Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 128 страниц)

Глава 15
Прислуга

Пока второго артефактора вели в допросную, я попросил надзирателя принести кое‑что, сунув ему полтину. Тот понимающе кивнул и быстро организовал пару стаканов, заварку, чайник с кипятком и каких‑то пирожков. Захребетник, наблюдая за моими приготовлениями, только хмыкал, но ничего не говорил.

Наконец конвой доставил «мастерового». Сорокалетний дядька, судя по всему, был крепко бит жизнью и видел на своём веку всякое. И, в отличие от «студента», подавленным не выглядел, а во взгляде не было никакой тоски. Мол, всякое бывает, от сумы и тюрьмы не зарекайся, как‑нибудь выкручусь. Уверен, такой и на каторге не пропадёт.

– Присаживайтесь.

Я не торопился начать допрос, разглядывая «мастерового». А тот делал вид, что ему совершенно неинтересно, зачем его сюда привели. И только иногда бросал на меня короткие взгляды, выдавая себя.

– Культяпкин Василий Васильевич. Верно?

– Да, ваше благородие.

– Чай будете?

«Мастеровой» несколько раз моргнул, удивившись вопросу. Но быстро сориентировался.

– Чай‑то? Буду, ваше благородие.

Он не стал стесняться и потянулся к чайнику. Заварил себе крепкий чай и с видимым удовольствием стал пить, держа стакан обеими руками.

– Угощайтесь, Василий Васильевич, – я пододвинул ему тарелку с пирожками. – Приятного аппетита.

Уговаривать его не пришлось. По тому, как жадно он впился в выпечку зубами, стало ясно, что кормили в тюрьме крайне скудно. Впрочем, я бы удивился, если бы дело обстояло по‑другому.

Доев всё до крошки, «мастеровой» вопросительно посмотрел на чайник, спрашивая у меня разрешения.

– Пейте, – кивнул я, – пока горячий.

«Ну‑ну, – вылез Захребетник. – Думаешь, он проникнется к тебе симпатией и расскажет всё как на духу? Очень сомневаюсь».

«Посмотрим, – ответил я, – попытка не пытка. И вообще, не мешай, раз сам предложил мне вести допрос».

– Благодарю, ваше благородие, – после третьего стакана сказал «мастеровой». – Давно горячего так вдоволь не пил.

– Пожалуйста, Василий Васильевич. Не откажетесь ответить на пару моих вопросов?

Он беззвучно усмехнулся, показав жёлтые крепкие зубы.

– Дак, уже всё ваши выспросили. Что мог – рассказал.

– У меня другие вопросы, не связанные с амулетами.

– Ну, коли знаю, так расскажу, – пожал он плечами. – Вы ко мне с вежеством, так и я не буду в несознанку играть.

«Слышал? – я мысленно подмигнул Захребетнику. – Мягче к людям надо, мягче».

«Это мы ещё посмотрим, что он скажет. Этот обманет – недорого возьмёт».

«Вот и посмотрим».

– Расскажите про фальшивый малахириум.

– Про что? Простите, ваше благородие, я в магических делах не слишком понимаю. Моё дело было принеси‑подай, ящики таскать, да следить, чтобы Петька лишнего не пил.

Насчёт своей роли «мастеровой» явно лукавил. Он скорее охранял мастерскую и следил за порядком в отсутствие Горца, а не был на подхвате у «студента». Но сейчас это было совершенно неважно.

– Я про вот эту штучку, – вытряхнув из мешочка на ладонь фальшивый малахириум, я продемонстрировал его «мастеровому». – Узнаёте?

– Эту‑то? – он почесал пятернёй в затылке. – Вроде была такая.

– А подробнее?

– Петька над ней дня три колдовал, если не больше. Ругался всё, что дурная штука больно.

– В каком смысле?

– Взорваться, говорил, может. Ну и толку от неё мало, только простаков обманывать.

– Напомните, он таких, – я указал на фальшивку, – пять или шесть штук сделал?

– Да одну всего. Петька обычно только мулетки делал. Горец ему говорил, чего сколько надо, а он их мастрячил, когда трезвый был.

