Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 115 (всего у книги 128 страниц)

Глава 5
Приступаем!

По дороге в канцелярию я расспросил Овечкина о его жизни. Биография Казимира оказалась пёстрой. В Москву он прибыл несколько дней назад из Одессы, где занимался частным извозом. У него был чудесный автомобиль, «Быстроногая газель». Но случилось так, что в компании трёх каких‑то сомнительных личностей Казимир на этом автомобиле отправился разыскивать сокровища.

Стоит ли говорить, что мероприятие прогорело. Казимир лишился «Быстроногой газели», а вместе с ней заработка.

«А также репутации в городе, где его каждая собака знает, – отметил про себя я. – Вот и подался в многолюдную столицу».

Рассказ Казимира о связи с мошенниками звучал так откровенно и простодушно, как будто я был его соседом, а он делился досадой по поводу лопнувшей трубы.

– И после этого вы вот так спокойно пришли устраиваться на службу в Государеву Коллегию? – не выдержал я. – Вы ведь понимаете, что разговариваете сейчас со своим потенциальным начальником?

– Ну… – Овечкин пожал плечами. – Понимаю, чего же тут непонятного? Мне нужна хорошая работа, а вам хороший шофёр. Так почему бы хорошим людям не помочь друг другу?

«Действительно, – заржал Захребетник. – Нет, Миша, ты как хочешь, а мне он нравится!»

О поиске сокровищ Казимир, вздыхая, рассказал, что мошенниками было обещано: если дело выгорит, он сможет купить новую машину. И не придётся больше шесть дней в неделю из семи проводить лёжа под «Быстроногой газелью».

– Любую, представляете? – горько говорил он мне. – Так и сказали. Мол, сможешь купить какую только захочешь!

Поиск сокровищ как таковой Овечкина не интересовал. Он даже не особенно понимал, что конкретно они тогда искали.

– Ясно, – сказал я. – Что ж, Казимир Адамович, вы оформляйтесь, а потом поднимитесь на третий этаж. Я познакомлю вас с сотрудниками.

На этом мы с Казимиром расстались. Он остался в канцелярии, я пошёл к себе.

Мои все были на месте. Я рассказал, что взял на испытательный срок шофёра, скоро он придёт знакомиться. Сотрудники встретили новость с энтузиазмом, но быстро вернулись к текущим делам.

Колобков и Ловчинский по распоряжению Корша передали нашему отделу всю информацию, касающуюся нефрита. Из чего я сделал вывод, что, несмотря на переход дела о взрыве в Госуправление, сам Корш эту тему бросать не собирается. Сказать, что информации по нефриту накопилось немало, – ничего не сказать, я уныло подумал, что в ближайшие несколько недель моим людям придётся разгребать бумаги с утра до ночи.

Через час в дверь кабинета постучали – появился Овечкин.

Я познакомил его с сотрудниками и предложил приходить завтра. Сейчас рабочий день уже к концу, толком ничего не успеем. И тут зазвонил телефон.

– Ваше высокоблагородие, Михал Дмитрич! – проорал охранник. – В конце Тверской, на выезде из города, бензоколонку захватили! Магией пуляют. Городовой аж визжит, просит поскорее приехать. Потому как ежели оно рванёт…

– Понял. Выезжаем. – Я повесил трубку и сказал своим: – В конце Тверской на бензоколонке магией палят, едем срочно! А вас, Казимир Адамович, поздравляю с первым рабочим днём.

* * *

Автомобили в столице, в отличие от провинциальных городов, диковиной быть давно перестали. Я прекрасно помнил, как во времена моего детства на автомобиль, появившийся у губернатора, поглазеть ходил весь город. А оказавшись десять лет спустя на московских улицах, увидел, что здесь машины уже никого не удивляют. Прохожие и извозчики к ним привыкли, и даже лошади не шарахались от шума моторов.

Автомобили вроде моего, с мощным и бездымным двигателем на малахириуме, встречались нечасто. Такое могли себе позволить только богатые и родовитые люди, вроде моих приятелей‑гонщиков. В большинстве своём – бояре, они имели возможность запитывать малахириум от собственных истоков.

