Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 128 страниц)

Глава 17
Моголь

Меньше года прошло с того момента, как я ехал в Тулу. А случилось столько всего, что иному обычному человеку и за десять лет не пережить. Один стремительный взлёт в чинах чего стоит. И вот я снова еду в поезде, но на этот раз не в третьем классе, а в первом, заняв целое купе. Не то чтобы я не желал видеть попутчиков, скорее опасался, что с ними может сделать Принцесса. Она девочка умная, конечно, и с первого раза поняла, что проводника трогать не следует. Но всё равно лучше уж не травмировать соседством случайных людей.

Наш поезд никуда не торопился и, по моим ощущениям, останавливался у каждого столба. Чем и пользовалась Принцесса – на каждой станции она принималась жалобно смотреть на меня и всеми силами изображала, что ей очень надо выйти. Впрочем, я не возражал и пользовался возможностью подышать свежим воздухом.

Так мы и ползли неспешно по маршруту. Александров, Ярославль, Вологда, Вятка. Но на полпути к Перми случилось непредвиденное происшествие. Поезд остановился на станции в маленьком городе, который даже не значился в расписании стоянок. По вагону кто‑то забегал, захлопали двери в купе, а затем ко мне заглянул проводник.

– Прошу простить, ваше благородие. Поезд дальше не идёт.

– В смысле?

Усатый проводник в форменной фуражке виновато развёл руками.

– Снегопады, ваше благородие, пути замело. Пока их расчистят, может пройти несколько дней. Начальник поезда просит пассажиров поселиться на это время в городе. Для тех, кому это не по средствам, будет выделено место на вокзале.

Принцесса обернулась ко мне, будто поняла сказанное, и заворчала. И я был с ней полностью согласен – ютиться на вокзале совершенно нам не подходит. Да и по тону проводника было понятно: там разместят пассажиров третьего класса.

Так что я не стал задерживаться. Оделся, взял чемодан и поспешил к выходу. Лучше первым добраться до гостиницы, пока туда не набежали другие пассажиры и не заняли лучшие номера.

Я вышел на перрон, и первым, что бросилось в глаза, было название станции и городка на здании вокзала.

«Моголь! – Захребетник заржал. – Очень оригинально. И как жительниц этого городишки называют? Могольки? Могольчихи? Ой, не могу! Придумают же! А любимое блюдо у них гоголь‑моголь?»

«Нашёл над чем смеяться. Может, тут река с таким старинным названием течёт, или город основал человек с такой фамилией».

Но Захребетник продолжал хихикать и упражняться в остроумии. Не обращая внимания на его смешки, я прошёл через вокзал и выбрался на привокзальную площадь.

Оказалось, что не один я такой умный, – там уже стояло несколько пассажиров с багажом, ожидая извозчика. Шумная семейка с хулиганистыми мальчишками‑погодками. Дама в огромной шубе, спорящая с высоким худым мужчиной: мол, она была первая, и его здесь не стояло. Хмурый офицер, явно с похмелья. Мужчина в очках, по виду университетский профессор. И две строгие дамы, поджимавшие губы и недовольно смотревшие на остальных.

– Кто последний?

Пассажиры обернулись и посмотрели на меня, будто на врага народа.

– За мной ещё пятеро занимали, – сквозь зубы прошипела одна из строгих дам и скривилась, кинув взгляд на Принцессу. – Можете даже не ждать.

Я пожал плечами и не стал лезть в эту очередь. Подошёл к дворнику, чистящему снег возле входа в вокзал, и спросил, где находится гостиница.

– Так вон, барин, с красной крышей, – указал он рукой. – Через площадь перейти, и она стоит.

Не став мелочиться, я дал ему полтину, перехватил чемодан поудобнее и пошёл к указанному зданию. Толпа пассажиров не слышала наш разговор и проводила меня насмешливыми взглядами.

«Давай для смеха все номера в гостинице снимем? – продолжил веселиться Захребетник. – И посмотрим, как они тогда будут с тобой разговаривать?»