– А зачем тогда за эту взялся?

– Так заказали её.

– Кто?

– Ну, этот, как его? Аверьян Макарович! Точно, он самый.

Ага, а вот и покойный управляющий появился на горизонте. То есть всё как я и думал. Очень хорошо!

– Аверьян Макарович, значит. Вот так пришёл и заказал?

– Ну, не так, конечно, – «мастеровой» рассмеялся. – Пришёл к нам опять, долго с Горцем шептался о чём‑то. Потом подошёл к Петьке и давай с ним перетирать: мол, а вот такое можешь? А если так, эдак, да с подвыподвертом? Тот в отказ вначале, не хотел браться. Так Макарович несколько дней ходил, всё уламывал, бутылку дорогого коньяку притащил. Ну, Петька и согласился. Тогда уж с Горцем они о цене торговаться стали, но врать не буду, не знаю, на чём сошлись, не было меня там тогда.

Получается, что фальшивка была всего одна. Управляющий заказал её у Горца, а затем подменил на настоящий малахириум на заводе. Вопрос только: зачем? Диверсия? Или решил подзаработать, пустив зелёные кубики налево? Непонятно, и, скорее всего, уже невозможно узнать правду – управляющий мёртв и не расскажет, что его сподвигло на этот шаг. Радует только, что не придётся искать другие подделки.

– Это всё, ваше благородие?

– Один вопрос. Вы сказали, что Аверьян Макарович опять к вам пришёл. Он что, раньше тоже приходил?

– Так отож. Почитай, каждый месяц приходил.

– Покупал амулеты?

– Не, ваше благородие, точно не. Он обычно приходил, когда их уже и не было. С Горцем какие‑то дела решал, но там я не знаю, не слышал, о чём тёрли.

– Понятно. Ну что же, Василий Васильевич, благодарю, вы мне очень помогли.

– Приходите ещё, ваше благородие. – «Мастеровой» расплылся в улыбке. – Всегда готов помочь хорошему человеку. А ежели вы за меня словечко замолвите на суде…

Я не стал давать ему пустых обещаний. Того, что он мне рассказал, было недостаточно, чтобы хлопотать за него и пытаться скостить срок. Так что я вызвал надзирателя и сказал, что закончил с подследственным.

* * *

Из тюрьмы я вышел в задумчивости. С одной стороны, с фальшивым малахириумом стало более‑менее понятно. Новость, что был изготовлен всего один экземпляр, крайне радовала. Теоретически, можно было доложить Коршу текущие результаты и закрыть дело. Но мне не давал покоя один вопрос: что связывало, кроме фальшивки, управляющего и Горца? Зачем они регулярно встречались? Однако, непонятно. Интуиция подсказывала, что и в этом случае всё сходилось на малахириуме. Ведь брал же Горец его где‑то для изготовления амулетов? Брал! И, скорее всего, управляющий был замешан. Вот только оба участника этой схемы были мертвы и допросить их не имелось никакой возможности.

Кстати! Если уж я вспомнил о допросах.

– Господин Захребетник, вы ничего не хотите мне сказать?

«А должен? Не припомню ничего такого».

– Насчёт допроса. Разве мы не спорили, кто проведёт результативней?

«Не было никакого спора. Я всего лишь дал тебе шанс попрактиковаться в этом ремесле. В нашем ведомстве придётся это делать регулярно».

– Ну да, ну да, – я рассмеялся. – Только мне удалось получить сведения, а тебе нет. Проспорил!

«Вот ещё, делать мне нечего, только со своей ваханой спорить!» – Захребетник искренне возмутился и демонстративно замолчал.

Я не стал его дальше подначивать и двинулся мимо кладбища в город. Ясное дело, никаких извозчиков возле тюрьмы не было, и пришлось топать обратно пешком. Но я не расстроился – погоды стояли чудесные, а небольшая прогулка мне не помешает. К тому же едва я добрался до ближайших домов, как обнаружил трактир и заглянул туда пообедать.

– Ушица из судака есть, ваше благородие, рекомендую, – половой тут же подскочил ко мне, едва я устроился за столом. – На второе жаркое рекомендую и кулебяку к ней.

