Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 105 (всего у книги 128 страниц)

Глава 17
Хорошая идея

– Иван Карлович! – я сорвал медальон с груди и бросился к Коршу. – Колдун во дворце!

Больше ничего объяснять не пришлось.

– Бери в помощь Ловчинского, двух полицейских и беги туда, – приказал Корш. – Мне придётся остаться здесь. Иначе колдун в скором времени получит подкрепление, а из людей Щеглова в живых не останется никто. Ты видишь, что происходит?

Я видел. Тайный приказ по‑прежнему действовал так, словно люди были марионетками, управляемыми кукловодом. Будучи отброшены ударами, они поднимались и снова пытались атаковать – даже если были ранены, ослеплены молниями и толком не держались на ногах. Полицейские отстреливались, но толку от этого при мощной магической защите со стороны нападавших было немного.

– Это ведь действительно Тайный приказ, мне знакомы лица! Когда закончится внушение?

– Не раньше, чем колдун его отменит или погибнет сам, – мрачно ответил Корш. – А у тебя преимущество: этот мерзавец не знает, что ты за ним следишь. Он уверен, что нас удалось отвлечь, и ничего не опасается. Бегите! Мы с Колобковым отобьёмся.

– Не списывай со счетов меня, Иван, – возмутился Одоевский. – Я тоже чего‑то да стою!

И в доказательство швырнул в атакующих магический удар. Ну… В целом неплохо. Потренироваться ещё буквально полгода – и, возможно, даже начнёт попадать куда надо.

Мы с Ловчинским бросились бежать.

– Я ничего не понял, Миша, – прокричал на бегу Володя. – Этот, которого ты арестовал, не колдун?

– Нет.

– А кто тогда колдун?

– Не знаю. Добежим – увидим.

– Отлично, – фыркнул Ловчинский. – Но хоть подозреваемые есть? Или будем ловить сами не знаем кого?

– Подозреваемых двое. Первый – астролог вдовствующей государыни Ефрем Новых.

Ловчинский кивнул.

– Читал о нём в газетах, мутная личность. Впрочем, как все шарлатаны. А второй?

– Второй… – Я не был уверен, что этой информацией можно делиться, но решил, что утаивать её от человека, который бежит вместе со мной арестовывать колдуна, как‑то глупо. – Второй – брат государя. Великий князь Владимир Алексеевич.

Ловчинский присвистнул, но особого удивления не выразил и комментировать мои слова не стал. Из чего я сделал вывод, что для умных людей, интересующихся внутренней политикой, семейные дрязги правящего рода – секрет Полишинеля.

– Ваша задача – присматривать за гражданскими, – инструктировал я на бегу полицейских. – Для их же безопасности не позволять им приближаться к нам. В идеале в коридорах вообще не должно быть никого! Пусть сидят в комнатах за закрытыми дверями. В случае необходимости разрешаю применять силу. Всё ясно?

– Так точно, ваше высокоблагородие, – отозвался ближайший полицейский. – А ежели я кому по шее, а он яриться начнёт? Чай ведь, не гулянье на ярмарке! Там в коридорах, поди, ниже статского советника ни одной собаки нету.

– А ты тому, кто яриться начнёт, скажи, что если ему угодно – пусть себе дальше гуляет, – отрезал Ловчинский. – Это тебе без разницы. Твоё дело – предупредить, а хоронить его не ты будешь. Тогда он тут же хвост подожмёт и в свои покои бросится. Понял?

– Понял! Слушаюсь, ваше высокоблагородие, – обрадовался полицейский.

Мы ворвались во дворец. И тут же буквально столкнулись с Лизой. Она была босиком, с распущенными волосами и на бегу пыталась запахнуть шёлковый халат, накинутый поверх пеньюара.

– Миша! Мишенька! Алиса пропала! И никого из охраны нет, все будто сквозь землю провалились! Я – к тебе, а тебя тоже нет!

– Успокойся, – я схватил Лизу за руки. – Кто такая Алиса?