Бензиновые двигатели были намного слабее. Они нещадно дымили и оглушительно тарахтели, зато стоили дешевле и не требовали малахириума. Такой экипаж тоже, конечно, мог позволить себе далеко не каждый. Но тем не менее автомобилей в столице – городе, где каждый уважающий себя купец стремился перещеголять соседа, – с каждым годом становилось всё больше. А вместе с количеством машин росло и количество заправочных станций. Та, что на Тверской, открылась около полугода назад.

Овечкина нам пришлось ждать: нестись по лестнице с той же скоростью, с которой спускались мы, ему было непривычно. Броневик из гаража я выкатил сам.

После этого запыхавшийся Овечкин сел за руль, я – в пассажирское кресло рядом с ним, остальные расселись сзади.

– Куда едем? – спросил Овечкин.

– На Тверскую.

Овечкин покачал головой.

– Не знаю такой. Я, видите ли, в Москве недавно.

Пришлось показывать дорогу. Соболев за моей спиной недоуменно переглянулся с близнецами и Василисой.

– Всё, теперь уже только прямо, – выведя Овечкина на Тверскую, сказал я. – Давай, жми! Где остановиться, я скажу.

Овечкин чуть прибавил скорости.

– И это всё? – саркастически приподняв очки, поинтересовался то ли Борис, то ли Леонид.

– А чего же вы хотите, – обиделся Овечкин. – Автомобиль новый, детали друг к другу ещё не притёрлись. Быстро ехать сейчас для него вредно, обождать надо. Вот пройдёт вёрст хотя бы тысячу, тогда…

– Сколько⁈ – взвыли в один голос все мои сотрудники.

– Вот что, Казимир Адамович, – сказал я. – Рассуждать, что для автомобиля вредно, а что полезно, мы с вами будем в свободное от работы время. А сейчас включайте максимальную скорость и езжайте быстро, как только можно! Каждая секунда вашего промедления чревата чьей‑то гибелью. Вам понятно?

Овечкин взглянул на меня так, будто хотел убедиться, что я не шучу. После чего вцепился в руль и дал по газам. Меня аж в кресло вдавило.

– Ну вот! Другое дело, – одобрительно пробормотал Соболев.

Да уж. Так лихо обходить на тяжёлом броневике машины и конные экипажи, идущие впереди, сам я, пожалуй, не сумел бы. Притом, что сейчас мы едем по Тверской, прямой и широкой. А в узких московских переулках такой шофёр вовсе подарок судьбы.

«А я тебе что говорил! – немедленно встрял Захребетник. – Подумаешь, с мошенниками якшался. Зато как едет!»

– Сирена, – напомнила Василиса.

– Да, – кивнул я.

И показал Овечкину, как включить воющую сирену.

Это ободрило Казимира ещё больше, в его глазах загорелся уже настоящий азарт. К бензоколонке мы не подъехали, а подлетели. На подъезде, правда, сирену пришлось выключить – я не собирался сообщать бандитам о прибытии отряда боевых магов.

* * *

Выйдя из броневика, который мы оставили на удалении от бензоколонки, я оценил диспозицию. Перед пустой заправочной станцией возле жидкого куста сирени стояли двое людей, в которых я не без некоторого удивления узнал сотрудников Щеглова. Тут же, у колонок, скучали автомобили. Один, видимо, принадлежал сыскным, другой бандитам, а третий кому‑то постороннему.

Щегловским ребятам надо отдать должное: наше появление они заметили сразу, но виду не подали. Должно быть, по требованию бандитов стояли у них на виду.

Один из сыскных что‑то сказал товарищу, сунул руки в карманы и деловой походкой отошёл в сторону. Скрывшись из поля зрения бандитов, он прибавил шагу и ко мне почти подбежал.

– Здравия желаю, господин Скуратов!

– Здравствуй, Зотов. Городовой и вам позвонил, что ли? Быстро вы приехали.