– Уймись, не стоит оно того. Идём, Принцесса, нас ждёт обед и тёплый номер.

* * *

В гостинице за стойкой скучала миленькая барышня с носиком‑кнопкой. Увидев меня, она заученно улыбнулась и подслеповато прищурилась. Открыла рот, чтобы поприветствовать, но в этот момент заметила Принцессу.

– С собаками нельзя! – Тут же возмутилась она. – У нас только для людей!

– Сударыня, что же вы кричите? – я старался оставаться любезным. – Любой вопрос можно решить, не повышая тон.

Взгляд её стал сердитым, она осмотрела меня с ног до головы и скорчила недовольную мину.

– Немедленно уходите! У нас заведение только для благородной публики!

Не знаю, за кого она меня приняла, но казалось, что девица сейчас накинется на меня и будет выгонять веником. Её что, смутила моя доха? Ну да, она не по парижской моде, зато тёплая и для дороги отлично подходит.

«Это мы, значит, неблагородные? – неожиданно вылез Захребетник. – Ну‑ка, подвинься! Ух, сейчас повеселимся!»

Он перехватил управление, и Принцесса тихо рыкнула. За время пути я старался приучать её к Захребетнику, и она теперь только недовольно ворчала, когда он появлялся.

– Уходите, или я хозяина позову! – девица распалялась всё больше.

– Хозяина? – Захребетник широко улыбнулся. – А давай его сюда, милая моя. Я с ним с удовольствием побеседую.

Он развернул плечи и встряхнулся. Пуговицы на дохе сами собой расстегнулись, и полы разошлись в сторону, открывая мундир Государевой Коллегии. Но барышня за стойкой этого не заметила и принялась махать на меня рукой.

– Кыш отсюда! В трактир идите со своей псиной! А здесь порядочная гостиница, а не…

– Что за шум я слышу? – Из боковой двери выкатился низенький полненький господин со смешливым лицом и улыбкой на круглом лице. – Что случилось? Скандал? Ха‑ха! А из‑за чего? Мне интересно!

– Вот!

Девица указала на меня пальцем, кипя от возмущения.

– Вот, Пётр Иванович, полюбуйтесь! Пришёл какой‑то… Какой‑то… Мужик! Да ещё и с собакой, и хочет у нас поселиться! А на мои возражения, что у нас заведение приличное, ругается матом и уходить не хочет! Он даже рукой на меня замахивался, чтобы ударить!

На её лице появилось едкое выражение, и она бросила на меня мстительный взгляд. А Пётр Иванович увидел мой мундир, перестал улыбаться и закашлялся.

– Матом, значит, ругался и замахивался.

Захребетник неспешно вытащил из кармана красные корочки. Взмахнул ими в воздухе, наблюдая, как бледнеет смешливый господин, и спросил у него:

– Не помните, что там по Уложению полагается за оскорбление государева чиновника?

– Ваше благородие! – всплеснул руками смешливый. – А вы с поезда? Да что же вы сами чемодан‑то тащили? У нас для этого специальный человек есть!

Он засуетился и забегал вокруг меня, в одно лицо создавая толчею.

– Вот, присаживайтесь! В креслице, будьте так любезны. Собачка у вас какая чудесная! Просто прелесть, а не собачка! У нас как раз мозговые косточки на кухне имеются, свежайшие. Желаете чай, кофе? Кофе у нас прекраснейший, на песке варим! Будете? Уже несём, одну махонькую секундочку!

В процессе он метнулся к служебной двери и крикнул туда:

– Кофе, бегом!

Пробежал мимо девицы, так и стоящей с открытым ртом, и шикнул на неё:

– Очки надень, дурында! На кого рот раззявила, опять не видишь?

Девица полезла под стойку, нацепила круглые очки на свой нос‑кнопку. Глянула на меня, сдавленно хрюкнула и прижала руки ко рту.

