Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 128 страниц)

Глава 11
Кукиш

– Где он?

Непрошеный визитёр застыл посреди купе, шаря вокруг взглядом.

– Здесь должен быть, – внутрь заглянул второй «гость». – Из вагона он не выходил.

Меня, застывшего сбоку от двери, они не видели – в купе царил полумрак, и лишь неяркий свет из коридора освещал узкую дорожку.

– Посмотри на полу, – приказал второй. – От этой штуки, – взмахнул он диском, – его должны были корчи скрутить. Свалился, небось, и слюни пускает.

Первый выругался вполголоса и наклонился, чтобы заглянуть под полку.

– Да нету тут никого!

– Под столом смотрел?

Второй тоже вошёл в купе и стал в дверном проёме.

– Отойди, свет загораживаешь.

Тот сдвинулся в сторону и оказался от меня на расстоянии в пару ладоней.

– Он что, в шубе, что ли, спал? – Первый нашарил под столом что‑то и потянул на себя. – А…

Очень неосмотрительно с его стороны было принять шкуру Принцессы за шубу. И уж тем более грубо вытягивать её из‑под стола. Собака, хоть и придавленная действием диска, такого обращения не стерпела.

– А‑а‑а!

С рыком она вцепилась ему в руку. И принялась трепать из стороны в сторону. Ну и я воспользовался моментом и ринулся на второго. Ударил в челюсть, а затем рубанул по ладони с зажатым диском.

– Вот он!

Второй оказался крепким господином. Диск он выронил, но мои удары будто не заметил. И тут же перешёл в контратаку, попытавшись взять в борцовский захват.

– А‑а‑а!

Первый продолжал орать, пытаясь отбиваться от Принцессы. Но та навалилась на него всей массой и повалила на пол. Мужчине оставалось только прикрывать лицо руками и вопить.

А мы со вторым рухнули на полку, сцепившись как борцы. Лицом к лицу, сдавленно шипя друг на друга и силясь придушить противника. Будто два бульдога, грызущихся в темноте под ковром.

Мне под ногу что‑то попало, но я был не в той ситуации, чтобы обращать внимание на подобные вещи. Так что в следующий момент это нечто хрустнуло и разломилось под сапогом. И в ту же секунду я ощутил, как внутри рухнули цепи, связывавшие магию.

А ещё через два удара сердца вернулся Захребетник. Злой и взбешённый до предела.

– Н‑на!

Он перехватил управление и со всей дури заехал лбом в лицо моему противнику. Раз! Другой! Третий! А затем нечеловеческим усилием сломал ему руку и швырнул его на пол, как тряпичную куклу.

Принцесса тоже почуяла изменение. Подмяла под себя первого и с рыком стала трепать, как барана.

– Вот так! Принцесса, фу!

Захребетник сграбастал обоих «гостей» и буквально зашвырнул их на полку.

– Быстро! Кто такие? Кто вас послал?

Первый в ответ заскулил, прикрываясь изодранными руками. А второй, несмотря на перелом, попытался снова напасть на Захребетника.

Бум! Бум!

Двумя ударами он вернул бестолкового нападающего на место.

– Кто вас послал?

Второй вяло замотал головой – похоже, Захребетник оглушил его. А первый перестал всхлипывать и тонким голосом воскликнул:

– Не смейте нас трогать! Или вас жестоко накажут!

– Да ты что⁈ Правда? Ну, это тебя не должно волновать. Мёртвым всё равно, что после их смерти происходит. Кто вас послал?

– Немедленно вызовите врача! Я ничего вам не скажу!

– Врача? Нет, мой дорогой, врача не будет. Но раз ты не хочешь отвечать на простой вопрос, то я отдам тебя ей, – Захребетник кивнул на Принцессу. – Пусечка, хочешь доесть этого господина?

– Нет! Нет! Не надо! Я всё скажу!

Короткий допрос быстро прояснил картину произошедшего. Эти двое оказались служилыми людьми бояр Лопухиных. Две недели назад им приказали отправиться в Вятку и ждать телеграммы с условным сигналом. После его получения они должны были сесть на поезд, в котором едет некто Скуратов. Которого требовалось ночью оглушить с помощью артефакта.