– Да мы не приезжали, – Зотов махнул рукой. – Ох, ваше высокоблагородие, тут такое случилось – не поверите!

История и впрямь оказалась из разряда «нарочно не придумаешь».

Люди Щеглова вот уже год охотились за шайкой квартирных воров. Шайкой «гнилой», как выразился Зотов: не чурающейся грабежами и убийствами. Поймать бандитов не удавалось, следы они заметали хорошо. Но надо же было случиться, что шайка, по всем приметам собирающаяся покидать город, столкнулась на бензоколонке с людьми Щеглова, которые возвращались с задания!

Сыскных было двое. Они попытались обезвредить шайку, но не преуспели. Бандиты в количестве четырёх человек закрылись внутри заправочной станции – небольшом строении, где принимали оплату за бензин и торговали всякой мелочью.

Продавщицу и автовладельца, которому не повезло оказаться рядом, банда взяла в заложники. Они требовали подать им заправленный автомобиль и десять тысяч рублей золотом, тогда продавщица и автовладелец не пострадают. В противном случае бандиты угрожали жестокой расправой.

– Вот такие дела, Михаил Дмитриевич, – закончил Зотов. – Мы попытались было сунуться, а они магией шибанули! – Он ткнул пальцем в оплавившийся асфальт – след от шаровой молнии. – Чёрт их знает, что у них там ещё в запасе, месяц назад они лавку обнесли, в которой магическими артефактами торговали. По описи вроде ничего такого, а по факту – чёрт его знает, как они эту магию применить могут. А тут ещё бензин кругом! На обычный‑то огнестрел нарваться боязно. Вот я и приказал городовому вам звонить.

– Правильно сделал, – кивнул я.

– Эй, сыскной! Ты куда делся? – долетел от заправочной станции настороженный голос. – Сказано вам: на глазах у нас быть!

– Начальству звонить побёг, – сварливо отозвался вместо Зотова его напарник. – Где мы тебе десять тысяч золотом возьмём – из кармана вынем?

– Правильно себя ведёте, – похвалил я. – Молодцы, сориентировались! Так. Значит, говоришь, бандиты магическую лавку обнесли? И где это добро?

– С собой у них, – Зотов кивнул на заправку. – Они когда закрылись, баул притащили. Остальное барахло в машине бросили, а его взяли! Видать, самое ценное там.

– Ясно, – кивнул я. – Тогда вспоминай: что конкретно вынесли бандиты из лавки с артефактами?

Зотов ненадолго задумался, потом принялся перечислять.

– Значится, больше всего всякой бабской ерунды. Оно ж крошечное, а ценность имеет немалую. Для лица, для причёски, для пышности бюста, ещё там разное. Я и знать не знал, что столько всего бывает! Потом, значится, охранные амулеты разной мощности. От запоров на шкатулки до дверных замков.

Соболев присвистнул.

– Охранных, говоришь? Вон оно что! А я гляжу, понять не могу – откуда на дверях и окнах такие заклятия? Думаю, вот это хозяин заправки разорился!

– Охрана мощная, верно, – подтвердил я. Сам заметил это сразу – «регента» надел, как только вышел из броневика. – Значит, бандиты нам попались не дурные, в охранных артефактах толк знают.

– Знают, – буркнул Зотов. – Я ж и говорю: гнилая банда, даже убийствами не гнушаются. Продавщицу и господина, что там оказались, жизни лишат – не задумаются.

– Ясно. Дальше! Что ещё они из магической лавки вынесли?

Зотов развёл руками.

– Больше вроде ничего. Обереги всякие, привороты на любовь да на богатство – мелочь. Серьёзного не припомню.

– Ясно. Ну всё, ступай, Зотов. Бандитам скажи, что начальству позвонил. Заложников не трогать! Не дай бог с них хоть волос упадёт. Тогда будет и автомобиль, и деньги. А дальше не лезь, дальше уже мы работать будем.

– Понял, Михаил Дмитриевич.

Зотов кивнул и удалился, чтобы присоединиться к напарнику.

– Какие будут соображения? – задал я вопрос команде.

