Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 101 (всего у книги 128 страниц)

Мы с Колобковым осторожно напомнили, что рабочий день давно закончен, а цель нашего пребывания здесь несколько иная.

Тут Цаплин пришёл в себя и заметил учинённый в квартире разгром. Однако это его совершенно не смутило.

– Эманация Барабашкина, любезный! – объявил он, потрясая мешочком перед лицом хозяина. – Это вам не шутки! Вы знаете, сколько стоит вызов специалиста для её обнаружения и отлова?

Хозяин не знал. Подозреваю, что этого не знал и сам Цаплин, поскольку лично я никогда не слышал не то что о стоимости подобных вызовов, но даже о существовании специалистов такого рода.

Сговорились мы на существенной скидке за жильё для Колобкова и разошлись по домам чрезвычайно довольные.

Глава 9
Духовный наставник

Весь следующий день я провёл в архиве. Вместе с Приваловым мы пытались собрать статистику по силовым задержаниям, проведённым сотрудниками Коллегии. И прочим инцидентам с магией, которые теперь относились к моему отделу. И сделали неутешительный вывод – год от года количество таких случаев росло. Если экстраполировать результаты на пару лет вперёд, то мне требуется не меньше четырёх сотрудников, чтобы разгрести грядущий вал проблем.

Ко всему в статистике вылез ещё один неприятный момент. Количество изымаемого нефрита, хоть и небольшое в абсолютных цифрах, тоже росло последние два года. Причём в Москву он попадал с заезжими гастролёрами из провинции. Как я подозревал, губернские управления Коллегии нефритовых «мышей» не ловили, и до столицы докатилось эхо обширной сети распространения китайской контрабанды.

Эти данные Привалов мне распечатал, я написал сопроводительную записку и уже под конец рабочего дня пошёл на приём к Коршу. Увы, ему было не до моих выкладок и опасений, но папку с бумагами он взял и обещал ознакомиться, как выдастся свободная минутка.

– Иван Карлович, а по моим сотрудникам новостей нет?

Корш покачал головой.

– Дело не быстрое, Михаил. Я дам знать, как что‑то появится.

В общем, день не принёс никаких хороших новостей, а исключительно намекал на грядущие проблемы. Так что Управление я покидал не в лучшем настроении.

Уже на крыльце управления меня догнал Ловчинский.

– Тебя подвезти?

– Нет, не нужно, – отмахнулся он. – Мы с Марией сегодня в театр идём, так что пешком прогуляюсь.

– Этак ты скоро на ней женишься, – я усмехнулся.

Ловчинский пожал плечами.

– Почему нет? Она лучше всех меня понимает, к тому же с ней не скучно.

«Вот ведь Норд! – возмутился Захребетник. – Даже ловеласа нашего умудрилась испортить».

– Любовь зла, – вздохнул я, глядя на удаляющегося Ловчинского.

Автомобиль, как всегда, стоял во дворе дома в двух минутах от Управления. Дворник, бравший с меня три рубля в месяц за охрану, отучил приближаться к машине ребятню и случайную публику. Но в этот раз возле машины прохаживался господин в чёрном сюртуке и цилиндре. Я бы его не узнал, если бы не Захребетник.

«Ты посмотри, какие люди! Граф Джузеппе Галилео собственной персоной».

Честно говоря, я уже и забыл про этого персонажа, владельца спиритического салона. Правда, как я позже узнал, титул графа у него, скорее всего, липовый. Но российского подданства у него не было, в нашем дворянстве он официально не представлялся, так что разоблачать его никто не стремился.

– Добрый вечер!

Галилео увидел меня, поднял цилиндр и изобразил поклон.

– Добрый вечер. Вы меня ждёте?

– Вас, Михаил Дмитриевич. Уделите мне пару минут вашего драгоценного внимания? – Он заметил, что я не выражаю бурного восторга от встречи, и торопливо предложил: – Вы, наверное, голодны после службы? Здесь рядом ресторация с хорошей кухней, мы можем поговорить за ужином.

«А давай послушаем, – вылез Захребетник, – что скажет этот жулик. Мне прям интересно, зачем ты ему понадобился. Ставлю сто рублей, что его салон хотят закрыть, и он собирается дать тебе взятку».

