Текст книги "Человек государев. Окталогия (СИ)"

Автор книги: Мила Бачурова

Соавторы: А. Горбов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 128 страниц)

Человек государев 2

Глава 1
Бардак

Чем заняться в воскресенье, если ты молод, любишь технические новинки и хочешь развлечься? Самый правильный ответ – отправиться в новомодный синематограф, только недавно появившийся в Туле. Этим я и намеревался заняться в свой законный выходной. Но вместо синематографа неожиданно оказался в борделе. Хоть заведение и было самое дорогое в городе, только я туда в принципе не собирался и не планировал такой «отдых».

Едва я позавтракал и поднялся к себе в комнату, как в дверь постучали.

– Мишань, ты дома?

Голос Зубова было сложно не узнать, особенно когда гусар бодр, свеж и орёт на весь дом, словно пароходная сирена. А стоило открыть дверь, как он хлопнул меня по плечу и ввалился внутрь.

– Мишаня, дело к тебе есть, практически жизни и смерти. Ей‑ей, без твоей помощи никак не обойдусь. Вот так надо! – Зубов провёл ладонью по горлу. – Спасай, Мишаня!

– Во‑первых, перестань орать, а то тебя весь этаж слышит. А во‑вторых, говори с самого начала, что случилось.

Дело оказалось не столько простым, сколько смешным. Кто‑то из знакомых Зубова был вызван вчера на дуэль и попросил рыжего поручика быть секундантом.

– Надо сегодня съездить к той стороне и обговорить условия.

– Ну? А я тебе зачем?

– Да ты понимаешь, – Зубов скривился. – Если я сам поеду, то обязательно сяду с ними выпить. Там такая компания, что я только к завтрашнему утру домой приползу.

– Поручик, не узнаю вас, честное слово, – я усмехнулся. – Не думал, что для тебя это проблема.

– Да нет, ты не подумай, я их один перепить могу. Но сегодня нельзя! – Зубов наклонился ко мне и шёпотом сказал: – У меня днём свидание с дамой. Не хотелось бы её смущать, знаешь ли. Она натура тонкая, поэтесса, а я, когда выпимши, всякую вульгарную чушь декламирую. Если она такое услышит, меня ждёт большой конфуз.

– Предположим. – Я с трудом сдерживал смех. – А меня ты зачем хочешь с собой взять?

– Как предлог. Скажу – вот, господа, меня человек ждёт по важному делу, не могу задерживаться.

– Гриша, ты это и так можешь сказать, без моего присутствия.

– Э, брат, ты меня не знаешь. Забудусь, сяду с ними за стол, и всё, пиши пропало. А так средство проверенное: если со мной кто‑то будет, я ни минуты лишней не промедлю. Мишань, очень тебя прошу – составь мне компанию. А я тебя в ответ обедом угощу у Арчибальда Арчибальдовича в «Упе». Выручай! А потом я с тобой куда хочешь поеду, в любое время.

Обед в лучшей ресторации Тулы я посчитал достойной заменой синематографу, но окончательно меня подкупила возможность потом привлечь Зубова в случае нужды.

– Ладно, чёрт языкастый, уговорил. Дай только оденусь и поедем.

* * *

Пока мы тряслись на извозчике, Зубов, вздыхая, рассказывал о своей новой даме сердца, из‑за которой он вынужден соблюдать трезвый образ жизни. Послушать его, так это был настоящий ангел во плоти, необыкновенно возвышенный и прелестный. И романсы она поёт лучше примы Московской оперы. При этом у поручика делалось такое лицо, что можно было ставить точный диагноз – острая форма влюблённости.

– Может, ты и жениться собрался?

– Я⁈ – рыжий поручик ужаснулся. – Нет, что ты, даже не думал. Мне нельзя, меня батюшка наследства лишит, если я без его благословения женюсь. Или вообще его удар хватит. Он у меня в летах, ему волноваться вредно. Нет, никакой женитьбы. Тем более что и приданое за неё дают маленькое. Но как она поёт! – снова закатил он глаза. – Если бы ты слышал, то сам бы в неё влюбился.

– Извини, но голос всё‑таки не главное.

