Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 84 (всего у книги 128 страниц)

Глава 7
Старая знакомая

Цаплин отпустил меня без единого вопроса.

– А? Да‑да, конечно, идите. Я думал, вы тоже захотите отдохнуть, пока у нас идёт процесс. Но если надо – смело занимайтесь своими делами. Полагаю, только завтра утром понадобится ваше присутствие.

Он махнул рукой и снова закрыл глаза. Так что я со спокойной душой выбрался из лаборатории, отметился на проходной и пошёл к автомобилю.

– Так какую знакомую ты имел в виду? – на ходу спросил я у Захребетника. – Что‑то я не припомню в своём окружении таких личностей, кто может знать про банду.

«А она есть, – усмехнулся Захребетник. – Забыл про ведьму с Внучками? Она по‑любому должна знать про „тёмное“ общество столицы».

– Думаешь? Ты же вроде запугал её до смерти. На её месте я бы в монастырь ушёл грехи замаливать.

«Да как же! Поверь моему опыту: эта не уйдёт. К колдовству, скоре всего, не вернётся, но от власти не откажется и Внучков не распустит».

– Посмотрим, – я пожал плечами, – что с ней стало. Может, померла давно от переживаний.

«Ага, как же, помрёт такая, – Захребетник рассмеялся. – Из вредности всех врагов переживёт и на их похоронах простудится».

За такими разговорами мы добрались до знакомого особнячка, где Захребетник, как он сам выразился, «курощал» ведьму. Не выходя из автомобиля, я надел «регента» и внимательно осмотрел фасад дома. И не обнаружил ничего необычного. Никакой тёмной паутины и следов зловредной магии. Простой особняк, каких тысячи в столице.

Выйдя из авто, я двинулся в обход дома, но Захребетник одёрнул меня.

«Куда это ты собрался?»

– Ну, мы же в прошлый раз там входили…

«Ага, опять в окно полезешь? Ты её грабить, что ли, собрался? – он заржал. – Мы, знаешь ли, с официальным визитом. Так что будь добр воспользоваться парадным входом, как и положено чиновнику твоего ранга».

Я вздохнул, но обижаться на шуточки Захребетника не стал. И двинулся к входу в особняк, на ходу одёргивая мундир.

«Плечи шире, подбородок выше, – Захребетник откровенно веселился, – чтобы сразу было видно, кто пришёл».

Бронзовый молоток на двери был до блеска отполирован, показывая, что гости здесь бывают часто. А стук его прозвучал глухо и недовольно, будто здесь не рады случайным посетителям.

«Та‑а‑ак! – Захребетнику крайне не понравилось, что нам не спешат открывать. – Ну‑ка, подвинься».

Он отобрал управление и сам взялся за молоток. И вкрадчиво постучался ещё раз. Но так, что дом вздрогнул от фундамента до самой крыши, а в окнах жалобно зазвенели стёкла.

– Вот так надо, – усмехнулся он. – Учись, студент.

Не прошло и десяти секунд, как дверь открыла испуганная служанка.

– Что вам угодно?

– Я к Бабушке.

– Она не принимает, – пискнула служанка. – Зайдите в будущем месяце.

– Милая, не надо мне врать. Или ты меня проводишь к своей хозяйке, или ей самой придётся выйти ко мне. Но тогда, боюсь, возвращаться ей будет некуда.

И Захребетник хлопнул ладонью по косяку двери. Отчего особняк снова тряхнуло, словно по нему врезали шаром‑бабой для сноса домов.

– Впусти его, Глаша.

Позади служанки появилась женщина лет под сорок, кутающаяся в пуховый платок. На Захребетника она смотрела без страха, но с затаённой опаской.

– Я сама провожу его.

– Добрый вечер, сударыня! – Захребетник шагнул через порог и шутливо поклонился. – Уж будьте так любезны, чтобы я не заблудился в вашем чудесном доме.

– Прошу за мной.

Она развернулась и, не оглядываясь, пошла к лестнице на второй этаж. Захребетник двинулся за ней, сверля ей спину тяжёлым взглядом.

«Нет, ты посмотри, Миша! Бабка, может, колдовство и бросила, но ученицу себе завела. Видишь? Печати нет, но следы тёмной магии достаточно сильные. Это мы удачно зашли, однако».