– Артефакта? – Захребетник поднял кусок разломанного диска. – Этот, что ли? Ну, предположим, вы меня оглушили, а дальше что?

– М‑мы должны были с‑сбросить вас с поезда. Не убивать, – замотал первый головой, – только сбросить в безлюдном месте, без вещей и денег.

– Понятно. Что же, передайте боярину Лопухину, что он жалкий бесчестный трус. При следующей встрече я не буду его щадить и выверну наизнанку.

Захребетник схватил обоих служилых за шкирку, поднял и на вытянутых руках вынес из купе. Дошёл до конца вагона, распахнул дверь, вышел на площадку и вышвырнул их с поезда в густые придорожные кусты.

– Жить будут, – отряхнул он руки. – А как выберутся, передадут Лопухину мой привет.

Вернувшись в вагон, он заглянул в каморку проводника и обнаружил того без чувств – лопухинские служилые предусмотрительно оглушили беднягу ударом по голове. Захребетник привёл его в чувство и велел не поднимать тревогу. Мол, он сам уже разобрался с негодяями, и тревожить начальника поезда нет смысла. Проводник понятливо кивнул.

– Чаю, ваше благородие?

– Принеси, братец, горячего с сахаром. А другим пассажирам, если кто‑то из них слышал крики, скажи, что пьяный в вагон зашёл, но его уже привели в чувство.

– Сделаю, ваше благородие.

Захребетник сунул ему серебряный рубль и пошёл к нам в купе. И первым делом сел на корточки возле Принцессы и стал чесать ей шею за ушами.

– А кто у нас молодец? А кто у нас хорошая девочка? Умница моя!

Собака почуяла Захребетника, несколько раз рыкнула для порядка, но затем прикрыла глаза, наслаждаясь лаской, а потом и вовсе развалилась на полу, подставляя мохнатый бок.

– Обратил внимание, Миша, как наша Принцесса на блокиратор плохо отреагировала?

«Да уж, видел».

– Не прошла для неё даром водичка из Синюшкиного колодца. Теперь у нас не просто собака, а с магическими свойствами. Осталось только выяснить, с какими именно.

Закончив чесать собаку, Захребетник нашёл на полу все куски сломанного диска и разложил их на столе. Он был сделан из белой керамики с накладками из золотых кругляшей, пластинок из слоновой кости и чуть тронутых ржавчиной железных полосок.

– Ты глянь, Миша, какая мерзкая вещь. Наверняка из старых боярских запасов. Думаю, специалист легко докажет, что это родовой лопухинский артефакт.

«Уверен?»

– Ага. Видишь, как кость пожелтела и мелкими трещинами пошла? Лет двести ей, не меньше. Можно сказать, раритет. А ты его сломал!

«Что, не надо было?»

Захребетник рассмеялся.

– Всё правильно ты сделал.

«Что же Лопухин такой ценный артефакт доверил этим двоим?»

– Так толку от такой штуки сейчас немного. На малахириум и тех, кто его использует, он не подействует, только на родовых бояр, у кого сила от Истока. Такие штуки использовались в войнах бояр, до того как их государь приструнил.

«А нас с тобой тогда почему зацепило?»

– Из‑за твоего внутреннего резерва. Он же под Исток заточен, частота вибраций соответствующая, вот и резонирует. И я не предусмотрел такой вариант – тоже под него подстроился, чтобы легче силу поглощать.

Захребетник посмотрел на Принцессу.

– И она, похоже, на тебя настроена. Думаю, ты теперь не только со мной, но и с ней силой делиться будешь.

Все осколки диска Захребетник упаковал по отдельности в газету, затем завернул все вместе в мою рубашку и сунул на дно чемодана.

– Потом на досуге посмотрим, как он устроен. Или Цаплину отдадим для опытов.

«Может, стоит на Лопухина официально заявить? Мол, напал на государственного служащего и всё такое. И улика против него есть».

– Зачем? Шуму будет много, а нам с этого ничего не перепадёт. Мы с ним так, по‑боярски, разберёмся. С вирой и прочими приятными вещами.

