Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 128 страниц)

Глава 5
Норд А

В небольшой особнячок, который, если верить табличке у входа, редакция делила с типографией, я вошёл, помахивая сложенной газетой.

Здесь швейцара у дверей не наблюдалось. Вместо него скучал мальчишка‑посыльный, который развлекался тем, что подбрасывал и ловил яблоко. При виде моего мундира он встрепенулся.

– Вы к кому, ваше благородие?

– Мне нужен Норд А.

– Нету их.

– А где они?

– Да кто ж их знает.

– А редактор на месте?

– Тоже нету…

Мне показалось, что с ответом парень помедлил. Я нахмурился.

– Так. А ну‑ка, не ври!

– Да вот вам крест, нету! – посыльный перекрестился. – Ежели хотите, зайдите да поглядите сами.

– Но редактор тут был?

– Угу.

– И Норд тоже?

– Ага.

– А потом что случилось?

Парень отвёл глаза. Я достал и развернул удостоверение. Веско, убедительно сказал:

– Советую отвечать честно. Я представитель Государевой Коллегии при исполнении! Будешь врать – магию применю. Тогда ты мне мало того, что всё расскажешь как миленький, но ещё и больно будет. Не доводи до греха!

Последними словами вместо меня громыхнул Захребетник. Посыльный вздрогнул так, что уронил яблоко. Забормотал:

– Да я‑то чего? Я вообще ничего! Это они между собой поругались.

– Кто? Редактор и Норд?

– Ну да. Ипполит Самуилович, редактор, утром войти не успел– давай орать. Что не надо было какую‑то там статью печатать, что он предупреждал, что теперь все под суд пойдём, и всякое такое прочее. Ну а Норд в долгу никогда не остаётся, за словом в карман не лезет. Разругались в хлам, это у них обычное дело. Сперва редактор убёг, дверью хлопнул, за ним Норд. Вы, ваше благородие, посидите час‑другой. Глядишь, они остынут да назад придут.

– Час‑другой?

– Ну, может, до обеда. В крайнем случае, завтра уж точно появятся.

Н‑да. А я‑то думал, только у нас в Коллегии бардак по части дисциплины… Как бы там ни было, времени на то, чтобы ждать час‑другой до обеда, у меня нет.

– Ты знаешь, где живёт Норд?

– Знаю, а как же. В меблированных комнатах на соседней улице. Это вам сейчас прямо до перекрёстка, потом налево повернёте, а как пройдёте квартал, направо. Дальше у людей спросите.

Я кивнул. Узнал ещё адрес редактора – оказалось, он тоже живёт недалеко, – и вышел.

– Ну и к кому идти? – Вопрос я адресовал Захебетнику.

«К репортёру, конечно».

– Почему «конечно»?

«Потому что если репортёр позволяет себе орать на редактора, значит, держит этого редактора за чувствительное место. То есть внушение надо делать репортёру. Он не будет писать статьи, из‑за которых нервничает Мухин, а редактору не придётся их публиковать. Всё просто».

Да, пожалуй. Я зашагал в указанном посыльным направлении.

* * *

Меблированные комнаты располагались в скромном на вид здании, из чего я сделал вывод, что зарабатывает репортёр своими статейками не то чтобы много. Но, тем не менее, позволяет себе спорить с редактором. Любопытный факт.

Спросив у дворника, где обитает Норд, я подошёл к двери комнаты с номером «6». Из‑за двери раздавался характерный шум– стрекот печатной машинки.

Я постучал. Хозяин не реагировал. Из‑за машинки не слышит, должно быть. Я постучал громче. На этот раз откликнулись.

– Кто там?

Голос был женский. Вот уж чего я не ожидал. Почему‑то не сомневался, что Норд холостяк и живёт один.

– Я из Коллегии Государевой Магической Безопасности. Мне нужен Норд А.

Дверь распахнулась. На пороге стояла хорошенькая брюнетка с серыми глазами и острым носиком. Волосы были коротко острижены.

– Меня зовут Михаил Дмитриевич Скуратов, – сказал я и развернул удостоверение.

Брюнетка заглянула в него и посмотрела на меня. Сначала с недоумением, а потом глаза её засветились так, будто я был актёром синематографа, а удостоверение– фотокарточкой, которую собирался ей подарить.

– Во‑от оно что, – протянула брюнетка.– Государева Коллегия?