– Неси, – махнул я рукой.

– Беленькой не желаете? С груздями солёными, по особому рецепту.

Я отрицательно покачал головой.

– Каши гурьевской ещё, – внезапно вылез Захребетник, – и ватрушку с вареньем. И чай, само собой.

– Будет сделано, ваше благородие.

Половой умчался, а я мысленно поинтересовался у Захребетника, что это было.

«Да что‑то захотелось. – Мне показалось, что он смутился. – А тебе сладкое для мыслей полезно будет».

«Ну, раз для мыслей, давай вдвоём подумаем. Непонятно мне, куда дальше в расследовании двигаться».

«Ну, давай обмозгуем. Итак, что у нас есть на текущий момент? Управляющий заказал Горцу изготовление поддельного малахириума. Так?»

«Верно».

«Была сделана одна штука, которая и привела к взрыву на заводе. При этом с Горцем он и до этого регулярно виделся, ведя какие‑то дела. А значит, что?»

«Слушаю тебя внимательно, у меня своих идей нет».

«Во‑первых, надо копнуть насчёт покойного управляющего. После обеда наведаемся в дом, где он жил».

«Мы же там были уже, не думаю, что второй обыск что‑то даст».

«И не надо. Опросим прислугу да узнаем, не было ли странности в его поведении, по средствам ли жил, кто к нему приходил».

«Думаешь, горничные могут такое знать?»

«О, Миша, ты даже не представляешь, сколько знает прислуга о тех, на кого работает. Лучшего источника информации нам не найти, уж поверь мне».

Разговор пришлось прервать, так как половой притащил поднос с обедом. Захребетник отодвинул меня в сторону и сам взялся за столовые приборы. Похлебал уху, слопал жаркое, не спеша сжевал кусок кулебяки. При этом делал сложное лицо, закатывал глаза и довольно вздыхал.

«Что? – буркнул Захребетник, уловив мои мысли. – Имею право насладиться тварной пищей, раз уж приходится торчать в материальном мире».

«Ешь, ешь, не отвлекайся».

Когда дело дошло до гурьевской каши, Захребетник расплылся в улыбке и едва не урчал, уничтожая сладкое лакомство.

«Из чего это делают?» – ткнул он ложечкой в пустую тарелку.

«Вроде из манки».

«Даже название похоже», – вздохнул он.

«Заканчивай уже и пойдём».

«А чай⁈ А ватрушка⁈»

Пока он неторопливо чаёвничал, я спросил:

«А что там во‑вторых?»

«Ты про что?»

«Ты сказал во‑первых, надо поговорить с прислугой. А второй пункт какой?»

«Архив, Миша, архив. Делай, что хочешь, но раскопай историю тех серийных номеров. Есть у меня нехорошее подозрение, что малахириум попадал к артефакторам с оружейного завода».

«Ты же сам видел, что недостачи у них нет».

«А вот для этого ты и должен рыть архив, чтобы понять схему жульничества. И дай мне уже спокойно доесть, в конце концов».

Закончив с обедом, Захребетник вернул мне управление и сделал вид, что сыто дремлет. Поэтому расплачиваться с половым и искать извозчика мне пришлось «в одиночку», если можно так выразиться.

* * *

Как оказалось, дом, где жил управляющий, принадлежал оружейному заводу. Так что я застал там не запустение, а кипучую жизнь – слуги готовились к приезду нового жильца, назначенного из столицы. Пришлось немного помахать корочками, чтобы на меня обратили внимание и по очереди допросить трёх служанок, лакея, мажордома и мальчишку‑посыльного. Повара, истопника и дворника я дёргать не стал – эти обретались слишком далеко от управляющего и вряд ли что‑то знали. Но остальных я вызывал по одному и старался раскрутить на доверительный разговор.

– Так жаль Аверьяна Макаровича, так жаль, – вздыхала самая молодая служанка и даже утирала набежавшую слезу платочком. – Неизменно вежливый, улыбался по‑доброму. По праздникам всегда рублём одаривал.

