Доримедонтом Васильичем Кузовком, я не отрывал пристального, холодного взгляда от Сыромятникова. Тот, разумеется, даже не подозревал о том, что его назначили предводителем марсиан. Неспешно постукивая тростью, перешёл улицу.

Самым сложным во время декламации было сохранять серьёзный вид. Искоса наблюдая за Марией, которая во все глаза смотрела, как Сыромятников стучит тростью о мостовую, я дважды едва удержался от того, чтобы расхохотаться. Был почти уверен, что Мария догадается о розыгрыше и набросится на меня с возмущенными воплями. Но, видимо, недооценил силу её воображения.

– В самом деле? – переспросила Мария.

Она напряжённо следила за тем, как Сыромятников, перейдя улицу, обогнул газетный киоск и скрылся с глаз.

– Неужели я стал бы вас обманывать?

Мария перевела взгляд на меня. Я постарался принять максимально серьёзный вид.

Нет, конечно! Ни в коем случае не стал бы. Это ведь только журналистам разрешается лгать, изворачиваться, подкупать прислугу и выдавать себя за тех, кем они не являются. Скорбный разумом Доримедонт Васильич, опять же, может себе позволить отправлять хоть сотню идиотских жалоб в день и требовать от государственных служб, чтобы они реагировали на каждую. А мы, сотрудники Коллегии, ничего подобного не позволим себе никогда.

– Я предупредил вас о том, что информация строго секретна, – внушительно сказал Марии я.

– О, да, да! Я поняла и высоко оценила ваше доверие, не сомневайтесь. А что вы намерены делать сейчас? Сыромятников ведь ушёл?

– Дальше за ним будет следить мой коллега. Да так, что ни один наблюдатель со стороны не заметит слежку. Верите – даже я не знаю, какой облик принял мой коллега сегодня. Мы разрабатываем эту операцию давно, она очень масштабная и серьёзная.

– Скрытое наблюдение, – пробормотала Мария.

– Именно. Вы, как я вижу, чрезвычайно хорошо осведомлены о некоторых аспектах нашей работы.

– Да уж не лаптем щи хлебаем, – Мария горделиво вздёрнула нос. – Этот ваш коллега может выглядеть как угодно! Переодеться извозчиком, или нищим, или разносчиком газет.

Я приложил палец к губам.

– Тс‑с! Об этом не должен знать никто посторонний.

– Да‑да, конечно. – Мария нетерпеливо посмотрела в сторону афишной тумбы, за которой скрылся бедолага Сыромятников. – Обещаю ещё раз, господин Скуратов, что никому ничего не скажу! А сейчас не буду более вам докучать. Прошу меня простить, я вдруг вспомнила, что очень спешу.

С этими словами Мария подхватила подол длинной юбки и с необыкновенной резвостью рванула прочь, вслед за Сыромятниковым.

«Браво, агент Кей, – прокомментировал Захребетник. – Без чёрного костюма и очков вид немного не тот, но в целом справился ты неплохо. Интересно, как скоро это прелестное создание поймёт, что ей морочат голову?»

«Самому интересно. Но, надеюсь, на какое‑то время она оставит меня в покое. А там, глядишь, выберет себе другой объект внимания».

* * *

Во время ужина у Дюдюкиной в столовую ворвался Зубов. Объявил, что я должен немедленно следовать за ним. Портной заканчивает его парадный мундир, и я просто обязан взглянуть на результат последней примерки. Печаль Зубова из‑за моего нежелания покупать дуэльные пистолеты, разумеется, давно прошла, и он снова считал меня своим лучшим другом. Пока я ужинал, буквально изнывал от нетерпения.

У портного мы проторчали без малого два часа, прежде чем Зубов счёл результат примерки удовлетворительным. От его предложения заглянуть в ближайший кабак, дабы пропустить по стаканчику за то, чтобы будущий мундир хорошо сидел и носился бесконечно долго, мне отвертеться не удалось. «Стаканчик» в единственном числе – это была, разумеется, утопия, хотя я для себя твёрдо решил, что надолго в питейном заведении не задержусь. Мне, в отличие от Зубова, завтра на работу вставать с утра пораньше.

