Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 128 страниц)

Глава 27
Проскрипционные списки

Дом Лепёхина смотрел на меня тёмными пустыми окнами, будто череп мертвеца. На ступеньках крыльца лежал снег, из трубы не курился дымок, и даже с первого взгляда было понятно – внутри никого нет.

«Вот и чудно. Только давай с чёрного входа зайдём, чтобы следов поменьше оставлять».

Но Захребетник не ограничился одними указаниями и перехватил управление. Прячась в тенях, он обошёл дом, магией открыл замок и проскользнул внутрь. Хоть в лепёхинском особняке и было холодновато, он скинул тулуп, чтобы не стеснял движений, и начал проводить обыск.

Порой Захребетник казался мне нудным и дотошным. Но сегодня он превзошёл самого себя и показал всю глубину своей педантичной натуры. Начав с первого этажа, он скрупулёзно осмотрел каждую комнату, заглянул в каждый ящик, шкафчик и щель. И простым взглядом и через «регента» выискивая магические аномалии. А после ещё и простучал стены в поиске скрытых тайников. Пол Захребетник тоже внимательно обследовал на предмет ухоронок под паркетом. В общем, почти три часа он методично исследовал два этажа дома, заглянув даже в камины и уборные комнаты.

Увы, несмотря на все старания, улов оказался крайне скудным. Плоский свинцовый контейнер для переноски кубиков нефрита, к сожалению, пустой. Рублей тридцать монетами. Платок, светящийся остаточной магической аурой. Обрывок записки с непонятным текстом: «…срочно! Если тебя… отрицай. Я позабочусь…». Практически пустой кубик малахириума, который Захребетник походя «выпил». И мятую фотокарточку с обнажённой девицей.

– Негусто.

Захребетник прошёлся из угла в угол последней осмотренной комнаты.

«Да уж, согласен».

– Полиция обыскала. Мы обыскали. Но ни единой зацепки. Хоть что‑то должно было остаться.

«Или некто, устроивший Лепёхину внезапную кончину, всё забрал».

– Сомневаюсь. – Захребетник продолжал ходить туда‑сюда. – Покойный только принялся собираться, вряд ли он чемоданы начал паковать с содержимого тайников.

«Погоди. Мы ни одного нормального тайника так и не нашли».

– Не нашли. А он обязательно должен быть. Не стал бы он хранить нефрит и ценности в обычном шкафу. Значит, мы с тобой что‑то упустили. Но что? Даже в погреб на кухне заглянули…

Он вздохнул, поднял взгляд и задумчиво посмотрел на потолок.

– Так‑так. А про чердак‑то мы и не вспомнили.

Узкая лестница наверх обнаружилась в закутке в конце коридора. Ступеньки на ней блестели свежей краской, а люк в потолке открылся без единого скрипа.

– Ну вот, что я говорил!

Захребетник указал пальцем в темноту чердака, где сквозь стёкла «регента» виднелось бледное зеленоватое сияние.

– Удобно, даже искать не пришлось.

Пригибаясь, чтобы не стукнуться о низкие стропила, Захребетник прошёл десяток шагов, обходя завалы сломанной мебели. Опустился на колени и цокнул языком.

Лепёхин не стал особо прятать тайник, понадеявшись, что среди старого мусора искать его не будут. Так что он просто сложил барахло в железный ящик и засунул его под рассохшийся комод.

Маленький замочек, запиравший крышку, Захребетник, не напрягаясь, сломал пальцами и открыл ящик.

– Как я и говорил, – засмеялся он, взяв пачку ассигнаций. – Вот и главные ценности покойного. Думаю, тысяч десять здесь будет.

И сунул деньги в карман.

– Покойному они уже ни к чему, а нам пригодятся. Кстати, и это тоже.

Он вытащил три кубика малахириума и «выпил» их прямо на месте. Мой внутренний резерв силы наполнился до краёв, а остальное поглотила его ненасытная утроба.

«Зачем столько сразу?»