– Строг был, – говорила другая. – Требовал, чтобы рубашки отглажены были, простыни каждый день свежие, на мебели чтобы ни пылинки. Ругался, ежели что не так, выгнать грозил. Но отходил быстро и не вспоминал потом.

– Дам не водил‑с, – шепнул мне лакей. – Ни разу за три года не было. Но бордель‑с посещал почитай каждую неделю, а иногда даже по два раза. Любил Аверьян Макарович это дело, а вот пить почти не пил. Табаку тоже не курил, только что сигары иногда‑с.

– Аверьян Макарович был образцовым человеком, – напыщенный мажордом твёрдо держал марку и своего бывшего хозяина только хвалил. – Если бы не его скоропостижная кончина, его бы вызвали в столицу. Он не хотел ехать и бросать завод, поэтому пытался отказаться от нового назначения.

– Проигрался он пару месяцев назад, – призналась мне горничная, немолодая уже женщина с добрыми глазами, – так сильно, что аж глаз у него нервически дёргался. Ночами спал плохо, вставал и ходил из угла в угол. А потом то ли денег нашёл, то ли занял где‑то – повеселел, стал опять хорошо спать и по гостям ездить.

«Вот оно, сходится! Он проигрался и придумал аферу с фальшивым малахириумом, чтобы покрыть долги».

Захребетник возликовал и влез с вопросом:

– А до этого у него были проблемы с деньгами? Жалованья ему хватало?

– Да почитай первый год, как сюда приехал, он только на жалованье и жил. Не сказать что бедно, но и богатства особого не было. А потом стал на широкую ногу жить: костюмы новые пошил, рубашки шелковые из столицы выписал, начал частенько приезжать поздно.

«Похоже, наш управляющий нашёл себе дополнительный источник дохода, – хмыкнул Захребетник. – И подозреваю, что чуть раньше он и познакомился с Горцем».

– Когда, говорите, у него деньги лишние появились? – уточнил я у горничной.

– Да года полтора назад, кажется.

«Вот в этот срок и надо искать в архиве документы, – шепнул мне Захребетник. – Надо узнать, что происходило с выдачей заводу малахириума в тот период».

Глава 16
Человек‑паук

«Перестань всё время о работе размышлять, – одёрнул меня Захребетник, когда мы возвращались домой. – Дай мыслям улечься, чтобы к утру новые идеи сами появились».

– Ой, не нуди. А о чём ещё прикажешь думать после такого дня?

«О женщинах, – хохотнул голос в голове. – У них, знаешь ли, много всяких достоинств, которые можно представлять в любое время».

Из вредности я представил дочек Мефодия, Степаниду и Павлину.

«Да тьфу на тебя! Извращенец! Тоже мне нашёл, о ком думать. Ничего, сейчас будет тебе интересный объект».

– Что?

«Иди, иди, сам всё увидишь».

Пикировку с Захребетником пришлось временно прекратить – дрожки как раз подъехали к доходному дому, где я жил. Рассчитавшись с извозчиком, я вышел из экипажа и пошёл к входу. Но не успел даже взяться за дверную ручку, как меня окликнули.

– Михаил Дмитриевич!

Я обернулся и увидел спешащую ко мне женщину. Она была одета слишком роскошно для мещанки, но чересчур кричаще для дворянки, а её лицо показалось мне смутно знакомым.

– Добрый вечер, госпожа эээ…

– Вы меня не помните, Михаил Дмитриевич? – она остановилась передо мной и натянуто улыбнулась. – Нет? Вы были у нас в «Треппеле» недавно и очень нам помогли.

Точно! Это же «мадам» из борделя, куда меня затащил Зубов. Ну да, теперь вспомнил.

– Михаил Дмитриевич, вы не уделите мне немного своего внимания?

Дайте угадаю: она наверняка ищет Зубова. Неужели поручик был у неё в заведении и сбежал не заплатив? Этот может, даже не сомневаюсь. И, неплохо его зная, сразу могу сказать – он не специально, а просто забыл. Если он за квартиру забывает платить, вызывая у Дюдюкиной корчи, то что уж говорить про увеселительное заведение.