Я рассчитывал, что в кабаке Зубов встретит знакомых и уговаривать меня задержаться не станет. Так оно и вышло. Буквально через пять минут после нашего прихода в кабак ввалилась компания развесёлых гусар. Зубовское внимание переключилось на них, а я распрощался и отправился домой.

«До чего же ты скучный, Миша, – в очередной раз посетовал Захребетник. – Неужто я тебя завтра не разбудил бы вовремя? И от похмелья бы не избавил?»

– А ты разбудил бы? – Когда рядом никого не было, я позволял себе говорить с Захребетником вслух.

«Конечно! Хотя…»

– Вот именно. Ты мне то сутками напролёт надоедаешь, то фырь – и нет тебя, исчез. Разбирайся, Миша, сам… Нет уж. С некоторых пор я предпочитаю рассчитывать исключительно на собственные силы. Кстати, коль уж ты здесь, что там у нас на горизонте? Слежки нет?

«Нет. На удивление чисто. В кои веки ты никому не нужен, шагай спокойно».

– И ведь который день спокойно, – пробормотал я. – Чем чёрт не шутит – может, мне тогда действительно показалось? Не было там никого?

«На чёрта надейся, а сам не плошай, – фыркнул Захребетник. – Не те люди Басмановы, чтобы так запросто отказаться от своих намерений».

Однако я почувствовал, что и он засомневался. Быть может, впрямь показалось?

По лестнице я поднимался в темноте, на ночь свет в доходном доме выключали. Дверь в свою комнату я постарался открыть негромко. Зубов‑то пьянствует, а вот в комнату Куропаткина на днях кто‑то заселился, беспокоить соседа попусту не хочется.

К темноте я уже привык, ночного света из окон в коридоре было достаточно, чтобы уверенно отпереть дверь. И я готов был поклясться, что фигуру, неподвижно стоящую у окна в моей комнате, увидел раньше, чем её заметил Захребетник.

Глава 10
Гость незваный

Но отреагировал Захребетник мгновенно, этого у него не отнять. Перехватил управление и шагнул в комнату, закрывая за собой дверь. Одновременно сжав правую руку в кулак и готовя для удара какую‑то магию.

– Добрый вечер, Михаил Дмитриевич.

Фигура у окна обернулась и щёлкнула пальцами, зажигая под потолком магический огонёк. Едва я увидел его лицо, как меня накрыла волна ненависти и натурального бешенства. Убью! Сейчас! Немедленно! Голыми руками разорву!

– Гробовщик! – Захребетник широко улыбнулся. – Сам пришёл, молодец. Не придётся за тобой бегать.

– Я тоже рад вас видеть, Михаил Дмитриевич.

Гробовщик насмешливо поклонился. Стоило ему пошевелиться, как стала заметна дымка магического щита, окружавшая его фигуру. Да такая мощная, что даже искажались черты его лица.

– Прошу вас, не надо сразу бросаться в драку, – Гробовщик предупреждающе поднял руку. – Я не собираюсь на вас нападать, Михаил Дмитриевич. Тем более что вам не хватит опыта, чтобы со мной тягаться. А вот вашу квартиру, да и весь этот дом мы, скорее всего, разнесём до фундамента.

– Тогда зачем ты здесь?

– Поговорить, – Гробовщик улыбнулся. – Всего лишь поговорить. Я не займу слишком много вашего времени.

– Присаживайся, – разрешил Захребетник, кивнув на стул.

– Как скажете, Михаил Дмитриевич.

Убийца Басмановых отодвинул стул к окну и сел на него верхом, положив ладони на спинку. Захребетник же остался стоять, но опёрся спиной о комод и сложил руки на груди.

– Говори, убийца.

– Ах, Михаил Дмитриевич, не надо так на меня смотреть! В гибели вашей семьи нет моей вины.

– То есть это не ты ворвался в наше имение? Я перепутал тебя с кем‑то ещё?