«Принято, – я мысленно улыбнулся. – Ставлю, что его заела какая‑нибудь магическая дрянь, и он хочет от неё избавиться».

Захребетник бросил в меня образом пожатых рук, и мы пошли ужинать с фальшивым графом.

* * *

Галилео привёл меня в небольшую ресторацию. С виду неприметную, но внутри оказалось уютно. Простая обстановка и никакой показной роскоши – редкое в столице сочетание. Но вот кормили здесь просто отлично! Расстегай с осетриной, который я заказал, был чудо как хорош и такого размера, что после него я заказал только чай. А мой спутник ограничился селёдкой с чёрным хлебом и штофом какой‑то настойки. Но выпил всего полрюмки и терпеливо дожидался, пока я поем.

– Так о чём вы хотели со мной побеседовать?

Налив себе чаю, я откинулся на спинку стула.

– Могу я говорить с вами честно?

Я кивнул.

– Вы ведь были у меня в салоне, Михаил Дмитриевич, и не нашли там ничего противозаконного.

«Ага, я говорил! Сейчас скажет, что его хотят закрыть».

«Да погоди ты, дай дослушать».

– Да, я делаю предсказания и провожу сеансы связи с духами, – Галилео гордо вздёрнул подбородок. – Это не запрещено законом, а публика падка на такие вещи.

– Ещё скажите, что ваши предсказания сбываются.

– Ни в коем случае! – граф рассмеялся. – Люди ведь приходят ко мне не за знанием будущего. А за уверенностью в своих решениях, или чтобы снять с себя ответственность, или не чувствовать себя виноватыми. У других болит, что они не помирились с покойными родственниками или не сказали им что‑то важное. И я даю им возможность это сделать.

Слушая эту проникновенную речь, оправдывающую ремесло шарлатана, я не удержался от смешка.

– Осуждаете меня? – Галилео посмотрел слегка обиженно.

– Нет. Не вы, так кто‑то другой будет это делать. Если люди идут к вам, значит, им это нужно. Только не пойму, для чего вы мне это всё рассказываете?

– Я пытаюсь объяснить, что работаю честно. Всегда подхожу к клиентам с особым тщанием. Никогда не выманиваю последние деньги, не раскрываю посторонним их тайны и помогаю им так, как могу.

«Ты смотри, прямо образец человеколюбия, – хохотнул Захребетник. – Сейчас ещё начнёт рассказывать, что помогает сиротам и вдовам, а все деньги тратит на благотворительность».

– И как честный, порядочный человек я не могу молчать, – продолжил Галилео, – когда вижу, что происходит нечто дурное.

– То есть вы хотите мне пожаловаться? И на что же?

Галилео подался вперёд и громким шёпотом сказал:

– На салон графини Клейнмихель!

«Клейнмихель? – Захребетник мысленно нахмурился. – Это тот самый, очень модный, про который Трубецкой рассказывал? Ну‑ка, ну‑ка, давай послушаем».

– Вы можете подумать, что я наговариваю на конкурентов, но это не так. – Галилео сделал честное лицо. – Там собираются самые сливки высшего общества, а у меня клиенты попроще, без миллионеров. Ну, за редким исключением. Но мне крайне не нравится происходящее в этом салоне, потому я и обратился к вам.

– Подробнее, – вылез Захребетник и строго приказал Галилео: – Что именно? Вы сами видели или слышали от других?

За полчаса то ли мягкого допроса, то ли жёсткой беседы Захребетник вытряс из Галилео следующую картину. Несколько богатых клиенток графа перестали к нему ходить, и он отправился к ним узнать, в чём причина. Как он сам утверждал, дело было не только в деньгах, но и в банальном дружеском чувстве. Когда человек ходит к тебе несколько лет подряд, ты волей‑неволей, но начинаешь воспринимать его как хорошего приятеля. И Галилео обнаружил, что эти клиентки выглядят изрядно постаревшими и потухшими. Вдобавок их финансовые дела заметно пришли в упадок. Одна из дам, имени он не назвал, даже рассчитала часть прислуги, чтобы сэкономить. Но все они с огромным восторгом говорили про салон графини Клейнмихель и наставника Оладушкина, который даёт им особые практики для успеха в любви и получения денег.

– Как‑как? – переспросил Захребетник. – Наставник Оладушкин?

– Он самый.

– А что за особые практики, они вам не рассказывали?