– Ну, не оставлять же. У нас с тобой ещё Тетерин недобитый где‑то бегает. Как там село называлось? Зюзино? Надо будет туда наведаться в ближайшее время.

Последним предметом в железном ящике оказалась записная книжка в дорогом кожаном переплёте.

– Ой, как интересно! – Захребетник пролистал книжечку и хищно улыбнулся. – Похоже, у нас есть полный список, кому он поставлял нефрит, с указанием количества и полученных сумм. Чувствуешь, чем пахнет?

«Эээ… Проблемами для этих господ?»

– Твоим повышением, Миша. – Он рассмеялся. – Когда мы их всех арестуем за использование нефрита, тебя ждёт минимум новый чин. А может, и орденок ещё в нагрузку дадут.

Захребетник встал и отряхнул колени от пыли.

– Здесь нам больше нечего делать. Поехали домой, надо до утра ещё разобрать записи и составить расстрельный список.

«Какой⁈»

– Ну, проскрипционный, если угодно. Тех, кого завтра будем арестовывать. Надо только разобраться, как всю эту канитель лучше оформить.

* * *

Всю ночь Захребетник просидел над записной книжкой Лепёхина. Разбирая корявый почерк покойника и аккуратно выписывая каллиграфическим почерком имена тех, кто брал контрабандный нефрит. При этом сортируя их по датам получения «товара». И в конце разделив их на два списка. В первом были те, кто взял нефрит недавно или делал это регулярно. А во второй занёс тех, с кем сделки заключались слишком давно – Захребетник был уверен, что этих господ взять с поличным не получится.

Закончив работу, Захребетник дал мне минут сорок поспать. Но проснулся я под звон будильника бодрый и полный сил, будто всю ночь дрых без задних ног.

– Спасибо, – буркнул я ему и отправился в ванную комнату бриться.

После завтрака я отправился на службу, взяв по настоянию Захребетника извозчика.

«Деньги у нас есть, а вот времени маловато. Надо быстрее брать всех причастных, пока у них нефрит ещё работает».

– Успеем. Час‑другой ничего не решит.

Но Захребетником овладел охотничий азарт, и он едва сдерживался, чтобы не подгонять извозчика ехать быстрее. А когда я вошёл в управление и миновал охрану, не выдержал, перехватил управление и бегом поднялся по лестнице, чтобы не ждать лифта.

– Доброе утро, Пётр Фаддеевич! – поприветствовал я Колобкова, входя в кабинет.

– Доброе, Миша. Сам удивляюсь, до чего оно доброе. Можете представить, ни единой неприятности сегодня не случилось!

Ни Цаплина, ни Ловчинского на месте ещё не было. Так что я воспользовался случаем и сразу же попросил Колобкова меня проконсультировать по сложному вопросу.

– Пётр Фаддеевич, у меня в руках оказались списки лиц, получивших нефрит от Лепёхина.

Колобков удивлённо вскинул бровь и посмотрел на меня с иронией.

– В почтовый ящик, наверное, подкинули?

– Да, – кивнул я, глядя на него честными глазами. – Сегодня утром.

– Бывает, – он усмехнулся, – в нашем деле чего только не бывает. И что с этим списком?

– Полагаю, что у большинства из людей, указанных там, нефрит ещё работает. Но я не знаю, как мне поступить в этом случае. Устраивать обыски у них? У меня нет таких полномочий, и наше начальство вряд ли подпишет столько ордеров без веских оснований. Арестовать их я тоже не имею права.

Пётр Фаддеевич согласно кивнул и тяжело вздохнул.

– Но и оставить всё, как есть, мне видится неправильным. Во‑первых, они нарушают закон. А во‑вторых, нефрит просто опасен в использовании. На той же карусели всё едва не закончилось кучей жертв! Так что я пришёл к вам за советом – как будет лучше поступить. Может, к Щеглову обратиться?