– Привороты и прочая ерунда – чёрт с ними, – с досадой проговорил Соболев. – А вот охрана на дверях – нехорошо. Бесшумно этих выродков, выходит, не взять.

– Охранные амулеты я могу разрядить, – подала голос Василиса.

– А толку? – вздохнул один из близнецов. – Павел Артемьевич верно говорит. Здесь одной шальной пули хватит, чтобы всё на воздух взлетело. Вон в том резервуаре бензин хранят, – он кивнул на большую металлическую цистерну, выкрашенную в красный цвет с белой надписью: «ОГНЕОПАСНО!».

– И сами эти колонки, из которых бензин разливают, тоже рванут – мало не покажется, – согласился второй близнец.

– Рисковать нельзя, – подвёл итог я. – Банду брать нужно аккуратно, нельзя позволить им стрелять или бить магией. Если ударить по охранному заклятию – этот домишко может на воздух взлететь.

– Что же делать? – пробормотала Василиса.

– Нужно выманить оттуда бандитов. Они просили автомобиль – будет им автомобиль.

– Где же мы его возьмём? – удивился то ли Борис, то ли Леонид.

– Вот это как раз очень просто. Вон там, – я кивнул в сторону переулка, где сидел в броневике Овечкин. – Зотов скажет бандитам, что их требование удовлетворено. Вот вам автомобиль, пожалуйста. За руль вместо Овечкина сяду я. Мундир сниму, надену его пиджак. Вряд ли они догадаются, что я сотрудник Коллегии.

– Ну, допустим, сядут бандиты в автомобиль вместе с заложниками, – недоуменно проговорил Соболев. – А дальше‑то? Вас‑то, ваше высокоблагородие, они внутри не оставят, велят выйти. А после по газам – да поминай как звали.

– Верно говоришь! Поэтому действовать мы должны очень быстро. Штука в том, чтобы освободить заложников и обезвредить бандитов до того, как они сядут в автомобиль. Вот, смотрите.

Я вынул из кармана блокнот и принялся набрасывать план.

– Это – наш броневик, тут за рулём сижу я. Это – заправочная станция. Бандитов четверо. Прежде всего главарь отправит кого‑то, чтобы он осмотрел машину и проверил, есть ли там деньги. Вместе с ним, скорее всего, выйдут двое, ведущие заложников. Главарь пойдёт последним.

– Разумно, – согласилась Василиса. – Я думаю, что он и баул с артефактами сам потащит.

– Допустим, первый бандит заглядывает в автомобиль, – подхватил Соболев. – Осматривается, убеждается, что внутри нет никого, кроме вас, Михаил Дмитриевич. Требует показать деньги…

– … Я вступлю с ним в разговор, – продолжил я. – Ткну пальцем в ящик с инструментами, скажу, что деньги внутри. Убедиться, что их там нет, бандит не успеет.

– … А мы с Борькой в это время обезоружим тех, кто поведёт заложников, – закончил, по‑видимому, Леонид.

– Как вы это сделаете?

Я посмотрел на него. Близнецы переглянулись. В ту же секунду Борис подскочил к Василисе, схватил её шею в захват и приставил к виску револьвер. А Леонид сотворил заклинание.

Локоть Бориса охватила петля магического аркана. Его руку с револьвером вывернуло, и в следующую секунду бандит, которого изображал Борис, уткнулся бы носом в землю. Распашный‑то на ногах устоял.

– Изящно, – одобрил я. – Но не стоит забывать, что кто‑то из двух бандитов, а то и оба, может успеть выстрелить. И куда уйдёт пуля – бог весть.

– Не уйдёт, – пообещал Соболев. – Тут я парней подстрахую, поставлю щиты.

– Того, кто будет в автомобиле, я беру на себя, – кивнул я. – Остаётся главарь.

Мы все трое посмотрели на Василису.

– Так нечестно, господа! – возмутилась она. – Главарь – это же самое простое! Я накрою его сетью, и всё. Он даже опомниться не успеет, ничего интересного.