* * *

Больше никаких происшествий в поезде с нами не случилось. Пандориной, по совету Захребетника, я передал через проводника букет цветов, купленный на станции, и записку с благодарностью. Потом я видел её в вагоне‑ресторане с каким‑то офицером – она нашла себе другой объект внимания и делала вид, что со мной не знакома. Впрочем, меня такой поворот даже порадовал.

Во время стоянки в Вологде я отправил домой телеграмму с датой приезда, чтобы предупредить Ирину Харитоновну. Но в результате, едва я вышел на перрон в Москве, как попал в медвежьи объятия Зубова.

– Вернулся, бродяга! Ну у тебя и командировки по полгода!

– Да всего‑то пара месяцев… Отпусти, задушишь!

Зубов разжал руки, хлопнул меня по плечу и тут же переключился на Принцессу.

– Как же я соскучился, Пусечка! Тебя хорошо кормили? Я каждый день волновался, как ты там, моя маленькая!

Собака облизала ухо гусара, вызвав у него приступ умиления.

– Поехали, Гриша, – вздохнул я. – Успеешь ещё с ней намиловаться.

По дороге домой Зубов в подробностях рассказывал мне, как помирился с генералом и палил с ним из пушки.

– Жаль, что ты всё пропустил, – вздыхал он. – И празднование моего нового чина тоже. Ну, ничего, мы с тобой отдельно праздник устроим. Я одну новую ресторацию знаю, с кабаре – ты будешь в полном восторге! Честное слово, я туда раз десять уже ходил, и каждый раз тянет сходить ещё.

Я кивал, соглашаясь, но почему‑то в душе была уверенность – Корш меня загрузит работой по полной программе, и времени на такие развлечения не останется.

Дома нас встретила Ирина Харитоновна, искренне обрадованная моему возвращению.

– Без вас, Михаил Дмитриевич, здесь было как‑то пустовато, – улыбнулась она и шёпотом, чтобы не слышал Зубов, добавила: – И слишком шумно.

Ужин по случаю моего возвращения она организовала по‑настоящему праздничный. Со всякими деликатесами, закусками и даже тортом на десерт. И мы с Зубовым уговорили её посидеть вместе с нами. Так что застолье прошло в почти семейной атмосфере. Я рассказал о своих приключениях, в урезанном виде естественно. А мне пересказали последние столичные новости и слухи.

Вот только Зубова в конце вечера ждало неожиданное расстройство. Когда ужин закончился и мы стали расходиться по своим комнатам, Принцесса проигнорировала гусара и отправилась вместе со мной.

– Принцесса! – Зубов аж растерялся от неожиданности. – Ты же моя собака!

Она искоса посмотрела на него, махнула хвостом для приличия и пошла в мою спальню.

– Да что ж такое. Предательница! – Гусар обиженно посмотрел на меня. – Вот как так‑то? Принцесса! Ко мне!

Но собака улеглась возле моей кровати и всем видом показывала, что спать она будет именно там.

– Не ожидал от тебя такого, Пусечка. Я тебя холил, лелеял, гулял с тобой в дождь, ночей не спал – воспитывал. А ты к штатскому штафирке ушла. Извини, Миша, не хотел тебя обидеть, но это правда.

Я развёл руками.

– Гриша, честное слово, я сам удивлён.

– Да понятно всё, – вздохнул Зубов. – Она тебя как хозяина признала. Похоже, ты ей больше нравишься. Только учти, теперь ты должен с ней гулять утром и вечером. Я, конечно, буду выводить, но не каждый день. Сам знаешь, у меня служба.

Угу, конечно. Ещё до отъезда с Принцессой больше гулял я, а Зубов частенько забывал, отправляясь из полка на гулянки с сослуживцами.

– Давай рубль, – вдруг заявил Зубов. – Дарить собаку плохая примета, так что оформим, что ты её у меня купил.

Показалось, что Зубов путает примету, – как покупку «оформляют» ножи и белое оружие. Но спорить по такой мелочи не было смысла, к тому же у меня появилась отличная мысль.