– Эх, Мишаня, ничего ты в женщинах не понимаешь, – Зубов хлопнул меня по плечу. – Личико, фигурка, манеры – это хорошо, но гораздо важнее, каким голосом она тебя будит по утрам и зовёт к завтраку. Уж поверь, когда каждый день это делают сварливым тоном, то никакие красивые ножки не спасают.

Я только покачал головой и не стал уточнять, где Зубов получил такую моральную травму.

Увы, поездка наша пошла не по плану. Штабс‑капитана Ярышкина, секунданта другой стороны, не оказалось на квартире. А заспанный денщик заявил, что тот ещё с вечера убыл в бордель вместе с сотоварищами праздновать какое‑то событие.

– Вот, как чувствовал, что тебя взял! – обрадовался Зубов. – Из борделя без тебя мне точно не вырваться. Едем, пока он и оттуда не сбежал.

Публичные дома в Туле располагались практически в центре, вдоль всего Кашинского переулка. Причём чем больше был номер дома, тем дороже было заведение. Так что под номером семь располагалось заведение «Треппель» – смесь ресторана, варьете и дома терпимости. Там‑то и завис со вчерашнего вечера штабс‑капитан.

– Кучеряво живёт, – фыркнул Зубов, – на папенькины деньги может развратничать хоть каждый день. Кстати, даже сюда не советую ходить – с этого переулка ничего хорошего не принести, только болезнь поганую.

Стоило войти внутрь, как на нас обрушились резкие запахи духов, шампанского и сигарного дыма. Эдакий дух разврата и разгула, заставивший меня поморщиться.

– Доброе утро, господа!

Навстречу нам вышла женщина, видимо, «мадам» этого заведения. Лет за тридцать пять, слегка вульгарная, но державшаяся с достоинством.

– Вы сегодня необычайно рано! – она приветливо улыбалась, стараясь скрыть усталость на лице. – Но мы рады нашим гостям в любое время дня и ночи.

«Экий сервис, – хмыкнул Захребетник, – пожалуй, здесь знают толк в хорошем отдыхе. Заглянем сюда ещё раз? Хочу посмотреть, как тут всё устроено внутри».

«Замолчи, не сейчас», – одёрнул я его.

– Чего желаете сегодня, господа?

– Ничего, – фыркнул Зубов.

– Простите?

– Нам нужен штабс‑капитан Ярышкин. Он же здесь пребывает, насколько мне сказали?

– Ещё раз прошу прощения, господа, но мы соблюдаем конфиденциальность наших клиентов и…

– У меня к штабс‑капитану дело чести. Прикажете считать, что он прячется в вашем бардаке, и объявить об этом во всеуслышание? Боюсь, в таком случае, он будет крайне недоволен, и вам точно не понравится то, что произойдёт дальше.

Женщина поджала губы, несколько секунд подумала и сказала:

– Я узнаю, что можно сделать. Прошу извинения, мне нужно оставить вас на секундочку.

Она вышла, и Зубов плюхнулся на диван, положив руки на спинку.

– Садись, Мишаня, мы тут точно на полчаса задержимся. Пока она до Ярышкина достучится, пока объяснит, пока до него дойдёт… Надо сказать, чтобы чаю принесли, а то скучно будет.

Однако прогноз рыжего поручика не сбылся. Не прошло и пяти минут, как «мадам» вернулась, снова любезно улыбаясь.

– Господин поручик, прошу следовать за мной. Штабс‑капитан примет вас незамедлительно.

– Ишь, примет он, – буркнул Зубов, но всё‑таки пошёл за женщиной. – Ничего, в следующий раз я тебя «приму». Тоже мне, нашёлся.

И я остался в гостиной в одиночестве, рассматривая аляповатую обстановку с претензией на шик.

«Пожалуй, да, – согласился Захребетник, – если присмотреться, слишком провинциальненько. Предложение здесь отдохнуть снимается».

– Вот и чудно.

«Как доберёмся до столицы, так прогуляемся в нормальное заведение».

– Нет уж, не собираюсь я по таким злачным местам таскаться.

«Не будь ханжой. Тем более местные красавицы мне не нужны. А вот взглянуть на внутреннюю кухню подобного заведения будет весьма интересно».

Выяснить, зачем ему это, я не успел. В комнате появилась девица, кричаще накрашенная и достаточно фривольно одетая.

– Доброе утро, господин. Чем я могу скрасить ваше ожидание?