– Вы на службе, Василиса Петровна, – строго сказал я. – Извольте нести её не сообразно собственным предпочтениям, а в соответствии с распоряжениями старшего по званию.

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие, – опомнилась Василиса.

– Кроме того, не забывайте: вам предстоит разрядить охранные амулеты, и сил у вас, полагаю, уйдёт изрядно. В связи с чем прошу Павла Артемьевича вас подстраховать.

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие, – Соболев кивнул.

– Что ж, господа. Если всем всё ясно и вопросов нет, предлагаю решить, кто где будет находиться. До поры до времени в поле зрения бандитов не следует попадать никому, кроме меня.

С этим вопросом мы разобрались быстро. Каждый выбрал себе наиболее удобную позицию.

– Приступаем к операции! – скомандовал я.

Глава 6
Мечта, а не служба

– Машина перед крыльцом, – крикнул Зотов бандитам. – Деньги внутри. Выходите и отпускайте заложников!

Некоторое время не происходило ничего. Потом дверь заправочной станции открылась. На крыльцо вышел угрюмый детина, одной рукой прижимающий к себе перепуганную девицу, а другой держащий у её виска револьвер.

– Ежели ты, сыскной, наврал, заложников пристрелим! – пригрозил из нутра станции голос, который вёл переговоры с Зотовым.

Голос, очевидно, принадлежал главарю – который, как я и предполагал, выходить не спешил.

– Много чести – врать тебе, – проворчал Зотов. – Барышню вижу, теперь второго покажи, что живой!

Вышел второй бандит, ведущий в захвате тщедушного лысоватого мужчину. Они остановились на крыльце, настороженно глядя по сторонам. Но никого из моих людей не заметили.

Из дверей выскочил третий бандит, молодой шустрый парень. Он с револьвером в руке добежал до броневика и заглянул внутрь.

За рулём сидел я, одетый в клетчатый пиджак Казимира Адамовича. На меня уставилось дуло револьвера.

– Деньги где?

– Там. – Я, обернувшись, махнул рукой на задний ряд сидений.

Металлический ящик для инструментов солидно поблёскивал боками.

– Открой и покажь, – потребовал бандит.

– Может, посчитать ещё? – огрызнулся я. – Мне начальством велено с места не двигаться, покуда вы людей не отпустите! Сам открывай.

Бандит скривился от злости и собрался, кажется, сунуть револьвер мне в лицо, но не успел. В игру, как мы и договаривались, вступили близнецы.

Каким образом они ухитрились закрепиться и держаться на ходу под дном броневика, не могу сказать, для этого нужно было быть Распашными. Борис и Леонид, помимо виртуозного владения боевой магией, обладали ещё и ловкостью цирковых гимнастов.

Ошалевшие бандиты, удерживающие заложников, даже сообразить не успели, откуда их атакуют. Руки с револьверами обвили магические арканы. Бандиты полетели наземь. Выстрелить один из них действительно успел – хотя, скорее всего, у него просто дрогнул палец.

Пуля ушла в сторону, не задев заложника. А вот заправочную колонку могла бы задеть, если бы не выставленный Соболевым щит.

Соболев забрался на крышу станции, диспозиция у него была как на ладони.

Бандита, залезшего в броневик, я ударил магией. Его отшвырнуло на заднее сиденье, бандит ударился головой о сундук и обмяк.

– А я тебе сразу сказал – считай сам, – буркнул я, выскакивая с водительского сиденья.

Близнецам помощь не требовалась. На бандитов, удерживавших заложников, уже надевали наручники. А крыша станции с треском проломилась. Изнутри донеслись суматошные выстрелы.

Соболев, уже спрыгнувший с крыши на землю, резко развернулся и выбил дверь – которую главарь, увидев, как вяжут его подельников, поспешил захлопнуть. Но оказалось, что это лишнее. На крыльцо вышла торжествующая Василиса, ведущая перед собой согбенного главаря.

– Когда этот негодяй увидел меня, он начал стрелять по двери и окнам! – возмущенно сказала она. – Рассчитывал, что сработает охранная магия, произойдёт взрыв, а он удерёт. Не знал ведь, что амулеты обезврежены!