Женщина привела нас к двери, за которой я уже однажды побывал.

– Заходите, она вас ждёт.

– После вас, сударыня, – Захребетник осклабился. – Думаю, разговор у меня будет с вами обеими.

При этом он посмотрел ей в глаза, заставив ученицу Бабушки вздрогнуть и отвести взгляд. Она закашлялась, открыла дверь и юркнула в комнату. Захребетник, продолжая улыбаться, вошёл следом и сделал насмешливый жест, будто приподнял шляпу в приветствии.

– Добрый вечер, моя дорогая!

Бывшая ведьма сидела в постели, опираясь спиной на подушку, укрытая по пояс одеялом. Морщинистое лицо старухи выражало раздражение, а рот зло кривился.

– Ты!

– Я, а кто же ещё.

Захребетник подхватил стул, придвинул к кровати и сел на него верхом, положив руки на спинку.

– Или ты ждала кого‑то другого?

– Ты лишил меня силы, а теперь смеешь приходить ко мне!

– Смею. – Захребетник сбросил приветливую маску и посмотрел на неё своим фирменным тяжёлым взглядом. – Забыла, с кем говоришь, ведьма? Так мне несложно, я напомню.

По комнате пробежала ледяная волна, покрывая предметы инеем. А следом дохнуло нестерпимым жаром, словно рядом распахнулось устье доменной печи. Ведьма отпрянула и попыталась отползти прочь, с ужасом глядя на Захребетника.

– Нет! Не надо! Я покаялась! Нет на мне греха!

Жар исчез, и Захребетник покачал головой.

– Чёрного кобеля не отмыть добела, а на тебе такая тьма, что хоть сейчас к чертям отправляй. Продолжаешь Внучками командовать, старая? Преступные делишки крутишь?

– Нет у тебя доказательств, – проскрипела старуха. – А мои люди из верности мне служат.

– Да, конечно. Верю‑верю каждому зверю, а тебе, ежу, погожу. Ученицу завела? – Захребетник перевёл взгляд на помощницу бывшей ведьмы. – Сильную, умненькую.

– Не трожь её! – Старуху аж перекосило. – Внучка это моя, понял?

– Примешь Печать, – Захребетник прищурился, глядя на женщину, – второй шанс давать не буду. Размажу тонким слоем. Поняла?

Та затряслась и часто закивала.

– Смотри, я предупредил.

Захребетник вздохнул и снова посмотрел на бывшую ведьму. Почти минуту её разглядывал, но уже без угрозы.

– А ведь я к тебе без дурной мысли зашёл, по‑доброму, по‑соседски, так сказать. Думал, подскажешь кое‑что, совет дашь.

Ведьма скривилась.

– Соседи не врываются без приглашения.

– Повредничай ещё мне, – усмехнулся Захребетник. – Так я к тебе каждый день заходить буду. Чтобы приглядеть, как ты на путь исправления встала. Да с Внучками твоими поговорю, наставлю на путь истинный.

– Обойдусь, – старуха скривилась. – Спрашивай, отвечу, коль знаю.

– Вот и чудно. Слышала, что в городе банда пришлая орудует? Банки грабит, безобразия устраивает.

– Не знаю ничего. Я с разбоем не связываюсь, не мой профиль.

– Но слышала о них?

Старуха неопределённо пожала плечами.

– В газетах пишут, а я грамотная, почитываю за чаем.

– Где их искать, знаешь?

– Сказала же – мои Внучки разбоем не промышляют и с бандой этой дел не имеют.

– В банде есть колдуны. – Голос Захребетника стал ледяным. – А значит, ты должна хоть что‑то о них знать по своим каналам. Ни за что не поверю, что ты не следишь за другими тёмными.

– Слышала мельком. Мол, в провинции где‑то колдун сильный учеников берёт. А те для своего наставника деньги промышляют. Но подробностями не интересовалась.

– С кем они могли контактировать? Москва хоть и столица, а город маленький, все друг друга знают. А ты здесь уже сколько лет промышляешь.

Ведьма передёрнула плечами.

– По тем колдунишкам Круг вещих должен знать. Их спрашивай!

– Что за Круг? Ковен, что ли, столичный?

– Ковен в Европах, – старуха фыркнула, – а у нас Круг вещих. Там тебе всё расскажут, если сможешь спросить.