– Лучший номер для вас, лучший номер! – продолжал наводить суету вокруг меня смешливый господин. – Вы уж извините нашу Марью, близорукость у неё страшная, как слепая курица видит. А очки носить стесняется, прямо устал её уже заставлять. Считает, дурочка, что они ей не идут. Но мы всё компенсируем! Останетесь довольны и снова к нам приедете! У нас такой сервис, такой сервис, прямо даже пересказать не могу! А меня, кстати, Пётр Иванович Добчинский зовут, если вам интересно, хозяин этого заведения. Но если неинтересно, то и не запоминайте. Просто кричите – эй, человек! И я тут же прибегу к вам. Позвольте ваше удостоверение? Исключительно чтобы записать вас в книгу прибывающих. Или желаете остаться инкогнито? У нас частенько так останавливаются, когда…

Этот Добчинский своей болтовнёй умудрился заболтать даже Захребетника, собиравшегося развлечься скандалом.

«Сам с ним разбирайся», – буркнул он и вернул мне управление.

Добчинский вместе с Марьей, покрасневшей от стыда, записали меня и принялись водить вокруг меня хороводы вдвоём. Напоили кофе, угостили Принцессу косточкой, а затем отвели в лучший, по их словам, номер. И всё это под неумолкаемую болтовню хозяина гостиницы.

Он бы и дальше продолжал мне рассказывать про постояльцев, бороздящих страну в поисках его идеального заведения. Но я прервал бесконечный поток слов и выставил его из номера.

* * *

Оставив Принцессу в номере грызть кость, я пошёл в ресторацию при гостинице пообедать. Внизу, за стойкой, Марья в очках отбивалась от пассажиров с привокзальной площади. Они что‑то требовали, строгие дамы грозились полицией, но проблемы с номерами это не решало. Я только усмехнулся и двинулся дальше под завистливые взгляды.

В ресторации кормили весьма неплохо. Борщ, пирожки со странным названием «посикунчики», тушёный заяц и пирожные на десерт. Кстати, кофе у них действительно оказался хорош. Крепкий, с чудным ароматом и мускатным орехом.

Одно только портило впечатление от еды. Не успел я разделаться с первым блюдом, как в ресторации появился полненький человечек, едва ли не копия хозяина гостиницы. Только не такой суетливый и с пегими усами. Он уселся через два столика от меня, заказал себе чай и стал делать вид, что увлечённо его пьёт. Но то и дело он бросал на меня осторожные взгляды, словно пытаясь разглядеть получше. А когда увидел, что я заметил его интерес, быстро развернул газету и закрылся ею. Но продолжал выглядывать из‑за неё, словно мышь на кота.

Когда я заканчивал дело с зайцем, в ресторации появился ещё один посетитель. Солидный мужчина в возрасте, по виду бывший военный, с напряжённым лицом. Он присоединился к усатому, и тот начал ему что‑то шептать, взглядом указывая на меня. Теперь они вдвоём принялись буравить меня взглядами и переговариваться шёпотом.

«Спорим, что этот солидный, – Захребетник хохотнул, – местный градоначальник?»

«С чего ты взял?»

«Похож очень. И на тебя так смотрит, как на врага человечества. Видишь, как на стуле ёрзает?»

«Ой, глупости говоришь. Станет градоначальник приезжать, чтобы на меня посмотреть».

«Так ему хозяин гостиницы сообщил, что ты здесь поселился. Готов кубик малахириума поставить, что тебя приняли за личного аудитора».

«Может, ревизора?»

«Да какая разница! Главное, что сейчас к тебе оба этих гуся подсядут и будут взятку давать».

Но тут в зале появился третий мужчина. Лет за сорок, с печальным лицом и грустными глазами. Причём одет он был в мундир моей Коллегии, с погонами губернского секретаря.

«Вот, что я говорил? Это начальник уездного управления, тоже будет тебя умасливать. Наверняка дела тут в самом запущенном состоянии, вот и лицо у него соответствующее».

Печальный губернский секретарь присоединился к усатому и солидному, и они стали перешёптываться уже втроём, посматривая на меня.

«Будут давать взятки – бери всё, – продолжал потешаться Захребетник. – Нам деньги не помешают, а таких гусей не грех пощипать. Будет им наука, когда настоящий проверяющий приедет».