– Нет, это был я. Но винить нужно не меч, срубивший голову, а руку, которая его держит. Я всего лишь выполнял приказ. Меня так учили – безоговорочно выполнять приказания.

Захребетник зло осклабился.

– Всех учили. Но зачем же ты оказался первым учеником, скотина этакая?

– Чтобы выжить, Михаил Дмитриевич. Вы знаете, как Басмановы учат своих псов? Из десяти в живых остаются только четверо. А я очень хотел жить. Впрочем, всё это не имеет отношения к моему визиту. Я здесь по другому поводу.

Щит Гробовщика стал ещё плотнее. Выглядело это так, словно вокруг него тёк раскалённый воздух.

«Силён зараза, – Захребетник прищурился, выискивая брешь в его защите. – Только и на него найдётся штопор. Не дёргайся, Миша, я с ним справлюсь, как и обещал».

«Тогда убей его! Сейчас же! – потребовал я. – Убей, ты поклялся дать мне месть!»

«Тихо. Всё будет в своё время».

– Признаюсь честно, – продолжил Гробовщик, – Басмановы не знают, что я здесь. Они были уверены, что с вами легко справится Застёгнутый. И, должен сказать, вы разобрались с ним блестяще. Я наблюдал за этой сценой и остался под впечатлением. Браво, Михаил Дмитриевич!

Он несколько раз хлопнул в ладоши и склонил голову, обозначая поклон.

– Что же ты не вмешался? – усмехнулся Захребетник. – Струсил?

– При всём уважении, Михаил Дмитриевич, вы себе льстите. Застёгнутый всего лишь подмастерье, а я мэтр боевой магии. Тем более что я наблюдал за вами не из пустого любопытства. Я хотел удостовериться, что мои подозрения не беспочвенны.

– И как? Удалось?

– Вполне, – Гробовщик кивнул. – Я полностью утвердился в своих предположениях. Оттого и пришёл к вам для разговора.

– И?

– У меня есть к вам предложение, Михаил Дмитриевич. Прошу выслушать его с полной серьёзностью и не отказываться сразу. Подумайте, прежде чем дадите ответ, – от этого зависит ваша будущая жизнь.

– Хватит тянуть кота за хвост, говори уже.

Гробовщик посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

– Я могу дать вам то, что вы хотите больше всего. Скажем, голову старшего Басманова, отдавшего приказ убить ваших родных. Или даже всех бояр Басмановых разом, оптом, так сказать. Я лично отправлюсь в родовое имение и привезу вам их, от мала до велика. А в качестве дополнения могу добавить часть их боярской казны, чтобы вы перестали ютиться в этой каморке. Как вам такое предложение?

– С чего бы такая щедрость?

– Так взамен вы тоже дадите мне кое‑что. – Он растянул губы в оскале. – Вернее, кое‑кого.

– О чём ты, убийца?

– О вашем спутнике, Михаил Дмитриевич. Не делайте такое лицо, будто не понимаете, кого я имею в виду. Ваш спутник, присоединившийся к вам на руинах старого капища.

Гробовщик знает о Захребетнике! Останься управление в моих руках, я бы вздрогнул от такой новости. Но сейчас моим телом владел «спутник», как его назвал убийца, и он даже бровью не повёл.

Захребетник демонстративно посмотрел по сторонам и бросил на Гробовщика насмешливый взгляд.

– Тебе солнышко темечко напекло? Или тебя в детстве головой на пол роняли? Какой спутник, убогий?

– Не надо ехидничать, Михаил Дмитриевич. Я всё знаю!

В ответ Захребетник фыркнул:

– К доктору тебе надо, болезный, чтобы голову проверил. Это нервическое что‑то, от постоянных убийств, или совесть с ума сводит. В церковь ещё сходи, свечку поставь за свою душу грешную.

– Перестаньте, Михаил Дмитриевич, – Гробовщик скривил губы. – Вы отличный актёр, но у меня есть неопровержимые доказательства. Вы сбежали из усадьбы, вроде как спасая свою жизнь. Но это было лишь притворство – вы специально торопились в тот овраг, где ваше семейство прятало от надзора церкви древнее языческое капище.