– Погоди, у меня есть предложение получше.

Я открыл дорожный саквояж и нащупал на дне «подарок» специфической формы.

– Держи, – я протянул его Зубову. – Гораздо лучше рубля.

– Это что? Золото⁈

– Ага. Считай, из царства самого Великого Полоза.

Зубов с удивлением рассматривал самородок размером с детский кулачок и формой напоминающий кукиш.

– Нет, Мишань, это перебор. Слишком дорогая штука – ты за неё десяток собак купить можешь.

– Бери, я сказал. Принцесса мне жизнь спасла, так что она стоит такой цены.

– Слушай, ну это ты прямо по‑царски.

– Для друга ничего не жалко.

Мы ударили по рукам, и разом повеселевший Зубов хлопнул меня по плечу.

– Вот это подарок! Ни у кого такого нет! – Он обернулся к Принцессе и продемонстрировал ей самородок. – Видела? Ты теперь самая дорогая собака в городе.

Принцесса вяло махнула хвостом и отвернулась. А я пожелал Зубову доброй ночи и отправился в ванную освежиться.

Когда я уже собирался ложиться спать, неожиданно вылез Захребетник и перехватил управление.

– Чуть самое главное не забыл!

Он полез в чемодан и вытащил шкатулку с каменным цветком. Долго ходил по комнате, выбирая для него место, пока не остановился на открытой полке над комодом.

«А не слишком заметное место? Надо его получше спрятать, чтобы никто случайно не нашёл».

– Не бойся, – усмехнулся Захребетник. – Никто не найдёт и не увидит.

Он поставил шкатулку на полку и начал водить вокруг неё руками. Его пальцы окутались зеленоватым магическим сиянием, складываясь в странные узоры в виде непонятных символов.

– Вот и всё. Эта полка теперь только для нас с тобой видима. А посторонние даже на ощупь её найти не смогут.

С удовлетворением погладив шкатулку, Захребетник вернул мне контроль и буркнул:

«Доброй ночи, Миша. Должен сказать, что ты прав: с особняком можно подождать. Здесь прям чувствуется, что мы домой вернулись».

И я был с ним полностью согласен.

Глава 12
На работу!

От громкого крика я аж подпрыгнул на кровати.

– Ку‑ка‑ре‑ку!

Золотой петух на полке недовольно посмотрел на меня, дёрнул головой и заорал снова:

– Ку‑ка‑ре‑ку!

Но стоило мне встать, как он тряхнул гребнем, замер и замолчал.

«Ха‑ха‑ха! – Захребетник был тут как тут и ржал в голос. – Отличный подарок тебе Полоз сделал. Настоящий будильник! Теперь ты точно никогда на службу не проспишь».

– А то я раньше просыпал, – я поморщился и стал одеваться.

За стенкой что‑то грохнуло, и послышался громогласный голос Зубова:

– Да что ж такое! Кто в городе кур заводит‑то?

«О, и дружка твоего будить заодно будет, – продолжал веселиться Захребетник. – Слышишь, сколько радости у него в голосе? После такой побудки он на завтрак станет выходить бодрый и свежий!»

Отмахнувшись от его шуточек, я отправился в ванную комнату. Умылся, посмотрел на себя в зеркало и задумчиво потёр подбородок. Может, бороду отпустить, чтобы не мучиться каждое утро с бритьём? Клинышком, как у испанского гранда, или этакую пиратскую?

«Лопатой бороду отрасти, – влез в мои мысли Захребетник. – Будешь её задумчиво расчёсывать, солидно так, по‑боярски».

– Да тьфу на тебя! Можно хоть в ванной за мной не подглядывать?

Захребетник фыркнул, но замолчал и сделал вид, будто «отвернулся». Да, без сомнения, он очень полезный спутник, если можно так выразиться. Без него я не сделал бы и десятой части и не получил бы чины и награды за успешную работу. Да и жизнь он спасал мне не один раз. Но порой его присутствие в моей голове становилось очень утомительным. Ни минуты покоя и настоящего одиночества!