– Моя фрейлина. При дворе недавно, но она очень милая, мы замечательно подружились. – Лиза собралась, заговорила чётко и сосредоточенно. – Перед сном мы иногда подолгу болтаем, играем в маджонг. И чтобы Алисе не идти потом к себе, она ночует у меня. Прислуга уже привыкла, ей готовят постель на диване в гостиной. Так было и в этот раз. Я уже почти заснула, когда услышала шум. Разбилось стекло, раздались крики. Окна моей спальни выходят на другую сторону, оттуда не видно, что происходит. Я поднялась на второй этаж, выбежала на балкон – тот, что на восточной башне, – но толком ничего не разглядела. Поняла лишь, что кто‑то за кем‑то бежит. Я вернулась к себе, чтобы одеться. Заглянула в гостиную… А Алисы нет! И в её комнатах тоже, прислуга говорит, что не приходила. И охраны нет, даже спросить не с кого! Я побежала искать тебя.

Лиза снова всхлипнула. Пока она рассказывала, мы шли к её покоям.

– След, – сказал Ловчинский, остановившись на пороге. – Да какой!

И я, и он успели вооружиться «регентами». Тёмный магический след, ведущий от дивана в гостиной, где, очевидно, ночевала фрейлина, был хорошо заметен.

– Идём, – кивнул я. И повернулся к Лизе. – Прошу вас, Ваше Высочество, закрыться на засов и никого сюда не впускать – до тех пор, пока не вернёмся мы. Хорошо?

– Хорошо, господин Скуратов, – опомнилась Лиза. – Что с Алисой? Её похитили, да?

– Отыщем, не волнуйтесь, – оборвал дальнейший разговор я. – Главное, заприте дверь!

Мы с Ловчинским двинулись по следу. Я услышал, как позади скрежетнул засов. Молодец Лиза! Как бы ни была напугана, головы не теряет.

«Ну ещё бы. Она всё‑таки великая княжна, а не белошвейка, – прокомментировал Захребетник. – Хотя, конечно, пропавшая Алиса – жуткое дело. Теперь ни погоду рассказать, ни время засечь, ни музыку включить. Без Алисы – как без рук», – он загоготал над чем‑то своим.

«Тебе бы только ржать! А колдун похитил третью жертву!»

«Ничего, зато этот мерзавец след оставил хороший. И он не знает, что мы знаем про похищение! Скоро догоним».

Полицейские бежали за нами, попутно заставляя любопытных, выглядывающих в коридор, вернуться в комнаты.

Я был уверен, что след приведёт нас в подвал. И изрядно удивился, когда увидел, что, свернув на чёрную лестницу, колдун начал подниматься вверх.

– Чердак? – удивился Ловчинский.

Мы бросились вверх по лестнице.

Нет. Не чердак. След упёрся в дверцу, ведущую на крышу.

– Осторожно, Володя, – сказал я. – Я не понимаю, что у него на уме!

Дверь мы выбили магией. А выскочив на крышу, выругались в один голос.

Между двумя шпилями дворцовых башен был протянут канат. Посреди каната болталась подвешенная к нему за руки женская фигурка в длинной ночной рубашке. Девушка молчала – видимо, была без сознания. С помощью «регента» было хорошо видно, что верёвка, удерживающая её на канате, магическая. Коснёшься – оборвётся, и подруга Лизы полетит вниз. А колдуна видно не было.

«Его тут и нет, – сказал Захребетник. – Что происходит?»

«Ты меня спрашиваешь? – огрызнулся я. – Уж по части колдунов у тебя опыт больше. Я понимаю одно – девушку надо вызволять, и поскорее. Пока у неё руки не отсохли».

* * *

Мы с Володей стояли на крыше дворцового крыла. Несчастная Алиса висела над нами.

– По моей команде, – сказал я. – Начали!

Я ударил по удерживающей девушку магической верёвке. Она оборвалась, фрейлина полетела вниз. В ту же секунду Ловчинский развернул прямо под ней магическую сеть. Она задержала падение. На мгновение, но мне его хватило, чтобы развернуть следующую. Мы разворачивали сети одну за другой, и падение тормозилось – до тех пор, пока я не схватил девушку в охапку.

– Живая! Дышит.

На лестнице я передал бесчувственную фрейлину полицейским.

– Найдите кого‑нибудь, кто позовёт врача. Володя, за мной!

Я ринулся по ступеням вниз.

– В подвал? – спросил на бегу Ловчинский. – Ты тоже подумал, что девчонка – не третья жертва, а отвлекающий манёвр?