– А что, и спрошу, – Захребетник развеселился. – Где этот ваш Круг заседает?

– По пятницам они собираются… – В голосе ведьмы послышалось злорадство. Чувствовалось, что Круг вещих ей чем‑то насолил, и она с радостью отправляет туда Захребетника. – В Замоскворечье, в трактире «Любава».

– Отлично! Спасибо, моя дорогая, ты мне очень помогла.

Захребетник встал и, не прощаясь, пошёл к двери. Уже на пороге он на мгновение обернулся и погрозил пальцем внучке бывшей ведьмы. Отчего та побледнела и пошатнулась.

* * *

«Давненько я не бывал на шабашах, – сказал Захребетник, когда мы утром ехали на службу. – Надо бы посетить».

– Это ты о Круге вещих?

«Ну, а о чём? Вдруг у них там ведьмы голышом на мётлах летают? Я бы поглядел».

– Если такие, как вчерашняя, то боже упаси!

«Вот ещё не хватало, – возмутился Захребетник. – Только на молодых и красивых! На старых пусть сами смотрят».

В этот момент я как раз проходил через проходную управления и с трудом удержался, чтобы не заржать в голос.

Спустившись в подвал, я нашёл лабораторию в том же виде, в котором её вчера оставил. Те же приборы, колбы и храпящий Цаплин на диване.

– Игорь Владимирович! – Я потряс его за плечо. – Просыпайтесь, Игорь Владимирович!

– Что? А? Я же сказал, что вы можете идти, Миша.

– Уже утро, Игорь Владимирович. Вы всю ночь здесь проспали.

– Да⁈ – Цаплин искренне удивился. – Эк, однако, меня разморило.

– Что же вы домой не поехали?

– Ой, – отмахнулся он, – только время на дорогу терять. Жена всё равно к родственникам уехала, а я и здесь шикарно выспался. Сейчас приведу себя в порядок, и позавтракаем с вами. Не откажетесь, надеюсь?

Оказалось, что при лаборатории имелись уборная и ванная комната, куда Цаплин и направился. Так что всего через полчаса он стал свеж, побрит и пах дорогим одеколоном.

– Ну‑с, посмотрим, – полез он в шкаф у дальней стены, – что у нас тут имеется.

Там нашёлся небольшой самовар, работающий на магии. Как раз такой, как в обнаруженной мной афере, послужившей причиной отставки начальника Первого отдела. Так же имелись баранки, вполне свежие, варенье, сухарики с изюмом и ещё какая‑то мелочь.

«Хорошо наш эксперт устроился, – одобрил Захребетник. – Он в этой лаборатории, как в бункере, прятаться может».

Пока мы чаёвничали, я спросил у Цаплина про Круг вещих, но он лишь развёл руками.

– Тут, Миша, я вам не помощник. Оперативная работа – не по моей части. Дождитесь Володю или Петра Фаддеевича, они вам точно скажут, что к чему.

Закончив с завтраком, Цаплин принялся колдовать над приборами.

– Ну‑с, посмотрим, что у нас тут. Отлично! Просто замечательно! Взгляните, Миша, какие чудные образцы получились.

Он продемонстрировал мне десяток длинных стеклянных палочек. Нижняя их часть была будто испачкана мазками светящейся краски самых разных цветов.

– Это спектры тех слепков магической ауры, что я снял в банке вчера. Для каждого мага рисунок всегда уникальный, точно отпечатки пальцев. Осталось только измерить их с максимальной точностью, рассчитать ауратальную карту, и можно запускать поиск. – Он огляделся по сторонам и вздохнул. – Пойдёмте в наш кабинет, там будет удобнее проводить расчёты.

Пока мы поднимались по лестнице, Цаплин прочитал мне очередную краткую лекцию по ауратальным картам.

– Во‑первых, требуется внести в неё значения тех спектров, что я вам показывал. Чем точнее будут измерения, тем лучше будет результат. Во‑вторых, нужно учесть влияние Юпитера, Сатурна и Венеры по специальным таблицам.

– А другие планеты?

– Можно не учитывать, их влияние слишком слабое. В‑третьих, сделать поправку на время, когда оставлены следы и сделаны слепки. И только после этого необходимо рассчитать результаты, вычисляя поверхностные интегралы особых функций. И уже сведя все данные в таблицу по форме девяносто три, мы сможем запустить поиск нужных нам субъектов. Если хотите, я могу научить вас этой методике.