Меня внимание этой троицы слегка раздражало, но я спокойно выпил кофе и съел пирожное. В самом деле, не отказываться же от десерта из‑за каких‑то непонятных личностей?

– Михаил Дмитриевич?

К моему столику подошёл солидный господин, которого Захребетник обозвал градоначальником.

– С кем имею честь?

– Антон Антонович Сквозняков, исполняющий обязанность градоначальника города Моголь, – представился он. – Разрешите, я присяду к вам?

«Ага! Что я говорил! – Захребетник мысленно потёр ладони. – Сейчас точно взятку совать будет».

– Садитесь. Что вам угодно?

Сквозняков тяжело вздохнул и опустился на стул напротив меня.

– Вы же служите в Коллегии Государевой Магической Безопасности? В чине титулярного советника, меня правильно информировали?

– Верно.

В глазах Сквознякова появилось странное выражение.

– И вы прибыли сюда по нашему делу?

– Простите?

– Мы уже трижды посылали запрос в Коллегию и пять раз в другие инстанции, чтобы нам прислали помощь. Умоляю, скажите, что это вас прислали!

Он уставился на меня с такой надеждой, что разочаровывать его было даже жаль.

– Увы, не могу вас обрадовать. Я здесь случайно: жду, когда расчистят железнодорожные пути, чтобы ехать дальше.

– Но, может быть… – На лице Сквознякова появилась смесь обречённости и глухой тоски. – Вы хотя бы могли бы сообщить в столицу о нашей беде? На наши письма не отвечают даже отписками!

«У них что тут, чума в городе? Или заколдованные чудовища из лесов выползают?»

– Что у вас случилось, Антон Антонович?

Исполняющий обязанности снова тяжело вздохнул.

– У нас в городе появился тёмный колдун. И с каждым днём он всё больше и больше издевается над жителями. Ваше благородие, помогите!

Глава 18
След колдуна

«Мы должны помочь им».

Из голоса Захребетника исчезли нотки веселья.

«Ты чего так резко переобулся? Только что хотел у них взятки брать, а теперь желаешь спасать».

«А ты хиханьки с хахоньками от серьёзной проблемы отличить не можешь? Колдун – это настоящая беда. Нельзя просто так взять и уехать, когда он тут развлекается, глумясь над жителями».

«Я смотрю, ты колдунов, как и ведьм, не любишь».

«А кто их любит? Колдуны, Миша, это худшие из нечестивцев, чтоб ты знал. Дряннее любой ведьмы и мага, балующегося тёмным колдовством. Те хоть из корысти гадости делают, творят зло, но себе на пользу. Их по‑человечески даже понять можно. А колдун упивается своей властью и безнаказанностью. Любого из них возьми – по каждому в аду на сковородке прогулы ставят».

«Они маньяки и садисты, что ли?»

«Заёмная сила кружит голову, Миша, хуже любого спиртного. А душа, отданная в залог, перестаёт различать тьму от света. Оттого и творят колдуны страшное непотребство».

Пока я мысленно разговаривал с Захребетником, Сквозняков сидел с напряжённым видом и смотрел на меня обречённым взглядом. Моё молчание он истолковал как отказ и тяжело вздохнул.

– Может быть, вы хоть телеграмму дадите в столицу? Кому‑нибудь, кто сумеет нам помочь. Прошу вас, Михаил Дмитриевич!

– Давайте по порядку. Что именно у вас случилось? И почему вы уверены, что это колдун?

– Разрешите, к нам присоединятся мои товарищи по несчастью? – он указал на усатого толстячка и печального мужчину в мундире Коллегии. – От нервических переживаний я могу забыть что‑нибудь и упустить важные детали.

Я кивнул, и Сквозняков махнул рукой, подзывая мужчин.

Усатого толстячка звали Пётр Иванович Бобчинский, и служил он уездным исправником, управляя уездной полицией.

– Вы, случаем, не родственник хозяину гостиницы? – не удержался я от вопроса.

