Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 121 (всего у книги 128 страниц)

Глава 17
Грузинские князья

– Не могу знать, – объявил слуга.

Я понял, что чувствует он себя неловко. Видимо, нечасто старику приходилось врать.

– Жаль, – громко, в полный голос, повторил я. – У меня есть что сообщить доброй знакомой его превосходительства, Агнессе Леопольдовне. Я вот уж полдня безуспешно пытаюсь до неё дозвониться. Хотел спросить у его превосходительства – быть может, совершенно случайно, он сегодня увидит эту достойную даму?

Слуга растерялся окончательно.

– Не могу знать, – пробормотал он. – Но вы не волнуйтесь, Михаил Дмитриевич. Как только его превосходительство появятся, я сразу же…

– Я здесь, – объявил Репнин.

Он вышел в прихожую, запахивая халат.

Я – опять же, совершенно не специально! – заметил, что рубашка под халатом расстегнута, да и сам генерал имеет вид несколько взъерошенный. Глаза его горели молодым огнём.

– Я уж вернулся, Макар, и прилёг вздремнуть, – бодро сказал Репнин слуге. – Ты просто не заметил.

Слуга открыл было рот, но тут же его закрыл.

– Что случилось, Михаил Дмитриевич? – повернулся Репнин ко мне. – Вы разыскиваете Агнессу Леопольдовну, верно я услышал?

– Совершенно верно.

– В таком случае вам исключительно повезло. Агнесса Леопольдовна любезно обещала зайти ко мне сегодня вечером выпить чаю.

– Вот как? – обрадовался я, старательно не глядя на висящую на вешалке накидку.

– Да‑да, она вот уж скоро должна появиться! Через час, полагаю. У вас к ней какой‑то срочный вопрос?

– Нет‑нет, ничего срочного. Даже если Агнесса Леопольдовна появится, например, через два или три часа – ничего страшного, – так же громко сказал я. – Вас не затруднит прислать ко мне Макара, когда она зайдёт? С вашего позволения, я бы тоже заглянул.

– Конечно, Михаил. Буду рад!

Генерал потряс мне руку и выпроводил.

* * *

«Ничего не говори!» – предупредил я Захребетника, усаживаясь в автомобиль, чтобы перегнать его к дому.

«Даже не собирался, – гоготнул он. – Что тут скажешь? Репнину только позавидовать остаётся. Хоть у кого‑то с личной жизнью никаких проблем».

«Нет, ну я всё понимаю… Но Репнин старше моего отца! И Агнесса Леопольдовна от него недалеко ушла».

«Ой, держите меня! – фыркнул Захребтеник. – „Старше отца“! Твоему отцу пятидесяти не было. Тоже мне возраст. Это пока тебе самому двадцать, такие, как Репнин и Агнесса, стариками кажутся. А доживёшь до их лет – поглядим, как запоёшь».

Дома, поужинав и дожидаясь, пока Репнин пришлёт слугу, я принялся собирать вещи.

Первое, что уложил в чемодан, – свои личные кубики малахириума и Каменный цветок, вспомнив добрым словом Хозяйку. Захватил также оружие, подаренное Кинокефальским, и старинный отцовский перстень.

Золотого петушка я решил с собой не брать, хоть в командировке отдохну от его воплей. Хотя, справедливости ради, золотые яйца рядом с петухом время от времени появлялись. За то время, что прошло после моего возвращения с Урала, их набралось уже четыре штуки, я складывал золотые самородки в шкатулку, где хранил малахириум.

В процессе сборов в комнату, открыв дверь головой, вошла Принцесса и неодобрительно посмотрела на открытый чемодан.

– Собираюсь, – объяснил я. – Уезжаю в командировку. Но скоро вернусь, ты даже соскучиться не успеешь.

– Гав! – категорически объявила Принцесса.

После чего улеглась поперёк открытого чемодана прямо на вещи и принялась сворачиваться клубочком.

– Эй! – возмутился я. – Ну‑ка, отойди! Ты мешаешь.

– Гав! – обиженно сказала Принцесса.

– Нет, и не проси. Тебя я с собой не возьму.

– Гав!

– Да как ты не понимаешь? Там жара, а у тебя вон какая шкура. Ты в ней испечёшься заживо.

– Гав!

«Она не уйдёт, пока ты не пообещаешь взять её с собой», – прокомментировал Захребетник.