– Увы, – Галилео развёл руками. – Вроде как это тайна, которую нельзя рассказывать непосвящённым. Это я‑то непосвящённый, представляете? А ведь они долгие годы поверяли мне свои самые важные тайны и сердечные дела. Теперь же, оказывается, я недостоин доверия.

Чувствовалось, что Галилео обижен на своих бывших клиенток и пришёл ко мне в том числе, чтобы отомстить Оладушкину.

– Благодарю вас, Джузеппе, – кивнул ему Захребетник. – Я посмотрю, что не так с этим салоном.

– Буду вам крайне признателен. Если что, я всегда готов сообщить властям о дурных делах, творящихся в моём окружении, – он отправил мне выразительный взгляд, – и расспросить по интересующему вас вопросу своих клиенток.

«Аха‑ха‑ха! – Захребетник торжествующе ткнул меня изнутри. – Миша, похоже, у нас с тобой появился добровольный осведомитель. Отлично! Надо брать этого гуся, раз сам предлагает».

Я не стал отказываться и заверил Галилео, что обязательно к нему обращусь, если мне будут нужны какие‑то сведения. И по совету Захребетника пообещал, что интересные факты будут щедро мной вознаграждены.

Вернувшись домой, я в тот же вечер отправил Трубецкому записку с просьбой добыть приглашение в салон Клейнмихель. Захребетник жаждал посмотреть, что там за Оладушкин такой и что за особые практики для успеха в любви.

* * *

Через три дня, когда я вернулся со службы, меня ждало письмо от Трубецкого. Ему пришлось уехать по срочным делам, но тем не менее он сумел организовать через одну из своих тётушек приглашение для меня. В конце письма он жаловался, что эта тётушка последнее время сильно сдала, хотя всегда отличалась крепким здоровьем.

«Собирайся! – тут же заявил Захребетник. – Навестим этот салон сегодня же».

Он даже мне поужинать не дал нормально, велел сменить мундир на костюм и немедленно ехать. Спорить с Захребетником в таком настроении не было никакой возможности, и пришлось подчиниться.

Уже через час я оказался в особняке графини Клейнмихель, где и собирался спиритический салон. Кстати, парадный вход охраняли четверо дюжих лакеев, прячущих под ливреями оружие. Они внимательно проверяли приглашения и осматривали всех гостей придирчивыми взглядами.

«Спиритический салон с такой охраной? Хорошенькое дельце, однако».

«Согласен, – я мысленно кивнул. – Очень подозрительно. Что‑то там прячут и показывают только своим».

«Или кого‑то. Скажем, Оладушкина. Кто он там у них? Верховный гуру?»

«Наставник».

«Неважно, – отмахнулся Захребетник. – Я теперь ещё больше хочу познакомиться с этим гусем».

Но попасть к нему было не так просто. В особняке целая куча народа ждала аудиенции у этого наставника. Несколько десятков дам разных возрастов, отставной полковник с пустым взглядом, парочка бледных юношей и бодрый старичок в парике из прошлого века. Дворецкий, вызывавший посетителей к Оладушкину, посмотрел на меня свысока и заявил, что сегодня я могу и не попасть к наставнику и должен буду приехать в другой раз. А когда я спросил насчёт хозяйки особняка, графини Клейнмихель, он ответил, что она последний год живёт в Европе и увидеть её нет никакой возможности.

– Нам очень нужно увидеть Оладушкина, – Захребетник перехватил управление и махнул рукой перед лицом дворецкого. – Мы важная птица, с которой наставник обязательно захочет побеседовать.

Глаза дворецкого на мгновение остекленели.

– Вам очень нужно, – повторил он. – Наставник хочет с вами поговорить.

– Точно, – Захребетник хлопнул мужчину по плечу. – Уж постарайся побыстрее всё устроить.

– Побыстрее всё устроить, – кивнул тот и удалился.

«Важная птица, говоришь? Да уж, точнее не скажешь», – съязвил я.

После маскарада Захребетник поставил чучело попугая на шкаф и категорически запретил его трогать. Да я бы и сам не стал этого делать – даже «регента» не требовалось, чтобы почувствовать, как от птицы фонит магией.