– Именно. Могу я видеть… э‑э‑э… – Я задумался, склоняется ли фамилия.

– Норд А.– творческий псевдоним моего брата, – выручила меня брюнетка.– Проходите, пожалуйста. Брата пока нет, но вы можете обождать.

– А где же ваш брат?

– Ах, я не знаю. Убежал куда‑то, сказал, что по делам… Да вы проходите, не стесняйтесь! Я как раз кофе пью.

Брюнетка ухватила меня за рукав и буквально втащила в комнату.

Посреди большого стола, заваленного бумагами, стояла печатная машинка. Кофейник приютился на стопке книг и блокнотов.

– Присаживайтесь!– предложила брюнетка.

Оглядела комнату и, недолго думая, развернула стул, на котором перед этим явно сидела сама.

– Спасибо, не стоит беспокойства,– попытался отделаться я.– Всё, что мне нужно, это узнать, где я могу найти вашего брата.

– Да зачем же спешить? Просто подождите здесь… Я налью вам кофе!

Брюнетка схватила кофейник. Снова заозиралась, оглядывая комнату,– чашка рядом с кофейником стояла одна. Барышня подошла к комоду, засыпанному листами типографских вёрсток вперемешку с карандашами, гребнями, флаконами духов и коробочками с пудрой. Выудила из этой кучи ещё одну кофейную чашку, протёрла листом промокательной бумаги, налила кофе и протянула чашку мне.

– Ах, мы ведь даже не познакомились! Меня зовут Мария. А вас– Михаил. Верно я запомнила?

– Верно, Михаил Дмитриевич. А ваше отчество?

Мария неодобрительно вскинула голову.

– Не нужно отчества, это так старомодно! Просто Мария.

Ну, ясно. Барышня– из тех, что обожают всякие новомодные веяния. Обычно такие дамы вызывали у меня желание держаться от них подальше, но эта была слишком хорошенькой и непосредственной. Чтобы скрыть улыбку, я отпил кофе.

– Так, значит, Государева Коллегия, – с азартом сказала Мария.– И давно вы там служите?

– Недавно. Месяц с небольшим.

– Вот как. Скуратов, вы сказали? Но ведь это фамилия из Бархатной книги, если не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь.

– То есть вы боярин?

– По рождению– да.

Теперь, когда люди Басмановых меня нашли, я не видел смысла таиться.

– И что же вас привело в Государеву Коллегию? Ведь принадлежность к ней означает, что от родового боярства вы отказались?– Мария буквально впилась в меня взглядом.

– А могу я узнать, почему вас это интересует?

В глазах Марии мелькнула досада, но она быстро нашлась с ответом.

– Ну, ка‑ак же! Отказ от боярства– это так прогрессивно, так радикально! Немногие люди решились бы на это. Впрочем, по вашему лицу я вижу, что вы незаурядный человек. Расскажите, пожалуйста, чем вы занимаетесь в Коллегии?

– Вы не поверите, но в Коллегии все занимаются одним и тем же. Распределением малахириума среди государственных предприятий и организаций.

Мария поморщилась.

– Ах, это мне известно, конечно. Я спрашиваю о вас! Вы, вот именно вы? Не о вашем ли подвиге мой брат недавно писал статью?

– Совершенно точно не о моём. Я никаких подвигов не совершал.

– Перестаньте скромничать!– Мария всплеснула руками.– Я убеждена, что это были вы. Расскажите, пожалуйста! Всё‑всё, с самого начала. Как вы узнали, где скрываются бандиты? Вы вели за ними слежку? Переодевались, носили очки и накладную бороду, чтобы изменить внешность? Вынуждены были притворяться бандитом, жили в трущобах среди людей, опустившихся на самое дно? Я желаю знать всё!

Мария смотрела на меня так жадно, что исчезли последние сомнения.

– Сначала я задам вопрос вам, с вашего позволения.

– Да, конечно. Слушаю.

– Как зовут вашего брата?

– Эм… Алексей.

Замешательство было секундным, но мне хватило.

– Вот как. А я слышал, что его зовут Александр.

– Да что вы?– Мария снова запнулась. – Н‑ну… Он Алексей Александрович. Многие путают, поэтому…

– Поэтому запомните главное правило лжеца: врать надо так, чтобы не путаться. Нет у вас никакого брата, уважаемая Мария. То есть, брат‑то, может, и есть, но Норд А.– не он. Норд– это вы.