«Давно ты заделался переводчиком с собачьего?» – буркнул я.

«Да тут много ума не надо. И вот что я тебе скажу, Миша: собачка лишней не будет».

«Ты с ума сошёл? Поездом до Самары, потом на другом поезде до Самарканда, и везде собаку с собой тащить?»

«Ничего. До Урала дотащил, не развалился».

– Гав! – подтвердила Принцесса.

– Сговорились, да? – проворчал я. – Ладно, Пуся. Слезь с чемодана, я подумаю.

– Михаил Дмитриевич! – Ирина Харитоновна, в отличие от Принцессы, всегда стучалась перед тем, как заглянуть в комнату. – Там пришёл Макар, денщик Репнина. Говорит, что его превосходительство просят вас пожаловать в гости.

* * *

Место возможного свидания – такого, где я мог бы встретиться с Лизой не на виду у всех и вместе с тем не нарушая приличий, – мы с Репниным и Агнессой выбирали долго, отбрасывая варианты один за другим.

В итоге Агнесса просмотрела афишу, напечатанную в газете, и сказала, что мне повезло: завтра в Оперном театре дают «Ромео и Джульетту». Почему бы Елизавете Фёдоровне не пожелать посетить спектакль? Она, Агнесса, будет сопровождать великую княжну, а Афанасий Степанович может составить им компанию. Сидеть они будут в царской ложе – куда не пускают никого, кроме членов царской семьи и их приближенных.

– А вы уверены, что никто другой из царской семьи не захочет присоединиться? – спросил я.

– Совершенно уверена, – кивнула Агнесса. – Государыня не любительница балетов, а Пётр Алексеевич посещает театры лишь тогда, когда этого требует придворный этикет. Владимир Алексеевич – вот тот пошёл бы с удовольствием! Он известный знаток и ценитель балетов… Хотя, между нами говоря, не столько хореографии, сколько балерин. Но великий князь вряд ли посетит спектакль. О причине вы, полагаю, знаете.

– Слышал краем уха, – подтвердил я.

– Вы, Михаил, опоздайте к началу спектакля не менее чем на полчаса, – посоветовал Репнин. – К тому времени зрители будут уже в зале, ни на кого знакомого не натолкнётесь. А театральных служащих я предупрежу, что чуть позже к нам присоединится мой племянник.

* * *

На следующий вечер, закончив дела на службе, я сидел в царской ложе рядом с Лизой. Оказалось, что ложа весьма вместительна – четыре ряда широких, удобных кресел по четыре в каждом.

Репнин и Агнесса сидели на переднем ряду и старательно не оборачивались к нам, сидящим на заднем.

– Как хорошо, что мы увиделись, Михаил Дмитриевич, – прошептала Лиза. – Я и сама собиралась искать встречи с вами. Дело в том, что я тоже в скором времени уезжаю.

– Вот как? Куда же?

– В Кисловодск.

– Да не может быть! Вас‑то за что? – вырвалось у меня.

Лиза посмотрела с недоумением, потом рассмеялась.

– Нет‑нет, это не то, что вы подумали! Но по вашей реакции я поняла, что разъяснения не требуются. Вы знаете, что бабушка и Владимир Алексеевич находятся в Кисловодске не по доброй воле, верно?

– Знаю, потому и удивился. Уж вы‑то дворцовыми интригами никогда не грешили.

– Именно. Потому дядюшка и попросил меня посетить Кисловодск. Мне он доверяет. А бабушке и Владимиру Алексеевичу… – Лиза покачала головой. – Ох, Михаил Дмитриевич! Если бы вы знали, как это всё неприятно. Ведь государь и Владимир Алексеевич – родные братья! В нас течёт одна кровь. А тут ещё и бабушка.

– Понимаю, что неприятно, – вздохнул я. – Но если хотите знать моё мнение: в данном случае Пётр Алексеевич прав. Доверять вашей бабушке и великому князю не стоит.

– Да, я знаю. – Лиза вздохнула. – Владимир Алексеевич слабоволен, он легко поддаётся влиянию. Зато у бабушки хитрости и амбиций более чем достаточно. Потому я и еду в Кисловодск, буду присматривать за ними обоими.

– Будьте осторожны, – не сдержался я. – С такой роднёй никаких врагов не надо.

Лиза грустно улыбнулась.

