Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 128 страниц)

Глава 17
Стеноходец

Полиция прибыла быстро. На глазах у изумленных актёров и Алибасова, от неожиданности потерявшего дар речи, на Фому надели наручники и увезли.

– Считайте, Михаил Дмитриевич, что чистосердечное признание у нас в кармане, – сказал мне на прощание Кошкин. – Хотя, конечно, с официальными документами ещё придётся повозиться.

Он как в воду глядел. На протяжении следующей недели я несколько раз ездил в полицейское управление.

Фома пытался отказаться от своих слов, нёс какую‑то слезливую чушь. Но под давлением свидетельских показаний (теперь‑то уж многие актёры вспомнили, что Фома когда‑то пришёл в театр вместе с Левашовым и пел в хоре) и угрозы в обвинении относительно нападения на сотрудника Коллегии, вынужден был во всем сознаться.

Кошкин дал мне свою визитную карточку с номером телефона и предложил, если возникнет надобность, обращаться к нему без церемоний.

– В последние годы связь между нашими ведомствами становится всё более тесной, – удрученно заметил он. – Ещё десять лет назад такого вообразить никто не мог! А сейчас уже чуть ли не у каждого жулика в кармане – магическая отмычка. Рад знакомству с вами, Михаил Дмитриевич, вы представляетесь мне чрезвычайно перспективным сотрудником. И очень‑очень рад, что начальником у вас теперь Иван Карлович. Это поможет устранить многие бюрократические препоны.

Расстались мы с Аркадием Францевичем добрыми друзьями.

Я надеялся после завершения «театрального дела» немного выдохнуть, но не тут‑то было.

* * *

Самая раздражающая черта в Захребетнике – смесь непредсказуемости и упёртости. Если ему внезапно в три часа ночи втемяшится, что срочно нужно съесть горячий пирог с визигой, то он незамедлительно отправится его искать. Хоть на разбойничью Хитровку, хоть на другой конец Москвы. Не слушая моих возражений и перехватив управление. И он его обязательно добудет, даже если придётся разбудить пекаря и заставить срочно встать к печи. При этом он может один раз укусить пирог, прожевать и заявить, что больше ему не хочется. Вернуть мне управление и поставить перед фактом, чтобы я сам добирался домой. Одно хорошо: подобные бессонные ночи он компенсирует мне магической бодростью по утрам.

В этот раз я только пришёл со службы, уставший как собака, поужинал и собирался лечь спать. Но тут вылез Захребетник, мысленно потёр руки и объявил, что у нас накопилось слишком много открытых вопросов и их срочно нужно закрыть.

– Какие к лешему дела? Ты видел, который час?

«Вот и отлично! Значит, у нас полно времени».

– А отдыхать, по‑твоему, мне не надо? Ничего, что у меня был тяжёлый день?

«Завтра выходной, так что отдыхай сколько влезет. А сейчас время потрудиться!»

Он перехватил управление, потянулся и сел к письменному столу.

– Ну что, Миша, приступим? Надо разгрести авгиевы конюшни отложенных дел.

Первым пунктом в списке Захребетника шёл нефрит из колодца Хозяйки. Он отыскал свинцовую шкатулку, в которой я привёз его с Урала, осторожно выложил перед собой тёмно‑зелёный камень и недовольно цыкнул.

– Не люблю я подобным заниматься, а придётся.

Взмахом ладони Захребетник создал в воздухе нечто вроде большой лупы, сотканной из зеленоватого тумана. Направил её на камень и прищурился, разглядывая полированную поверхность.

– Дело ясное, что дело тёмное, – почесал он в затылке. – Видишь, Миша?

«А что именно я должен увидеть? Камень как камень».

– Вот именно. Выглядит как самый обычный нефрит. Но простой китайский минерал, даже заряженный силой, Каменному цветку бы не повредил. Мощь у них несопоставимая, там даже не сотня порядков разницы. И магией от камушка, причём структурированной, так и разит. Придётся разбираться с внутренней структурой и смотреть, что там за чары вложены.

Следующие полчаса мы с Захребетником просидели, пытаясь рассмотреть структуру магических потоков внутри камня. Зарисовывали увиденные куски в блокнот и снова пялились в тёмно‑зелёную бездну.

– Ну, – Захребетник вырвал из блокнота листки с набросками и разложил на столе, – в принципе, всё ясно.