Она метнула на меня лукавый взгляд, словно собираясь немедленно приступить к соблазнению.

– Ничего не нужно.

– Могу я предложить вам что‑нибудь выпить? Или желаете отобедать? У нас отличный повар, не хуже чем у Арчибальда Арчибальдовича.

В этот момент посреди какофонии местных «ароматов» я ощутил тонкую нотку знакомого запаха.

– А чем это пахнет? – я щёлкнул пальцами.

– Это мои духи, – девица удивлённо захлопала глазами. – Сирень и…

– Нет, это другое.

Я встал и прошёлся по комнате, принюхиваясь.

– Это, наверное, с кухни!

– Тшш! – Я обернулся к девице, приложив палец к губам. – Тихо, сейчас разберёмся.

– Туда нельзя! – Она попыталась загородить дверь, из‑за которой явно несло сероводородом. – Это комнаты для прислуги! Ваше благородие, прошу вас…

Девица выставила грудь, не давая мне пройти. Мне надоело с ней спорить, и я одним движением вытащил из кармана красные корочки и продемонстрировал работнице дома терпимости.

– Коллегия Государевой Магической Безопасности.

– Ой! – она прижала ладони ко рту, испуганно глядя на меня.

Отодвинув её в сторону, я распахнул дверь и оказался в служебном коридоре. Где‑то справа слышался шум и оттуда тянуло чем‑то жареным.

– Прошка, картошка кончилась!

– Муку принесите!

– Уже тащу!

Ага, там наверняка кухня. Запах «юшки» шёл явно не оттуда, и я двинулся в противоположную сторону. Девица куда‑то исчезла, и никто не мешал мне, принюхиваясь, двигаться по коридору, задерживаясь на пару секунд у каждой двери. Нет, не то, чисто, нет, дальше.

– Ваше высокоблагородие!

Девица вернулась в сопровождении «мадам», и та попыталась остановить меня.

– Прошу вас, здесь нет ничего интересного! Мы хотели бы пригласить вас отобедать. За счёт заведения, естественно.

Я отмахнулся от неё корочками и продолжил поиск.

– Ваше…

– Это здесь. – Я без стука распахнул дверь и вошёл в комнату.

– Ой!

Внутри я обнаружил двоих. Растрёпанную девицу в неглиже с покрасневшими глазами и тощего субъекта, в брюках и рубашке с закатанными рукавами. Но ни о каком интимном моменте речи не шло: девица сидела за столом и тёрла бледное лицо ладонями. А субъект сдавленно матерился сквозь зубы и тряс правой кистью, будто только что схватился за горячее. Впрочем, так оно и было – на столе лежал кубик малахириума в серебряной оправе, и скатерть вокруг него на глазах темнела от температуры.

– Коллегия Государевой Магической Безопасности! – во весь голос объявил я. – Прошу оставаться на своих местах и предъявить документы. А вы, господин, ещё и лицензию на ведение магической практики.

Субъект засуетился, схватил сюртук, висевший на спинке стула, и попытался надеть, путаясь в рукавах. Под моим взглядом он постоянно дёргался и промахивался. В конце концов, попав одной рукой, он забыл про другую и полез во внутренний карман.

– Вот, прошу вас, ваше благородие! Всё как положено, лицензия, с печатью и подписью начальника городского управления. Да я бы сам, если кто без неё магичит, полицию позвал бы. Прошу убедиться, ни на день не просрочено!

– Так‑так. Значит, Кунштюков Игнат Петрович.

– Всё верно, ваше благородие.

– Практикующий специалист с дипломом.

– Да, ваше благородие, имею‑с диплом. Если нужно, могу немедленного привести.

– С дипломом, – с нажимом повторил я и обвёл комнату рукой. – А как вы это объясните?

– Простите, ваше благородие?

– Чем здесь пахнет, Игнат Петрович?

– Тухл… Простите, ваше благородие. «Юшкой» пахнет.

– А что говорят в этом случае правила работы с малахириумом? – я строго посмотрел на него.

Не зря же с самого начала службы я читал вечерами все эти служебные инструкции и «Зелёное уложение» по малахириуму. Хоть зазубрить все положенные правила было невозможно, некоторые мне врезались в память.

Субъект скис окончательно и опустил руки.