– О, не беспокойтесь обо мне. Бабушка, разумеется, поймёт, для чего я приехала, но предпринимать что‑либо в отношении меня не рискнёт. Ведь об этом сразу же станет известно государю. А он ясно дал понять и ей, и Владимиру Алексеевичу: ссылка в Кисловодск – последнее предупреждение, другого уже не будет. К тому же еду я не одна, меня будет сопровождать Андрей Павлович Трубецкой. Он опытный политик и сильный маг. Государь ему всецело доверяет.

– А вот это очень хорошо, – обрадовался я.

Трубецкой – один из Братства кольца. Он постоянно на связи с другими людьми, тоже очень влиятельными, а главное – преданными государю. Лиза об этом не знает, но лучшего сопровождения для неё, пожалуй, не придумаешь.

– Надолго вы едете?

– Пока неизвестно. Но ведь и вы не знаете, насколько затянется командировка?

– Увы.

Мы дружно вздохнули.

Рука Лизы давно уже лежал в моей. На сцене Ромео подхватил и закружил Джульетту. Лиза прильнула ко мне.

* * *

Коллегия в лице милейшей Софьи Андреевны на билетах для нас экономить не стала. И я, и близнецы ехали в вагоне первого класса.

Вышколенный проводник в форменной тужурке и белоснежных перчатках при виде Принцессы не выказал ни малейшего удивления, лишь выразил надежду, что путешествие ей понравится.

Зато Зубов, настоявший на том, чтобы нас проводить, когда на перроне появились близнецы, сначала часто заморгал, а потом протёр глаза.

– Скажи, Миша, это ведь не у меня в глазах двоится? – спросил он.

Вопрос был задан шутливо, но некоторую тревожность в интонации я ощутил. И не удержался от небольшого розыгрыша.

– Что двоится? О чём ты?

Я посмотрел на близнецов, изображая удивление. Зубов заморгал совсем уж ошалело.

Близнецы, обожавшие такие шутки, мгновенно подхватили игру. Подойдя ко мне, они приняли одинаковые позы и в один голос произнесли:

– Здравия желаю, ваше высокоблагородие!

– Ох, – ухватившись за мой рукав, пробормотал Зубов. – И ведь выпил‑то вчера всего ничего…

Я не выдержал и расхохотался.

– Всё в порядке, Григорий. Знакомься: это Борис, а это Леонид. Они близнецы.

Зубов шумно выдохнул.

– Да ну тебя, Миша, право! Разве можно так пугать?

Пока я уговаривал Зубова не обижаться, близнецы рассматривали Принцессу.

– А это и есть ваша знаменитая собака, Михаил Дмитриевич?

– Она самая.

Я был готов к тому, что Распашные спросят разрешения погладить Пусю и начнут бормотать слова умиления – как это происходило с большинством тех, кто впервые видел Принцессу и не боялся. Но ничего подобного не случилось. Вместо этого близнецы присели перед Пусей на корточки и наклонили головы – один вправо, другой влево.

Принцесса насторожено тявкнула.

– Нет‑нет, – заверил её один из близнецов. – Об этом не беспокойся, на твоего хозяина мы не посягаем.

– Даже ехать будем в другом купе, – добавил второй.

Принцесса удовлетворенно заворчала и улеглась у моих ног.

– Жарко, да? – сочувственно спросил то ли Борис, то ли Леонид – глядя, как собака вывесила язык и часто, тяжело дышит.

День клонился к вечеру, но было ещё душно. Вечерняя прохлада наступать не спешила.

– Эй, любезный, – окликнул другой Распашный проводника. – Будь добр, раздобудь для собачки воды.

– Сию секунду‑с.

Проводник снова ни единым мускулом не выразил удивления.

Вскоре перед Принцессой появилась большая жестяная миска с водой. Собака с жадностью набросилась на неё.

– Спасибо! – от души поблагодарил Распашных я.

– Рады стараться, ваше высокоблагородие!

– А вы что же, собачий язык понимаете? – заинтересованно спросил Зубов.

Теперь он выглядел не особенно удивлённым. Видимо, после того, как имел честь познакомиться с волколаком – сотрудником Тайного приказа, решил, что от меня и моих сослуживцев можно ожидать чего угодно.