«Тогда и мне объясни. Я смысла этих загогулин не понимаю».

– Да что тут понимать‑то? Ты же учил стандартные Глаголы русской школы? Учил. Посмотри ещё раз внимательно.

«Хм. – Я вновь пробежал взглядом по рисункам. – Вон та штука похожа на Юс Большой. А вон там кусок Ижицы, вроде».

– В точку! – Захребетник хлопнул ладонью по столу. – Эту штуку создал русский маг, без вариантов. И он точно знал, что делает. Видишь, вот этот контур выплёвывает сгустки силы. А этот вкладывает в них структуры. И самая большая хитрость, что использовали именно нефрит. Был бы это малахириум, Цветок бы эти сгустки с лёгкостью переварил. А нефрит даёт энергию с другой частотой, так что вложенные структуры успевали «отравить» структуры Каменного Цветка. Вот такие пироги, Миша.

«Нам это поможет найти виновного?»

– А как же. У каждого мага свой почерк при создании заклинаний. Автор этого «шедевра» очень характерно скругляет Червь и размазывает Юсы. Рано или поздно мы встретим другие творения этого кудесника, найдём автора и возьмём за жабры.

Захребетник убрал нефрит обратно в шкатулку и запихнул туда же листочки с записями.

«Всё, ты закончил? Теперь можем лечь спать?»

– Ага, ага, надейся. Помнишь, что я тебе обещал?

«Смотря когда».

– В Гумёшках. Ты сам просил, чтобы я научил тебя полезным вещам. Так что я держу обещание, и сейчас ты будешь овладевать высоким искусством хождения по потолку.

«Не‑е‑е‑ет!»

– Мужайся, Миша. Путь предстоит нелёгкий, падать будет больно, но я верю, что ты справишься.

Первым делом он заставил меня зазубрить хитрую последовательность Глаголов и замысловатую магическую фигуру без названия.

– Считай, отдаю тебе секретный Глагол, – ухмыльнулся он. – У него даже наименования нет. Давай, повтори‑ка всё в правильном порядке ещё раз.

После этого он вернул мне контроль и строго приказал:

«Используешь Глаголы и сразу делаешь шаг на стену. Никаких пауз, понял? А нам с тобой лишние травмы ни к чему».

– Стоп! Какие ещё травмы?

«Синяки, шишки. Если неудачно упадёшь – переломы».

– Нет, так мы не договаривались. Я не собираюсь…

«Собираешься! Считай, что это часть нашего уговора. Помнишь, что ты мне обещал? Хочешь не хочешь, а учиться ты будешь. Вперёд!»

Первая попытка окончилась неудачей. Вместо ожидаемого эффекта я потерял равновесие и рухнул на спину.

«Я что сказал? Никаких пауз, сразу делай шаг, а то так и будешь валяться по полу до утра. Давай ещё раз!»

Падать мне совершенно не понравилось, так что я постарался сделать, как он сказал. Опа! Подошва будто приклеилась к стене. А сила тяжести будто перестала на меня действовать, в теле появилась удивительная невесомая лёгкость, и я завис параллельно полу.

«Вторая нога, – скомандовал Захребетник. – Вот так, хорошо. Иди вперёд».

Ну я и пошёл. Одна стена стала для меня полом, а противоположная – потолком, и я неспешно прогуливался, презрев законы физики.

«Не останавливайся», – подсказал Захребетник.

А я и не собирался. Поднял ногу повыше и спокойно перешёл на потолок. Очень странное ощущение, должен заметить, когда висишь головой вниз. Но если не отвлекаться и считать, что просто идёшь, то вроде и не страшно.

Едва я сделал шаг по потолку, из моих карманов посыпалась какая‑то мелочёвка и полетела на пол.

«Вот, кстати, запомни: или выкладывай всё лишнее, или клади так, чтобы ничего не выпадало».

– Угу.

Кстати, хоть из карманов содержимое и вываливалось, но на саму одежду земное притяжение не действовало.

Я прошёл по потолку мимо люстры и добрался до следующей стены. Уже без подсказки Захребетника перешёл на неё и двинулся вниз. Ноги сами несли меня, и я рефлекторно вытянул руку перед собой. Но стоило пальцам коснуться пола, как подошвы тут же отклеились от стены. Тело подхватило земное притяжение и шваркнуло меня на пол.