– Ну а чем ещё это может быть? Колдуну надо выиграть время, теперь это совершенно ясно. Бежим!

– Куда? Следа‑то нет!

– Вниз, там разберёмся. Первые две жертвы убиты в подвале, значит, и третью колдун потащит туда.

Мы прибавили ходу.

«Ищешь колдуна?» – спросил я у Захребетника.

«Нет, за пивом пошёл, – ворчливо отозвался он. – Ищу, конечно. Не мешай!»

Мы с Ловчинским спустились в подвал и двинулись вперёд по основному коридору – здесь пока некуда было сворачивать. А вот в том лабиринте, что начнётся дальше, без проводника год блуждать можно.

«Есть! – встрепенулся Захребетник. – Сюда!»

Он перехватил управление, и я, а за мной Ловчинский, принялись пробираться сквозь подвал, огибая всевозможные препятствия и направляясь к одному из дальних коридоров.

– Эк ты резво побежал, – перепрыгивая через колченогий комод, обронил Ловчинский.

Здесь было уже совсем темно, дорогу мы освещали магическими огоньками. Пока ещё можно было их зажигать без опасения, что колдун заметит.

– Я вспомнил, что у меня есть амулет, контролирующий защитную сеть, – пояснил я.

– Да что ты? – Ловчинский с ухмылкой подмигнул. – Если мне не изменяет память, точность указаний этого амулета – плюс‑минус верста… Стоп, Миша! – Он поднял ладонь. – Можешь не скрипеть извилинами, выдумывая объяснение. Каким образом ты это исполняешь – твоё дело.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я.

– Главное, чтобы толк был, – всё так же ухмыляясь, продолжил Ловчинский. – А я – что? Я человек деликатный. Я даже не спрашиваю, давно ли великая княжна Елизавета Фёдоровна начала при встрече бросаться тебе на шею, называя «Мишенькой» и на «ты». Хотя, признаться, этот вопрос интересует меня гораздо больше.

– Володя!

– Да всё‑всё, молчу. Говорю же, не моё дело. Хотя, если вдруг захочешь поделиться подробностями…

– Ловчинский! – взвыл я.

Володя беззвучно расхохотался.

При этом я готов был поклясться, что бдительности он не теряет ни на секунду, и если в следующее мгновение мы увидим колдуна – среагирует тут же. Профессионал, что и говорить.

«Сюда, – скомандовал Захребетник. – Уже рядом. Я затаюсь, иначе он меня почувствует».

Я поднял руку, предупреждая Ловчинского. Тот мгновенно посерьёзнел. Мы потушили магические огоньки и некоторое время двигались наощупь вдоль стены. Потом я разглядел вдали тусклый свет. И тут же Ловчинский сжал моё плечо, указав рукой вперёд. Дальше мы пошли увереннее.

Коридор закончился внезапно. Он расширился, перейдя в просторный зал со сводчатым потолком, освещённый горящими на полу чёрными свечами. Судя по толстому слою пыли у стен, нога человека не ступала здесь уже очень давно.

Ловчинский тронул меня за руку, указывая на край проёма, из которого мы выглядывали. Я провёл пальцем по свежему кирпичному сколу и понимающе кивнул. Совсем недавно зал отгораживала от коридора кирпичная кладка, разновеликие обломки кирпича валялись здесь же.

Получается, что схема, которую я пытался раздобыть у Одоевского, едва ли нам помогла бы. Не думаю, что на ней был указан этот зал. А вот колдун о его существовании знал.

В центре зала возвышался каменный постамент. А на постаменте лежала… Я зажал себе ладонью рот, чтобы не издать ни звука.

Эту крупную, в обычной жизни выглядящую такой неколебимой, фигуру узнал бы из тысячи. При Агнессе Леопольдовне не было ни веера, ни зонтика, ни даже шляпки. Её пышная причёска сбилась набок, одна нога оказалась босой, а рукав платья был порван. Лежала Агнесса в странной позе – так, словно её тащили сюда, взвалив на плечо, а потом бесцеремонно сбросили на постамент.

Рядом с Агнессой я увидел каменный кинжал. «Кремнёвый», – тут ж всплыли в памяти слова Захребетника. Большой, с широким лезвием, острый даже на вид. Положили кинжал аккуратно – словно Агнесса была рождественским гусем, дожидающимся прихода гостей.