Ожидая, когда его вызовут, Захребетник прогуливался между ожидающими, прислушиваясь к разговорам. Увы, ничего полезного нам услышать не удалось – большинство старались говорить полушёпотом, а при нашем приближении так и вовсе замолкали. И только две дамы увлечённо обсуждали какой‑то красный пеньюар, который требовалось закидывать на люстру. Для чего? Зачем? Ответа мы так и не узнали.

– Наставник ждёт вас, – появился дворецкий. – Прошу за мной.

Под возмущёнными и завистливыми взглядами остальных посетителей салона Захребетник пошёл на встречу с Оладушкиным.

* * *

Он оказался пухлым человечком с неброской внешностью и безвольным подбородком. Но вот глаза у него совершенно не вязались с внешностью: тёмные, глубокие, словно колодцы, заглядывающие прямо в душу. Настоящие глаза провидца. Со взглядом, обещающим раскрыть все тайны вселенной, наставить на путь истинный и подарить неизмеримое богатство.

«Миша! Ну‑ка, очнись! – мысленно выдал мне подзатыльник Захребетник. – Не вздумай попадать под чужое влияние, я тебя не для этого натаскивал».

Меня тряхнуло, и Оладушкин потерял всякое очарование. Голос у него оказался надтреснутым и хриплым, взгляд стал холодным и злым.

– … чиновники нам нужны, – вещал он. – Обязательно приводите в наш салон своих сослуживцев. Чем больше приведёте – тем быстрее я посвящу вас на следующую ступень духовного развития. И вы познаете настоящее блаженство просветления. И всё, что вы захотите попросить у вселенной, – тут же сбудется. Богатство, женщины, слава. Для моих последователей это как пыль под ногами, которую можно зачерпнуть рукой.

«Слушай, – дёрнул я Захребетника, – а чем это так воняет? Будто козой, как в деревне у Зубова. И ещё чуть‑чуть тухлыми яйцами».

«Не козой, а козлом, – мрачно ответил Захребетник. – И не яйцами воняет, а серой».

– А теперь посмотрите мне в глаза, я должен заглянуть в ваш разум!

Радужка наставника стала чёрной, и он упёрся в меня тяжёлым взглядом. В тот же момент Захребетник перевернул стол, стоявший между ним и Оладушкиным, и бросился на мужчину.

Глава 10
Фрейлина

Пухлый Оладушкин оказался на удивление вёртким и подвижным. Захребетник не успел даже коснуться его, как он ловко кувыркнулся назад и швырнул в меня стул.

– Охра… – попытался он заорать.

Но Захребетник прыгнул, как кузнечик, взлетев чуть ли не под потолок, и обрушился на Оладушкина сверху.

Бумс!

Кулак Захребетника впечатался в челюсть наставника.

Бумс! Бумс! Бумс!

Удары сыпались градом, заставляя Оладушкина извиваться как червь и молотить перед собой руками, пытаясь отбиться.

Бамс!

Захребетник врезал ему по лбу, резко схватил за горло, дёрнул вверх и поднял над полом. Оладушкин засучил ногами и громко зашипел:

– Отпус‑с‑сти, мяс‑с‑со!

– Что⁈ Мясо? Сейчас покажу тебе «мясо», погань.

Держа Оладушкина на весу левой рукой, Захребетник принялся правой отвешивать ему оплеухи.

– Ты не можешь ко мне прикасаться, мясо! – завыл Оладушкин. – Пошёл прочь, мяс‑с‑со!

– Не могу, значит?

Пламя окутало руки Захребетника, обжигая Оладушкина и заставляя дёргаться всем телом. А затем я почувствовал, что мои глаза начали светиться огнём, освещая лицо наставника яркими отсветами. И его облик вдруг изменился – нос сплющился, превращаясь в пятачок, кожа покрылась шерстью, а зрачки стали вертикальными.

– Ты! Ты! – Оладушкин завизжал не хуже свиньи. – У тебя нет здесь власти!

– Ошибаешься, погань. Крепка мышца моя, сильна рука и высоко простёрта десница. Слово моё верно, и я не потерплю на своей территории таких, как ты.

– Мы всё равно получим своё! – Оладушкин извивался, и его полная фигура с каждой секундой сдувалась. Из человечка он превращался в странную тварь, мохнатую и тощую, с вывернутыми коленями. – Ты не спасёшь это мясо! Оно наше, наше!