Закончив с утренним туалетом, я вернулся в спальню. И едва переступил порог, услышал, как что‑то зазвенело. Я обернулся на звук и увидел, что на полке возле золотого петуха лежит что‑то блестящее. Подошёл к нему и обнаружил там крохотный золотой самородок неправильной формы, размером с половину ногтя мизинца.

– Ничего себе! Он что, ещё и золотом несётся⁈

«Кхм! – Захребетник демонстративно закашлялся. – Я, конечно, понимаю, что ты весь из себя такой боярин и в сельской жизни ничего не понимаешь. Но даже тебе должно быть известно, что несутся исключительно куры. А тебе Полоз подарил именно петуха».

– Прости, а что он по‑твоему тогда делает?

«Гадит», – ни секунды не раздумывая, ответил Захребетник.

– Эээ… Знаешь, как‑то не очень звучит «гадит золотом». Да и по смыслу не подходит совершенно.

«Из песни слов не выкинешь. Но можешь называть этот процесс, – Захребетник хмыкнул, – как тебе нравится».

Самородочек я убрал в шкатулку, где хранил всякую мелочёвку. И раздумывая, что с такой птичкой мне никогда не остаться без средств к существованию, пошёл на завтрак.

В столовой уже сидел Зубов. С хмурым лицом он яростно намазывал масло на хлеб и смотрел на него, как на вражеского кавалериста.

– Доброе утро, Гриша.

– Да какое же оно доброе? Разбудили ни свет ни заря, а мне на службу только через два часа ехать. – Он обернулся к хозяйке квартиры, заглянувшей в столовую. – Ирина Харитоновна, а не подскажете, кто у нас из соседей кур завёл?

– Господь с вами, Григорий Николаевич. У нас все соседи приличные, никто живность не держит, кроме собачек комнатных и котов.

Зубов нахмурился ещё сильнее.

– Так я сам слышал! Ровно в семь часов утра петух орал как оглашённый.

Ирина Харитоновна развела руками.

– Не слышала. Может, вам показалось, Григорий Николаевич?

Гусар обернулся ко мне.

– Мишань, а ты слышал? Мне кажется, вот прям под окнами орал.

В этот момент Захребетник перехватил управление и отрицательно покачал головой.

– Нет, тихо всё было. А потом ты что‑то уронил и кричать начал.

– Не что‑то, а себя, – Зубов поморщился, – с кровати. Тихо, говоришь?

– Угу.

– Может, мне приснилось?

Захребетник кивнул, сдерживая смех, и принялся сооружать себе бутерброд с ветчиной.

– Надо валерианы купить, – проворчал Зубов. – А то, видать, нервы шалят.

* * *

На службу я дошёл пешком. В Москве уже вовсю началась весна: на деревьях распускались первые листочки, барышни навстречу попадались исключительно симпатичные, а воздух был чистый и свежий. Так что небольшая прогулка усилила и без того хорошее настроение.

К моему удивлению, на входе в управление была небольшая очередь. Как оказалось, в Коллегии серьёзно усилили меры безопасности. Каждого входящего охранник со всех сторон обмахивал чёрным магическим жезлом. После этого следовало посмотреться в зачарованное зеркало. Насколько я понял, это была защита от одержимых и опасных спящих артефактов.

Внутри здание Коллегии меня приятно поразило. Мало того что ликвидировали все следы пожара, так ещё сделали ремонт. Раньше присутствовало ощущение некоторой обшарпанности, какое обычно бывает в провинциальных конторах. Там где начальство не особенно заботится о подчинённых, да и средств на наведение порядка в бюджете нет. Сейчас же в коридорах и кабинетах, мимо которых я проходил, появился лоск и демонстративное благополучие.

Полированные деревянные панели на стенах сменили прежнюю унылую масляную краску, а на полу везде лежали красные ковровые дорожки. Тусклые пыльные светильники поменяли на хрустальные люстры, брызжущие светом. Бронзовые начищенные таблички на дверях, кадки с фикусами в холлах этажей и кожаные диванчики там же. Запах тоже изменился – вместо пыльного, бумажного духа с примесью дешёвого табака в воздухе пахло деревом, кофе и чуть‑чуть дорогими сигарами.