– Не допускается допускать концентрацию «юшки» в закрытых помещениях, – принялся он бубнить, – так чтобы запах стал неприятным.

– И производить подобные работы необходимо исключительно, – я особо выделил последнее слово, – под открытым небом или…

– Или в специально вентилируемой лаборатории, – закончил фразу субъект и жалобно посмотрел на меня. – Ваше благородие, случайно вышло! Ей‑ей не вру! Насморк у меня, не учуял вовремя «юшку»…

– А это что? – пальцем я указал на кубик малахириума, который прожёг скатерть.

– Ваше благородие, руку вчера обжёг! Вот и…

– Что налагается в этих случаях на нарушителя правил работы?

Субъект тяжело вздохнул.

– Штраф, ваше благородие. Три рубля в случае первого нарушения и десять в случае повторного.

Он снова полез в карман, вытащил кошелёк и, беззвучно шевеля губами, стал отсчитывать монеты.

– Игнат Петрович, уберите деньги. Штраф вы должны оплатить в установленном порядке, а не мне. Завтра явитесь в Коллегию и сделаете всё, как положено.

Я обернулся к «мадам» и попросил принести писчие принадлежности. Под скорбные вздохи субъекта написал две бумаги – одну себе, чтобы сдать в Коллегии, другую для нарушителя. И заставил его расписаться в получении.

– Идите, Игнат Петрович. А вы, – я кивнул «мадам», – откройте здесь окна и хорошенько проветрите, пока не исчезнет запах.

Субъект, наконец натянув сюртук, постарался быстрее скрыться с моих глаз.

– Ваше высокоблагородие! – «мадам» семенила за мной, когда я возвращался в гостиную.

– Благородие. Я всего лишь кабинетский регистратор.

– Ваше высокоблагородие! – она и не подумала исправиться. – Это ошибка с нашей стороны. Больше мы не будем обращаться к этому мошеннику, даю вам слово. Обратимся к другому специалисту, чтобы проводить процедуры. Я не оправдываюсь, ваше высокоблагородие, но нашим сотрудницам необходимо поддерживать цветущий вид и красоту, а найти честного…

– Перестаньте. Закрывать или штрафовать ваш бардак я не собираюсь. Но в следующий раз будьте аккуратней, а то сами себе хуже сделаете.

– Я так вам благодарна, так благодарна! Откуда мне разбираться в тонкостях магии? А он выглядел приличным человеком, да ещё и с дипломом.

– Всё, хватит бесполезных разговоров. Если уж хотите выразить мне благодарность, то сходите и напомните поручику, что я его жду.

«Мадам» кивнула и молча выскользнула из гостиной, оставив меня одного.

«А ты, похоже, трудоголик, – язвительно вылез Захребетник. – Даже в борделе сумел найти работу по специальности».

Препираться с ним у меня не было настроения, и я сделал вид, что не расслышал. А через пару минут вернулся Зубов, и мы покинули дом терпимости.

– Договорился, – вздохнул он, – даже пить с ними не стал. Не зря тебя с собой взял, а то бы застрял тут до вечера.

– Что ты там говорил про обед?

– Как и обещал – едем в «Упу» к Арчибальду Арчибальдовичу.

И мы отправились в лучший ресторан, где нас ждали чудные эскалопы, потрясающая ботвинья и дефлопе с крутонами. Хозяин заведения, Арчибальд Арчибальдович, не вышел лично нас приветствовать – не того полёта мы птицы, чай не отцы города и не купцы первой гильдии. Но нас это совершенно не расстроило, ведь мы ехали туда за вкусной едой, а не за рожей хитрого ресторатора. И наши ожидания оправдались на все сто процентов. Но я особо не усердствовал – вечером меня ждал ужин у Корша, и туда не стоило приходить слишком сытым.

Глава 2
Тень прошлого

Лысый дворецкий открыл дверь и чопорно поклонился мне.

– Добрый вечер, Михаил Дмитриевич. Иван Карлович уже ждёт вас, прошу следовать за мной.

Торжественно вышагивая, он отвёл меня в столовую. Корш стоял у окна, наблюдая за садом, и обернулся, лишь когда дворецкий предупредительно кашлянул.

– Михаил Дмитриевич Скуратов, – объявил тот, будто на государевом приёме.