И отчего‑то именно это задело меня сильнее всего. Колдун не сомневался, что у него всё получится! Он даже не спешил. Спокойно и хладнокровно делал своё чёрное дело.

Чёрт побери, а я ведь должен был догадаться! Сразу, как только увидел Лизу мечущейся по дворцу и не увидел рядом с ней Агнессу, должен был сообразить, что это неспроста! Хотя, с другой стороны – я ведь не мог броситься выручать Агнессу, а несчастную фрейлину оставить болтаться на верёвке дальше… Вот же мерзавец этот колдун! Он действительно очень хорошо всё рассчитал.

Просчитался лишь в одном: Агнесса жива, а мы с Ловчинским здесь. Нам удалось его опередить.

«Жива», – тронув меня за плечо, одними губами сказал Ловчинский.

Я кивнул.

«Колдун?»

Я развёл руками. Колдун тоже был здесь! Теперь он не скрывал своей сути, тёмная магия вокруг постамента так и бурлила. Но мы его почему‑то не видели.

«Что за чёрт?» – беззвучно спросил Ловчинский.

Я не успел ответить.

Пол вокруг постамента был расчищен от пыли, на старинных неровных плитах вычертили мелом уже знакомую мне многолучевую звезду. Каждый из лучей звезды украшал какой‑то знак, рядом со знаком горела чёрная свеча. Но рисунок не был закончен – два луча с правой стороны постамента пустовали. И в момент, когда мы заглянули в зал, колдун завершал своё творение. Он, согнувшись, вышел из‑за постамента и присел над пустым лучом.

Ловчинский сдавил моё плечо и посмотрел, задавая немой вопрос. Я качнул головой: подожди, нападать рано. Сначала нужно вывести из‑под удара Агнессу.

«Дай я!» – встрепенулся оживший Захребетник.

«Нет! Это подземелье, и мы здесь не одни. Кто её знает, эту седую древность – может, она удар из пушки выдержит, а может, от громкого чиха потолок рухнет. Я сам‑то в полную силу бить опасаюсь».

Личность колдуна – вот что меня интересовало! Кто ты, мерзавец, позволивший себе покуситься на российскую государственность? Кто ты – тот, за кем так долго и безуспешно гоняется Коллегия⁈

Колдун был одет в длинный чёрный балахон. Его лицо закрывал капюшон, черты не были видны. Нарисовав знаки в двух оставшихся лучах, колдун выпрямился. Теперь, видимо, нужно было установить свечи.

В стене справа от постамента я разглядел ещё один выход – узкий, едва протиснуться, полукруглый проём. А рядом с ним лежал заплечный мешок.

Ловчинский снова сжал моё плечо. Я кивнул. Показал два пальца: сдвоенный удар. Изобразил жестами, что бить надо аккуратно. Ловчинский кивнул: он тоже понимал, что старинное подземелье не тренировочный полигон. После этого я показал на себя, потом на колдуна. На Ловчинского, потом на Агнессу. Володя кивнул: ясно.

Как только колдун отойдёт в сторону, мы вдвоём его атакуем, отшвырнём подальше от Агнессы. После этого я постараюсь нейтрализовать колдуна, а Ловчинский вытащит из‑под удара даму. Главное, что нам нужно сейчас, это не позволить мерзавцу взять её в заложницы.

Ох, сколь много я бы отдал за то, чтобы оказаться сейчас наверху! Малахитовая пирамидка в кармане так и манила – выпей меня! Тогда тебе любой колдун не страшен. Но я не мог позволить себе рисковать. Если подземелье обрушится, то колдун погибнет, а самого меня вытащит Захребетник. Но кроме меня здесь ещё Ловчинский и Агнесса… Нет. В этот раз придётся играть без козырей.

Колдун между тем направился к мешку. Теперь мы отчётливо разглядели, что он высок и широкоплеч. А если бы не сутулился, был бы ещё выше…

«Сутулый!» – осенило меня. Это он! Но поделиться озарением с Ловчинским времени не было. Дальше, чем колдун отошёл от Агнессы сейчас, он уже не отойдёт.

– Удар! – не скрываясь больше, крикнул я Ловчинскому.

Мы ударили.