– Да тут, видите ли, какое дело. Наш папаша был индийским факиром, – знакомо переглянувшись с братом, начал то ли Борис, то ли Леонид. Но увидел, как я сурово сдвинул брови, и дурака валять перестал. – Мы росли на цирковой арене, нас с самого рождения окружали животные, – объяснил он.

– И это были не только прыгающие через обруч пудели и говорящие попугаи, – добавил другой близнец.

– Иной раз, дразня медведя или тигра, мы чересчур усердствовали. В этом случае приходилось очень быстро соображать, когда пришла пора спасаться бегством.

– Вот так мы и научились понимать намерения зверей.

– Занятно, – одобрил Зубов. – Это вы молодцы! А спросите у Принцессочки, она будет по мне скучать?

Он умильно посмотрел на лакающую воду Принцессу.

Близнецы вопросительно взглянули на меня. Я чуть заметно кивнул.

– Будет! – заверили в один голос Распашные.

Зубов растроганно всплеснул руками и кинулся к Принцессе с объятиями.

* * *

После путешествия на Урал я на всякий случай готовился к тому, что и эта дорога без приключений не обойдётся, однако путь до Самары прошёл на удивление гладко.

Близнецы, как я внезапно узнал, были не только отличными боевыми магами, но и опытными, исключительно приятными попутчиками. О каждой станции они заранее узнавали у проводника, что это за место и как долго продлится остановка, успеем ли мы погулять с Принцессой. У торговок на перроне Распашные покупали свежие бублики, вяленую рыбу, пирожки и малину, всё это было неизменно вкусно.

А в вагоне‑ресторане они обзавелись приятным знакомством в лице двух симпатичных барышень.

– Наш папаша – грузинский князь, – услышал я, проходя мимо их столика. – Мы выросли на Кавказе в окружении бурных рек, высоких гор и кипучих страстей…

Барышни слушали рассказ, затаив дыхание.

Борис заметил меня и умоляюще приподнял очки. Я махнул рукой – в данный момент вы не на службе, развлекайтесь.

Поезд шёл строго по расписанию, нигде не задерживался, и через сутки с небольшим мы прибыли в Самару. Далее нам предстояло сойти и пересесть на поезд, идущий в Самарканд, – он отправлялся утром следующего дня.

Глава 18
Зита и Гита

Проводник пожелал нам счастливого пути. На перроне вагон первого класса уже поджидали носильщики.

– Вы бывали тут прежде, ваше высокоблагородие? – сдвинув очки на нос и оглядывая поверх них носильщиков, спросил у меня Леонид. – Предпочтения по гостиницам есть, или прикажете нам всё устроить?

– Нет, не доводилось бывать. Если вы озаботитесь поиском гостиницы, буду благодарен.

Леонид кивнул.

– Эй, любезный! – тут же окликнул носильщика Борис.

Вскоре солидный бородатый мужик в холщовом фартуке и фуражке железнодорожника толкал перед собой тележку с поклажей, а близнецы его расспрашивали.

– А что, любезный, есть у вас в городе приличная гостиница?

– Как не быть, – степенно отвечал мужик.

Расспросив носильщика, близнецы уверенно назвали извозчику адрес: гостиница «Бристоль».

– Вы, Михаил Дмитриевич, езжайте вперёд, а мы за вами. Чего всем в одну пролётку набиваться? – сказал Борис.

– Заодно мы, пока тут, сбегаем разузнаем про завтрашний поезд, – добавил Леонид. – Всё ли в порядке, точно ли по расписанию придёт. Да к тому же…

Он не договорил, вдруг замолчав на полуслове.

– Ты чего, Лёнька? – удивился Борис.

– Ничего, – пробормотал Леонид. – Так что‑то, в горле пересохло.

Но рука его судорожно сдвинула на нос очки. А очки Бориса, когда посмотрел туда же, куда и брат, будто сами собой поползли вверх.

Я проследил за взглядами близнецов.

«Ха, – прокомментировал Захребетник. – Влипли, очкарики!»

На афишной тумбе висел ярко раскрашенный плакат.

«Всемирно известная цирковая феерия несравненной Аграфены Распашной! Дрессированные тигры и львы, глотатели огня, весёлые клоуны и воздушные гимнасты! Только одно представление! Спешите видеть!»

Плакат украшал портрет белокурой дамы в расшитом блёстками трико, плаще и цилиндре. Дама сидела на огромном барабане, положив руки на шеи двум белым тиграм. У ног дамы лежал, разинув пасть, огромный гривастый лев.