– Боюсь, я не знаю, где сейчас Григорий…

– Кто? – она удивлённо вскинула брови. – Нет‑нет, вы меня неправильно поняли. У меня дело именно к вам, Михаил Дмитриевич.

– Ко мне⁈ Вы ничего не путаете?

– Да‑да, именно к вам, Михаил Дмитриевич. Как к чиновнику Коллегии Государевой Магической Безопасности.

– Боюсь вас разочаровать, но сейчас я не на службе. К тому же на данный момент я не занимаюсь жалобами от населения. Обратитесь в городское управление Коллегии обычным порядком.

– Михаил Дмитриевич, прошу вас! – Она порывисто схватила меня за руку, и я заметил, что женщина едва сдерживается, чтобы не разрыдаться. – У меня безвыходная ситуация! Настоящая катастрофа! И обратиться, кроме вас, больше не к кому. Умоляю, выслушайте!

«Тебе что, жалко? – вылез Захребетник. – Узнай, что она хочет. Может, и правда ты сможешь ей помочь. А что до её профессии, не думаю, что она сама её себе выбрала. Иногда и блудницу стоит спасти».

«Ловлю тебя на слове, – я усмехнулся. – Если что, подключишься и будешь поддерживать».

Захребетник глухо заворчал, но согласился принять участие в «спасении блудницы».

– Что у вас случилось?

«Мадам» просветлела лицом.

– Вы ещё не ужинали? Тогда давайте я угощу вас приличным ужином и за едой расскажу о нашей проблеме. Хорошо?

Она махнула рукой, и к нам подкатила пролётка с усатым кучером. Я вежливо подал ей руку, помогая забраться в экипаж, сел сам, и мы поехали.

* * *

Ужинать она привезла меня в «Упу». Только не к парадному крыльцу, а с противоположной стороны, где неприметную дверь охранял дюжий лакей. Насколько я понял, это был отдельный вход для господ, не желающих показываться на публике, ну и для таких личностей, как «мадам», чьё общество может оскорбить обывателей. Похоже, Арчибальд Арчибальдович готов был накормить любого, кто мог расплатиться по его расценкам, не обращая внимания на условности.

Нас отвели в отдельный кабинет и быстро подали ужин. Впрочем, сама «мадам» почти не притронулась к еде и просто ждала, пока я поем.

– Рассказывайте, что у вас случилось, – кивнул я, утолив первый голод.

– Катастрофа, Михаил Дмитриевич. У нас случилась катастрофа.

Она шмыгнула носом, вытащила платочек и приложила к глазам.

– Выпейте, – я налил стакан минеральной воды и протянул ей. – Выпейте, успокойтесь и начните с самого начала.

Стукнув зубами по стеклу, «мадам» залпом осушила стакан. К её чести, она смогла взять себя в руки, сделала несколько глубоких вдохов и принялась рассказывать.

– Вы же знаете специфику нашего заведения, Михаил Дмитриевич, – она криво улыбнулась. – У нас постоянно бывают «гости». И им требуется особая, скажем так, атмосфэра. Ничто не должно их беспокоить или нервировать. Даже лишний шум нельзя допускать! И вот третьего дня к нам приехал один солидный господин. Несколько часов мы его развлекали, песни, танцы и всё такое прочее, а потом он удалился «отдохнуть». И не прошло и четверти часа, как раздался страшный крик!

«Мадам» вся напряглась и будто сжалась. Я налил ей ещё воды, и она благодарно кивнула.

– Я, конечно, бросилась туда, чтобы разобраться. И застала ужасную картину: наш «гость» лежал на кровати весь бледный, едва дыша и размахивая руками, будто увидел что‑то страшное. Мы, конечно, вызвали врача, и господина увезли домой в нервическом расстройстве. А я попыталась узнать, что там случилось, у нашей сотрудницы. Но ничего не смогла выяснить – она ничего не видела, только услышала треск, какой‑то громкий звук и почувствовала запах тухлых яиц.

«Хе‑хе, магия! – Захребетник мысленно потёр ладони. – Как я и думал. Вот поэтому она к тебе и прибежала».

– И это всё?