Колдун резко обернулся к нам. Проверить его на прочность не получилось: сдвоенный удар, летящий в голову, мерзавец поймал на лету. Закрутил огненной спиралью и швырнул в нас.

Мы с Ловчинским бросились в разные стороны. Стены подземелья дрогнули, с потолка посыпалась каменная пыль. Не зря я опасался обвала! А капюшон колдуна от рывка упал на плечи.

– Всё‑таки ты! – вырвалось у меня.

Лицо Ефрема Новых, любимого астролога вдовствующей государыни, исказила ненависть.

– Я знал, что ты появился во дворце не просто так, – проскрипел он. – Сдохни!

И вскинул руку, творя какое‑то сложное плетение.

Этот негодяй был действительно могуч. Не думаю, что мы с Ловчинским сумели бы с ним справиться, даже если бы били вдвоём в полную силу.

Моё тело застыло. Я почувствовал себя мухой в янтаре, не мог пошевелить даже пальцем. А в плетении глаголов разглядел знакомую вязь. Я уже видел такую – на нефрите, подброшенном в колодец Хозяйки!

– Нравится? – Губы Ефрема Новых растянулись в ухмылке. – Быстро ты не умрёшь – о, нет! Это было бы слишком просто.

Он крутанул ладонью. Я почувствовал, как «янтарь» сдавливает моё тело.

Ловчинский попытался атаковать колдуна, но был отброшен буквально одним щелчком. Мой друг отлетел к дальней стене, вызвав ещё одно сотрясание стен и потолка – а колдун даже не повернулся в его сторону.

– Это мелкая сошка, – брезгливо сказал он. – А вот ты!.. Ты мне чуть не испортил всю игру. Теперь будешь корчиться в муках и наблюдать, как я зарежу эту старую глупую курицу. Я поставлю точку, завершу ритуал! Пожарский лишится рассудка. Он сам убьёт своего сына, а потом наложит руки на себя.

Колдун расхохотался и направился к Агнессе, лежащей на постаменте.

«Где ты⁈» – мысленно взревел я. Но Захребетник был уже тут как тут.

– Зарезать? – Он перехватил управление телом. – Слушай, а хорошая идея!

Магия, сковывающая меня, исчезла. Захребетник вихрем метнулся к постаменту, опередив колдуна. Он схватил кремнёвый нож и с размаху всадил его негодяю в глаз.

Того, кто называл себя Ефремом Новых, затрясло. Не показалось ни капли крови, но глазница вокруг каменного лезвия начала обугливаться. Кожа колдуна посерела, обтягивая череп, в провале рта показались оскаленные зубы. Нож раскалился добела, но колдун был жив. В его уцелевшем глазу мелькнул нескрываемый ужас.

Серой рукой с вытянувшимися, пожелтевшими ногтями колдун схватился за амулет, висящий на груди. Теперь зал уже не просто затрясся, а заходил ходуном.

Колдун резко согнулся, будто сложившись пополам, и в мгновение ока нырнул в узкий коридор. А сверху посыпались камни, заваливая проход.

Глава 18
Карьерный рост

Всё вокруг заволокло пылью. Захребетник задержал дыхание, чтобы не дышать дрянью, и на пару секунд прикрыл глаза. А затем резко взмахнул рукой, использовав каплю силы. Под низкими сводами зала пронёсся порыв ветра, очищая воздух и ссыпая пыль под стенами.

Над головой Захребетника зажёгся яркий магический светлячок, разгоняя тьму по углам. Он брезгливо отряхнул ладони, подошёл к завалу, перекрывшему коридор, и пнул один из камней.

«Ушёл колдун! Сбежал сволочь! – Меня аж трясло от ярости. – Надо догнать его! Быстрее!»

– Эту кучу камней нам не разобрать, а бежать в обход нет смысла. – Захребетник пожал плечами. – Кстати, он, может, вообще не выживет после того, как я его расписал под хохлому. В любом случае он никого больше обаять не сможет.

«Ты что, предлагаешь всё бросить и дать ему уйти?»

– Тебе есть чем заняться: свод здесь ненадёжный, в любой момент может рухнуть, – он указал на трещины на потолке, – а у нас два человека без сознания. Или ты предпочтёшь их бросить, чтобы гоняться за калечным колдуном?

Он обернулся и указал на Ловчинского и Агнессу Леопольдовну, лежащих на полу.