– С чего вы это взяли?– Мария попыталась изобразить лицом оскорблённую невинность.

– С того, что в этой комнате нет и следа мужского присутствия. Более того, вообще нет намёка на то, что здесь живёт кто‑то, кроме вас. Кровать узкая, свободный стул единственный, кофейная чашка, не покрытая пылью,– и то одна. А по клавишам печатной машинки вы стучали весьма профессионально, с очень хорошей скоростью.

– Я просто перепечатываю статьи брата! Сочиняет их он!

– Да‑да. Пудрится и носит в волосах гребни, по‑видимому, тоже он… Вот что, уважаемый Норд.– Я поставил на стол чашку.– Не знаю, для чего вам понадобилась эта мистификация, но имейте в виду– меня вам провести не удалось. Я здесь для того, чтобы сообщить: за публикацию статьи об операции, проводимой Государевой Коллегией, содержание которой не согласовано с представителем Коллегии, на вашу газету будет наложен штраф. Я только что из Цензурного комитета, жалобу они приняли, так что считайте это делом решённым. Я хочу предостеречь вас от публикации подобных статей впредь. Не знаю, как это устроено в редакциях, но полагаю, что за необходимость выплаты штрафа редактор вам спасибо не скажет. А вероятнее всего, попросит вас покрыть понесённые расходы.

– Я… То есть наша редакция не будет ничего оплачивать!– взвилась Мария.– Это незаконно! Как вы смеете заглушать голос свободной прессы?

Я покачал головой.

– Не нужно устраивать спектакль, уважаемый Норд, я вам не Ипполит Самуилович. Одно представление уже посмотрел, на сегодня достаточно. А Ипполит Самуилович, к слову, предупреждал вас о том, что публиковать этот материал нельзя. Однако вам каким‑то образом– уж не знаю, каким, подпоили вы наборщика или действовали иначе, – удалось протащить статью в печать. В расчёте, вероятно, на то, что победителей не судят и сенсационность материала заставит редактора закрыть глаза на ваше самоуправство. О сенсационности судить не берусь, но в том, что Ипполит Самуилович от ваших действий, мягко говоря, в восторг не пришёл, у меня лично сомнений нет. Вы прекрасно осведомлены о том, что публиковать подобное не имели права. Я здесь в том числе и для того, чтобы предупредить: если появится ещё одна такая статья, штрафом газета уже не отделается. Надеюсь, вы сделаете из моих слов правильные выводы. Благодарю за кофе.

Я кивнул и пошёл к двери.

– Стойте!– Мария догнала меня и схватила за рукав. Заговорила совсем другим тоном, мягко и вкрадчиво: – Вы, боюсь, неверно меня поняли, Михаил Дмитриевич. Я не отказываюсь платить штраф, что сделано, то сделано, однако хочу объясниться. Да, это я написала статью! В нашем патриархальном мире, в этом царстве замшелости и неравенства, для того чтобы к женщине относились серьёзно, она вынуждена прятаться за псевдонимом. Статья моя, возможно, содержит некоторые не совсем точные факты…

– Некоторые?– усмехнулся я.– Не совсем точные?

– Ах, ну вы же прекрасно понимаете, почему они не точны! Потому что у меня просто нет возможности получать информацию из первых рук. Вот если бы вы согласились…

– Нет, – отрезал я.

– Но я даже не договорила!

– И не надо договаривать. Отвечаю сразу: нет, становиться вашим информатором я не буду.

– Да почему же информатором?– Мария снова всплеснула руками.– Слово‑то какое мерзкое, фу! Прямо полицейским участком повеяло. Я всего лишь прошу вас время от времени рассказывать о том, что происходит в Коллегии. Ведь это вы задержали банду злоумышленников! Ну же, признайтесь– вы?

– А у меня встречный вопрос: вы‑то откуда узнали о существовании банды?– Я прищурился.– Хотя, постойте. Некий господин в жестяном тюбетее! Он упоминал, что в числе прочего регулярно отправляет жалобы ещё и в газеты… Доримедонт Васильевич Кузовок. Верно?

Мария пропустила вопрос мимо ушей, но по её лицу я понял, что угадал.

– Помогите, Михаил Дмитриевич!– Мария проникновенно заглянула мне в глаза.

Я покачал головой.

– Нет. Всю информацию, которой нам дозволено делиться с прессой, вы можете получать официальным путём. А ничего другого, помимо этого, я не имею права сообщать никому.