– Отличная работа, – похвалил я Василису и всех остальных. – Зотов! Где ты там? Принимай клиентов.

* * *

– И часто у вас такое? – обалдело спросил Овечкин, глядя, как близнецы заталкивают в броневик закованных в наручники бандитов.

Доставить их в сыскное попросил Зотов. Самому ему нужно было собрать улики, да и места в автомобиле немного, вся четвёрка не поместилась бы.

– Регулярно! – звонко ответила Василиса и рассмеялась.

– Если вы откажетесь от службы, Казимир Адамович, я приму ваше решение с пониманием и без обид, – сказал я. – Я предупреждал, что ремесло у нас не простое, а временами опасное. И сегодня вы лично в этом убедились.

– О, да‑а! – уважительно протянул Овечкин. – Как вы это лихо – бац, бац! Я и понять толком ничего не успел, а эти добрые молодцы уже бандитов вяжут.

Овечкину в целях безопасности я приказал стоять в отдалении на другой стороне улицы, но он, видимо, нашёл способ наблюдать за происходящим.

– Куда прикажете ехать, Михаил Дмитриевич? – усаживаясь за руль, спросил он.

– В Малый Гнездиковский переулок, в сыскное управление. Бандитов нужно сдать куда полагается.

– Слушаюсь. Только, будьте любезны, подскажите, как ехать. Обещаю всё свободное время посвятить изучению карты и езде по городу! – Овечкин прижал руку к груди. – Через два дня, ну, в крайнем случае – три, я уж таких вопросов задавать не буду.

– То есть от службы вы не отказываетесь? – уточнил я.

Овечкин ахнул от обиды.

– Что вы, господин Скуратов, как можно! Это же мечта, а не служба!

– Наш человек, – усмехнулся Соболев. – Ну, ежели у вас такое рвение, то я готов поездить с вами. Я в Москве родился и вырос, город хорошо знаю. Мне и карта не нужна.

– Буду премного благодарен, – обрадовался Овечкин.

* * *

Возня с бандитами заняла у нас остаток рабочего дня и даже сверх того. Сдав преступников в сыскное, мы разъехались по домам, я даже за машиной возвращаться не стал.

А следующее утро в управлении началось с визита Софьи Андреевны – меня вызывал Корш.

Когда я, постучавшись, вошёл к нему в кабинет, Корш положил на рычаг телефонную трубку.

– Здравствуй, Михаил! А я вот закончил с Щегловым разговаривать. Глеб Егорович звонил выразить благодарность твоему отделу. Сработали вы, говорит, без сучка и задоринки. На заложниках – ни царапины, бандиты живы и готовы предстать перед судом. Даже все бани в округе целы! Не говоря уж о курах.

– Да будет вам старое поминать, Иван Карлович, – улыбнулся я.

– Шучу. Приятно, знаешь ли, слушать комплименты в адрес сотрудников, настроение поднимается. Так что можешь вынести отделу заслуженную благодарность… По текущим делам у тебя что? Шофёра нашёл?

– Так точно. Взял человека на испытательный срок, пока обвыкается. Но думаю, что оставлю его.

– Хорошо.

Корш бросил быстрый взгляд на дверь кабинета. Я давно приметил у него эту привычку – перед тем как начать серьёзный разговор, убедиться, что за дверью никто не стоит и не подслушивает.

Скорее всего, Корш делал это машинально. Хотя, с другой стороны – кто его знает. Мы знакомы уже больше года, но начальник для меня по‑прежнему полон загадок. Не удивлюсь, если узнаю, что он действительно умеет смотреть сквозь дверь.

– Вот что, Миша. Текущие дела – текущими делами. Отдел сформирован, работает отлично. Поручаю тебе новое задание: нужно провести расследование по нефриту, который ты вытащил из вагона в Люберцах. Целиком, от и до. Откуда он взялся, куда следовал, почему взорвался, и так далее.

– Слушаюсь, Иван Карлович, – с некоторым недоумением проговорил я. – Приступлю незамедлительно. Госуправление вернуло это дело нам?