– Ох! Твою душу медь!

Хорошо хоть я успел прикрыться руками, а то бы расквасил лицо о половицы.

«Вставай, нечего разлёживаться».

Захребетник окатил меня волной магии, пробежавшей холодком по спине. Она смыла боль, и я спокойно поднялся без единого синяка.

«Пол не трогай. – Захребетник отвесил мне мысленную оплеуху. – Лучше вообще никаких горизонтальных поверхностей не касаться, чтобы не сбивать заклятие. Давай ещё раз повтори упражнение. Только не надо переть как носорог по прямой. Остановись наверху, осмотрись, пройдись в разные стороны. Попробуй что‑то сделать с предметами, до которых достанешь. В общем, пообвыкнись ходить вниз головой».

Так я и сделал. Использовал Глаголы, поднялся по стенке и отправился гулять по потолку. Прошёлся вокруг люстры, спустился немного по стене и утащил с письменного стола карандаш. Вернулся на потолок и кинул его в вазу на комоде. Пожалуй, если бы я не служил в Коллегии и нуждался в деньгах, мог бы организовать такой аттракцион на ярмарках и развлекать богатую публику. Разом бы разбогател!

На платяном шкафу я с удивлением обнаружил пыльную коробку. То ли её здесь Ирина Харитоновна оставила, то ли забыл прошлый жилец, снимавший комнату до меня. Я нагнулся, собираясь её вытащить и осмотреть содержимое. Но стоило потянуть её на себя, как дно коробки прорвалось, и мимо моего лица пролетела чугунная гантель.

Бамс!

Она грохнулась на пол и укатилась куда‑то под шкаф. Да кто хранит так гантели? А если бы я снизу коробку доставал? Получил бы железной штукой по лицу!

«Подозреваю, что это прошлый жилец хотел гадость сделать. И целил не в тебя, а в Ирину Харитоновну».

Ответить Захребетнику я не успел.

– Мишань, у тебя всё в порядке?

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Зубов. Гусар, похоже, только что приехал с очередного банкета. Глаза у него были весёлые‑весёлые, а на ногах он держался не совсем твёрдо.

«Тихо! – приказал Захребетник. – Не нужно, чтобы он увидел тебя в таком виде».

Я был того же мнения: не хватало ещё объяснять Зубову, как я забрался на потолок. Так что я осторожно укрылся за шкафом и прижался к стене. Благо, в комнате горела только настольная лампа, и угол, где я прятался, был самый тёмный.

– Мишань, ты спишь?

Судя по звуку шагов, Зубов вошёл в комнату.

– Ау, Мишань! Ты где?

Он потоптался на одном месте, видимо, оглядываясь.

– Чёрт знает что, – Зубов недовольно цыкнул. – Опять мне, что ли, послышалось?

Он прошёлся туда‑сюда, сопя и похлопывая ладонью себя по ноге.

– Куда Миша‑то делся? Вроде дома был?

Аккуратно, стараясь не шуметь, я выглянул из‑за шкафа. Зубов остановился возле полки, где стоял золотой петух, и стал его разглядывать.

– Ещё один петух, – буркнул он. – Ух, гадкая птица!

Зубов протянул руку и пальцем щёлкнул по гребню петуха. Заставив статуэтку отозваться резким звоном.

Подобное обращение боевой птиц терпеть не стал. Золотые перья дрогнули, петух встрепенулся и долбанул клювом по руке Зубова.

– Ять!

Зубов ошарашенно отдёрнул ладонь.

– Клеваться вздумал? Зараза!

Он замахнулся, высоко подняв руку.

Петух же расставил крылья, нахохлился и наклонил голову, явно готовясь к драке. Золотая нога царапнула подставку, а шпора на ней будто бы увеличилась в размерах.

«Надо его спасать».

– Петуха? – шёпотом переспросил я.

«Зубова твоего. Петух его на тряпочки порвёт».

Захребетник перехватил управление и на цыпочках побежал по потолку за спиной гусара. Тот всё равно не стал бы оглядываться – все его внимание было сконцентрировано на птице, готовящейся к атаке.

– Эй! Ты это, спокойно! – Зубов отступил на шаг. – Только драки с птицей мне не хватало! Тихо, тихо!

Но петух продолжал бить лапой и злобно зыркать на гусара.