– Нет, Михаил Дмитриевич. На следующий день это повторилось опять. Три раза с тремя другими гостями. Почти одновременно, с разницей не больше четверти часа. И каждый раз было одно и то же – в самый пикантный момент нечто появлялось и доводило «гостей» до нервического припадка.

– А ваши сотрудницы опять ничего не видели?

Женщина протянула пустой стакан, я наполнил его, и она выпила воду мелкими глотками.

– У них случилась истерика. Нам с трудом удалось их успокоить, но каждый раз, стоило мне попытаться их разговорить, они снова начинали рыдать и не могли сказать ни слова. Но даже я почувствовала тухлый запах. А сегодня я искала того, кто мог бы нам помочь, и вспомнила о вас, Михаил Дмитриевич. Прошу, избавьте нас от этого ужаса! Я могу на колени перед вами встать, только помогите! Если слух об этом разойдётся по городу, мы пропали! Нас выгонят на улицу!

«Однако, интересненькое дельце, – Захребетник заметно оживился. – Скажи, что мы берёмся за него. Сейчас закончим с ужином и поедем разбираться, что за таинственный поборник морали терроризирует бордель».

«Думаешь, это кто‑то специально устроил?»

«А как иначе? Магия сама по себе не имеет воли и не атакует людей».

«А всякие сущности типа тебя?»

«Ммм… Теоретически…»

Пока я вёл внутренний диалог, «мадам» решила, что я отказываюсь. И действительно попыталась бухнуться на колени и схватить меня за руки.

– Михаил Дмитриевич, умоляю! Мы в долгу не останемся! Не откажите! Мы, может, и заблудшие женщины, но нам…

– Только этого не хватало. Немедленно встаньте!

Она тут же поднялась и быстро затараторила:

– Михаил Дмитриевич, не сомневайтесь, мы умеем быть благодарными. И деньгами, и всяческим другим, уж поверьте. Мы добро хорошо помним и никогда…

– Тихо. Я возьмусь разобраться с вашей проблемой и постараюсь избавить вас от неё, если это будет в моих силах.

– Ах! Михаил Дмитриевич, вы не пожалеете, мы для вас всё сделаем. А когда вы сможете приступить?

– Закончу ужинать и поедем смотреть, кто проклял ваш дом терпимости.

* * *

Стоило войти в «Треппель», как сразу почувствовалась гнетущая атмосфера страха. Даже лакей на входе, дядька с пудовыми кулаками, выглядел каким‑то пришибленным и серым. А у двух девиц, выскочивших навстречу «мадам», глаза были покрасневшие от слёз, и на лицах застыла паника.

– Елена Васильевна! – кинулись они к начальнице. – Там Наташка…

Но увидели меня и тут же замолчали, через силу стараясь улыбнуться.

– Девочки, поприветствуйте Михаила Дмитриевич, любезно согласившегося нам помочь.

Девицы тут же заученно сделали реверанс, низко склонившись. При этом умудряясь кидать на меня взгляды, полные надежды. «Мадам» сделала резкий жест, приказывая им исчезнуть, и повела меня на второй этаж.

– Вот здесь это случилось первый раз, – она распахнула дверь комнаты, но переступать порог не торопилась. – Вам что‑то нужно? Я могу чем‑то помочь?

Она явно боялась входить внутрь и нервно кусала губы.

– Оставайтесь снаружи, – милостиво разрешил Захребетник, перехватывая управление. – Я скажу, если мне что‑то понадобится.

Он вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.

– Ну‑с, посмотрим.

Захребетник встряхнул кистями рук, размял пальцы, хрустнув суставами, и не спеша пошёл по комнате, обходя её по часовой стрелке. Половину пространства занимала огромная кровать под балдахином. Похоже, после инцидента никто здесь ничего не трогал – простыни были смяты, одеяло сползло на пол, а подушки лежали в беспорядке. У окна валялась зелёная бутылка, вокруг которой растеклась липкая даже на вид лужица.

– Так‑так. Чувствуешь, Миша? Магия здесь точно использовалась.

«Запах вроде есть, слабенький».

– Не только.