– Нет. Не вернуло.

– Но…

– Но я тебя прошу провести расследование, – глядя на меня, с нажимом повторил Корш. – И крайне желательно – сделать это так, чтобы информация о его проведении не распространялась дальше тебя. В крайнем случае можешь задействовать кого‑то из своих людей, но и только. Никаких сторонних контактов. Ты меня понял?

«Ого, – прокомментировал Захребетник. – Подгнило что‑то в датском королевстве! Госуправлению Корш, выходит, не доверяет».

– Понял, Иван Карлович, – медленно проговорил я.

Корш прищурился.

– Точно понял? Госусправление – большая, разветвлённая структура. А чем крупнее организация, тем она неповоротливее. Я опасаюсь, что там это дело увязнет – такого рода прецеденты, к сожалению, случались. Вот и хочу подстраховаться. А дабы не возбуждать у смежного ведомства ревности и обид, прошу тебя проделать работу негласно.

– Есть проделать работу негласно.

– Ну вот и отлично, – Корш кивнул. – Можешь приступать. О результатах докладывать лично мне, больше никому.

– Есть!

– Это всё, Миша. Ступай.

Корш снял трубку с телефонного аппарата. Я поклонился и вышел.

«Дабы не возбуждать ревности и обид, – проворчал Захребетник. – Конечно, держи карман! Можно подумать, в Госуправлении барышни из института благородных девиц сидят… Мутное дело – этот нефрит. Очень мутное».

«Ты думаешь, Корш подозревает кого‑то из Госуправления? Считает, что этот кто‑то может сознательно замять расследование?»

«Ну а почему нет? Если уж у самого трона под носом государя чёрт‑те что творится, чего ждать от других структур? А Госуправление – это огромная власть и огромные деньги. Соблазн велик, а люди слабы».

«Ерунда, – подумав, решил я. – Такого человека уже давным‑давно вывели бы на чистую воду».

«А если этот человек действует не один? Если их там целая шайка и все друг друга покрывают? Молодец Корш, правильно решил. Нужно самим во всём разобраться».

«С этим я не спорю».

Меня и самого чрезвычайно интересовало, откуда в вагоне взялся нефрит. Когда дело передали Госуправлению, я огорчился. И вот, пожалуйста! На ловца и зверь бежит.

Я решил приступить к расследованию незамедлительно, пока не навалились какие‑нибудь срочные дела.

Заглянув к себе в кабинет, я сказал, что в ближайшие несколько часов буду отсутствовать, за старшего остаётся Соболев. Сел в машину и поехал в железнодорожное ведомство.

* * *

Как верно заметил Корш, чем крупнее и разветвленнее организация, тем она неповоротливее. В управлении железных дорог у меня битый час ушёл на то, чтобы выяснить, к кому вообще обращаться с моим вопросом.

Каждый кивал на каждого до тех пор, пока я не пригрозил, что сейчас уйду, но лишь для того, чтобы вызвать начальника управления в Государеву Коллегию повесткой. После этого его многочисленные подчинённые наконец зашевелились, и меня проводили в кабинет начальницы делопроизводителей – строгой некрасивой дамы лет сорока, на шее которой висели очки на серебряной цепочке.

– Государева Коллегия? – удивилась дама. – Снова проверка?

На моё счастье, она представления не имела, что существует разница между Государственным и Московским отделениями Коллегии. Решила, видимо, что те, кто приходил до меня, и я принадлежим одному ведомству.

– Увы, – я развёл руками. – Я недавно занял эту должность, имею распоряжение руководства проверить заново все текущие дела. А когда к вам приходили мои коллеги?

Дама нахмурила брови, вспоминая.

– Около двух недель назад. Точнее можно посмотреть в журнале посещений. Но та проверка, насколько мне известно, результатов не дала. Честно говоря, не понимаю, на что рассчитываете вы. Всё, что я могу предоставить, – те же самые документы, ничего нового.