– К нему точно не надо, – Колобков махнул рукой. – Это наша епархия, нам и разбираться. Дайте‑ка соображу…

Он поднял взгляд к потолку и почти на минуту застыл, раздумывая над ситуацией.

– И думать нечего! – наконец ожил он. – Устройте этим господам внеплановую проверку. У Коллегии есть такое право: контролировать устройства, использующие малахириум. Даже если они не используются, мы должны проверять его состояние. Кстати, коллеги из Пятого отдела вам спасибо скажут за подобную инициативу – им наверняка не хватает проверок для годового отчёта. Записывайте!

Я вытащил блокнот и вооружился карандашом.

– Сейчас идёте в Пятый отдел к Петру Петровичу. Сверяете у него ваш список с реестром магических машин малой мощности. И просите выписать на них стандартные поручения на проверку. Их у начальства подписывать не требуется, только заверить печатью в канцелярии. Если Софья Андреевна не захочет…

– С ней я договорюсь. – Пришлось постараться, чтобы спрятать улыбку. – Софья Андреевна разумный человек, ответственно подходящий к своей работе.

– Ну и отлично. Тогда с поручениями отправляетесь в полицию, показываете их там и берёте трёх городовых для оказания помощи.

– А мне их дадут?

– С этим проблем не будет. Покажете им поручения, они запишут номера и потом отчитаются, что помогали Коллегии. И им хорошо, и нам. Да, чуть не забыл – возьмите служебный транспорт, чтобы пешком не бегать через всю Москву. Покажете внизу поручения и попросите дать вам экипаж.

– Спасибо, Пётр Фаддеевич!

– Всегда рад помочь, Миша. – Колобков улыбнулся. – И вот ещё что.

Он выдвинул ящик стола, вытащил плоскую металлическую коробочку и протянул мне.

– Для нефрита, когда будете его изымать. Пинцет у вас есть? Заведите себе для работы с опасными материалами. А пока возьмите мой.

Колобков положил на коробочку длинный медицинский пинцет.

«Надо будет его потом отблагодарить, – шепнул Захребетник, – чем‑нибудь полезным».

Я согласно кивнул и отправился в Пятый отдел.

* * *

Пётр Петрович оказался милейшим дядечкой с блестящей лысиной и привычкой обращаться «любезный мой». Узнав о моём желании провести внеплановые проверки, он пришёл в настоящий восторг и готов был меня чуть ли не на руках носить.

– Любезный мой! Вы меня просто спасаете. Представляете, внезапно оказалось, что год заканчивается, а у нас по проверкам план не выполнен. Знаете, как это бывает? Казалось, только с дачи вернулся, а тут уже снег пошёл. Давайте я вам подберу чудеснейших купцов. И проверку быстро проведёте, и угостят вас отличным ужином.

– Нет‑нет, Пётр Петрович, у меня уже есть свой список, кого нужно проверить.

– Зря отказываетесь! Милейшие люди, всегда есть о чём поговорить. А повара у них не хуже, чем в ресторациях.

– Увы, – я развёл руками, – но выбирать мне нельзя. Кого сказали, того и должен проверить.

Для достоверности я указал взглядом на потолок.

– Ах, как я вас понимаю! – Пётр Петрович вздохнул и протёр платком обширную лысину. – Все мы тут подневольные. Ладно, давайте ваш список, любезный мой, сверим с нашим реестром. Вообще‑то, – перешёл он на шёпот, – положено с реестром в архиве работать с помощью этой жуткой машины. Только не доверяю я ей: а вдруг что‑то упустит? Кто знает, что там среди шестерёнок происходит? Так что лучше мы по старинке, по бумажкам. Я, любезный мой, все записи в книгах дублирую на всякий случай.

Он притащил из шкафа толстые тетради и принялся быстро листать страницы, заглядывая в мой список и бормоча.

– Шестопалов. Так‑так, был такой, был, помню. Или я с Шерстолаповым путаю? А, вот, точно! Он и есть. Где там его ерундовина стоит? Сейчас запишем.