– Очень дальний, – бледно улыбнулся тот. – Нас так часто путали, что даже усы отпустить пришлось, чтобы хоть как‑то различаться.

Печальный оказался Артемием Филипповичем Земляникой. Как я и догадался с самого начала, он был начальником Могольского уездного управления Коллегии. Вот только на весь уезд он был единственным работником. В магии почти ничего не смыслил, занимаясь распределением малахириума. Да и того на весь уезд набиралось не больше десятка кубиков.

– Примерно три месяца назад произошёл первый случай, – принялся рассказывать Сквозняков. – По привокзальной площади бегала курица с отрубленной головой.

– Эм… Я конечно далёк от животноводства, но, кажется, такое иногда случается.

– Случается. Но не пять же дней без остановки! При этом собаки в округе выли так, что охрипли. Только когда батюшка Иннокентий из Вятки вернулся, всё сразу прекратилось.

– Понятно. Что дальше?

– Двух моих городовых, – включился в рассказ Бобчинский, – кто‑то напугал во время ночных дежурств. Бывалые люди, душегубцев не боялись в одиночку арестовывать, а тут будто дети малые. Трясутся, слова сказать не могут, стоит свет погасить – кричать от страха начинали.

– Они до сих пор в таком состоянии?

– Нет, слава богу. Свистунова жена на воды отвезла лечиться, неравнодушные граждане им денег собрали на хороший санаторий. А Пуговицын сам вылечился, – Бобчинский шлёпнул пальцем по горлу, – народным средством.

– Больше таких случаев не было?

– Околоточного надзирателя Держиморду тоже пытались напугать ночью. Но он такой человек, что его и кирпичом не перешибёшь. Отделался временным косоглазием и икал пару дней.

– Потом весь малахириум в городе, – печально вздохнул Земляника, – за один день разрядился. Скандал случился, прислали проверяющих из губернии, но те ничего не нашли.

Чем дальше они рассказывали, тем задумчивее хмыкал Захребетник у меня в голове. Уездный городок Моголь словно охватила эпидемия загадочных случаев. Поначалу безобидных, но чем дальше, тем неприятнее они становились.

– Месяц назад купец Уховертов получил письмо, – продолжал Сквозняков, – в котором от него требовали оставить на пустыре за городом саквояж с десятью тысячами рублями. И грозили, что если он этого не сделает, то будет иметь большие неприятности.

– Он, естественно, отказался и потребовал у меня, чтобы мы нашли шантажиста. – Бобчинский развёл руками. – Но как?

– Через два дня его магазин сгорел, а сам он уцелел только случайно.

– И тут же подобные письма получили другие богатые горожане.

– Они заплатили? – уточнил я.

Сквозняков изобразил кислую мину.

– Заплатили. А мы отправили первые доклады в губернию, поскольку сами ничего сделать не смогли. Но ответа оттуда не последовало.

– Почтой отправляли?

Бобчинский кивнул.

– Конечно, а как иначе. Нам фельдъегеря не положены.

– А потом случился скандал с прошлым градоначальником Офицеровым. – Сквозняков скривился. – Он тоже получил письмо, но там требовали не деньги, а какие‑то глупости. Выгнать из города коллежского регистратора старика Хлестакова. Заставить отставного полковника Севрюгина объявить, что хочет выдать замуж свою дочь и ждёт женихов.

– И поставить памятник известному на весь город пьянчужке Пошлепкину, – добавил Земляника.

– Что же градоначальник?

– Порвал письмо и смеялся. Только на следующее утро, – Сквозняков потёр лицо ладонью, – он сам себя выпорол.

– В смысле?

– В самом прямом. Пришёл в присутствие утром, снял брюки, взял розги и начал сам себя лупить. Глаза при этом у него были стеклянные, словно он не соображал ничего. Насилу остановили беднягу, пока он себя до смерти не забил.

– Не выдержал он такого позора. Написал прошение об отставке и уехал из города.

Сквозняков тяжело вздохнул.

– Вам тоже пришло такое письмо? – спросил я у него.