«Вперёд. – Он вернул мне управление. – Действуй».

Ловчинский лежал ближе, и я занялся им первым. Приподнял его, посадил к стенке и похлопал по щекам.

– Володя, подъём!

– А? Ы! – он очумело захлопал глазами и замотал головой.

«Хорошо приложил болезного, – прокомментировал Захребетник. – Ничего, выведем на свежий воздух – быстро очухается».

Я встряхнул Ловчинского и пощёлкал пальцами у него перед лицом.

– Володя! Ау! Мария спрашивает, кто такая Надежда и почему она звонит тебе домой!

– Не знаю никакой Надежды, – тут же встрепенулся он. – И вообще, мы с ней всего пару раз виделись и в театр год назад ходили.

– Во, уже лучше. Ты как, встать можешь? Сам дойдёшь?

Ловчинский поднялся на ноги с моей помощью и сделал пару шагов, держась рукой за стену.

– Нормально, не упаду. – Он поморщился. – Голова раскалывается, чтоб её, а так цел вроде.

– Не страшно, пройдёт. Стой тут, я сейчас.

Агнесса Леопольдовна, лёжа на каменном постаменте в позе эмбриона, совершенно не напоминала надменную придворную даму. Взгляд был расфокусирован, лицо будто из оплывшего воска, а из уголка рта стекала ниточка слюны.

«Ничего опасного, Миш, всего лишь колдовской дурман. Сдадим лекарям, они её быстро в чувство приведут».

Это, конечно, хорошо, что её здоровью ничего не угрожает, вот только тащить женщину мне пришлось на себе. Я взял её на руки, перехватил поудобнее и пошёл к выходу.

– Володя, за мной!

– Ага, – Ловчинский двинулся следом, – иду, за меня не переживай. Тебе помочь?

Я покосился на нетвёрдо стоящего коллегу. Он в очередной раз качнулся и опёрся о стену коридора.

– Нормально, справлюсь. Главное, ты сам не отставай.

Минут через десять, то ли от тряски, то ли заклятие начало ослабевать, Агнесса Леопольдовна начала приходить в себя. Я почувствовал, как она зашевелилась, а затем слабый, но строгий голос спросил:

– Михаил Дмитриевич, как прикажете это понимать? Вы меня что, украли⁈

В её возмущённом тоне я уловил нотку восторга.

– Рад что вы очнулись, Агнесса Леопольдовна, – стараясь не сбиться с шага, ответил я. – На данный момент я пытаюсь вас вынести из подземелья.

– А как вы объясните, почему я переместилась сюда из собственной спальни?

– Вы не помните? Вас утащил колдун для чёрного ритуала, как и вашу родственницу в прошлый раз. Колдуна мы прогнали, не беспокойтесь, больше вам он не угрожает. Но поскольку вы были без сознания, мне пришлось вас нести. Но если вы уже себя хорошо чувствуете, я могу вас опустить, и вы пойдёте сами.

Пару секунд длилось молчание, и Агнесса Леопольдовна слабым голосом произнесла:

– Боюсь вас утруждать, Михаил Дмитриевич, но мне всё ещё дурно.

Уже почти на выходе из подземелья мы услышали шум. И через минуту нам навстречу выбежал Колобков в сопровождении трёх бойцов из дворцовой охраны.

– Миша! Володя! Слава богу, живые!

– Там что? – я мотнул головой в сторону выхода.

– Отбились, повязали вроде всех.

– Хорошо. Володю, – я кивнул на бледного Ловчинского, – к врачу надо.

– Да нормально всё со мной! – попытался он возразить, но пошатнулся и едва не упал, в последний момент схватившись за стенку.

Один из дворцовой охраны тут же бросился к нему и придержал под руку. А другой подошёл ко мне.

– Разрешите, ваше благородие. – Он указал на Агнессу Леопольдовну. – Мне сподручнее будет барышню нести.

Пожилая придворная дама едва слышно хихикнула, когда я передавал её на руки дюжему молодцу.

Мы всей толпой двинулись к выходу. Колобков взглядом попросил меня чуть приотстать и тихонько спросил:

– Что с колдуном?

– Сбежал. – Я поморщился. – Обрушил коридор и ушёл.

– Главное, сами живые. – Он ободряюще похлопал меня по плечу. – И гофмейстерину спасли.