– Самсон, – глядя на льва, мрачно проговорил Борис.

– Зита и Гита, – также мрачно обронил Леонид.

– Угу, – сказал я. – Если Самсон – это лев, то Зита и Гита – тигрицы, правильно я понимаю? Они не плод вашего воображения, существуют в реальности? А эта прелестная дама – ваша матушка?

– Она самая, – дружно вздохнули близнецы.

– Вы как будто бы не очень рады, что случай столкнул вас здесь…

– Рады, – заверил Борис и постарался согнать с лица унылую мину.

– Ещё как! – также уныло подхватил Леонид. – Отчего же нам не радоваться? Если позволите, Михаил Дмитриевич, мы навестим матушку.

– Разумеется, – кивнул я, – бегите хоть сейчас!

– Нет‑нет, – поспешно, в один голос отказались близнецы.

– Сейчас она готовится к представлению, – пояснил Леонид. – Не хотелось бы её отвлекать.

– Скажи, любезный, а где поставили цирковой шатёр? – спросил вдруг у извозчика Борис.

– Дак на Александровской площади, где все ярмарки проходят, – отозвался мужик.

– Ага… А гостиница «Бристоль» далеко ли от этого места?

– Никак нет, ваше благородие. Рукой подать, окна на самую площадь выходят.

Братья переглянулись.

– Угу, – сказал Борис. – А вот есть ещё, говорят, у вас гостиница «Причал». Она далеко ли от Александровской площади?

– Вот эта уже подальше будет, за Новой бухтой. Ежели пешком, то далековато.

– Отлично! – обрадовался Леонид. – Вези туда.

– А в «Бристоль», стало быть, не надо? – удивился извозчик.

– Нет, – категорически отрезали близнецы.

– В «Причале», Михаил Дмитриевич, собачке вашей будет удобнее, – повернувшись ко мне, пояснил Борис. – Набережная рядом, гулять хорошо.

– Свежий воздух, опять же, – подхватил Леонид. – А в «Бристоле», ежели она окнами на ярмарочную площадь выходит, такой шум‑гам будет стоять, что не выспитесь толком.

– И собачке, опять же, для нервов не полезно. Где там с ней гулять в этакой толпе?

Я, разумеется, не мог не понять, что внезапная забота о крепости моего сна и нервическом состоянии собачки – всего лишь следствие. Причина в том, что близнецы по какой‑то причине желают оказаться подальше от своей нежной матушки… Но рассудил, что это их личное внутрисемейное дело.

В конце концов, мне‑то какая разница, в какой гостинице остановиться на одну ночь, если носильщик уверял, что «Бристоль» и «Причал» одинаково хороши? Да к тому же Принцессе вдали от толпы и впрямь будет удобнее. И гулять по набережным она обожает.

Извозчик повёз нас в «Причал».

* * *

Гостиница и впрямь оказалась очень приличной. Двухэтажной, с высокими зеркальными окнами, нарядными балкончиками и просторной открытой террасой.

Над террасой трепетали на летнем ветерке полосатые маркизы, там был устроен ресторан. Журчал фонтанчик с питьевой водой, белели крахмальные скатерти. Ресторан был пуст, но постепенно заполнялся людьми – время приближалось к обеденному.

Пока мальчишка, одетый в ливрею, затаскивал в гостиницу мой чемодан, я просмотрел меню, лежащее на подставке у входа, и решил, что от добра добра не ищут. Обедать буду тут.

Милейшая барышня, стоящая за стойкой гостиницы, предложила выпить лимонада, пока она будет переписывать мои данные в гостевой журнал. Принцессе девушка приветливо улыбнулась и сказала, что у них давно не было таких очаровательных постояльцев.

Пока барышня занималась своей работой, появились Распашные. Они доложили, что все узнали, завтрашний поезд обещают подать по расписанию, и попросили поселить их непременно во втором этаже.

– Прошу прощения, но во втором этаже нет свободных номеров, – сверившись с журналом, сказала барышня. – Но вы не беспокойтесь, господа! Первый этаж гораздо комфортнее, там прохладно даже в жару. Номера в первом этаже стоят дороже, но для вас мы готовы…

– Так‑таки нет? – перебил её Борис. Он облокотился о стойку и приподнял очки.