– Вы? Сколько вас? – Голос Захребетника стал гремящим, похожим на падающие камни. – Где остальные?

– Мы – легион! – тварь взвизгнула. – Не счесть нас и не победить! Отпусти меня, и мы пощадим тебя!

– Меня⁈ Пощадить? – Захребетник расхохотался. – Лучшая шутка этого тысячелетия – низшая нечисть настолько охамела, что угрожает мне. Или ты слепой, что не видишь, с кем разговариваешь?

– Ненавижу тебя, Копьеносец! – тварь защёлкала зубами, пытаясь дотянуться до Захребетника. – Ты не получишь эту страну – мы зальём её кровью и будем пировать на руинах! А потом доберёмся до тебя и сожрём…

– Хватит. Ты мне надоел. Убирайся туда, откуда пришёл.

Огонь с руки Захребетника точно по команде перекинулся на бывшего Оладушкина. Затрещала, сгорая, шерсть, и мне в нос ударил запах палёного. Пламя окутало фигуру твари, и в один момент она посыпалась на пол чёрной сажей.

– Нет, ты слышал? – Захребетник брезгливо отряхнул руки. – Они меня пощадят! Совсем спятили за последние века.

«Кто это был?»

– Мелкий бес. Ничего серьёзного: ни ума, ни силы. Только и может, что гадить по мелочи или дурачков обманывать, как тут. Короче, не бери в голову, это мои дела, и тебя не касаются.

Больше Захребетник не желал говорить на эту тему, и мы к ней не возвращались, будто и не было никакого Оладушкина.

* * *

На законный выходной у меня имелись большие планы. И к портному надо было зайти, чтобы заказать новый костюм, и купить кое‑что, и с Принцессой хотелось прогуляться. Ага, как же! Только я позавтракал и вернулся к себе в комнату, как в дверь постучалась Ирина Харитоновна.

– Михаил Дмитриевич, к вам гости. – Она выразительно на меня посмотрела. – Дама.

– Дама? – я чуть не поперхнулся.

«О, дама! Так‑так, интересненько, – тут же вылез Захребетник. – Это ты на маскараде с кем‑то познакомился, пока я был занят? А почему мне не рассказал?»

Препираться с ним я не стал, а попросил Ирину Харитоновну:

– Проводите её в гостиную, я сейчас выйду.

Накинул сюртук, проверил перед зеркалом вид и пошёл встречать таинственную незнакомку.

«Тю! – Захребетник разочарованно фыркнул, когда мы увидели гостью. – Стоило ради этой грымзы наряжаться».

В гостиной действительно находилась дама, причём в не самом приятном значении этого слова. И меня она встретила таким недовольным взглядом, будто это не она ко мне приехала, а я заявился к ней. Причём пьяный и в компании с Зубовым. Но как говорил один мой знакомый: джентльмен должен оставаться джентльменом, даже когда в темноте стукнется мизинцем на ноге о тумбочку. Так что я постарался любезно улыбнуться и вежливо поклонился.

– Доброе утро, Агнесса Леопольдовна.

В ответ она так зыркнула, словно собиралась меня прибить. Но тоже взяла себя в руки: растянула губы в ответной улыбке и постаралась придать лицу приветливое выражение.

– Доброе утро, Михаил Дмитриевич.

Возникла неловкая пауза. Гостья то ли стеснялась перейти к делу, из‑за которого приехала ко мне, то ли не знала, как начать. Хотя, казалось бы, – она опытная придворная дама и собаку съела на таких ситуациях. Или она явилась ко мне по слишком щекотливому вопросу? Ладно, уважу пожилую даму и немного помогу ей. Мне, знаете ли, самому интересно, что её ко мне привело.

– Не желаете ли чаю?

– Благодарю, с удовольствием.

Мне показалось, что она облегчённо вздохнула.

– Сейчас распоряжусь, минуточку.

Ирина Харитоновна будто чувствовала, что так и будет. Уже через несколько минут мы сидели за столом за самоваром, и я наливал гостье чай. Мы перебрасывались ничего не значащими фразами о погоде, и был заметно, что Агнесса Леопольдовна всё никак не решится перейти к делу.

– Чем обязан вашему визиту? – я решил разорвать хождение по кругу и спросил напрямую.

На лицо Агнессы Леопольдовны легла тень. Она пожевала губами, словно подбирая слова, и отставила чашку.