«Даже не думай! – вылез Захребетник. – У меня изжога от подобной научной ерунды. И вообще, ты в эксперты не собираешься».

– Увы, Игорь Владимирович, – я развёл руками. – Но математика не мой конёк.

– Жаль, очень жаль. Придётся мне одному заниматься вычислениями для поиска.

В кабинете он обложился таблицами, тетрадями и толстыми справочниками и погрузился в работу. Мне было неловко бездельничать, когда он работает.

– Игорь Владимирович, может, я помогу чем‑нибудь?

– Дольше объяснять, чем сделать самому. Отдыхайте, Миша. Вот начнём поиск, и тогда уже вам придётся побегать за преступниками, а я для погонь категорически не гожусь.

Но отдыхать мне не дали. Не прошло и получаса, как в кабинет заглянула Софья Андреевна. Строго посмотрела на меня и объявила:

– Михаил Дмитриевич, вас срочно вызывает Иван Карлович!

Глава 8
Тайницкая башня

Я думал, что вызов к начальству связан с текущим расследованием по делу банды, но Корш меня удивил.

Когда я вошёл, поздоровался и присел напротив его стола, то увидел, что Иван Карлович крутит на пальце перстень, пожалованный государем.

Он потёр рукавом мундира печатку с двуглавым драконом, которую могли видеть только избранные, положил руки на стол перед собой и многозначительно посмотрел на меня. Я, подумав, поправил на пальце свой перстень и тоже положил руки на стол.

Корш улыбнулся.

– Да, Михаил, вы всё поняли верно. Я позвал вас не по поводу службы. Обычно те, кто имеет честь состоять в нашем закрытом обществе, получают вызовы на собрания иным путём. Но вы – новичок, прежде наши сборища не посещали, и, коль уж мы с вами работаем бок о бок, процедуру приглашения решено было не усложнять. Я просто сообщу вам время и место. Нынче вечером, в одиннадцать часов, в Грановитой палате Кремля. Знаете, где это?

– Примерно, – пробормотал я, вспоминая многообразие кремлёвских строений.

– Ну, даже если не помните, ничего страшного. Вы войдёте в Кремль со стороны Кремлёвской набережной, сквозь ворота в Тайницкой башне. А далее через Тайницкий сад выйдете прямо к Грановитой палате. Не ошибётесь.

– Сквозь ворота в Тайницкой башне? – удивился я. – А разве там есть ворота? Мне казалось, что они заложены.

– Верно, – кивнул Корш. – «Казалось» в данном случае – самое правильное слово. Ворота выглядят заложенными. Когда вы поднесёте к ним перстень, они откроются. Тайницкая башня на то и Тайницкая, она хранит немало секретов.

– Понял, – кивнул я. – А мне нужно как‑то подготовиться к этому собранию?

– Нет, ничего не нужно. Оружие не понадобится, если вы об этом. Всё, что от вас требуется, – личное присутствие. Это всё, что я хотел сказать, Михаил Дмитриевич. До встречи.

Корш кивнул и углубился в бумаги.

* * *

Вечером из дома я выходил, стараясь не шуметь. Ирина Харитоновна ложилась рано, а вот Зубов запросто мог оказаться на пути и со свойственной ему бесцеремонностью поинтересоваться, куда это я намылился в столь поздний час.

Но, судя по тишине в доме, Зубов ещё не приходил. Принцесса встрепенулась, решив, что я собрался на прогулку, но я покачал головой, и она снова улеглась в прихожей.

Шагая к машине, я заметил, что к соседнему дому подъехал экипаж. Старичок‑генерал, с которым Зубов сначала разругался из‑за Принцессы, а потом сдружился на почве любви к фейерверкам, кряхтя, опираясь на трость и на такого же пожилого, как он сам, денщика, забирался в карету.

Интересно. А его‑то куда несёт на ночь глядя? Обычно люди такого возраста в это время десятый сон досматривают.

«Уймись, Миша, ты не на работе, – проворчал Захребетник. – Мало ли, куда! Может, у него тайное свидание. Доживёшь до его лет – завидовать будешь».