Захребетник быстро добежал до двери в ванную комнату, тихонько спрыгнул на пол и сделал вид, что он только вышел оттуда.

– Гриша, что случилось?

Зубов обернулся и удивлённо икнул.

– Ты где был?

– В уборной, а что?

– Эээ… Да из твоей комнаты шум был, словно упало что‑то тяжёлое.

Захребетник пожал плечами.

– Не падало ничего.

– И петух твой…

Гусар обернулся к статуэтке. Но золотой петух прекратил безобразничать и снова стоял на полке не шевелясь.

– На Урале подарили, – меланхолично ответил Захребетник, подошёл к Зубову и хлопнул по плечу. – Сувенир.

– Да? А мне показалось…

– Поздно уже, Гриша. Вот тебе и мерещится всякая дичь. Ложись спать, правда.

– Да, наверное.

Зубов с подозрением покосился на петуха. Но тот стоял смирно и ничем не выдавал своей волшебной сущности и мерзкого характера.

– И пойду. – Гусар покачнулся, но Захребетник поддержал его за локоть. – Спать, да.

Выпроводив Зубова, Захребетник погрозил петуху пальцем.

– Не смей озоровать, понял? А то в ломбард сдам как золотой лом.

Петух сделал вид, что не слышит, и выше вздёрнул голову, тряхнув гребнем.

– Ну вот, вроде отложенные дела раскидали, – Захребетник довольно ухмыльнулся. – Теперь можно съездить немного развлечься.

Я едва сдержался, чтобы не застонать. Мне его развлечений совершенно не хотелось – лучше уж с Зубовым в гусарскую компанию, чем мотаться по ночной Москве с Захребетником, жаждущим необычных впечатлений. К счастью, у меня имелся отличный аргумент против ночных приключений.

«Дела, говоришь, доделал? А не забыл, что Басмановы сейчас где‑то в Москве? – спросил я и вернул ему его же аргумент: – Ты же помнишь, что мне обещал?»

– Помню. Будет тебе месть. – Он задумался на несколько секунд и объявил: – Ладно, ложись спать. А я пока вопрос провентилирую.

Ко мне вернулся контроль, и я почувствовал, что Захребетник ушёл.

* * *

Утром в воскресенье даже золотой петух меня не стал будить. Словно понимал, что человек имеет право в свой законный выходной нормально выспаться. Так что я встал поздно, позавтракал и отправился гулять с Принцессой. Причём в прекрасном тихом одиночестве – Захребетник отсутствовал, и я мог думать всё что захочу, не слушая его шуточек и нотаций.

Домой мы вернулись уже после полудня. Зубов умчался куда‑то, и я решил обедать без него. Ирина Харитоновна подала чудеснейший борщ с пампушками, а на второе маршальские котлеты. Так что после трапезы я ушёл в свою комнату в абсолютно расслабленном настроении и собирался подремать часок. Вот только этому плану не суждено было сбыться.

«Подъём! – Захребетник явился именно в тот момент, когда я закрыл глаза. – Нас ждут великие дела!»

– Никуда я не пойду. У меня выходной!

«Вот сейчас не понял. Ты меня что просил? Разобраться с Басмановыми? Вот мы и поедем к ним в гости. Как раз всю семейку и застанем. У них сбор всего рода: то ли торжество семейное, то ли поминки. Так что всех сразу и накроем».

Глава 18
Седой патриарх

Я думал, что Захребетник сразу же потащит меня к Басмановым. Но он заявил, что сначала нужно подготовиться, перехватил управление и вытащил из тайника все кубики малахириума. Их у меня скопилось почти два десятка, и после возвращения с Урала я все зарядил с помощью подарка Хозяйки. Вот Захребетник и принялся «пить» из них силу, один за другим, не останавливаясь.

«Эй, алло! Ты не лопнешь?»

– Нормально. – Захребетник сыто икнул и взял последний кубик. – Мы же не на прогулку собираемся, а к Басмановым в гости. У них родовой Исток, силы в избытке, так что придётся активно работать магией.

Он «допил» малахириум и аккуратно сложил пустые кубики обратно в шкатулку.

– К тому же львиную долю силы я прямо сейчас использую.

К моему удивлению, он полез под шкаф и вытащил оттуда гантель, которую я вчера уронил со шкафа. Уселся за письменный стол, положил её перед собой и встряхнул руками, как пианист перед концертом.