– Кого?

Колобков указал на Агнессу Леопольдовну, со всем комфортом лежащую на руках у гвардейца.

– Спасённая вами дама – в чине гофмейстерины, – шёпотом объяснил он. – Второй класс в табеле о рангах.

«Опаньки! – присвистнул Захребетник. – Это мы, считай, целого генерала от двора спасли? Миша, будь добр, выучи придворные чины, чтобы в следующий раз в неудобную ситуацию не попасть».

Я вздохнул. Честно говоря, в придворных должностях я совершенно не разбирался и считал Агнессу Леопольдовну фрейлиной. А там, оказывается, ещё и другие чины есть. Придётся всё‑таки вникнуть в вопрос, а то чем дальше, тем больше я втягиваюсь в придворные дела.

Выбравшись из подвала, Колобков отправился сдавать Ловчинского и Агнессу Леопольдовну лекарям, а я – на доклад к Коршу.

* * *

Начальника я нашёл на крыльце дворца в компании каких‑то военных. Оказалось, что Одоевский, настоящий естественно, когда осознал в полной мере проблему и недееспособность Тайного приказа, тут же вызвал ближайший полк гвардии с боевыми магами. Вояки прибыли незамедлительно и взяли под охрану резиденцию государя. Теперь по парку ходили их патрули, а во дворце стояли усиленные караулы.

Корш выслушал мой краткий доклад со всем вниманием. Кивнул, услышав про астролога, будто чуть раньше он сам уже выяснил, кто стоял за случившимся. Когда я закончил рассказ, Корш спросил:

– Твоя наблюдательная сеть колдуна не видит? Проследить, куда ушёл, можешь?

Я вытащил медальон, сжал в ладони и закрыл глаза. Увы, но почти всё подземелье было залито серой непроглядной дымкой – эманациями сорванного ритуала и следами магической драки.

– Нет, Иван Карлович, ничего не разглядеть.

– Ну‑ка, дай мне, – потребовал Корш, взял амулет и закрыл глаза.

Минут пять он стоял в трансе, погрузившись в изучение сети. Поморщился и вздохнул.

– Жаль, очень жаль. Что же, попробуем по‑другому. Возьмёшь гвардейцев и проверишь все известные выходы из подземелья. Надо убедиться, что колдун не затаился где‑то здесь. А может, тебе повезёт и получится найти его следы.

Никакой карты этих выходов мне не выдали. Если она и была, то успешно сгорела – в помещениях Тайного приказа одурманенные колдуном сотрудники устроили пожар, к счастью, быстро потушенный. Вместо этого ко мне присоединился один из людей Одоевского, оставшийся незапятнанным, – хмурый дядька лет пятидесяти в чине титулярного советника. С ним и десятком гвардейцев мы до утра проверяли все возможные пути, которыми мог уйти колдун.

Только под утро в небольшом павильончике на самом краю парка нам удалось обнаружить взломанную дверь и обугленные следы на каменном полу.

«Ай, какая красота! – Захребетник мысленно оскалился. – Видишь, как я его приложил? Он со своей силой не справляется, она из него хлещет, как кипяток из треснувшего тазика. Какие чудесные впечатления ему гарантированы в ближайшие месяцы! Если выживет – и половины былого могущества не вернёт».

«Поймать и на плаху отправить было бы лучше, – буркнул я, недовольный побегом врага. – Попробуем по следу пройти? Шанс, что мы его догоним, хоть маленький, но есть».

Так мы и сделали. Не заметить, где шёл колдун, был невозможно – дорожка из пожухлой и подпалённой травы тянулась до каменного забора, окружавшего парк. Стену беглец проломил на ходу и выбрался на дорогу. Но дальше отследить его было невозможно – судя по следам, колдуна ждал экипаж, на котором он и скрылся.

С этими новостями я вернулся к Коршу. Он времени не терял и успел занять одну из комнат в служебном крыле дворца, превратив в свой временный кабинет. Мне пришлось подождать, пока он решит срочные вопросы с гвардейцами и придворными чинами. Но это было к лучшему – докладывал я начальству без свидетелей, рассказав все подробности этой ночи.