– Обещаю, что вас не выдам!– Мария прижала руки к груди.– Под угрозой смерти не назову источник, в статьях буду писать «по некоторым данным».

– Нет, и не просите. Счастливо оставаться.

Я вышел за дверь и направился к лестнице.

– Ах, вы так!– прокричала Мария, свесившись с верхней площадки. Голос её зазвенел от досады.– Ну, тогда держитесь! Я вам ещё устрою! Напишу о вас такой фельетон, что…

Я вспомнил Басмановых и, не удержавшись, рассмеялся.

– Извольте. Только советую поспешить, устраивать собираетесь не вы одна. И есть мнение, что ваши конкуренты подсуетятся раньше.

Мария негодующе фыркнула и, резко развернувшись, скрылась с глаз.

Глава 6
Le Temps Perdu

Разобравшись с газетными делами, я выкинул из головы чересчур деятельную девицу, взял извозчика и вернулся в управление. Заходить к себе в кабинет не стал, а направился прямиком в архив. На мою удачу вредной старухи Розалии Сигизмундовны на месте не было. А с милейшей Ангелиной Прокофьевной я договорился за пару минут. Сделал несколько комплиментов, поулыбался, заставив её покраснеть, и попросил найти малахириум, изъятый на оружейном заводе.

– Конечно, Михаил Дмитриевич, – она сверкнула на меня голубыми глазами из‑под очков, – только распишитесь в журнале, что вы его забираете. Вот здесь и здесь, пожалуйста.

– Вы меня спасаете, Ангелина Прокофьевна!

Белокурый ангел смущённо улыбнулся, закрыл журнал учёта и, цокая каблучками, ушёл в лабиринт стеллажей за малахириумом.

– Кого это нелёгкая принесла?

Скрипучий голос заставил меня обернуться. В дверях стояла Розалия Сигизмундовна, с таким видом, будто и в самом деле была Бабой‑Ягой и собиралась меня зажарить в печи.

– Добрый день, Розалия Сигизмундовна! Вы сегодня чудесно выглядите.

Тётка зыркнула на меня тяжёлым взглядом, хмыкнула и пошла к своему рабочему месту.

– Стоит только на минутку отойти, – проворчала она, – тут же набегают некоторые. Лишь бы не работать, а только лясы точить и отвлекать молодых сотрудниц.

– Что вы, Розалия Сигизмундовна, я бы никогда себе такого не позволил. Исключительно по служебной надобности.

– Знаю я ваши надобности, – сердито буркнула Баба‑Яга, выращенная в родном коллективе. – Ходят и ходят, а потом мундиры пропадают.

Я уже настроился, что сейчас будет скандал, но, к моему счастью, вернулась Ангелина Прокофьевна. И вручила мне мешочек с фальшивым малахириумом.

– Прошу вас, Михаил Дмитриевич.

– Благодарю покорно! – я забрал подделку и тут же сунул её в карман. – До свиданья, Ангелина Прокофьевна. Всего хорошего, Розалия Сигизмундовна!

– А он в журнале расписался⁈ – донёсся мне в спину возглас опомнившейся Бабы‑Яги.

Но я уже выскользнул за дверь и поспешил покинуть Коллегию. Взял служебную пролётку и отправился на Квасниковскую улицу.

* * *

Я думал, что по указанному Коршем адресу обитает вышедший в отставку эксперт. Однако вместо жилого дома нашёл там часовую мастерскую «Le Temps Perdu».

Колокольчик над дверью тихо звякнул, и я попал в царство Хроноса. Большая комната была наполнена часами, всеми возможными видами, какие только бывают в природе. Огромные напольные часы, похожие на башни замков. Каминные часы, стоящие на длинных полках. Настенные часы, самые разные, с кукушками и без. За стеклянными витринами прятались маленькие часы: от карманных луковиц до крохотных женских часов‑кулонов. И все вместе они непрестанно тикали, создавая ощущение, что ты слышишь настоящий ход времени.

Тик‑так. Тик‑так.

«И долго ты собираешься тут стоять? – вырвал меня из оцепенения Захребетник. – Вон туда иди, там вроде кто‑то живой был».

Я двинулся между витрин, стараясь не увлекаться разглядыванием часов. Нет, но какова коллекция! Пожалуй, владельцу стоит открыть музей и пускать посетителей за деньги.