Пожалуй, Пётр Петрович искал даже быстрее машины из архива. Кроме того, у него было преимущество – он некоторые личности из моего списка знал лично. И сообщал про них интересные подробности.

– Вот этого Лапотникова в городе точно не будет. Болеет он, постоянно на даче живёт, даже зимой. Хотя какая там дача – домина у него здоровенная, хоть круглый год живи. А делами заправляет его управляющий, хитрый такой типчик, Мизинчиков, или какая‑то такая фамилия. Вот его и трясите, если что.

Всего за час мы сверились с реестром, и в моём списке остался всего десяток фамилий. Остальные либо не нашлись, либо выбыли из реестра из‑за пожаров и порчи механизмов, использовавших малахириум.

«Логично, – усмехнулся Захребетник. – Нефрит до добра не доводит».

Но по оставшимся у меня появился полный набор сведений: где живёт, по какому адресу расположен аппарат, использующий малахириум, когда последний раз у него была инспекция.

Пётр Петрович выписал мне поручения и многословно стал предлагать взять на проверку ещё нескольких человек, чтобы добить показатели Пятого отдела. Я повздыхал, выразил сожаление, что и так завален работой, и сбежал в канцелярию. С Софьей Андреевной проблем тоже не возникло. Она, не глядя, поставила печати на поручения и нырнула обратно в ворох бумаг для начальства.

«Давай‑ка ты пообедаешь и поедем в полицию», – предложил Захребетник.

«Ты чего вдруг такой добрый? Да и время ещё раннее, до обеда ещё далеко».

«Я не добрый, я расчётливый. Поешь сейчас, чтобы потом ни на что не отвлекаться. Нам до вечера надо успеть всех объехать. А то есть у меня предчувствие, что завтра нам могут помешать».

Пообедав, я добрался до полицейского управления и обратился к дежурному. Тот, увидев мои корочки и поручения, тут же проводил меня к начальнику. С которым всё прошло идеально гладко – полиции тоже нужны были показатели «для галочки». Так что мне сразу же пошли навстречу и согласились отправить со мной аж четвёрку городовых. А добровольцев поехать оказалось раза в три больше, чем было нужно, – присутствие на выездных проверках Коллегии считалось скорее не работой, а отдыхом. Уже через четверть часа я погрузился с городовыми в служебный экипаж и отправился по адресам.

От авторов: проды будут выходить понедельник/среда/пятница

Глава 28
Дела кофейные

Первым в списке у меня шёл господин Каблуков, державший небольшую кофейную фабрику. Как рассказал мне Пётр Петрович, печи для обжарки зёрен, мельницы для помола и даже какой‑то хитрый механический взвешиватель – всё это работало на малахириуме. Эти конструкции обошлись Каблукову в кругленькую сумму. Но и выгода, судя по всему, была существенная.

Во‑первых, столичный градоначальник запретил ставить производства с дымящимися трубами на расстоянии меньше десяти вёрст от города. С обычными печами кофейному фабриканту пришлось бы работать вне города, что автоматически лишало бы его права ставить на банки с кофе серебряный знак «столичная выделка». Такой знак дорого стоит, особенно где‑нибудь в провинции.

А во‑вторых, любой покупатель мог через специальное смотровое окно наблюдать за производством и убедиться, что там царит идеальная чистота и ничего лишнего в кофе не подмешивают. Такой ход оказался весьма действенным, и в магазине Каблукова постоянно толпился народ.

Устраивать зевакам бесплатное зрелище я не собирался и заявляться прямо в магазин с криками «проверка!» не стал. Может, мы и не найдём ничего, а Каблуков будет жаловаться, что сотрудник Коллегии нанёс ущерб его репутации. Мне оно надо? Особенно, зная, какое у нас в управлении дурное начальство сейчас кресло протирает.

Двух городовых я оставил на улице, возле входа в магазин. И наказал задерживать всех, кто будет выглядеть подозрительно и торопиться. А сам с двумя другими полицейскими обошёл здание и воспользовался служебным входом в кофейную фабрику.