– Признаюсь, Михаил Дмитриевич, я не хотела к вам приезжать. Сами понимаете, по какой причине.

«А может, мы не понимаем, – сварливо отозвался Захребетник. – Скажи, пусть озвучит свою причину».

Но я не стал лезть в бутылку и кивнул Агнессе Леопольдовне, чтобы она продолжала.

– Но Елизавета Фёдоровна настояла, чтобы я обратилась именно к вам. Поскольку, – она поморщилась, – Тайный приказ не проявил должную расторопность. А вы, по её мнению, обладаете необходимой решимостью.

– Агнесса Леопольдовна, переходите к сути. Что у вас случилось?

Она бросила на меня тяжёлый взгляд, недовольная, что я её тороплю. Но всё же выложила обстоятельства, из‑за которых явилась ко мне в воскресное утро.

Позавчера в Царицыно случилась небольшая неприятность. Исчезла Мария Васильевна, фрейлина из свиты Елизаветы. Совершенно неожиданно и без предупреждения. А охрана дворца утверждала, что фрейлина не покидала дворец.

Об этом тут же был оповещён Тайный приказ, сразу взявшийся за поиски. Дверь в комнату пропавшей взломали в присутствии Агнессы Леопольдовны. И обнаружили, что части вещей нет на месте, а на столе лежит записка, написанная рукой фрейлины. В которой утверждалось, что она уехала с неким господином N., с которым они собираются обвенчаться. И была просьба не искать их и не мешать её счастью.

– На этом Тайный приказ прекратил поиски! – возмущённо воскликнула Агнесса Леопольдовна. – Представляете⁈ Они сказали, что всё ясно, и не стали слушать никаких возражений.

– А они у вас есть, – кивнул я. – Почему вы решили, что в записке ложь?

Дама поджала губы.

– Она не могла сбежать ни с каким N. Я в этом абсолютно уверена.

– Агнесса Леопольдовна, если вы хотите, чтобы я помог найти фрейлину, мне нужны подробности. Даю слово, что всё это останется между нами.

Почти минуту она сверлила меня взглядом, взвешивая на внутренних весах, достоин ли я придворных тайн.

– Мария Васильевна уже не в том возрасте, чтобы поддаваться внезапно вспыхнувшим чувствам. Тем более что у неё был несчастливый опыт, и она до сих пор не простила случившееся ранее предательство. Только не просите меня называть имён.

– Сейчас имена неважны. Это единственная причина, почему она не могла сбежать? Ведь всякое бывает в жизни, быть может, этот N. действительно существует.

– Она не взяла свои любимые серьги, – мрачно добавила Агнесса Леопольдовна. – Какие‑то дорогие побрякушки взяла, а те, что подарил ей отец, оставила на полке. Уверяю, Мария Васильевна ни за что не рассталась бы с ними.

– Она ваша родственница, не так ли?

– Это не имеет значения, – дёрнулась дама. – Но да, она моя троюродная племянница, так что я знаю, о чём говорю. Так вы возьмётесь её найти?

– Есть одно маленькое препятствие. Тайный приказ не пустит меня в резиденцию государя проводить расследование.

Агнесса Леопольдовна покровительственно улыбнулась.

– Моего влияния, Михаил Дмитриевич, хватит, чтобы провести вас внутрь. Тем более что вы будете действовать по просьбе Елизаветы Фёдоровны.

– Тогда не будем терять время. Едем немедленно.

* * *

Я решительно отказался пользоваться каретой, на которой приехала придворная дама. На этом грохочущем чудовище мы бы добирались битый час, а на моём автомобиле домчались в три раза быстрее. Кстати, Агнесса Леопольдовна не выказала и тени страха, когда Захребетник втопил педаль в пол и понёсся на полной скорости. Только покачала головой и покосилась на меня с тенью одобрения.

В резиденцию нас впустили без единого возражения. И Агнесса Леопольдовна сразу же отвела меня в комнату пропавшей фрейлины. Не успел я вытащить из кармана «регента», как Захребетник сделал стойку.

«Не нужно. Я чувствую тёмный след».

Он перехватил управление и, будто охотничий пёс, пошёл по «запаху» колдовства. А за ним, отставая на два шага, следовала Агнесса Леопольдовна.