Похоже, Корш показывал всем заинтересованным – в Московском управлении появился настоящий хозяин. А Коллегия возвращает себе утраченные позиции и становится очень нужным и важным ведомством.

– Михаил Дмитриевич⁈

Я обернулся на знакомый голос и поклонился.

– Софья Андреевна! Как же я рад вас видеть.

– Вы не торопились возвращаться, – она улыбнулась. – Я уж думала, что Горное ведомство решило оставить вас у себя.

– Ну что вы! Наше управление я ни на что не променяю. Тем более вы с каждым днём всё прекраснее, и видеть вас отдельное удовольствие.

– Ах, перестаньте, – девушка рассмеялась. – Мы на службе, здесь неподходящее место для комплиментов.

Мы ещё поболтали немного, как старые друзья. И между делом я попросил:

– Софья Андреевна, а Иван Карлович сегодня будет? Мне бы попасть к нему на приём, доложиться о возвращении.

– Скорее всего, – кивнула она. – Я посмотрю, что можно сделать.

– Буду премного благодарен.

Наконец мне удалось добраться до нашего кабинета.

– Доброе утро, господа.

Едва я вошёл, как на лицах коллег одно за другим сменились недоверие, удивление, а затем радость.

– Михаил, ну наконец‑то! – Цаплин всплеснул руками.

– Ай, кто вернулся! – Ловчинский подскочил ко мне, обнял и принялся хлопать по плечам. – Ну ты даёшь!

– Миша, рад тебя видеть, – пожал мне руку Колобков. – Как съездил?

Отвечая на вопросы, я заметил, что коллеги за время моего отсутствия успели подрасти в чинах. Цаплин щеголял погонами надворного советника, а Ловчинский и Колобков – коллежских асессоров. Кабинет тоже изменился: стены радовали взгляд светлыми деревянными панелями, старую мебель заменили, на окнах повесили симпатичные шторы.

Но что сохранилось без изменений, так это любовь моих сослуживцев устраивать чаепития. Особенно, если находился такой отличный повод, как мой приезд. Так что следующий час мы чаёвничали, а я рассказывал о своих приключениях на Урале. Естественно, опуская некоторые подробности.

Когда коллеги всё‑таки вернулись к работе, я принялся устраиваться на новом‑старом рабочем месте. Мелочёвку, оставленную перед командировкой, я нашёл заботливо сложенную в ящик стола. А тяжёлый бронзовый письменный прибор остался тем же самым. Мне требовалось только разложить всё по своим местам и начать писать служебки на выдачу малахириума и прочих необходимых в работе вещей.

– Добрый день, господа. – В кабинет заглянула Софья Андреевна. – Михаил Дмитриевич, идёмте быстрее, появилось окошко.

Я тут же вскочил, подхватил папку с документами и быстрым шагом отправился в кабинет начальства.

* * *

Корш выглядел будто кот, поймавший самую здоровенную мышь на зависть соседским кошкам. Сразу становилось понятно – за прошедшее время он полностью взял Московское управление под контроль и установил свои порядки. Впрочем, меня он тоже рад был видеть и встретил приветливо и даже дружески.

– Хорошо выглядите, Михаил, – улыбнулся он. – Сразу видно, что командировка пошла вам на пользу. Набрались сил, чтобы взяться за работу со всем рвением?

– Так точно, Иван Карлович.

Я отдал ему бумаги, выданные Горыниным, и Корш погрузился в их изучение. Читая мою характеристику, он одобрительно хмыкал и кивал сам себе.

– Вижу, Оползнев подписывал. Как там старый ворчун? Всё так же забывает использовать вопросительные интонации?

– Ворчит, – я кивнул, – и забывает. Меня эта его манера поначалу несколько вводила в ступор.

– Это одна из их проверок, – улыбнулся Корш. – Он специально это делает, а потом наблюдает за реакцией. А Горынин по‑прежнему притворяется мелким служащим? Скучно им там, в глуши, вот и развлекаются.

Дочитав характеристику, Корш убрал её в ящик стола, сложил руки перед собой и внимательно посмотрел на меня.