В дальней части зала обнаружилась длинная стойка, за которой сидел седенький старичок. Низко склонившись, он рассматривал что‑то перед собой и осторожно крутил там тоненькой отвёрткой.

– Кхм, – я кашлянул, привлекая к себе внимание. – Добрый день!

Старик выпрямился и посмотрел на меня. Правый глаз у него был скрыт часовой лупой в медном корпусе, отчего он напоминал эдакого механикуса.

– Здравствуйте, молодой человек, – старичок положил инструмент на стойку. – Чем могу помочь?

– Я…

– Не говорите, я сам угадаю. Вы желаете приобрести часы! Для себя? В подарок? Если скажете, кому они предназначаются, я подберу вам что‑нибудь подходящее. Как раз есть отличный вариант напольных часов для солидного господина. Замечательная точность хода, отбивает каждую четверть часа, корпус из красного дерева. Хотя нет, вы наверняка хотите сделать подарок невесте. Я угадал, верно? У меня есть несколько отличных экземпляров в виде кулонов и брошей. А ещё только для вас могу предложить часы‑перстень. Очень элегантные и необычные. Единственные в Туле, больше ни у кого таких нет.

– Простите, но ничего покупать я не собираюсь.

– Значит, вы хотите сдать часы в ремонт! Я прав? Вы обратились по адресу, молодой человек. Только здесь ваши часы пойдут как новые!

– Увы, но тоже нет.

Взгляд старика стал разочарованным.

– А‑а‑а! Я догадываюсь, зачем вы тут. Нет, нет и нет! Никаких новомодных англицких изобретений я покупать не буду. И даже не думайте предлагать мне вступить в ваше общество трезвости или приобрести брошюры о пользе обливания холодной водой. И лотереи я тоже у вас брать не буду. Вы зря сюда пришли, молодой человек.

– Ничего вам предлагать я и не собирался.

– Тогда зачем вы отвлекаете меня от работы? Если вам нечем заняться, то это не значит, что вы можете занимать пустой болтовнёй других людей.

– Мне нужен Валентин Георгиевич Пруст.

– Зачем он вам? Нет, нет, даже не говорите. Валентин Георгиевич занят и не принимает посетителей. Идите, молодой человек, не отнимайте у меня драгоценное время. Заодно и сами не тратьте его зря, а займитесь чем‑нибудь полезным.

В этот момент что‑то звонко щёлкнуло. А затем все часы дружно зашуршали и на сотню голосов стали отбивать два часа пополудни. Воздух наполнился перезвонами, тонкими звуками колокольчиков и басовитыми ударами медных молоточков. Настоящий хор часов!

Разговаривать в такой какофонии было невозможно, и я терпеливо ждал, когда всё закончится. Но едва часы смолкли, из двери служебного помещения выскочил растрёпанный парнишка, подскочил к старичку и бережно поставил перед ним коробочку.

– Вот, Валентин Георгиевич, готово! Собрал, как приказывали.

Старичок недовольно глянул на подмастерья и махнул рукой.

– Иди, потом посмотрю.

Парнишка сразу исчез, а я улыбнулся:

– Добрый день, Валентин Георгиевич.

Он нахмурился и сердито буркнул:

– Чем обязан?

– Мне рекомендовали вас как лучшего эксперта по малахириуму и посоветовали обратиться за консультацией.

– Это кто же меня так ославил? – проворчал старичок Пруст, но уже не так сердито.

– Иван Карлович Корш.

– Что же вы, молодой человек, сразу не сказали, что от Ванечки⁈ – Он всплеснул руками, вынул из глазницы часовую лупу и протянул мне руку. – А вы…

– Скуратов Михаил Дмитриевич, подчинённый Ивана Карловича.

– Всегда рад помочь бывшим коллегам. Хотя, – он подмигнул мне, – в нашем деле бывших не бывает. Васька! – закричал он в сторону подсобки.

Парнишка‑подмастерье тут же выглянул из‑за двери.

– Встань за прилавок.

Старичок слез со стула и вышел из‑за стойки. Ростом он оказался совсем крохотным, едва мне по грудь.

– Идёмте, Михаил, поговорим приватно.

Он провёл меня через мастерскую, где на столах громоздились часы разной степени разобранности, и пригласил в маленькую комнатку, помесь столовой и рабочего кабинета.

– Присаживайтесь, – кивнул Пруст на столик с двумя стульями у окна. – Чаю?