– Добрый вечер, Иван Карлович.

– Рад видеть, Михаил Дмитриевич, – Корш подошёл и пожал мне руку. – Надеюсь, я не слишком отвлёк вас своим приглашением?

– Что вы! Я всегда рад оказаться у вас в гостях.

Некоторое время мы вежливо расшаркивались, говорили о погоде и прочих пустяках, не как начальник и подчинённый, а как люди благородного происхождения. В это время слуги накрыли стол, и мы с Коршем взялись за ужин.

Да уж, умеет жить его высокородие! Повар Корша готовил едва ли не лучше, чем в заведении Арчибальда Арчибальдовича, а сервировал и вовсе по‑царски. Ну и порции здесь были не чета ресторанным. К тому же хозяин дома только и делал, что предлагал мне попробовать и то, и это, и ещё вон тех голубей в особой подливке, ах, и не забудьте взять к ним пикантный соус.

Переходить к разговору, для которого он меня и пригласил, Корш за едой не торопился. Зато неожиданно вылез Захребетник.

«Ты что, жрать сюда пришёл? Вопросы ему позадавай, покажи, что искренне интересуешься делами Коллегии, хочешь досконально во всём разобраться. Большому начальству надо демонстрировать здоровую инициативу, а не способность слопать всё, что предлагают. Кстати, вон тот паштет попробуй, мне интересно, какой он на вкус».

Я последовал его совету и перевёл беседу на служебные дела, посетовав, что не совсем понимаю полномочия нашего ведомства и взаимодействие с полицией.

– Сильвестр Аполлонович, когда я к нему обратился, отправил спрашивать у коллег. А они отделываются общими фразами. Мол, полиция обязана помогать, мы вроде как расследуем преступления, но все материалы передаём в полицию, чтобы они вели дела. Опять же, при использовании «рынды» прибыла полиция, причём не городовые, а какой‑то особый отряд. В общем, мне так никто и не удосужился объяснить толком и никаких официальных циркуляров не показал.

– Вот оно что. – Корш одобрительно кивнул. – Далеко пойдёте, Михаил Дмитриевич, раз интересуетесь такими вещами. Большинство нижних чинов работают «по заведённому порядку» и не задумываются над положением вещей. Что же, я с удовольствием удовлетворю ваше любопытство.

Он положил нож с вилкой, откинулся на спинку стула и сложил ладони домиком.

– Пожалуй, надо начать с самого начала. Михаил Дмитриевич, что вы знаете о Горном департаменте?

– Ну, то же, что и все. Горный департамент был образован при государе Петре Юрьевиче для устройства рудников и добычи полезных ископаемых. Именно его сотрудники обнаружили залежи природного малахита, изучили его свойства и научились изготавливать из него малахириум, пригодный для использования в магии. С тех пор департамент только этим и занимается, охраняя секрет государственной мощи. Верно?

– Не совсем. Горным департаментом ведомство стало называться лет девяносто назад. А до этого было известно как Берг‑коллегия.

Я вздрогнул от такой новости. Серьёзно, та самая Берг‑коллегия? В книгах она упоминалась как особый карающий орган государя Петра Юрьевича, коим он уничтожил под корень самые непримиримые боярские роды, отказавшиеся прийти к соглашению. Маги Берг‑коллегии убивали сильнейших природных бояр даже рядом с родовыми истоками, они обладали страшной силой. А потом ведомство просто переименовали, будто ничего и не было.

– Впрочем, все кому положено знают, – Корш хмыкнул, – что переписали только вывеску. Даже горные чины сохранили прежние названия. Скажем, мой чин статского советника в горном ведомстве называется берг‑советник. А что важнее всего, люди остались те же. Вы ещё не видели чиновников Горного департамента? Поверьте, вы запомните первую встречу надолго.

– С ними что‑то не так?

– С ними всё не так. Если говорить откровенно, то они уже не совсем люди. Долгое нахождение рядом с природным малахитом не проходит даром. Вы сами увидите, когда столкнётесь с ними.

Корш взял левой рукой кусочек хлеба и продемонстрировал мне.

– Но всё же некоторые изменения там произошли. После переименования Горный департамент выделил отдельную структуру – Корпус горных инженеров. Именно он занимался доставкой малахириума в войска и контролем его использования.