– Неужели ничего нельзя придумать? – опершись о стойку рядом с братом, поддержал Леонид.

– Вы уж постарайтесь, сударыня!

– Мы желаем непременно во втором этаже.

– Да зачем вам второй этаж? – вмешался я.

Близнецы переглянулись.

– Это связано… – медленно начал Борис.

– С отправлением религиозного обряда! – просиял Леонид.

– Да‑да, – обрадовался изобретательности брата Борис. – Мы дали зарок и во что бы то ни стало должны его выполнить.

– О, – изумилась гостиничная барышня.

А я с сомнением покачал головой. Негромко, чтобы она не услышала, обронил:

– Мы, кажется, договаривались, что меня вы своими фантазиями потчевать не будете.

– Так надо, Михаил Дмитриевич, – тихо сказал Леонид и умоляюще прижал руки к сердцу.

– Пожалуйста, дозвольте нам жить во втором этаже, – присоединился Борис. – Поверьте, ваше высокоблагородие, так оно для всех лучше будет!

Я пожал плечами.

– Да я‑то не возражаю, живите где хотите. Только вам же сказали: свободных номеров нет.

– О, это не страшно!

– Это мы сейчас договоримся!

И действительно, не прошло пяти минут, как барышня клятвенно пообещала Распашным немедленно после выселения некоего коммивояжера предоставить им освободившийся номер. Произойдёт это примерно через час, господа пока могут выпить на веранде чаю или прохладительные напитки.

Я против заселения в первом этаже совершенно не возражал, и мальчишка в ливрее потащил мои вещи в комнату. С близнецами мы договорились встретиться за обедом здесь же, в ресторане.

Номер оказался угловым, в два окна, просторным и уютным. Принцесса немедленно развалилась на круглом пушистом ковре перед кроватью. Я, достав из чемодана самые необходимые вещи, умылся и присел к столу. С удовлетворением отметил, что письменный прибор в порядке, чернильница полна, а в ящике стола лежат почтовая бумага и конверты.

Я набросал текст телеграммы, чтобы после обеда отправить её Коршу. Затем придвинул к себе другой лист и принялся сочинять письмо дяде. До отъезда я не успел ему написать, что отправляюсь в командировку, а старик не раз просил сообщать обо всех моих делах и перемещениях.

Объяснял он это тем, что у себя в провинции помирает со скуки – всех событий за последние две недели: у соседа разродилась вороная кобыла, – но я‑то знал, что дело не в этом. Николай Никанорович переживал обо мне как о родном сыне, и ему действительно было интересно всё, что со мной происходит. К тому же мы принадлежали одному ведомству, говорили на одном языке, и мне не приходилось в письмах давать пояснения кто да что.

Углубившись в письмо, в окно я не смотрел и от внезапно раздавшихся воплей едва не подпрыгнул.

Кричали на улице. Я подбежал к окну.

Принцесса вскочила на ноги и залаяла. Шерсть у неё на загривке поднялась дыбом – собачьему чутью было доступно то, что я, человек, увидел лишь после того, как выглянул в окно. А когда выглянул, в первый момент остолбенел от неожиданности.

По веранде ресторана метались тигры. Два огромных белых тигра переворачивали столы и стулья, расшвыривали могучими лапами посуду и фикусы в кадках. Из опрокинутого уличного фонтанчика текла вода, смешиваясь с вином из разбитых графинов.

В момент, когда я выглянул, тигры бросились на окна первого этажа. Полосатые маркизы, закрывающие их, в один миг оказались изодранными в клочья. Зазвенели выбитые стёкла.

Обедающие гости с веранды успели разбежаться. Судя по тому, что на поле боя я никого не видел, пострадавших не было. По крайней мере, серьёзно пострадавших, таких, кто не сумел убежать.

А тигры явно стремились пробраться в гостиницу. Дверь, ведущую в неё, кто‑то успел запереть. Первая атака не удалась, и тигры бросились на окна – но те ощерились осколками выбитого стекла.

Тигры, оценив диспозицию, вернулись к двери. Под их слаженной, стремительной атакой содрогнулись стены. Стало ясно, что долго дверям не продержаться.

«Милые кошечки», – прокомментировал Захребетник.

«Милее некуда, – проворчал я. – Уверен, что хозяин гостиниц в обмороке лежит от восхищения».

Я открыл окно и выпрыгнул на улицу.