«Гхм. Не, ну всяко бывает, конечно. Может, и свидание. Мне до этого в любом случае дела нет, просто глаз сам по себе выхватывает странности».

«У‑у‑у, Миша, – протянул Захребетник. – А вот это уже называется профдеформация. Погоди, то ли ещё будет!»

* * *

Прибыв на место, машину я оставил на набережной, в этот поздний час она была пустынна. Ни автомобилей, ни экипажей.

Подходя к Тайницкой башне, я немного беспокоился. Не то чтобы не доверял Коршу, скорее себе – всё ли верно понял? И действительно ли это так легко, попасть ночью в Кремль?

Арочный въезд в Тайницкую башню был заложен кирпичом, стена казалась монолитной. Но когда я посмотрел на неё сквозь «регента», увидел магическое свечение. Едва заметное, заклинание накладывал очень сильный маг.

«Даже я ничего бы не почувствовал, если бы не знал, куда смотреть, – признался Захребетник. – Царя охраняют по‑царски. Безопасность на высшем уровне».

Я, следуя инструкциям Корша, поднёс к заложенному входу перстень.

И в то же мгновение кирпичная кладка исчезла. Вместо неё появилась кованая решётка. Выглядела она солидно, нижние концы прутьев были заострены. Я коснулся её перстнем, решётка поехала вверх.

Проходя под ней, я невольно поёжился. А мгновение спустя – сразу, как только я оказался внутри башни, – решётка позади меня с лязгом обрушилась. Выход впереди загораживала ещё одна решётка. В случае нападения атакующие, преодолевшие первую преграду, оказались бы запертыми в каменном мешке.

Вторая решётка поднялась так же, как первая, едва я поднёс к ней перстень. Да и Захребетник в случае чего пришёл бы мне на помощь. Но всё же, выйдя из башни, я вздохнул с облегчением. Теперь через Тайницкий сад – к Грановитой палате.

В саду меня ничто не задержало.

«Вон она, палата, – сказал Захребетник. – Ишь ты, как глубоко в землю ушла. Давненько я здесь не был».

Моя голова повернулась в сторону небольшого, на фоне прочих кремлёвских построек, белокаменного здания с примыкающим к нему высоким крыльцом.

«Ну, ступай, чего встал», – подбодрил меня Захребетник.

Он перехватил управление, ноги понесли меня к Грановитой палате и шустро взбежали по ступеням крыльца.

Остановившись наверху, Захребетник обернулся, горделиво выпрямился и окинул взглядом Кремль.

«Что, Миша? Нравится на Красном крыльце стоять? Почувствовал себя царём?»

«Да отстань ты со своими шуточками, – вздохнул я. – Идём, а то опоздаем».

Тяжёлая дубовая дверь открылась беспрепятственно. Я вошёл в Грановитую палату.

Как помещение выглядит внутри, я представлял себе смутно. Всё, что застряло в голове с гимназических времён, это единственная картинка из учебника истории: сводчатый потолок, расписные стены, вдоль стен лавки, а на лавках – бояре с длинными бородами, в бархатных шубах и высоких шапках.

Ну, что сказать. Не так уж я и ошибся. Потолок Грановитой палаты действительно оказался сводчатым, стены – расписными, а вдоль стен стояли деревянные лавки, богато украшенные резьбой. Только вот никакие бородатые бояре на них не сидели. Обстановка напоминала скорее светский раут.

В помещении находились, стоя группами по двое‑трое, с бокалами в руках, человек пятнадцать. Приглядевшись, я не без удивления отметил, что публика собралась весьма разношёрстная. Здесь были как явные представители высшего общества, так и других сословий. Военные мундиры, гражданские сюртуки. Люди разных возрастов и профессий. Объединяло их одно – золотые перстни на пальцах.

Я вошёл, стараясь не привлекать внимания, и остановился у стены. Возле меня немедленно образовался официант с подносом, я взял бокал шампанского.

Корша я увидел, но он стоял ко мне спиной, разговаривая с высоким худощавым господином. Господин был одет столь безукоризненно, а его галстук и запонки были подобраны к жилету с таким безупречным вкусом, что я подумал: дипломат.

Отвлекать Корша от беседы я не решился и потихоньку рассматривал собравшихся. Моё внимание привлёк человек, стоящий недалеко от меня. На вид ему было лет тридцать пять, и я готов был биться об заклад, что он принадлежит к высшей аристократии. Черты лица показались мне знакомыми – хотя я был уверен, что прежде этого человека не встречал.