– Что вам угодно? – перегородил мне проход дюжий сторож. – Сюда нельзя, господин хороший, только…

– Коллегия Государевой Магической Безопасности, – махнул я перед его лицом корочками.

– А… – Сторож икнул и часто‑часто заморгал. – Простите, ваше благородие, не узнал! Проходите, прошу вас!

Он тут же освободил дорогу, низко кланяясь.

– Где господин Каблуков?

– У себя‑с, ваше благородие. С самого утра, как положено.

– Веди.

Один городовой остался на входе, а второй двинулся за мной. Сторож повёл нас по коридору, заискивающе оглядываясь на меня и не прекращая тараторить:

– Иван Никодимыч завсегда здесь. Даже в праздники, ваше благородие. Самолично за кофием следит, пробу с кажной партии снимает. Дабы не пережарили да перемололи как положено. Вот здесь его кабинет, ваше благородие.

Сторож сам постучал в дверь, одновременно громко и в то же время подобострастно.

– Иван Никодимыч, к вам посетители!

– Кто там ещё? – громыхнул голос из кабинета.

Я отодвинул сторожа и открыл дверь.

– Коллегия Государевой Магической Безопасности. Внеплановая проверка. Вы Каблуков Иван Никодимыч?

Сторож хотел улизнуть, но городовой взял его за локоть, не позволяя уйти. А я вошёл в кабинет и сурово посмотрел на мануфактурщика. Это оказался представительный мужчина в коричневом костюме, с шикарными бакенбардами на пухлых щеках.

– Коллегия? Проверка? – Засуетился он и выскочил мне навстречу. – Так мы с радостью, ваше благородие. Мы завсегда готовы, в любой момент. У нас всё честь по чести, особливо следим, чтобы, значится, никаких нарушений даже рядом не было.

Захребетник у меня в голове усмехнулся с сомнением и мысленно потёр руки.

– Сейчас проверим, Иван Никодимыч, – вылез он. – Показывайте, где у вас хранится и используется малахириум.

– Не храним‑с, ваше благородие. Вот, сейф для него есть, – указал Каблуков на металлический шкаф в углу, – но малахириум там не лежит никогда. Мы даже ночью работаем! Да‑с, ваше благородие, спрос большой, круглые сутки кофе жарим, мелем, в банки насыпаем. А используем там, в цеху. Извольте пройти за мной, ваше благородие.

Он со всем пиететом подхватил меня за локоть и повёл прочь из кабинета. Обратно по коридору до проходной, а затем дальше. По дороге нам навстречу попался тип с лошадиным лицом и усами‑щёточкой. Каблуков схватил его за рукав и потянул за собой.

– Разрешите представить вам моего управляющего. Крыльцов Юрий Трофимович. Замещает меня, когда я в отъезде, и вообще незаменимый человек.

Управляющий косился на меня, топорщил усы и молча кивал.

– Вот, ваше благородие, пришли. Только извольте переодеться, прошу покорно.

Каблуков протянул мне белый халат и два холстяных мешочка.

– У нас здесь чистота как в аптеке, ваше благородие. В верхней одежде даже я не захожу в цех. Чтобы, значится, никакой грязи и уличной пыли в кофе не попало. Наш кофе даже государь однажды изволил выпить и сказал: «Недурственно»!

Он выпятил грудь и задрал подбородок с такой гордостью, будто его орденом наградили. Я не стал с ним препираться – если он и правда так печётся о чистоте, то стоит попробовать его кофе. Скинув шинель, я натянул белый халат и стал похож на врача.

– А эти чехольчики, – указал Каблуков на полотняные мешочки, – извольте надеть на ноги.

«Бахилы», – непонятно хмыкнул Захребетник, но я не стал его переспрашивать.

Сопровождающий городовой переоделся вместе со мной и с удивлением осматривал себя. Сам Каблуков тоже облачился в халат и натянул мешочки поверх туфель.