До сих пор сражаться с разъяренными тиграми мне не доводилось. Убивать животных я не хотел, но и позволить им ворваться в гостиницу, наполненную людьми, не мог.

Я рассчитывал на эффект неожиданности, но как только выбрался из комнаты, тигры прекратили кидаться на дверь и обернулись ко мне.

Тональность их оглушительного рычания сменилась, из яростного оно стало угрожающим. Тигры смотрели на меня, но приближаться не спешили. Они как будто сами не понимали, отчего не кидаются и не рвут меня в клочья.

«Боятся, кошки драные, – прокомментировал довольный Захребетник. – Все они из одного теста, и наплевать, сколько весят!»

А рядом со мной вдруг раздался негодующий лай. У моих ног стояла Принцесса.

– А ты как здесь оказалась? А ну, иди обратно! – накинулся я на собаку.

Но Принцесса отступать даже не думала. Должно быть, выпрыгнула вслед за мной из окна.

– Ладно, – решил я. – Раз уходить не желаешь, будешь помогать. Я накину сеть на того тигра, что слева, а ты хватай того, что справа. Одной сетью я их не удержу, мне понадобится пара лишних секунд. Задача ясна?

Принцесса уверенно гавкнула.

Я поднял руку, сплетая заклинание.

– Михаил Дмитриевич! Нет! Не убивайте!!!

Голос раздался сверху. Близнецы стояли на крыше.

Когда и как там они оказались, я понятия не имел, но мгновенно стало ясно одно: вот за кем сюда явились тигры.

При звуке голоса то ли Бориса, то ли Леонида они бешено зарычали и выскочили из‑под навеса веранды, едва не сметя нас с Принцессой.

– Зиточка! – раздалось сверху. – Гиточка! Ну чего вы?

– Подумаешь, жестянки к хвостам привязали!

– Это было двенадцать лет назад!

– И мы извинились, между прочим!

– Вы что, всё ещё злитесь?

Вопрос, на мой взгляд, был излишним. По виду тигриц было ясно, что они не просто злятся, а разъярены до крайности.

Одна из них высоко подпрыгнула и ухватила лапой волнистый край маркизы. Когти впились в материю, реечное перекрытие затрещало. Навес провалился вниз, на перевёрнутые столы.

– Ну что ж вы так неаккуратно, – посетовал один из близнецов. – Ай‑яй‑яй!

Тигрицы вместо ответа дружно прыгнули на провалившийся навес. Следующим прыжком они оказались бы на крыше, и я снова поднял руку, плетя заклинание, но моё вмешательство не понадобилось. Навстречу взбешённым тигрицам устремились магические сети.

Полосатые фурии, не долетя до близнецов буквально сажень, рухнули на землю, опутанные заклинаниями.

А следом с крыши прыгнули Распашные. Один из них оседлал Зиту, другой Гиту. Тигрицы продолжали рычать, но поделать уже ничего не могли.

С улицы донёсся свисток городового. Он удерживал в отдалении толпу зевак, не позволяя им приближаться к гостинице.

Раздался стук копыт, и в следующую секунду из‑за толпы вылетел всадник – верхом на чёрном скакуне, в развевающемся за плечами плаще.

Конь остановился рядом с нами как вкопанный. Всадник спрыгнул на землю и оказался стройной белокурой женщиной в расшитом блёстками трико.

– Негодяи! – приветствовала сыновей несравненная Аграфена Распашная.

Она подошла к одному из них, сидящему на тигрице, и носком блестящего сапога отвесила ему пинок. Второй пинок достался второму сыну.

– Мы не нарочно, матушка! – взмолился Борис, приподнимая очки. – Клянёмся, мы не знали, что вы здесь!

– Это случайно вышло! – поддержал брата Леонид, сдвигая очки на нос.

– Молчать! – прикрикнула Распашная. – Как вы, мои миленькие? Что это с вами? – Она, мгновенно изменив интонацию, склонилась над тигрицами. – Чем вы их связали, подлецы? Им же больно! Отпустите немедленно!

– Прошу прощения, сударыня, – вмешался я. – Ваши животные представляют угрозу жизни и здоровью населения. Борис и Леонид действовали по моему распоряжению. Меня зовут Михаил Скуратов, я представляю Коллегию Государевой Магической Безопасности.