Вытащив из кармана «регента», Захребетник водрузил его на нос и обвёл взглядом комнату. Едва заметные, в воздухе плавали мелкие зеленоватые перья, будто кто‑то распорол здесь подушку и раскидывал гусиный пух.

– Остаточные эманации заклятия. Слабенького и очень дурно исполненного. Четыре пятых силы впустую потрачено.

«И как найти автора этого безобразия?»

– Пока не знаю. – Захребетник наклонился, разглядывая следы на полу. – Мне вообще непонятно, что за магия тут творилась. Не могу вспомнить ничего подобного.

Захребетник подошёл к кровати, хмыкнул и уселся на край.

– Матрас слишком мягкий, – заявил он, слегка подпрыгнув. – От такого спина будет болеть.

«Это к делу не относится, вообще‑то. Давай искать, кто тут безобразничал».

– Да нет здесь ничего, – Захребетник скривился. – Честно говоря, выглядит как полнейшая глупость или шутка недоучки.

«А вон там что такое?»

– Где?

«В углу, на стенке в самом верху».

– Хм.

Он встал, подошёл к стене и задрал голову. На цветастых обоях под самым потолком темнел странный след. Будто огромного паука с сотней длинных тонких ног прихлопнули гигантской мухобойкой.

– Ты погляди, какая штуковина! Любопытно, однако. Я бы даже сказал, оригинально.

Зажмуривая то один глаз, то другой и наклоняя голову в разные стороны, Захребетник разглядывал подозрительный след. Чесал подбородок и глубокомысленно хмыкал, прищуривая глаза. В обычном зрении следы были будто выжжены на обоях, а через стекляшку «регента» светились тусклой зеленью неприятного болотного оттенка.

«Ну, и что это такое?»

– Пока не могу сказать. Но выглядит очень‑очень интересненько. Наше дельце становится всё загадочней и загадочней.

«Я тебя уже спрашивал, но задам вопрос ещё раз. Это не может быть кто‑то из твоих коллег?»

– Из кого?

«Бесы, твари или как они называются? Ну, такие же, как ты, астральные существа».

– Ты меня со всякой швалью не равняй! – Захребетник возмутился, оскорблённый моим предположением. – Это я‑то бес? Я, чтобы ты знал, могу развеять легионы бесов одним движением пальца. Я – не какой‑то там астральный паразит, питающийся людскими грехами. Я настоящий…

Он вдруг оборвал фразу и замолчал.

«И кто ты?»

– Неважно. Тебе не положено знать.

«Как хочешь, можешь не говорить. В любом случае вопрос не снимается. Это не астральный паразит или что там за дрянь ещё водится?»

– Пока не знаю. Как‑то подозрительно этот след выглядит, даже не пойму, на что он похож.

Захребетник спрятал «регента» в карман и встал вплотную к стене. Приложил к ней ладони и неожиданно полез вверх, словно ящерица.

«Э, алло, ты куда⁈»

– Не боись, Миша, не упаду. Надо посмотреть эту гадость поближе.

Он забрался на самый верх и раскорячился там самым невообразимым образом, уперевшись одной рукой и ногой в потолок, а другой в стену. А лицом едва не уткнулся в подозрительный след и принялся шумно его обнюхивать.

«Ну что?»

– Не мешай. Непонятно пока.

Захребетник подался вперёд и лизнул обоину в самом тёмном месте.

«Тьфу! Ты что делаешь? А если она ядовитая?»

– Ерунда, нет там отравы. Зато есть кое‑что другое.

«То есть ты понял, что это было?»

– Нет. Зато точно могу сказать – люди здесь ни при чём, это точно не проклятие. Вкус у этой штуки однозначно потусторонний.

«Спасибо, вот уж обрадовал так обрадовал».

– Всегда пожалуйста, обращайся.

В этот момент дверь скрипнула, и внутрь заглянула «мадам».

– Михаил Дмитриевич, у вас всё в порядке? Михаил Дмитриевич, – она удивлённо заморгала, не увидев меня в комнате, – где вы⁈

Захребетник не выдержал и отпустил короткий смешок. «Мадам» подняла взгляд и увидела меня на потолке. Ахнула, закатила глаза и, как подкошенная, рухнула в обморок.