– Сначала дело, Валентин Георгиевич.

– Болеете своей работой? Это правильно, в нашем деле без этого никак. – Он взгромоздился на стул напротив и кивнул. – Выкладывайте, что у вас случилось.

– У нас случилось вот это, – я выложил перед ним мешочек с поддельным малахириумом. – Хотелось бы услышать ваши комментарии.

Старичок Пруст поднял руки, размял пальцы и осторожно открыл мешочек. Заглянул туда одним глазом, хмыкнул и вытряхнул на стол серебряную оправу с двумя зелёными кубиками.

– Что вы хотите узнать, Михаил?

– Всё что возможно, Валентин Георгиевич. Мне нужно найти, откуда она взялась и кто её сделал. Так что любые сведения могут пригодиться.

Он достал из кармана часовую лупу и снова вставил её в правую глазницу. Склонился и, морщась, принялся разглядывать объект. Затем вытащил пинцет и тонкое шильце и осторожно перевернул фальшивку с боку на бок. Он старался не прикасаться к ней руками, а инструментами орудовал очень нежно, будто работал с чем‑то хрустальным.

– В принципе, мне всё ясно. – Пруст отложил пинцет с шильцем и извлёк из глазницы лупу. – Довольно посредственная подделка, к тому же грубо сработанная. За основу взяли обычный мрамор, раскрасив под малахит. И приклеили к нему «щёчки» из малахириума. При этом рисунок совместили неумело, а вот здесь, видите, остались следы клея. Могу смело сказать: делал любитель, но явно имеющий навык артефактора. Вероятнее всего, какой‑нибудь студент‑недоучка. Думаю, не закончивший третий курс.

– Почему именно третий?

– Изменение малахириума дают только на четвёртом и первым делом объясняют, чем опасны такие действия. Так что он или недоучился, или рисковый дурак. Оторванные руки при попытке выпилить такие «щёчки» – самое безобидное, что могло случиться. Опытный артефактор просто не взялся бы за такую работу. Но автор этой фальшивки оказался дьявольски удачлив, раз смог закончить работу. Скорее всего, он пилил вполовину разряженный махалихириум, ну и повезло ему невероятно.

– Понятно.

– Качественные фальшивки, Михаил, – Пруст сел на любимый конёк и принялся читать мне короткую лекцию, – изготавливаются по‑другому. Кубик малахириума растворяется в «королевской водке», дабы получить особую суспензию. Затем ей пропитывается обычный камень, чаще всего мрамор, с добавлением на последнем этапе особых красителей. Сложный процесс, доступный не каждому умельцу, и крайне долгий. Фальшивомалахитчики таким образом из одного настоящего кубика получают до десятка поддельных. Но используются они чаще не для обмана, а для незаконного колдовства. Фальшивый кубик содержит достаточно энергии для некоторого колдовства, а после разрядки рассыпается в пыль, не оставляя следов, – то, что нужно для аферистов и наёмных убийц. А ваша подделка, – старичок брезгливо указал на неё пальцем, – годится только для обмана каких‑нибудь простаков или закрытия недостачи.

– Благодарю, Валентин Георгиевич. А не подскажете, как проще распознать подобную подделку?

– Приносите мне, всегда готов вам помочь.

– Боюсь, – я вздохнул, – это будет затруднительно. Мне не позволят вынести с завода весь малахириум.

– Кхм… Дайте сообразить. – Старичок откинулся на стуле и уставился в потолок, перебирая пальцами. – Нет, это не подойдёт. Так слишком сложно. Может?.. Нет, будет перебор. О! Даже думать нечего. Вам, Михаил, нужен регент.

– Кто, простите?

– Не кто, а что. Артефакт класса «регент» для наблюдения магического поля. Раньше его использовали артефакторы, но лет десять назад перешли на «фаготы». Но, кажется, у меня где‑то завалялся один. Погодите‑ка минутку.

Пруст бодро соскочил со стула и потопал к дальней стене. Приставил к шкафу короткую лесенку, залез на неё и распахнул верхние дверцы. Что‑то бормоча, долго шуршал бумагой, гремел чем‑то стеклянным и чихал от пыли.

– Нашёл! А то уж думал, совсем память дырявая стала.

Захлопнув дверцы, он спустился с лесенки и вернулся за стол.

– Держите, Михаил. Считайте подарком от меня.