– Процесс над Розенкранцем завершился на днях. И наш ювелир отправится на каторгу без права на помилование. Государь, несмотря на случившийся скандал, крайне доволен нашим ведомством. Полагаю, проект возвращения нам полномочий уже у него на столе. Так что скоро нас ждёт много всего интересного.

Он улыбнулся.

– И во всём этом есть и ваша заслуга, Михаил. Так что вам причитается награда по результатам этого дела. Теперь, когда на вас есть характеристика от Горного ведомства, больше нет никаких препятствий для вашего повышения. Я сегодня же подам представление о вашем производстве в чин коллежского асессора. Думаю, в самом скором времени вы его получите. Кроме того, для вас приготовлена ещё одна маленькая приятность.

Корш пододвинул ко мне красную бархатную коробочку.

– Орден Святой Евдокии третьей степени.

– Служу государю! – Я вскочил и вытянулся по стойке смирно.

– Вот и хорошо. Идите, Михаил, начинайте погружаться в дела отдела и готовьтесь к расширению деятельности управления.

До вечера никаких происшествий не случилось, и я спокойно вливался в рабочую текучку. Получил служебные кубики малахириума, чем порадовал Захребетника, и талоны в служебную столовую. Сходил на обед вместе с Ловчинским и обнаружил, что кормить нас стали гораздо лучше. Потом спустился в архив и поговорил с Приваловым. Ну и расписался в куче журналов по технике безопасности и прочей бюрократической ерунде.

Вечером, едва я вышел из управления, на меня набросился Захребетник, дремавший весь день.

«Награду получил? Отлично! Чин – совсем хорошо. Осталось порадовать самого себя, и будем считать, что этот этап мы закончили».

– В каком смысле?

«В самом прямом. Собирались автомобиль покупать? Значит, надо идти и покупать».

– Это ты собирался.

«Я, не спорю. Вот я и пойду».

Он перехватил управление, поймал извозчика и велел везти себя в автомобильный салон Ильина.

* * *

Как оказалось, салон представлял из себя бывший каретный сарай, в котором и демонстрировались последние новинки техники: «Пежо», «Бюсинг», «Бенц», «Форд», «Уайт», «Заурер», «Испано‑Суиза», российские «Дукс», «Лесснер», «Руссо‑Балт» и «Пузырёв». От такого разнообразия у меня глаза разбежались. Но Захребетник ходил между автомобилями с недовольным видом.

– Не то, совсем не то.

«Что тебе не нравится? Автомобили как автомобили».

– Это кареты какие‑то, а не настоящие авто. Гробики на колёсиках, а не машины для быстрой езды…

Захребетник замер, остановившись перед настоящим монстром. Не похожий ни на одну другую модель, он больше всего напоминал замершего гепарда перед рывком. Длинный корпус, хромированные ручки, плавные линии.

– Эй, человек! – Захребетник махнул работнику салона.

Тот рысцой подбежал и расплылся в счастливой улыбке.

– Чего изволите?

– Что это за автомобиль?

– Изготовлено «Братьями Крыловыми» на шасси «Лорелей». Модель «Ягуар – пять тэ», на магическом двигателе. Для работы требует три кубика малахириума. Дальность хода почти тысяча вёрст…

– Я хочу купить его.

– Прошу прощения, господин. Но он уже продан и ждёт отправки покупателю.

От взгляда Захребетника работнику салона чуть не стало дурно.

– М‑м‑может, я могу п‑предложить д‑другую…

– Эту. Я хочу эту.

– Я м‑могу сделать «Братьям Крыловым» заказ на точно такой же автомобиль. Но его изготовление и доставка потребует времени, и вам придётся внести предоплату. Почти десять тысяч рублей.

– Заказывай! – рыкнул Захребетник. – Прямо сейчас!

Через полчаса мы вышли из салона на десять тысяч беднее, но с бумажкой, по которой должны были получить новую игрушку для Захребетника. Хоть я и был против этой покупки, но должен признать – у нас будет один из самых красивых автомобилей в столице. Оставалось надеяться, что Захребетник никого не задавит, когда начнёт кататься на этом монстре.