«Не встречал», – с ухмылкой подтвердил Захребетник.

«А ты что, знаешь, кто это?»

«Догадываюсь».

«И кто?»

«Не скажу. Мучайся».

«Да ну тебя! Небось, сам не знаешь».

Наше препирательство оборвал Корш. Он обернулся и увидел меня.

– О, Михаил Дмитриевич! Прошу, прошу.

Корш подошёл ко мне.

– Разрешите представить, господа! Михаил Дмитриевич Скуратов, коллежский асессор. Сотрудник Коллегии Государевой Магической Безопасности – где, как вы знаете, имеет честь трудиться и ваш покорный слуга.

Собравшиеся начали поворачиваться ко мне.

– Всех нас сразу Михаил Дмитриевич, я полагаю, не запомнит, – неожиданно густым, низким басом прогудел дипломат. – Будем, как обычно, знакомиться по мере общения.

– Позвольте‑ка… Скуратов? – раздалось из‑за моей спины.

Я обернулся. И закашлялся. Передо мной стоял мой сосед‑генерал. Тот, что полчаса назад у меня на глазах садился на извозчика.

– А вы, голубчик, не в Гусятниковом ли переулке проживаете? – подслеповато разглядывая меня из‑под кустистых бровей, строго спросил генерал.

Я поклонился.

– Именно там, по соседству с вами. Рад приветствовать, ваше превосходительство.

Генерал ещё некоторое время изучал меня, а потом вдруг добродушно рассмеялся и погрозил пальцем.

– Каков шельмец, а! Завёл, понимаете ли, псину размером с молодого бычка и прогуливается с ней по Чистопрудному с таким видом, будто это комнатная болонка. Этой псине городовые, когда видят, на всякий случай честь отдают. А теперь он её ещё и в автомобиле возить повадился… Ну да ладно, дело молодое. – Генерал протянул мне руку. – Будем знакомы, соседушка. Афанасий Степанович Репнин.

– Михаил Дмитриевич Скуратов. Рад знакомству.

– Да уж, давно пора, – ухмыльнулся генерал. – Сосед ваш, штабс‑ротмистр Зубов, про вас много рассказывал. Обещал познакомить, да всё никак. Всё у него какие‑то срочные дела, это мне, старому, торопиться некуда. Но, ежели что, теперь уж мы с вами знакомы. Заходите в гости по‑соседски, всегда буду рад.

– Благодарю, ваше превосходительство.

– Получается, не мне одному знакома ваша фамилия, Михаил Дмитриевич?

К нам с генералом подошёл человек, из‑за которого мы поспорили с Захребетником. Он учтиво поклонился.

– Разрешите представиться: князь Трубецкой, Андрей Павлович. Вы, насколько понимаю, дружны с моим братом.

– Да! – обрадовался я. – То‑то мне сразу показалось, что я вас где‑то видел! Вы с Сержем похожи.

– Многие замечают. – Андрей Трубецкой кивнул. – Нас трое братьев, и все – вылитый отец. А сестра похожа на маму.

Я подумал, что возраст Андрея угадал правильно – Серж говорил, что брат старше него на десять лет. Но в волосах Андрея белела седина, да и выглядел он утомлённым, хоть и старался этого не показывать. На беспечного красавца Сержа, прожигающего жизнь в кабаках и на гонках, Андрей походил разве что внешне.

– Серж много о вас рассказывал, – продолжил Андрей. – Без конкретики, о своём увлечении гонками он говорит расплывчато, чтобы не пугать матушку. От него мы узнали лишь, что вы человек исключительного благородства, герой и вообще отличный парень. Но в обществе хватает людей гораздо менее сдержанных. Насколько я понял из их рассказов, благодаря вам на гонках удалось избежать какого‑то серьёзного инцидента. То, что Серж жив и здоров, – ваша заслуга. Верно?

– Не думаю, – уклончиво ответил я. – Всё было не так уж страшно.

Андрей с грустной улыбкой покачал головой.