Он выложил передо мной пенсне, в котором одного стекла вовсе не было, а другое треснуло.

– А оно точно рабочее, Валентин Георгиевич? – я недоверчиво покрутил в руках пенсне, которое давно пора было выбросить на помойку.

– Даже не сомневайтесь, – усмехнулся Пруст. – Ему так и положено выглядеть. Стекло специально раскалывали, чтобы обеспечить сдвиг спектра в зелёную область. Да вы примерьте и сразу всё поймёте.

Я хмыкнул и, всё ещё сомневаясь, водрузил на нос пенсне. Посмотрел через него на старичка, но не заметил никаких изменений в его виде. Зато когда я опустил взгляд на стол, то увидел, что фальшивый малахириум окутывает зелёное сияние. Полупрозрачный свет, дрожащий, как языки пламени.

– Ага! – Пруст усмехнулся, увидев выражение моего лица. – Я же говорил, что «регент» рабочий. Смотрите внимательно, Михаил. Видите тремор поля? Это главный признак фальшивки. Настоящий кубик малахириума обладает ровным свечением без лакун. Вы сразу заметите разницу и сможете определить подделку.

– Благодарю, Валентин Георгиевич. Вы мне очень помогли! Если я могу что‑то сделать для вас в ответ…

– Глупости, Михаил! – старичок махнул рукой. – Мне приятно помочь коллеге. Я столько лет отдал службе в Коллегии, что не могу чувствовать себя от неё отдельно. Ах, вы не представляете, какие дела мы тогда распутывали! Запретные артефакты, смертные заклятия, боевая магия на разборках бандитов, покушение на губернатора с помощью проклятого перстня. Приятно вспомнить! Надеюсь, вы заглянете ко мне просто так, и я вам расскажу несколько поучительных историй.

Он проводил меня обратно в зал с часами. Но уйти сразу не получилось.

– А часы⁈ – Он схватил меня за рукав. – Вы же без часов, Михаил! В наше стремительное время никак нельзя без точного хронометра. Я не прощу себе, если вы выйдете отсюда без часов.

Рассудив, что часы мне и правда пригодятся, я согласился на предложение. Так что следующие полчаса Пруст водил меня вдоль витрин и демонстрировал разные модели карманных часов.

– Вот эти вам подойдут идеально, – наконец решил он, остановив выбор на часах в серебряном корпусе без гравировки. – По нашей службе лучше ничем не выделяться, на всякий случай. Никакого боя, очень тихий механизм, и самое главное – точность. За месяц они убегут всего на секунду.

Мне хронометр тоже понравился, и я без сожаления заплатил за него двадцать рублей. Впрочем, благодаря Захребетнику свободные деньги у меня имелись.

Наконец, простившись с Прустом, я вышел из часовой мастерской. Прикидывая, не пообедать ли мне и когда лучше отправиться на завод, пошёл по улице в сторону центра.

«Надень регента», – вылез вдруг Захребетник.

– Зачем?

«За надом. Надень и увидишь».

Честно говоря, носить подобное убожество на людях было чуточку стыдно. В пенсне с треснутым стеклом я буду похож на спившегося чиновника или недотёпу студента. Но Захребетник не унимался, и я всё‑таки нацепил «регента» на нос.

Опаньки! А вокруг, оказывается, немало волшебных вещей. Флюгер над домом впереди явственно отсвечивал зеленью. Светились серьги у женщины, шедшей мне навстречу. Тонкое салатовое сияние окутывал экипаж, проехавший мимо. Как интересно, однако. И множество других магических вещей находилось вокруг, едва ли не у каждого второго горожанина. Я и не подозревал, что государева магия так плотно вошла в жизнь обычных людей.

«А теперь обернись», – приказал Захребетник.

Я развернулся и на другой стороне улицы увидел человека, будто укрытого плащом из зелёной дымки.

«Сними регента».

Вместо этого я чуть наклонил голову и посмотрел на незнакомца поверх пенсне. Фигура человека перестала светиться, но рассмотреть его внешность я не смог. Он будто стал выпадать из моего поля зрения, а взгляд сам по себе перескакивал на что‑то другое.

Стоило снова взглянуть на мир через «регента», как человек перестал ускользать от меня. Интересненько. Это что, он под маскировкой, что ли, ходит? И, судя по всему, он следит именно за мной.

«Давай его поймаем!» – завопил Захребетник и потянулся, чтобы перехватить управление.