– Дурное всё это дело, Михаил. – Корш устало вздохнул и потёр глаза. – Астролог из свиты вдовствующей государыни, но она делает удивлённые глаза и говорит, что ничего и знать не знала. И государь своей матери верит. А всех собак вешает на кого?

– На нас и Тайный приказ?

Корш кивнул и поморщился:

– Нам перед государем есть чем оправдаться, а вот Тайный приказ дискредитировал себя в монарших глазах.

– Одоевского отправят в отставку? – спросил я.

– Пока не ясно. По мне, так лучше бы ему оставаться на своём месте. – Корш увидел моё удивление и пояснил: – После случившегося он не будет пренебрегать защитой и не даст второй раз сделать на основе себя доппельгангера, да и безопасностью государя займётся с тройным усердием. Только теперь он обязан Коллегии и будет с нами нормально работать.

– А как он вообще так подставился? Его что, во сне похитили и в клетку посадили?

– Василий Фёдорович оказался падок на предсказания, – усмехнулся Корш. – Когда год назад астролог появился в свите вдовствующей государыни, он стал к нему регулярно захаживать. Будешь смеяться, но Одоевский хотел завоевать сердце какой‑то молодой красотки. Вместо помощи в любви астролог принялся опаивать его магическими эликсирами. К чести Одоевского надо сказать, что внушению он противился. По мелочи что‑то мог сделать, стал забывчивым, но по служебным делам не поддавался и на измену не соглашался ни в какую. Вот колдун его в клетку и засадил, когда решился начать чёрный ритуал. Кстати, из‑за этого государь его и простил – верность Пётр Алексеевич превыше всего ценит.

«Верность без ума, – язвительно прокомментировал Захребетник, – хуже ума без верности. Если второй может только предать, то первый наломает таких дров, что лучше уж перебежал бы к врагу».

– Мне придётся задержаться здесь на несколько дней, – продолжал Корш. – Оставь мне медальон от наблюдательной сети, раз уж поставили, то надо использовать.

Я снял с шеи цепочку с металлическим диском и положил на стол.

– А ты, Михаил, езжай домой. Нет больше смысла тебя во дворце держать.

Ну, положим, у меня‑то такой смысл как раз имеется. Но говорить об этом начальству не следовало.

– Приди в себя, выспись, мундир приведи в порядок и завтра отправляйся на службу. – В голосе Корша мне послышалось что‑то насмешливое. – Пока я здесь буду хвосты заговора подчищать и с Одоевским мосты наводить, ты обеспечишь порядок в Управлении.

– Э… В каком смысле?

Корш, со смешинкой в глазах, протянул мне лист бумаги. Я пробежался взглядом по документу, и у меня глаза на лоб полезли от удивления. Он временно назначал меня своим заместителем, и во время его отсутствия я должен был исполнять обязанности начальника Московского Управления Коллегии.

«Ох‑хо‑хо! Растёшь, Мишаня! – Захребетник мысленно похлопал меня по плечу. – Будешь привыкать начальствовать в облегчённом режиме. После такого опыта руководить своим отделом будет проще простого».

Откровенно говоря, такой стремительный рост меня не слишком радовал. Чем выше по карьерной лестнице – тем больше ответственности и меньше свободы. Ну и с каждой ступенькой количество бумажной работы возрастало, а интересных занятий становилось всё меньше.

– Иван Карлович, вы уверены? У меня ведь нет опыта, да и рано мне такое поручать, ни по возрасту, ни по чину я не подхожу.

– Сомневаешься, что справишься? – Корш улыбнулся. – Ну так не попробуешь – не узнаешь. Согласен, тебе рановато подобное поручать, но сейчас у меня других кандидатур нет. Начальники отделов, может, и опытней, да только в текущей ситуации я не могу быть в них уверен. А ты – мой человек и не дашь втянуть Коллегию в заговор против государя.

– Вы полагаете, что колдун…

Корш приложил палец к губам.

– Сейчас я ни в чём не уверен. Может, он был один, а может, и нет. Для этого я и собираюсь остаться во дворце и разобраться во всех нюансах. Всё, иди, мне необходимо подготовиться к разговору с государем.

Я не успел выйти за порог, как он бросил мне вслед:

– Кстати, твоего кандидата в отдел я одобрил, можешь оформить его в штат.

– Благодарю, Иван Карлович!

Он, не глядя, махнул рукой и склонился над бумагами.