– Прошу, ваше благородие!

Цех встретил нас гудением печей, мерным жужжанием «мельниц», шорохом кофейных зёрен и стуком жестяных банок.

– Сюда. Осторожнее, не заденьте мельницу. Вот тут и есть малахириум.

Мы подошли к небольшому шкафу за печами, закрытому на большой навесной замок.

– Юрий Трофимович, ключ.

Замок щёлкнул, и Каблуков распахнул дверцы. Внутри находились несколько рубильников и тёмная панель с гнездом для магического источника и тремя мигающими жёлтыми огоньками.

– Как видите, всё в порядке. Малахириум на месте, под замком. Всё по инструкции. Можно закрывать?

– Подождите.

Я жестом остановил его и вытащил «регента» из кармана. Нацепил на нос и посмотрел сквозь стёкла на утопленный в гнездо зелёный кубик.

«Без сомнения, нефрит, – вынес вердикт Захребетник. – Спектр свечения именно его».

– Выключите машины, – приказал я.

– Да как же, ваше благородие! Нельзя останавливать, ни в коем разе!

– Это не надолго. Я должен вынуть малахириум для осмотра.

– Ваше благородие, разрешите хоть дождаться, когда зёрна обжарятся! А то всю партию испортим. Буквально пять минуточек!

– Хорошо, пять минут у вас есть.

Каблуков кинулся куда‑то по цеху, резкими окриками раздавая указания рабочим. А Захребетник толкнул меня изнутри и указал на управляющего с лошадиным лицом. Тот беспокойно жевал губами, бросал на меня встревоженные взгляды и теребил в руках ключ.

«Не нравится мне этот гусь. Уж больно он нервничает. Как бы не выкинул какой‑нибудь неожиданный фортель».

Я согласно кивнул, подозвал городового и шепнул, чтобы он приглядывал за подозрительным управляющим.

– Всё, можем выключать, ваше благородие. – Вернулся Каблуков, явно расстроенный и раздражённый моим приказом.

– Приступайте.

Он подошёл к шкафу и по очереди опустил все рубильники. Шум машин в цеху тут же смолк, а огоньки на панели по очереди сменили цвет на зелёный.

– Не отходите, Иван Никодимович. Вы мне сейчас понадобитесь.

Клац!

Я щёлкнул пинцетом, потянулся к гнезду на панели и осторожно вынул зелёный кубик за оправу.

– Вы видите, Иван Никодимович? – продемонстрировал я кубик нефрита Каблукову. – Это ваш малахириум, полученный из Коллегии?

– Э… Н‑нет, ваше б‑благородие, – владелец кофейной мануфактуры замотал головой. – Не он это!

– Верно. Это нефрит, запрещённый к обороту. И я должен задать вам вопрос: как он оказался в вашем аппарате? И где малахириум, выданный вам?

Каблуков хлопал глазами и разевал рот. Он схватился за сердце и судорожно глотал воздух. Цвет его лица менялся от пепельно‑бледного к ярко‑красному и обратно. Мне даже показалось, что мужчину сейчас хватит удар.

– Этого не может быть… Я никогда…

– Когда вы установили этот кубик в устройство?

– Я не ставил! – Каблуков дёрнул головой и обернулся. – Юрий Трофимович, подтвердите, вы же знаете…

На мгновение Каблуков замер. Брови его сдвинулись, а в глазах появился гнев.

– Юрий Трофимович, это же ты ставил малахириум!

Управляющий резко обернулся и опрометью кинулся прочь, петляя между «мельницами».

– Лови!

Городовой бросился за управляющим даже раньше, чем я успел крикнуть. Но буквально через секунду его обогнал Каблуков – мануфактурщик бежал, потрясая кулаком и крича на ходу:

– Стой, собака! Вот ты, значит, как с благодетелем! Я тебя из грязи вытащил, а ты меня под каторгу подводишь! Убью!