Коридор. Поворот направо. Налево. Третья дверь справа, оказавшаяся выходом на лестницу для прислуги. Спуск на первый этаж. Снова длинный коридор. И снова дверь и лестница, ведущая в подвал.

– Агнесса Леопольдовна, боюсь, вам не следует дальше идти со мной. Подземелье под дворцом не слишком подходящее место для вас.

Она окатила меня возмущённым взглядом, но решила не вступать в спор.

– Как получите результаты – немедленно найдите меня и сообщите всё, что узнаете, – заявила она, развернулась и величественно удалилась.

Захребетник хмыкнул ей вслед, пробурчал, что только подобной начальницы нам и не хватало, и шагнул на ступени, ведущие в подвал…

«Дурное у меня предчувствие, Миша. Опять это подземелье и опять пропавшая девушка».

«Думаешь…»

«Подозреваю, что мы с тобой появились слишком поздно».

На этот раз призрак государя нас не осчастливил своим присутствием. Но проводник нам и не требовался: Захребетник создал яркий магический огонёк над головой и уверенно шёл по следу, который даже в «регент» не было видно.

– Ох ты! – Он резко остановился на пороге очередной комнаты с низким сводчатым потолком. И длинно выругался на незнакомом языке.

«Чердынь‑калуга!» – вырвалось у меня непроизвольно.

Пол комнаты был расчерчен мелом в виде многолучевой звезды. Вокруг рисунка были изображены странные символы неизвестного мне алфавита. А в центре фигуры лежало тело женщины. Некрасивой, лет за тридцать, с чертами лица, отдалённо похожими на Агнессу Леопольдовну. Грудь бедной фрейлины была залита кровью, а рот распахнут в беззвучном крике.

– Дело дрянь.

Захребетник обошёл рисунок по кругу. Почесал нос и пошёл в обратную сторону, разглядывая символы на полу. И с каждым шагом я чувствовал, как он всё больше мрачнеет.

«Ну, что ты видишь?»

– Не нукай, не запрягал.

«Ты понимаешь, что здесь за колдовство творилось?»

– Какое‑то смертное проклятие. Сложное и гадкое. Но здесь лишь его часть. Мне нужно увидеть место убийства камеристки.

Захребетник отошёл от рисунка и хлопнул ладонью по стене.

Бац!

Из каменной кладки тут же вывалился давешний призрак. Уставился на Захребетника, скривился и попытался спрятаться обратно в стену.

– Стоять!

Ухватив призрака за шкирку, Захребетник встряхнул его, как котёнка.

– Ты как с государем разговариваешь⁈ – возмутился тот. – А ну, поставил меня! Не то прикажу тебе голову отрубить!

– Я сейчас тебе башку сверну, – рыкнул Захребетник. – Видишь это? Видишь? Где другой рисунок? Где первую девушку убили?

– Не трожь государя! Не знаю ничего! Не дорос ещё орать на меня! Руки прочь от государева тела!

– И руки тебе повыдергаю, – Захребетник принялся трясти призрака. – Будешь потом вечность безруким ходить. Не понял, что ли, покойник? А ну веди меня к первому рисунку!

Призрак выл, пытался вырваться и орал, что ничего не знает.

– Не знаешь? Тогда голова тебе и вовсе не нужна.

Захребетник схватил его за макушку и стал поворачивать, словно и в самом деле собирался открутить.

– Вспомнил! Вспомнил! Отпусти, злыдень, отведу туда!

Усмехнувшись, Захребетник поставил призрака на пол и сделал вид, что отряхивает ему костюм.

– Вот так бы и сразу. Учти, попробуешь сбежать – поймаю, и будет в подвале призрак без головы.

– Не сбегу, – буркнул тот. – За мной, не отставай.

Пока он вёл нас в другую часть подвала, то на ходу бормотал что‑то ругательное, косился на Захребетника и трогал руками шею, будто боялся, что голову и правда открутят.

– Здесь, – указал он пальцем куда‑то в темноту. – А я пойду, у меня ещё дел куча.

Захребетник не обратил внимания на бегство призрака, зажёг магический огонёк посильнее и принялся разглядывать ещё один магический рисунок с тёмными пятнами в центре.

– Дрянь дело, Миша. Судя по всему, колдуну будет нужна третья жертва, чтобы завершить ритуал.