– Не сомневался, что в умении держать язык за зубами вы поднаторели не хуже Сержа. Я не наша бедная матушка, которая от беспокойства за него места себе не находит. Я понимаю, сколь рискованное увлечение избрал мой непутевый братец, меня ваш рассказ не шокировал бы. Но настаивать на откровенности не буду. Всё, что хочу сделать, – от души поблагодарить вас и повторить приглашение Сержа посетить наш дом. Он говорил, что приглашал вас, но вы слишком заняты на службе.

– Это так, – подтвердил Корш. – Михаил Дмитриевич действительно очень много времени уделяет службе.

Я и не заметил, как он приблизился. Генерал уже разговаривал с дипломатом. Он широко, как рыбак, разводил руки, описывая Принцессу, и рассказывал в лицах, как они с Зубовым стреляли из пушки. А Корш остановился рядом с нами.

Я понятия не имел, известно ли начальнику о моём участии в гонках, но на всякий случай прикусил язык.

– Не тушуйтесь, Михаил, – усмехнулся Корш. – Мне нет никакого дела до занятий, которыми увлекаются сотрудники Коллегии в свободное от работы время. Если я что‑то где‑то случайно и слышу краем уха, не обращаю на это внимания.

«Да‑да, – гоготнул Захребетник. – Я так и подумал. Самый невнимательный человек в управлении».

– Вы, как я вижу, удивлены присутствием здесь князя Трубецкого, главы одного из самых знатных боярских родов, – продолжил Корш. – Ведь так?

– Н‑ну… – Я смешался.

Андрей Трубецкой кивнул.

– Понимаю ваше недоумение. Вы, как и многие, думаете, что бояре и приверженцы государя находятся по разные стороны баррикад. Смею вас заверить, Михаил Дмитриевич, это не так. У каждого человека своя голова на плечах. И если мне по душе политика, проводимая Его Величеством, я не вижу причин её не поддерживать.

– А как относятся к вашему выбору другие бояре? – вырвалось у меня.

Андрей спокойно выдержал мой взгляд.

– Скажем так, разделяют мой выбор далеко не все. А уж о том, что я состою в сообществе людей, приближённых к государю, неизвестно никому, даже моим близким. Но секрета из своих политических взглядов я не делаю и свою лояльность Его Величеству не скрываю. Таким образом, в случае пробуждения в боярской среде моих единомышленников, им всегда есть к кому обратиться.

– И часто пробуждаются единомышленники? – снова не сдержался я.

– Не так часто, как хотелось бы, увы. Но тем не менее случается. Не все бояре готовы жить по косным, устаревшим ещё несколько веков назад традициям. Не всех устраивают бесконечные междоусобицы и отсутствие, по сути, верховной власти. Вы ведь и сами избрали для себя иной путь.

– Да, верно, – кивнул я. – Прошу прощения, если вас задел. И в мыслях не было подобного.

– Ничего, я понимаю. Отправляясь на собрание людей, приближённых к государю, менее всего ожидаешь встретить тут боярина.

– Да к тому же члена Совета Равных, – добавил Корш. В его голосе мне послышались горделивые нотки. – Андрей Павлович – человек весьма уважаемый. Прежде в Совет входил его отец, один из сильнейших боярских магов. Хотя я слышал, Андрей Павлович, что на магическом поприще отца вы уже превзошли.

– Ох, если бы. – Андрей вздохнул. – Собственно, Иван Карлович, не пора ли перейти к вопросу, который мы хотели обсудить прежде всего?

– В самый раз, – согласился Корш. – Его Величество сегодня, судя по всему, не появятся. – Он взглянул на часы и пояснил мне: – Вы, Михаил, вероятно, уже поняли, что каждый из тех, кто здесь собрался, отмечен перстнем, пожалованным лично государем. Это знак его особого расположения. Знак того, что носителю перстня государь доверяет. И соответственно, мы все, здесь собравшиеся, доверяем друг другу. Мы – сборище единомышленников, можем, не таясь, обсуждать любые вопросы. Когда‑то давно наши собрания инициировал государь, но со временем мы пришли к более удобной схеме – в штатном режиме встречаемся раз в месяц, а если у кого‑то возникает срочный вопрос, собираемся срочно. Его Величество присутствуют не всегда, но коль уж приходят, то не опаздывают. Грановитая палата через Святые сени соединена с Владимирским залом дворца. И если до сих пор Петра Алексеевича нет, то, полагаю, мы можем начинать.