– Ну‑с, приступим.

Его пальцы окутались зелёным свечением, и он принялся мять чугунную гантель, будто она была сделана из воска. Отщипнув, словно мягкое тесто, кусок металла, Захребетник раскатал его между ладонями в колбаску, сплющил в широкую полосу и согнул в виде небольшого разомкнутого обруча. А затем повторил, сделав также второй обруч. Оба они выглядели грубовато, словно вышли из‑под молотка неумелого кузнеца.

«Это что?»

– Браслеты, – Захребетник разглаживал податливый металл пальцами. – Разве не видно?

«И зачем? Кому ты их дарить собрался?»

– Дарить? – он рассмеялся. – Это для тебя, Миша.

«Эээ… Мне кажется, они несколько не в моём стиле».

– Ничего, ради прогулки к Басмановым потерпишь. – Он выложил браслеты перед собой, довольный сделанным. – Это, Миша, будет артефакт «плащ Яуджи», чтобы незаметно к ним пробраться.

Зеленоватое сияние вокруг пальцев исчезло, а получившиеся браслеты обрели положенную им твёрдость. Протерев их платком, Захребетник принялся накладывать на них сложные магические плетения. Этакое кружево, даже отдалённо не похожее на обычные Глаголы.

Едва закончив с узорами, он взял браслеты в обе руки и начал вливать в них силу. Много силы. Очень много силы! И такой мощью, что браслеты нагрелись и начали чувствительно обжигать ладони.

– Фух!

Захребетник бросил браслеты на стол, отряхнул руки и устало вытер вспотевший лоб платком.

– Всё, готово. Давай‑ка посмотрим, как они работают.

Он надел браслеты на запястья и подошёл к зеркалу. Скрестил руки и стукнул правым кольцом по левому.

Вокруг меня пробежала волна тусклых искр. И в следующее мгновение я стал прозрачным и невидимым. Вернее, почти невидимым – на том месте, где я должен был стоять, воздух дрожал, словно раскалённый. При желании мою фигуру можно было разглядеть, но только если знаешь, что искать взглядом. Да и то, если я замирал без движения, то и сам не мог обнаружить себя.

– А! Как тебе, Миша? Отличная маскировка!

Захребетник стукнул левым браслетом по правому и снова вернул видимость.

«Что же ты раньше браслеты не сделал? Они бы нам уже много раз жизнь облегчили».

– «Плащ Яуджи» – артефакт очень ограниченного действия. Силу он жрёт немерено и разряжается очень быстро. Думаю, максимум на сутки его хватит. А снова заряжать – вынь да положь десяток кубиков малахириума.

«Жаль, очень жаль».

– Нечего жалеть. Он ещё и очень вредный для человека. Особенно на мужское здоровье влияет, знаешь ли.

«Ну спасибо, удружил!»

– Ерунда, от одного раза тебе ничего не будет. Но как вернёмся, убери браслеты в свинцовую шкатулку, чтобы не фонили.

Он вернул мне управление и велел:

«Давай, бери, что нужно, и поехали. Помнишь тот каретный сарай, где ты возницу нанимал для поездки за воеводой? Нам снова понадобятся их услуги».

Сборы получились недолгие. Я достал из ящика комода револьвер, зарядил его и сунул в карман. Магия магией, а свинцовая пуля по‑прежнему очень убедительный аргумент. Даже Захребетник, видя мои приготовления, одобрительно хмыкнул.

Прежде чем уйти, я убрал со стола гантель и спрятал её обратно под шкаф. Выглядела она так, будто её понадкусывали, и могла вызвать лишние вопросы у горничной, если она заглянет ко мне с уборкой.

Каретный сарай я легко нашёл по старой памяти. Его хозяин узнал меня и расплылся в приветливой улыбке.

– Добрый день, господин! Как в прошлый раз?

Я кивнул и через десять минут уже ехал в удобном закрытом экипаже. Путь наш лежал на восток от Москвы. Где‑то там, недалеко от Павловского Посада, и находилась родовая усадьба Басмановых.

* * *

Последние пару вёрст до цели я проделал пешком, оставив экипаж возле берёзовой рощицы и наказав вознице ждать моего возвращения хоть сутки. Меланхоличный мужичок лишь кивнул и стал устраиваться на ночёвку на козлах. А я двинулся через вечерние сумерки, ориентируясь на светящиеся окна усадьбы.