– Именно это мне и нужно, – важно кивнул я. – В том и суть повторной проверки! Если мои коллеги уже были здесь, вы, полагаю, знаете, какой поезд меня интересует.

– Да, разумеется. Тот, где в багажном вагоне произошёл взрыв.

– Именно! Скажите, пожалуйста, откуда шёл этот поезд и куда направлялся?

– Он шёл из Самары в Москву.

– А напомните, пожалуйста, какие документы запрашивали мои коллеги в прошлый раз?

– Одну минуточку.

Дама открыла бухгалтерскую книгу в картонном переплёте и перелистнула исписанные страницы.

– Они запрашивали опись предметов, сданных в багаж, и списки пассажиров.

– Покажите, пожалуйста, эти списки.

Дама принесла картонные папки и нашла нужные документы.

На третьей строчке описи предметов, сданных в багаж, мне захотелось схватиться за голову. Чего только не возят с собой люди!

Чемоданы, саквояжи, баулы, корзины, ящики, граммофоны, футляры с музыкальными инструментами. Кто‑то перевозил горшок с пальмой. Кто‑то клетку с морской свинкой. Мебель, ковры, картины, статуи, велосипеды, напольные вазы, а также пляжный зонтик, два пчелиных улья и некий загадочный «набор предметов для производства мыла в домашних условиях».

«Н‑да, – прокомментировал Захребетник. – Ну, велосипеды и пляжный зонтик, допустим, можно исключить. В них нефрит не засунешь – некуда. А вот всё остальное, включая пальму и морскую свинку, выглядит одинаково подозрительно. У горшка с пальмой запросто может быть двойное дно, как и у клетки. Контейнер с нефритом защитили охранным заклинанием, экранирующим магию, и спрятали. Если не знать, что он едет в этом вагоне и просто в штатном режиме принимать багаж на перевозку – ничего ты не найдёшь. И никаких примет, которые могли бы указать, где именно находился нефрит, у нас нет».

Я вспомнил, как собирал в развороченном вагоне нефрит, и вздохнул. Взрыв был таким мощным, что весь багаж разметало и перемололо в труху. Перед глазами всплыла картинка: горка искорёженного нефрита на толстом слое пепла. Это было всё, что осталось от дорогих чемоданов, картин и шёлковых ковров.

«Согласен, – вздохнул я. – Нефрит мог находиться где угодно, в любом из саквояжей или ящиков».

Я взглянул на список пассажиров, сдававших багаж, и скис окончательно. Сто сорок две фамилии! А ещё, как выяснилось, треть вагона была отведена под почтовое отделение. Помимо багажа в нём везли письма и посылки – любая из которых также могла содержать нефрит.

– Я могу взять эти документы с собой? – спросил я у железнодорожной распорядительницы.

– Что вы, ни в коем случае! Но я прикажу машинистке сделать для вас копии.

– Будьте любезны.

В ожидании, пока машинистка перепечатает списки, я сидел в кабинете распорядительницы и пил чай из стакана в металлическом подстаканнике с вычеканенным на нём паровозом и переплетёнными красивыми буквами «РЖД».

К чаю мне предложили печенье и сахар рафинад. Не кубики, а плоские плиточки в цветной обёртке – опять же, с изображением паровоза. Я развернул обёртку и задумчиво посмотрел на сахарную плитку.

Это моё состояние мне было хорошо знакомо. Я что‑то упускал. Что‑то очевидное! В голове мелькали обрывки мыслей, но ухватить не удавалось ни одну.

– Любите путешествовать? – благосклонно спросила железнодорожная дама, глядя, как я в задумчивости разглаживаю фантик.

– О, да. Обожаю.

Я опустил сахарную плитку в стакан с чаем и взял ещё одну. Принялся разворачивать обёртку. И тут меня осенило.

Я вспомнил, как собирал кубики нефрита, рассыпающиеся от невыносимого жара! Похожие на размокший сахар‑рафинад…

Да, в багажном вагоне не осталось ни единого целого предмета. Всё, что там везли, обратилось в пепел. Но очертания вагона сохранились! И я отчётливо помнил, где именно нашёл нефрит.