Распашная выпрямилась, отбросила с лица белокурые пряди и оглядела меня с головы до ног.

– Ваша внешность производит приятное впечатление, сударь, – объявила она. – Надеюсь, что и разумом вас Бог не обделил. Прикажите этим двум подлецам немедленно освободить моих девочек.

– Ваши, с позволения сказать, девочки, сударыня, учинили этот погром, – я обвёл рукой разрушенный ресторан. – Слава богу, что обошлось хотя бы без жертв. И вы мне предлагаете их отпустить?

– Ох, ну разумеется! – Распашная досадливо всплеснула руками. – Теперь‑то уж они ничего не сделают. Я ведь здесь.

– Михаил Дмитриевич, бояться нечего, – подтвердил Борис. – Матушку Зита и Гита слушаются.

– Хм‑м. Ну что ж…

На всякий случай я сначала накрыл тигриц магической клеткой, и лишь потом близнецы убрали сети. Но тигрицы, услышав голос Аграфены Распашной, успокоились словно по волшебству. Освободившись от сетей, они сели смирно, и теперь уже мне пришлось уговаривать Принцессу – чтобы не рычала.

* * *

Вслед за Аграфеной Распашной возле ресторана появились ещё двое её сыновей: здоровенный силач Авдей и фокусник Ираклий. Авдей вместе с близнецами принялся устранять погром на веранде. Ираклий, ухватив за локоть хозяина гостиницы, убеждал его, что ущерб заведению нанесён совершенно незначительный.

– К вам сюда экскурсии ходить будут, сударь мой, вот увидите, – бархатным голосом уговаривал хозяина Ираклий. – Дверь я бы на вашем месте ни в коем случае не менял. Вы только взгляните, какие великолепные следы когтей! Ни в одной гостинице таких нет. А мы вам и вашему семейству контрамарочки дадим на представление…

Распашная отвела в сторону меня.

– Вы уж с ними построже, Михаил Дмитриевич, – понизив голос, попросила меня она. – Такие сорванцы, с самого детства спасу нет! Были бы они обычными детьми, я бы справилась, не сомневайтесь. Но ведь магия, будь она неладна! В наследство от папаши досталась, а я против магии ничего поделать не могу. Это на арене я – богиня, а в жизни‑то обычная женщина. Пришлось все свои связи подключить, чтобы Борьку с Лёнькой в кадетский корпус пристроить. Там хоть было кому за их выкрутасами приглядывать.

– Борис и Леонид – великолепные боевые маги, – сказал я. – Они прошли строжайший отбор и заслужили право служить в Государевой Коллегии. Вы можете гордиться сыновьями, сударыня.

– Да кто же сказал, что я ими не горжусь? – Распашная с умилением взглянула на близнецов, прилаживающих на прежнее место фонтан. – А что поругиваю иной раз – так это я любя! Да и то сказать, кто бы на моём месте не бранился? Это ж надо было додуматься – Зитушке и Гитушке к хвостам консервные банки привязать! А тигры, господин Скуратов, чрезвычайно злопамятны. Борьку с Лёнькой они с тех пор за десяток вёрст чуют. Прямо во время репетиции сорвались с мест – да как понесутся! Но других людей мои девочки бы не тронули, это вы не сомневайтесь. Им Борька с Лёнькой были нужны.

– Да уж. Я так и понял.

– Мы, Михаил Дмитриевич, потому и жильё просили во втором этаже, чтобы за улицей наблюдать, – подал голос один из близнецов.

– Мы бы раньше поспели, да как на грех у чёрного входа задержались. Хотели на дверь магическую защиту поставить, а там мясник с товаром для кухни приехал, мешал, – добавил второй.

– А вы не лезьте, когда взрослые разговаривают! – прикрикнула на сыновей Распашная. – Борька, ну вот куда ты смотришь? Ставь ровнее! С твоего краю фонтан перекосило.

Этой даме, в отличие от всех прочих, особые приметы для различения близнецов не требовались.

Борис и Леонид отправились провожать матушку.

Аграфена Распашная шла посреди улицы, а перед ней вышагивали тигрицы – заставляя изумленных прохожих замирать на тротуарах. Следом вёл в поводу чёрного жеребца силач Авдей, в седло уселся Ираклий. А Борис и Леонид семенили по бокам от матушки и что‑то ей наперебой рассказывали. Выглядели они абсолютно счастливыми.