В руке Корша появился нож, и он намазал на хлеб слой масла.

– Но годы шли, магическая наука развивалась, малахириум научились использовать в технике, появились всякие знахари, лекари, артефакторы и штатские «маги». Государя, деда нынешнего, лет пять уговаривали, чтобы он разрешил продажу малахириума обычным людям. И этот ход позволил наполнить пустую казну, а заодно дал толчок к небывалому промышленному росту. Но Корпусу горных инженеров заниматься продажей малахириума всяким штатским было, как бы это сказать, слишком мелко. Поэтому создали наше ведомство, называвшееся тогда Коллегией по контролю за малахириумом.

На масло лёг кусочек ветчины, символизируя очередную «прокладку».

– Да‑да, изначально мы только выдавали малахириум и следили за квотами. Но чем сильнее люди осваивали государственную магию, тем больше становилось и нарушений. А у нашего ведомства менялись функции и названия.

Ветчину укрыл листик салата, а следом ломтик сыра.

– При Кутафьевских мы сами вели следствие, при Тайницких у Коллегии были собственные силы для задержания преступников.

– Простите, Иван Карлович, я немного не понял. Что за Кутафьевские и Тайницкие? Никогда не слышал такие фамилии.

Корш рассмеялся.

– Это не фамилии. Там, – он указал пальцем в потолок, – возле государя, множество группировок придворных, оказывающих влияние на политику. Благодаря заслугам, интригам и умению угодить государю силу набирает то одна, то другая. В кругах тех, кто разбирается в хитросплетении нашей политики, принято называть эти группировки по именам башен Московского Кремля. Но вернёмся к нашим баранам.

Положив бутерброд на тарелку, Корш вздохнул.

– Сейчас наша Коллегия находится почти в худшем положении за всё время своего существования. У нас отняли большей частью следственные функции, сделав консультантами полиции. Формально мы можем только выписывать штрафы да звать на помощь полицию и Отдельный корпус жандармов. Им, кстати, лишняя работа тоже не нужна, и они негласно одобряют, когда мы сами ловим нарушителей «Зелёного уложения». Но увы, увы, официально мы не имеем на это права.

– Крайне неудобное положение, – поддакнул я.

– Есть шанс, что вскоре всё может измениться, – Корш улыбнулся уголками губ. – Но в любом случае наша Коллегия никогда не оставалась беззубой. Вы ведь не забыли о Берг‑коллегии, чьей «внучкой» мы являемся?

Взяв с блюда оливку, Корш пристроил её на вершину бутерброда.

– И Горный департамент, и Корпус горных инженеров в особенности, хоть и не вмешиваются в политику, но никогда не теряли с нами связи. Благодаря им вы учитесь магии на полигоне, Коллегия имеет дополнительный источник финансирования и может обратиться за силовой поддержкой в особых случаях. Но главное – на нас лежит тень Берг‑коллегии. Формально мы можем действовать в очень узких рамках, а по факту нам позволено гораздо больше. Полиция так и вовсе старается сдувать с нас пылинки – если погибнет хоть один сотрудник, то в город прибудут эмиссары Корпуса горных инженеров и всем ответственным небо покажется с овчинку.

Корш оглядел стол и недовольно покачал головой.

– За разговорами мы забыли об ужине. Кушайте, Михаил Дмитриевич! Вот, попробуйте этот замечательный паштет из зайчатины…

И мы снова погрузились в шедевры кулинарии, не разговаривая больше о работе. Так что к концу ужина я чувствовал себя удавом, проглотившим небольшого слона. Но всё равно съел два эклера на десерт, поддавшись уговорам Корша. До предела сытый и слегка осоловевший, я последовал за Коршем, когда он предложил перебраться к нему в кабинет.

– Садитесь, Михаил Дмитриевич, – он указал на диван, а сам устроился в глубоком кресле спиной к окну.

Дворецкий подал нам кофе и удалился, оставив нас наедине.

– Вот теперь можно и поговорить, – улыбнулся Корш. – Я ведь позвал вас не просто так, а с умыслом.

Он взял чашку с кофе, сделал глоток и наконец‑то перешёл к делу, по которому пригласил меня.

– Помните тот фальшивый малахириум, что вы изъяли на заводе после взрыва?