– Пока нет. – У него нервно дёрнулась щека. – Но я честно скажу – если получу – сразу же уеду. Простите, но я не настолько героический человек, чтобы пытаться противостоять колдуну. Тем более что ни от губернских властей, ни из столицы ответа так и нет, будто наши бумаги туда и не доходят.

– Может, и не доходят, – вылез Захребетник, перехватив управление. – Меня интересует вот какой вопрос: с чего вы взяли, что это именно колдун?

– Ну как же! Молоко в городе всё напрочь скисает, даже часа не стоит! – подал голос Земляника. – Огонь горит с прозеленью. Вот, посмотрите!

Он вытащил коробку спичек, зажёг одну и показал, что в пламени проскальзывают зеленоватые язычки.

– Колокол с колокольни упал! – Поднял вверх палец Бобчинский.

– Собаки и кошки линять посреди зимы начали, – Земляника стал загибать пальцы. – Гроза со снегом была. Крысы из города сбежали. Вороны стаей каждое утро над площадью кружатся. Все часы в Моголе на час спешить стали!

– У аптекаря Христиана Ивановича, – Бобчинский выразительно посмотрел на меня, – заспиртованная змея шевелится и стеклянную банку изнутри кусает!

Захребетник кивнул и сделал задумчивый вид.

«Похоже, Миша, и правда колдун. Признаки, конечно, народные, совершенно ненаучные, но верные».

«И что мы будем делать?»

«Искать, конечно. Но у меня есть две хорошие новости. Во‑первых, колдун неопытный. Видно, что силу получил недавно: сначала пробовал, учился, потом во вкус вошёл. Во‑вторых, он ещё кровь не распробовал. Значит, нам его легко будет взять, может, даже город уцелеет. Ну, почти».

«И как мы его ловить будем? Ты его след можешь взять?»

«Я тебе что, собака‑ищейка? Проведём расследование, выявим подозреваемых и найдём виновника».

– Господа! – объявил Захребетник. – Я берусь найти вашего колдуна и избавить от него город.

Лица у Сквознякова и Бобчинского просветлели. А Земляника печально на меня посмотрел и грустно вздохнул – он в успех предприятия не верил и заранее смирился с поражением.

– Но мне потребуется ваше деятельное участие.

При этих словах Сквозняков слегка побледнел, Бобчинский решительно сжал губы, а Земляника снова обречённо вздохнул.

– Михаил Дмитриевич, боюсь, – Сквозняков вытер лоб платком, – я вряд ли буду вам полезен. Увы, но никакой магией не владею и не смогу к колдуну даже приблизиться.

– Вы меня не так поняли. Ловить его буду я сам и не требую от вас подвигов. А вот для того, чтобы его найти, ваша помощь придётся весьма кстати.

Все трое облегчённо выдохнули. Вот же ж трусы!

«Ты не прав, Миша, – осадил меня Захребетник. – Они проявили немалую смелость, придя к тебе со своей проблемой. Но столкнуться с колдуном лицом к лицу – выше сил обычного человека».

– Что мы должны сделать, Михаил Дмитриевич?

– Городок у вас маленький, насколько я успел увидеть. Все на виду, верно?

Бобчинский кивнул.

– Тогда вам не представляет сложности составить для меня список тех, кто приехал в город от шести до трёх месяцев назад. Всех, от детей до глубоких стариков. Можете это устроить?

– Конечно, с лёгкостью.

– Желательно, чтобы к утру он у меня был. И кто‑то из вас должен будет поехать со мной, чтобы я посмотрел на этих людей.

– Пётр Иванович сделает список, – сказал Сквозняков. – А я поеду с вами, чтобы не вызывать лишних подозрений и волнений.

– Отлично. Тогда жду вас завтра утром. Да, кстати, подскажите, пожалуйста, где у вас находятся почта и телеграф?

– Тут рядышком. Как из гостиницы выйдете, налево, и через квартал дом с синей вывеской.

Троица удалилась, а я пошёл к себе в номер.