Прежде чем присоединиться к этому веселью, я спрятал кубик нефрита в футляр, выданный Колобковым. А затем побежал следом за Каблуковым и сбежавшим управляющим.

Догнал я их уже на улице, возле служебного входа. Фабрикант таки поймал своего «доверенного» человека с помощью городовых, прижал к стенке и, держа одной рукой за жилетку, другой лупил по щекам, выплёскивая возмущение.

– Как! Ты! Мог! Негодяй! Я тебе столько добра сделал! А ты! На подлог пошёл! Денег захотел? Вот тебе денег! Вот тебе!

Городовые с улыбочками наблюдали за экзекуцией, стоя так, чтобы управляющий не смог сбежать, даже если вырвется.

– Прекратить! – гаркнул я.

Каблуков обернулся и гневно на меня зыркнул.

– Это мой служащий, и я сам с ним разберусь!

– Разбираться вы будете в полиции, Иван Никодимыч. На кого было выписано разрешение на малахириум? Кто значится по нему ответственным?

– Эм… – Каблуков утих, отпустил управляющего и начал многословно оправдываться: – Вы же понимаете, ваше благородие, это обычное дело. Я же не могу постоянно присутствовать на производстве. Приходится ездить по делам, порой неделями здесь не появляюсь…

Управляющий попытался бочком отползти в сторону, но дорогу ему перегородили городовые.

– Это вы объясните позже, Иван Никодимович, когда будете давать показания. А сейчас, будьте любезны, проследуйте с нами. – Я махнул рукой городовым. – А на этого гуся наденьте наручники, чтобы снова не надумал сбежать.

* * *

Перед тем как везти Каблукова и его управляющего в полицию, я позвонил Колобкову в управление Коллегии. Обрисовал, что мои подозрения оказались верными – нефрит нашёлся на первой же проверке.

– Пётр Фаддеевич, подскажите, как правильнее будет поступить? Я опасаюсь, что если сейчас поеду оформлять задержанных, то застряну там до конца дня. А ведь надо остальных проверить как можно быстрее. Имеется у меня подозрение, что до них может дойти новость о проверках, и они избавятся от нефрита.

Колобков помолчал в трубку, раздумывая над вопросом, а затем решительно заявил:

– Вот что, Михаил, везите ваших задержанных в полицейское управление. Сдадите их там дознавателю Арапову Ивану Владимировичу. Заполните только стандартный формуляр, а он возьмёт на себя всю остальную работу. Я сейчас позвоню ему и предупрежу, что вы приедете. А чуть позже сам подъеду и посмотрю на ваших нарушителей.

– Спасибо огромное, Пётр Фаддеевич!

– Не за что, Михаил, идите, ловите остальных.

Так я и сделал. Дознаватель Арапов оказался милейшим господином с гусарскими усами и добродушным лицом.

– Наслышан, наслышан, – пожал он мне руку. – Пётр Фаддеевич о вас отзывался в самых лучших выражениях. Мол, молодой да ранний, всё управление за пояс заткнёт.

Он ласковым взглядом окинул окончательно скисшего управляющего и Каблукова, у которого начал дёргаться глаз. И отечески улыбнулся, качая головой.

– Ай‑ай‑ай! На вид такие приличные люди, а влезли в такие дела. Да‑с, боюсь, каторги вам избежать будет очень сложно. Нефрит, господа, это вам не кошелёк в трамвае украсть.

Я заполнил формуляр, где описал произошедшее во время проверки. Каблукова, подставленного собственным сотрудником, мне было немного жаль, и я указал, что он сотрудничал при проверке и помог задержать управляющего. И обратил внимание Арапова на этот нюанс.

– Штрафом отделается, – ответил тот. – Будет ему наука, чтобы следил за своими людьми и правила не нарушал. А вот второй точно на каторгу пойдёт. Сейчас по таким делам очень строгие приговоры выносят.

Подписав все необходимые бумажки, я оставил задержанных на Арапова и поехал на следующий адрес из своего списка.