– Конечно, – я кивнул.

– Увы, рыбка не клюнула на наживку. Метка показывает, что он лежит в городском управлении и никого не интересует. Похоже, что подозрения оказались беспочвенны, и ваши коллеги не имеют к подделке никакого отношения. С одной стороны, мне отрадно убедиться в их непричастности. С другой – работа в управлении ведётся из рук вон плохо. – Корш нахмурился. – Экспертиза не проведена, расследование взрыва скинуто на полицию, словно не касается Коллегии. Так что я вынужден спустить в городское управление приказ о расследовании инцидента. А зная Сильвестра Аполлоновича, могу точно сказать – он поручит его вам, Михаил Дмитриевич.

Корш испытывающе посмотрел на меня.

– Приложу все усилия, Иван Карлович!

– Очень на это надеюсь, – он кивнул. – Вы отлично проявили себя в поимке подпольных артефакторов, и я рассчитываю, что это была не случайность.

– Не сомневайтесь, я разберусь в этой мутной истории.

– Мне нужно знать путь, каким в Туле появился фальшивый малахириум. Кто изготовил, кто заказал, куда делся настоящий малахириум, который подменили подделкой. Были ли ещё фальшивки. Если были – их нужно немедленно изъять, а всех причастных примерно наказать.

Я вытащил из кармана блокнот и старательно записал открытые вопросы, интересовавшие Корша. Начальник губернского управления подходил к делам обстоятельно и подробнейшим образом проинструктировал меня, что я должен выяснить. Пожалуй, местами даже слишком дотошно. Но я не возражал и, нацепив на лицо выражение предельной внимательности, строчил карандашом.

– Обязательно проведите экспертизу фальшивки. Только не у себя в управлении! У вас «специалистом» считается этот, Мефодий, не помню, как фамилия. Он вам точно ничего дельного не скажет. Пойдёте вот к этому человеку, – Корш протянул мне листок бумаги. – Он давно вышел в отставку, но вы скажете, что от меня, и старик не откажет в помощи. Заодно узнаете, как оперативно опознать такие подделки.

Корш налил себе ещё кофе и продолжил меня наставлять.

– На оружейный завод вам тоже придётся сходить и проверить, нет ли там других фальшивок, и побыстрее их изъять, пока не случилось новых аварий. Ну и разобраться, как в этом деле был замешан покойный управляющий и кто ему помогал.

– А у меня не будет проблем, чтобы туда попасть?

– Будут, – он усмехнулся, – это вы правильно почувствовали.

Похоже, Корш ждал, что я полезу на завод, получу от ворот поворот и приду просить у него помощи. Но я прошёл проверку досрочно и заслужил одобрение начальства.

– Завод – епархия военных, а они наше ведомство не слишком любят. Формально вас могу туда вообще не пустить. Но! В нашем деле нужно полагаться не только на законы и бумаги, но и про личные контакты нельзя забывать. Я напишу вам чуть позже, к кому обратиться, чтобы там оказали всяческое содействие.

– Благодарю, Иван Карлович.

– Если вам всё понятно, Михаил Дмитриевич, то не буду вас больше задерживать.

– Всё ясно. Но у меня есть две просьбы.

Корш вопросительно поднял бровь.

– Во‑первых, могу ли я допросить тех подпольных артефакторов? Есть у меня подозрения, что они были связаны с покойным управляющим.

– Хм… Ну, попробуйте, я позвоню, чтобы вам оказали содействие в полиции. А второе?

– Мне нужны серийные номера того малахириума, что были у них изъяты. Хочу проверить, как он к ним попал.

– Серийные номера? Вы потратите кучу времени, чтобы найти в архиве записи по ним. К тому же, их там может просто не оказаться, если малахириум они достали не в Туле. Впрочем, попробуйте, если хотите. Быть может, вам и здесь повезёт.

Я простился с Коршем, заверил, что всё сделаю в лучшем виде, и дворецкий проводил меня к выходу из особняка.

– Время позднее, Михаил Дмитриевич, я могу приказать подать вам коляску, – предупредительно предложил дворецкий.

– Не стоит. Район здесь тихий, а мне хочется прогуляться перед сном. Да и идти мне всего четверть часа.

Я вышел из особняка и не спеша двинулся домой.