«Зачем нам на почту?» – спросил я у Захребетника.

«Коршу телеграмму отправим на всякий случай. Ну и посмотрим, из‑за чего доклады местного начальства не доходят до губернских властей».

* * *

С собой я взял Принцессу, чтобы проветрилась и сделала свои собачьи дела. Неспешно прогуливаясь в сторону почты, я разглядывал улицы Моголя и подмечал, что градоначальник здесь не сидел, грея руки в казне, а действительно заботился о городе. Вокруг было чисто, ухожено и как‑то по‑домашнему. Жители украшали свои дома, казённые заведения не выглядели обшарпанными, фонари исправно зажигались, и даже местные забулдыги держались солидно и с достоинством.

Почта занимала первый этаж небольшого особняка и работала по расписанию. Стоило нам войти, как Принцесса глухо рыкнула, а шерсть у неё на загривке встала дыбом.

– Тише, Принцесса, тише, – я успокаивающе погладил её по голове. – Это почта, ничего опасного здесь нет.

За длинной конторкой сидел седой дядька, принимавший письма и телеграммы. А в глубине помещения бездельничал телеграфист с рыжими усами, сидя за своим аппаратом. Других посетителей не было, и я сразу подошёл к почтальону.

– Добрый вечер! Телеграмму в Москву отправить можно?

Седой почтальон медленно кивнул.

– Можно.

– Какой тариф, не подскажете?

Почтальон снова кивнул и неспешно потянулся к листку с ценами.

– В Москву. Десять слов. Двадцать две копейки.

Говорил он заторможенно, растягивая слова. Я встретился с ним взглядом и увидел абсолютно пустые глаза, лишённые мыслей и эмоций. Словно передо мной был манекен, а не живой человек.

«Эй! Захребетник, ау! Ты это видишь?»

«Вижу. Спокойно, сейчас разберёмся».

Захребетник перехватил управление и добродушно улыбнулся почтальону. Но тот как смотрел перед собой тусклым взглядом, так и продолжил это делать, никак не реагируя. Захребетник взял бланк и полез в карман за «регентом». Нацепил его на нос и кинул короткий взгляд на почтальона.

Вокруг его головы парила тёмная дымка. Полупрозрачная и едва различимая, но мы с Захребетником её сумели заметить. И точно такая же окружала макушку телеграфиста, сидевшего дальше.

– Любезный, а не подскажете, могу я увидеть почтмейстера?

Почтальон заторможено кивнул.

– Нет его. Он болеет.

– Ох, горе‑то какое. А чем? Если что‑то серьёзное, я могу посоветовать очень хорошего врача.

– Он болеет, – как заведённый, повторил почтальон. – Приходите на будущей неделе.

«Никакого сомнения – в городе настоящий колдун. И этот болванчик, и телеграфист под чарами. Теперь понятно, куда делись доклады, отправленные в губернию. И нашу телеграмму в Коллегию они никуда не отправят».

«Ты их расколдовать можешь?»

«Даже пробовать не буду. Во‑первых, надо поэкономить силы, они ещё для колдуна пригодятся. Во‑вторых, подобные чары проще всего снять, убив хозяина».

«Получается, Коршу мы доложить ничего не сможем?»

«Не страшно, сами со всем разберёмся. Впрочем…»

– Любезный, а можно отправить открытку? Ага, вот эту симпатичную, пожалуйста.

Захребетник быстро написал на открытке: «Привет из старинного города Моголь. Грузите апельсины бочками! Скуратов» – и указал домашний адрес Корша. Отдал её почтальону, расплатился и пошёл к выходу.

«При чем здесь апельсины и бочки?»

«Вот! Корш тоже поймёт, что дело неладно. И обязательно пошлёт кого‑нибудь проверить, что здесь происходит. Маленькая страховка на случай, если мы облажаемся».

Едва мы вышли на улицу, как Захребетник поднял взгляд к небу и прищурился.

– Погода портится, будет снежная буря. Похоже, Миша, сама судьба хочет, чтобы мы задержались здесь и разобрались с колдуном.