– Капище⁈

– Именно. На котором ваш отец, я полагаю, прятал секретное родовое оружие. Тёмную душу древнего колдуна.

– Ты что, и вправду веришь в этот бред?

– Я не верю, я точно знаю. – Гробовщик прищурил один глаз и указал на меня пальцем. – Вы, Михаил Дмитриевич, не слишком старательно прятали следы. Я их прочитал как открытую книгу. Хотите, расскажу, как было дело? Вы бежали от моих людей, даже не особо стараясь от них оторваться. Спустились в овраг и прямым ходом добрались до капища. Где провели ритуал призыва. Да‑да, там всё буквально пропитано следами жуткой магии. А когда тёмная душа явилась на ваш зов, вы напали на моих людей. И вырезали их по очереди, практически не скрываясь. Я даже позавидовал вашему хладнокровию. Честное слово, это было потрясающе! А затем просто ушли оттуда, словно мясник, закончивший работу и закрывший лавку.

Захребетник заржал как конь.

– И что, я всё это сделал благодаря какой‑то душе? Ничего глупее не слышал. Может, я ещё эту душу натравливал, чтобы она убивала?

– У вас не было в этом нужды. Тёмная душа дала вам особую силу. Я знаю описание этой техники из старых трактатов. Всё сходится один в один!

Продолжая хохотать, Захребетник покачал головой.

– Увольте меня от ваших фантазий! А то так и от смеха умереть недолго.

– Эти «фантазии» оставили вполне материальные следы, по которым я и вычислил ваши действия. И знаете, какое самое главное из них? Ваш труп.

– Что?

– На капище осталось обгоревшее тело, которое я однозначно опознал как боярина Михаила Скуратова. А потом раз – и вас обнаруживают в Тамбове! Представляете моё удивление? Пока другие гонялись за вами в поезде, я снова обследовал тот овраг и составил картину произошедшего. А затем ещё раз убедился в том, что прав, когда наблюдал за избиением Застёгнутого. Так что никаких сомнений у меня нет.

Гробовщик встал и отодвинул стул.

– Отдайте мне тёмную душу, Михаил Дмитриевич. Вы понятия не имеете, как с ней правильно работать. Видимо, отец не передал вам родовые секреты. Оттого вы и действуете как дикарь, нашедший винтовку, – лупите ей врагов, как дубиной, вместо того чтобы стрелять. А я сумею использовать её во всей полноте и дать душе то, чего она хочет. Зачем вам она, да ещё и на государевой службе? Взамен я принесу вам головы ваших кровников и деньги.

– Даже если бы это было правдой, ты думаешь, я бы поверил тебе? Убийце моей семьи?

– А у вас выбора нет, Михаил Дмитриевич, – Гробовщик ухмыльнулся. – Я так или иначе получу тёмную душу. Без вашего желания это будет сложнее сделать, но всё равно возможно. И поверьте, в процессе вы пожалеете, что отказались от моего щедрого предложения.

Он сделал шаг назад, оказавшись возле окна.

– На этом позвольте проститься с вами. Подумайте над моими словами, Михаил Дмитриевич. Через некоторое время я вернусь, и мы решим это дело. Если вы отдадите мне душу добровольно, то вашей жизни не будет ничего угрожать. И вы, даю слово, получите головы Басмановых.

Гробовщик поклонился. Распахнул окно и сиганул наружу. А через пару секунд Захребетник вернул мне контроль над телом.

– Как ты мог его отпустить⁈

«Спокойно».

– Ты обещал мне! Помнишь?

«Повторяю – успокойся».

– Гробовщик убил моих родных. А ты обещал мне месть!

«Обещал и не отказываюсь от своих слов. Вот только у нас в резерве сейчас шаром покати, если ты не заметил. Гробовщика я бы завалил, проблем нет, но вот твоё тело не факт, что пережило бы драку. Может быть, тебе оно и недорого, а у меня на него есть планы. Говорю третий раз – успокойся. С Гробовщиком мы разберёмся позже, когда подготовимся».