Включать маскирующий артефакт я не торопился, чтобы не разрядить его раньше времени. Да невидимости и не требовалось: Захребетник прекрасно чувствовал живых существ, и мы обходили стороной и собак, и людей, попадавшихся навстречу. Так что уже через полчаса я добрался до входа на кухню, где ходили только слуги, стукнул правым браслетом о левый и невидимым прошмыгнул внутрь.

Внутри усадьба не отличалась ни особым богатством, ни размерами. Да и содержали её несколько небрежно, будто жалея денег на свежий ремонт. Ну и планировка оказалась запутанной, так что мне пришлось слегка поплутать, прежде чем я добрался до большого обеденного зала. Где и обнаружились все Басмановы в сборе.

Я пропустил слугу, вышедшего оттуда с пустым блюдом, и осторожно втёк внутрь. По указке Захребетника прочитал заклятие и полез на стену, обозревая собравшихся на поздний ужин людей.

Во главе стола сидел патриарх рода, седой грузный мужчина со стальным взглядом. Компанию ему составляли трое мужчин среднего возраста, видимо сыновья, их жёны, молодой человек несколько рассеянного вида, пожилая, не слишком богато одетая, женщина и мужчина лет пятидесяти с лицом пьяницы.

– Тупицы! – От мощного голоса седого только что стёкла в окнах не дрожали. – Сколько раз вам повторять, что так не делается!

– Отец, – старший из сыновей попытался его прервать, – они ни за что не догадаются…

Бац!

Седой хлопнул по столу ладонью.

– Умный стал, Кирюша? Давно тебе по мордасам твоими же грешками не возюкали? Забыл, как я твои погадки разгребал?

– Мы всё продумали, – влез другой сын. – Просчитали, как ты учил, честное слово.

– Придурки! Что вы там насчитали⁈

Женщины благоразумно молчали и прятали взгляды в тарелках, делая вид, что заняты едой. Пожилая родственница сидела тихо, как мышка, стараясь создать впечатление, что её тут вообще нет. Молодой человек думал о чём‑то своём, разглядывая темноту за широкими окнами. И только пьяница улыбался и то и дело наполнял свою рюмку, пил залпом и с удовольствием закусывал солёными груздями, запихивая их в рот целиком.

– Я сто раз повторял – служилых без моего ведома никуда не посылать. Мало вам мальчишки Скуратова? В прошлый раз чуть под гнев государя не подвели и снова не головой думаете, а задницей!

Бац!

Он снова ударил по столу, теперь уже кулаком. От удара его бокал свалился набок, и на скатерти расплылось тёмно‑красное пятно.

Седой скривился и откинулся на спинке стула. Дёрнул щекой и схватился за сердце.

– Папа, ну что же вы так!

Одна из невесток вскочила с места и кинулась к свекру.

– Вам же нельзя нервничать! Поберегите сердце!

Она схватила со стола бокал, налила в него воды из графина и быстро накапала туда из маленького флакончика.

– Вот, выпейте!

Её муж скривил губы и отвернулся в сторону. Остальные, как мне показалось, вздохнули с облегчением. Некоторые начали торопливо есть, а старший из сыновей налил себе из бутылки полный бокал и одним махом выпил.

Пока они так «развлекались», я прогуливался над их головами по потолку. Захребетник смотрел на каждого, оценивая магический потенциал и запоминая «запах».

«По одному их надо брать, – вынес он вердикт. – Сразу скопом мне с ними не справиться. Может, сынки у старика и дурные, но маги опытные, с полными резервами. К тому же их родовой Исток рядом, хорошо бы его сперва заблокировать».

– Спасибо, Настюш, – Седой облегчённо вздохнул и кивнул невестке. – Ты, наверное, иди к детям. Нечего тебе мою ругань слушать.

Женщина ушла, а седой обвёл остальных тяжёлым взглядом. Гнев его остыл, но раздражение так и осталось на лице.

– В общем так, детки мои дорогие. Придётся за вашу дурость наказать вас по‑отечески.

Сыновья переглянулись. Старший поморщился, другой опустил взгляд, а третий уставился в потолок. Прямо в то место, где сейчас находился я. Но взгляд у него был рассеянный, а я замер на месте, чтобы он не заметил даже малейшего движения воздуха.