– Предположим. Тогда второй вопрос – о каком моём «трупе» он говорил?

Захребетник мысленно пожал плечами.

«Труп как труп, ничего особенного. Издержки тайной магии – когда человек при смерти, иногда проще заново создать ему тело. А у тебя тогда вся требуха всмятку была».

– То есть там реально мой труп остался? Ну, спасибо, удружил.

«Пожалуйста, всегда к твоим услугам».

Новость, если честно, меня ошарашила. А я – это всё ещё я или нет? Если Захребетник скопировал тело, то что стало с моей душой? Или…

«Значит так, не будем ждать, – прервал меня Захребетник. – Нам нужна сила, чтобы устранить Гробовщика, и я знаю, где её взять. Время как раз подходящее, так что прямо сейчас и сходим».

Он снова перехватил управление, вышел из комнаты, запер дверь и отправился на улицу.

«Эй, алло! Ты куда это?» – Мне только и оставалось, что вопить мысленно.

– Тебе понравится, обещаю.

Людей на улицах почти не было, а редкие фонари с трудом разгоняли густые вечерние сумерки. Так что Захребетник, не опасаясь, перешёл на бег. И всего за четверть часа домчался до Заварной улицы. Он точно знал, куда идти, и прямиком направился к двухэтажному купеческому дому.

– Увидишь.

Легко перемахнув через забор, он как ни в чём не бывало прошёл мимо двух сторожевых псов. Те даже ухом не повели, не замечая незваного гостя. А он обошёл дом и проскользнул внутрь через чёрный ход.

«Ты что, грабить собрался?»

– Больно надо. Всего лишь заберу ненужное.

«Перестань меня позорить! Бояре Скуратовы никогда не марали честь воровством!»

– Ты сегодня какой‑то нервный, Миша, – шёпотом ответил Захребетник. – Сходи в аптеку, возьми себе, что ли, валериановых капель. Сказано тебе – ненужное. Хозяева этого дома даже не подозревают, что оно здесь лежит. А раз так, считаем, что я старинный клад нашёл.

Взбежав по лестнице на второй этаж, он прошёлся по коридору и сунулся в маленькую комнатку, заваленную хламом и старьём. Сломанная мебель, пыльные мешки, тряпьё и прочая дрянь. Захребетник отпихнул ногой какие‑то тюки и, не напрягаясь, сдвинул в сторону ветхий комод.

– Ага, точно, это здесь.

Захребетник вытащил из моего кармана «регента» и, передразнивая меня, с важным видом нацепил пенсне на нос.

– Видишь?

Часть стены светилась зеленоватым светом, ровным и мягким. Захребетник постучал в этом месте костяшками пальцев, прислушался, а затем саданул кулаком. На пол посыпалась штукатурка, а он сунул руку в получившуюся дыру. И вытащил наружу небольшой ящичек.

Под крышкой лежали кубики малахириума в почерневшей от времени оправе. Судя по интенсивности свечения, они немного разрядились от времени. Но силы в них было предостаточно, чтобы много раз наполнить внутренний резерв.

– Ну, как? Я же говорил, что тебе понравится. Теперь Гробовщик для нас не проблема.

Захребетник сунул ящичек под мышку и пошёл обратно к выходу.

– Дома «выпьешь», – велел он мне. – Только по одному за раз, больше тебе нельзя.

Когда мы спускались по лестнице, деревянные ступени нещадно скрипели. Но Захребетник не старался ступать тише и шёл, будто прогуливаясь.

– Кто здесь⁈

На первом этаже возле перил стоял мужчина со свечой в руке и вглядывался в темноту на лестнице. Захребетника, подошедшего почти вплотную, он не замечал и продолжал грозно хмуриться.

– Нет тут никого, – шепнул Захребетник ему в ухо и дунул, гася свечу.

Мужчина закатил глаза, тоненько вскрикнул и рухнул в обморок. А Захребетник пошёл дальше, довольный своей шуточкой.