– Содержание я урезаю вам вдвое.

– Отец! – Тот, что смотрел в потолок, дёрнулся и уставился на отца. – Но у меня же…

– У меня же, – передразнил его седой. – А у меня что, богадельня? Чтобы убогих кормить? В следующий раз думать будете, прежде чем делать.

«Уходим, – шепнул мне Захребетник. – Пойдём поищем Исток, он где‑то в доме должен быть».

Медленно, чтобы не выдать себя, я двинулся к дальнему выходу из зала. Уже не особо прислушиваясь к голосу ругающегося седого и возмущённым возгласам его наследников.

Я уже собирался перешагнуть на стену, когда снаружи дома что‑то громыхнуло.

Бубух!

«Стоп! – приказал Захребетник. – В угол, быстро! Прижмись к стене!»

– Кирюша! – Седой вскочил со своего места. – Это…

Голос патриарха потонул в страшном грохоте. Наружная стена особняка стала рушиться, рассыпаясь, словно песочная. А в образовавшийся проём ворвался сгусток огня. С диким визгом, оставляя за собой дымный хвост, будто комета, комок пламени ринулся к седому.

Тот вскинул руки, создавая перед собой магический щит. Но не успел.

Огненный сгусток сломал едва появившуюся магическую вязь. И врезался в грудь седому так, что того окутало пламенем и отбросило через всю комнату, с размаху впечатав в стену. Седой патриарх завалился на пол и остался лежать без движения.

– Щиты! Быстро!

А вот его старший сын оказался быстрее. Поднял магический щит, да ещё и братьев сумел организовать для создания общей обороны. А с ними в одном ряду стоял и молодой человек, сменивший рассеянность на злость. Так что когда на них обрушился массированный удар колдовством и выстрелы обычного оружия, они смогли от них защититься. Да к тому же в ответ ударили магией, причём чем‑то убойным, так что снаружи усадьбы полыхнуло огнём и послышались надрывные крики.

Но не всем, сидевшем за столом, повезло. Пожилая родственница сидела слишком далеко, и щиты её не прикрыли. Беднягу будто ударил невидимый жнец, и она осела безвольной куклой.

Пьяницу тоже никто не думал прикрывать. Но он оказался не так прост и мгновенно сориентировался. Перевернул стол, запрыгнул за него и залёг на полу. Так что его слегка присыпало щепками, но ни единой царапины он не получил.

Своих жён братья спрятали у себя за спинами, надёжно укрыв щитами. Но одна из женщин запаниковала и с криком рванула к выходу из зала.

– Куда⁈ Назад, дура!

Но было поздно. Её на бегу срезали пули, и она упала на пол уже бездыханная.

– Бей!

Старший из братьев указал в сторону снесённой стены.

– Все вместе! Разом!

И они грохнули. Да так, что у меня уши заложило, а остатки стены разлетелись в пыль. Не знаю, что стало с нападающими, но ответы на огонь стали гораздо слабее, а щиты Басмановых восстанавливались всё сильнее.

– Вперёд! – старший махнул рукой. – Добьём их!

Они начали постепенно двигаться вперёд, прикрывая друг друга и атакуя противника. Мне с потолка не было видно, с кем они воюют, только смутные силуэты на фоне огня и вспышек выстрелов, обычных и магических.

– Да! Сделаем их!

Молодой человек, окрылённый успехом, слишком сильно выдвинулся вперёд. И тут же мощный колдовской удар превратил его грудь в кровавое месиво. Мёртвое тело рухнуло на дымящиеся доски паркета и затихло.

А следом смерть настигла одного из младших братьев Басмановых. Неприятное, чёрно‑серое заклятие пробило его щит и ударило в бок. Заставив живую плоть расплескаться обугленными каплями.

Вдвоём братья уже не могли атаковать с тем же напором, а через пару минут и вовсе ушли в глухую оборону.

«Тебе нравится?»

– Что?

Я закашлялся. В воздухе становилось всё больше дыма и колдовской юшки. Да так, что у меня страшно першило в горле и хотелось поскорее выбраться с места схватки.

«Я спрашиваю: тебе нравится? Вот она, твоя месть. Чужими руками, правда, но Басмановых убивают. Всех до одного. Ты доволен?»